HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Temptation falls in your path


Temptation falls in your path

Сообщений 21 страница 30 из 30

21

С ее губ все еще слетали слова, неуместная в нарочитой тишине этого скромного дома и Юлия остановила ее, прижав указательный палец к пухлым губам, не тронутым косметикой.
- Тсс,моя госпожа...Дальше не нужно слов пускай за нас говорят наши чувства и наши тела, - и вместо ответа ее губы прижались к губам Айлин, запечатывая обещание невесомым тёплым поцелуем, наполненным обещанием удовольствия.
Не стоило переживать о том, что было для них двоих в какой-то мере в новинку: они же делали это впервые и отделенные прежде от подобного чуства и подобных желаний, они должны были пройти это дорогу в благоговейной тишине, позволяя лишь телам и желанию говорить за них. Пускай супружеское ложе полниться словами и объяснениями, чувством вины и стыдом. Сегодня, здесь и сейчас пускай говорит желание узнать, пускай говорит нежность и стон, пускай они будут только вдвое и да проклянет Лорон дважды мужа, что удовольствовался только тем, чтобы задрать до бедер платье своей жены и распластать ее на постели, механически выполняя предписанный благочестием долг без всякой нежности и страсти.
Пальцы уроженки Балморы скользнули к завязкам длинной сорочки госпожи Муаззез и медленно потянули за них, пока ее собственные губы двигались в легких поцелуях, порхая над губами Айлин - не желая пугать ее своим желанием и искушенностью, Юлия решила никуда не спешить и продвигаться по полному открытий пути наслаждений в обществе этой нежной женщины постепенно и неторопливо. И не только ради атлантийки , но и в памяти в той, кого сама Аттия сегодня провожала навсегда в глубины своего сердца.
..Тяжёлая ткань с оглушительным для воцарившейся в спальне тишины упало к ногам Айлин , обнажая ее собственное тело для взглядом гость ее дома. Сквозь неплотно зашторенные окна проникал палящий зной атлантийского мая, отдалённые голоса людей, любые другие внешние звуки лишь касались их слуха, не нарушая таинства, а лишь подчёркивая,что все происходившие было реально. Юлия оторвалась от губ Айлин и отступила на полшага назад, любуясь телом своей любовницы. Небольшие тяжелые груди, матовая без единого изъяна кожа цвета темного меда, округлые широкие бедра и треугольник темный курчавых волос между ними манили и распаляли желание похлеще всякого снадобья, которым торговали в храмах Ионеты на ее праздник. Терпкий запах фруктов плыл в воздухе, окутывая женщин горячим покрывалом нараставшего желания и жена торгового представителя невольно закусила нижнюю губу, любуясь Айлин в полумраке простенькой спальни. Подобно богине, что рождена была из мрака и света, она сияла своей наготой невероятно чувственно и невинно, почти девственно и опущенные долу глаза с ладонями,что поспешили взметнуться к обнаженной груди, только распаляли Юлию больше. Эта женщина творила с ней куда большую магию, чем уроженка Балморы могла себе представить. Печаль и грусть по покинувшей возлюбленной начали медленно смешиваться с вожделением именно к госпоже Муаззез и оттянув конец шнурка, что сдерживал на плечах ее одеяния, Юлия рассталась с ним без всякого сожаления. Но в глазах этой луноликой газели было столько смущения и страха, что овладеть ею немедленно Аттия никогда бы не посмела и понимающе улыбнувшись, она приблизилась к любовнице снова, отнимая тёплые чуть подрагивавшие ладони от грудей женщины, и взяла ее грудь в свою ладонь, ощущая теплоту. Большим пальцем она провела по темному соску, лаская его настойчивее, пока она не ощутила как он стал твердеть и проделала тот же фокус со второй грудью, наблюдая за тем как тело атлантийки отзывалось на ее нехитрые ласки. Дыхание участилось и Юлия подняла на Айлин свой голубые глаза и ладони скользнули по изгибу спины к пышным ягодицам миниатюрной красавицы.
- Твой муж идиот, - теперь уже сквозь более настойчивые поцелуи прошептала жена торгового представителя в Анде в губы, довольно щурясь от того, как горячее и горячее становилось это ложе. Ее мысль путались в сладостном предвкушении, но то, как отзывалось тело самой атлантийки кружило голову еще сильнее, обещая райские кущи вместо захудалого печального садика наслаждений.
Блондинка продолжала ласкать тело возлюбленной, прижимаясь к нему и увлеченная шелковистым прикосновением, рождавшим между ними искры. Мягким толчком она подтолкнула вдову Муаззез на постель, неспешно укладывая ее на покрывала и подушки и губы Юлии скользнули ниже, очерчивая губами впадинку между ключицами,шею и опускаясь к мягкой полной груди, пока в ее губах не оказался сосок и Аттия не провела по нему языком , дразня и играя с ним. Горячий и податливый, он твердел под ее ласками и ощущая сладость кожи на своих губах блондинка невольно застонала, когда свободная рука,до этого касавшаяся бедра Айлин,легла на живот женщины, проведя подушечками пальцев по краю заветного треугольника.

+1

22

Айлин стыдилась своих слов, своего тела, которое казалось ей несовершенным, своих желаний, своей реакции на происходящее и боялась собственной смелости. Женщина лишь тихо выдохнула заветное Да прежде чем полностью довериться рукам и губам Юлии. Она так же легко и осторожно отвечала на ее поцелуи и нежная ласка заставила ее расслабиться и отдаться в нежные руки, которые знали свое дело. И все равно, когда платье упало к ногам Айлин, она стыдливо и смущенно прикрылась ладонями, едва не прервав поцелуй, а под взглядом госпожи Аттии ее щеки приобрели стыдливый румянец, словно она снова впервые была непорочной девушкой, которую раздел ее собственный муж. Но сейчас она не была молода, пусть ее фигура и осталась стройной, но бедра и груди после беременностей потяжелели и стали более округлыми. Только благодаря атлантийским маслам и снадобьям на ее теле не было лишних волос, а сама она благоухала тонким запахом весенних цветов. Юлия также избавилась от одежды и смущение сильнее овладело Айлин, пока она из-под трепещущих ресниц рассматривала красивое молодое женское тело. Вдвоем они напоминали день и ночь, молоко и шоколад, воплощение прекрасной женственности двух местностей. Одна была молода и опытна, а вторая уже немолода и робка. Кажется, Создатель рассмеялся, посылая ей такое искушение, но устоять теперь было невозможно.
- Ты... Так красива... - поневоле сорвались с губ Айлин слова, которых была достойна эта девушка, что пожелала подарить ей немного своей любви и женского счастья. Юлия словно сияла в полумраке комнаты и когда она ласково прикоснулась к Айлин, заставляя ее дрожать, то оливковую кожу словно озарил свет мягкого золотистого солнца. Айлин все еще была смущена, но ее гостья была так ласкова и нежна, что женщина поневоле отзывалась на эти ласки и ощущала, как чувственно реагирует ее тело на прикосновения.  Той, что давно не знала физической любви, нужно было совсем немного, чтобы ощутить приятное тянущее чувство внизу живота и искорки, которые напряженно разбегались от нежных пальчиков Юлии по всему телу страстными импульсами.
Она лишь выдохнула, когда их тела соприкоснулись ближе и поцелуй стал куда глубже. Вместе они оказались на кровати и губы Юлии заставили неискушенную в плотской любви атлантийку не сдержать стона удовольствия, когда девушка стала нежно ласкать ее. Давно забытые чувства оживали и раскрывались, словно нежные бутоны роз по весне, раскрывалась и чувственность Айлин, словно ароматы атлантийских духов, постепенно, лепесток за лепестком. Дыхание учащалось, сердце билось быстрее и Айлин боялась, что  все произойдет слишком быстро. Юлия была нежной, медленной и внимательной к ней и Айлин сквозь бурю собственных эмоций и ощущений несмело пркасалась в ответ к ее волосам, спине и плечам, стыдливо не понимая, каково это - быть с женщиной и как лучше действовать. Она ощутила, как вздронуло все ее тело, когда нежные пальчики скользнули от пупка вниз, понимая, что сейчас к ней прикоснутся там, где даже муж не касался ее кроме как своим членом. Айлин широко раскрыла глаза и отчего-то испугалась, пытаясь судорожно свести колени и не позволить Юлии продолжить свою бесстыдную ласку.
- Прости меня, Юлия, прости... Я все еще боюсь... - снова смущенно шепчет Айлин, удерживая ее ладонь на пару секунд, но затем отпускает ее и снова откидывается на подушки.
- Молю тебя, не останавливайся...Ты так нежна и прекрасна... Я так хочу, чтобы тебе тоже было хорошо как и мне.... - кажется, еще пара прикосновений и сердце просто выпрыгнет из ее груди.

[NIC]Ailine Muazzez[/NIC]
[AVA]http://s4.uploads.ru/KRf64.jpg[/AVA]

+1

23

Она и не собиралась останавливаться, ощущая как теплившееся в этом слабом теле желание постепенно  неумолимо брало верх над разумом, скованным были тревогами, стыдливостью и обидой. Мужчина был порой подобен животному, бравшему то, что как он считал было его собственностью, заботясь только о своем удовольствии и не позволяя себе даже мысли об этом. И как знала самая Аттия из собственного неутешительного опыта даже самый добрый супруг порой был воспитан так, что удовлетворение жены в его мыслях сводилось исключительно к деторождению. Женщина - она лишь инструмент его наслаждения, источник его разрядки и редко воплощения фантазий и желаний. Для таких грязных порывов существовали публичные дома и рабыни, а законная жена оставалась лишь сосудом, что давал жизнь его потомкам, столь же равнодушным благодаря отчему воспитанию к своим будущим спутницам, как и их отцы.
И ощущая под своими ладонями как дрожало это восхитительное тело, патрицианка не сомневалась, что Айлин пережила не одно бесчувственное соитие, которое длилось не более нескольких минут и которое часто было лишь данью институту брака. Торопливое, стыдливое, под покровом ночи и одеяний, небрежно задранных потное и безэмоциональное настолько чтобы не значить ничего для него и сравнять с землей ее самоуважение, приучая стыдиться и даже испытывать отвращение к супружескому долгу. А муж наверняка наверстывал затем не одну ночь в объятьях продажной девки то время, что мог бы провести с женщиной, столь прекрасной и чувственной, но сокрытой под гнетом безразличия.
Но пусть же, ради всего святого. Этот муж, имени которого Юлия не желала знать, даровал им обоим этот вечер и эту ночь, и хвала Ионете, именно ей суждено было сорвать цветок ее страсти-как говорили поэты на ее родной Балморе. Хотя наверняка они адресовали эти строки какой-нибудь беспутной развратной матроне, чьи прелести были доступны каждому или же очередной богатой смуглой куртизанке из Ко-Арема, но нынче эти слова звучали для Айлин Муаззез.
Блондинка коснулась губами подбородка женщины и ощутила как ее собственные пальцы увлажнились, скользя ниже к лону ее любовницы. Трепещущая, нежная, страстная, Айлин пульсировала под ней сгустком желания и от этого жара Аттия распалялась сама, ощущая томительное волнение в груди и нараставшее вожделение, таившееся между ее собственных бедер. Низ живота наполняло пульсирующей сладостной болью, но патрицианка сдерживалась. Сама мысль о том, что бы наблюдать как благочестивая атлантийская вдова достигнет экстаза была слаще всякого собственного наслаждения.
Тонкие злотые браслеты дрогнули на запястьях и Юлия Аттия младшая перешла в наступление, обнимая хозяйку за талию. Ее губы скользнули к подбородку, задержались для короткого поцелуя, заставившего Айлин запрокинуть голову назад и исторгая из ее горла хриплый стон, и двинулись ниже, по смуглой умащенной духами шее, к ключицам и между полных грудей. Уделив внимая каждой из них пока темневшие в полумраке соски не затвердели под языком патрицианки, она медленно перевернулась и опустилась ниже, к мягкому животу женщины. Она задержалась на какое-то время в этой ласке, ощущая атлас кожи под своими губами и обнаженным телом, теплоту лона, манившую своей невинностью, и наконец ладони Юлии мягко, но настойчиво развели бедра атлантийки и патрицианка скользнула между ними, удерживая любовницу от любого порыва сомкнуть их снова.
И сердце Аттии забилось быстрее когда она касалась устами темных завитком волос, когда она устраивалась между широкими бедрами. Воспоминания о ее потерянной возлюбленной теперь смешались с мыслями об Айлин, сбиваясь и путаясь. Пальцы вжимались в нежную плоть пока Юлия удерживала ее на тонких простынях и наслаждаясь предвкушением, от которого все плыло перед глазами - печаль отступала, сметаемая желанием и предвкушением.  Сердце заколотилось о ребра как сумасшедшее и более не имело значение даже то, что повод их соития был печален с обеих сторона - блондинка страстно желала сейчас именно госпожу Муаззез, пробудившую в ней такую бурю страстей, такое волнительное предвкушение. И в какой-то момент губы и язык женщины коснулись пульсирующей горячей кожи там, где "уста" незапятнанной любым грехом целомудренной черноволосой госпожи открывали путь к наслаждению..

+1

24

Breaking Benjamin  – Dance With he Devil ♫

Казалось, что под чувственными пальцами и нежнми губами балморийки ток крови становится сильнее и идет шлефвом следом за прикосновениями и поцелуями. Она была еще молода и чувственна, когда так впервые ее касались мужские руки и муж еще был обходителен с ней. Или она думала, что он был обходителен, потому что уровень вовсе не невинных ласк Юлии вызывал неопреодолимое желание, что заставляло сжимать простыни и сдерживать рвущийся наружу стон пополам с судорожныи выдохами. Айлин испытывала трепетную дрожь, когда Юлия опускалась все ниже и когда девушка опустилась губами к животу, атлантийка поняла, что пути назад уже нет. Внизу живота сладко заныло и горожанка снова испытала невероятное смущение от собственных ощущений, которые вытяснялись быстрыми ударами молоточков в висках. Женщина порывалась вновь судорожно свести колени, но белокурая красавица не дала ей сделать это и прикосновение губ в том месте, которое не ласкала даже она сама в полном одиночестве, заставило женщину издать стон куда громче. Само осознание того, что сейчас происходит, заставило Айлин испытывать восторг пополам со стыдом, который делал ощущение запрета еще сильнее и куда более манящим грехом.
Казалось бы, одно прикосновение может вознести ее к вершинам экстаза, но это было далеко не все, что позволила себе сделать прекрасная балморийка. Когда ее "поцелуй" заметно и чувствительно углубился, Айлин почувствовала, как бесстыдно она выгибается в спине, стараясь придвинуться бедрами чуть ближе и теснее. То, что делала Юлия оказалось таким естественным. Неужели именно ради такого удовольствия женщины ищут себе внимательных любовников на стороне, раз уж собственный супруг не способен на подобное? Как вообще можно было прожить столько и не знать, что собственное тело может познать такие неземные удовольствия? Айлин пережила столько боли и потерь и, видимо потому ей суждено было под покровом вечера обрести подобное счастье в лице балморийки, что точно знала, что делает, чтобы доставить ей удовольствие. Айлин уже не сдерживала стоны и чувства, раскрывая в себе новые ноты, на которых, оказывается, можно было играть мелодию наслаждения. Первое прикосновение к своим чувствительным точкам было довольно стыдливым, но оказалось, что они помогают возносится все выше и пороги ее удовольствия далеко не предельны. Айлин ощущала, как разум покидает ее вместе с сознанием и отдавалась исключительно на волю собственных чувств, ради которых можно было и умереть.
Теплая, согревающая, а затем и обжигающе-горячая волна прошлись по телу от движений Юлии, заставляя судорожно сжиматься пальчики и замирать на пороге первобытного чувства, ради которого теряют голову и которое должно предшествовать процессу зачатия ребенка, когда оба партнера должны вместе уноситься на вершину неземного блаженства.

[NIC]Ailine Muazzez[/NIC]
[AVA]http://s4.uploads.ru/KRf64.jpg[/AVA]

+1

25

От ее сладости у Юлии шла кругом голова ибо невозможно было отвести ни языка, ни губ от этой женщины. Отзываясь на каждую ласку с превосходной, естественной реакцией, нежась в ворохе влажных простыней, она была похожа на само воплощение чувственной Ионеты. божества ее далекой родины: Юлия в полубессознательном состояния подняла на мгновение голову чтобы взглянуть на Айлин и невольно замерла, любуясь открывавшимся ей виду.
Полуоткрытые чувственные губы, источающие нектар вздох и стон, щекотавших воображение и слух свей глубиной, темные возбужденные соски, блестящая от пота и потому кажущаяся в игре теней комнаты и покрывал покрытой легчайшим слоем смешанного с золотой пудрой ароматного масла, эта женщина казалась блаженством, воплотившимся в смертном теле госпожи Муаззез. И это метаморфоза завораживала даже больше, чем то, какое наслаждение сулила ночь с этой женщины для патрицианки ибо Аттия не мог предположить в самой своей своей фантазии, что это тело и эта женщины способны быть такими чувствительными, такими отзывчивыми к ласке. Ненасытная, чувственная, роскошная, богатая, дурманящая - эти эпитеты теперь приходили блондинке на ум, когда она смотрела на свою любовницу и с ошеломительной ясностью она осознавала, что сердце ее теплеет к ней, наполняясь желанием совсем иного характера, чем просто утешение. То, что началось как порыв, отчаяние, зов горя, влекущего на скалы опрометчивых решений подобно мистическим сиренам, что увлекали пением моряков на опасные рифы, так эта скромная целомудренная тихая вдова неожиданно увлекла Юлия Аттию в долгожданное забытье - но забытье, смешанное с восхищением от отзывчивости тела вдовы, ее искренности, ее естественности, с которой Айлин отдавалась ей сейчас. И это не могло не дурманить, не восхищать и ... радовать, подстегивая подарить ей удовольствие, которого хозяйка дома несомненно заслуживала.
- Ради всех богов Балморы, ты прекрасна, - прошептала с восхищенной улыбкой Юлия, и запечатлела крепкий поцелуй у кромки кудрявых темных волос внизу живота любовницы, чтобы затем подняться с поцелуями выше пока ее губы не нашли один из темнеющих сосков и не заключили его в горячий поцелуй. Но жажда уроженки Балморы была неутолима и патрицианка поднялась выше и наконец нашла губы Айлин и ее ее язык беззастенчиво, еще парой мгновений назад ласкавшей ее в столь интимных местах, теперь вторгался в рот госпожи дома.
- Ты прекрасна, моя госпожа, прекрасна как дикая серна, как рассвет над морем, как самый чистый цветок , что расцветает в садах богини любви  и будь проклят тот кто причинил такому цветку боль, Айлин, - горячий шепот патрицианки изливался в губы Айлин, пока свободная рука жадно сжимала полную нежную грудь, а другой она перебирала густые темные волосы, смешивавшиеся с ее собственными золотистыми. Жар их обнаженных тел, переплетенных на простынях, не утихал, заставляя любовниц прижиматься к друг другу.
И с еще большим желанием , чем прежде, не желая более тонуть в сумраке собственного горя, потрясенная переменой в в своей скромной даме, сокровище. что открыл ей Анд, Юлия, охваченная желанием, вернулась обратно меж бедер черноволосой госпожи и ласкала ее до тех пор, пока чувственные губы вдовы не исторгли стона наслаждения столь чистого и искреннего, чтобы унести с собой всю ту боль и тьму, что наполняла сердце атлантийки. А Юлия Аттии даря ошеломительное чувство свободы.
- Айлин..- блондинка оказалась между разведенных ног любовницы и упираясь ладонями по обе стороны от ее головы в подушки, приподнялась любуясь ее видом.
- Знаешь ли ты как ты сейчас прекрасна,моя волоокая госпожа?

+1

26

Чувственная балморийка, кажется, горит и сама заставляет Айлин гореть и сгорать от страсти. Как много,оказывается, могу женские руки и ласки! Даже не имея детородного органа, Юлия умудряась приносить ей удовольствия куда больше, чем приносил ей в свое время муж. Ласковые слова заставляли ее смущаться, но когда ты раскрыта настолько, что осталось только полностью раскрыть собственную душу, то остается лишь подчиняться. Тело Юлии такое горячее и близкое, и когда она приближается, чтобы поцеловать Айлин, вдова откликается на каждое ее движение и прикосновение. Осознание того, что она может восхищать, горячей волной подстегивает желание и заставляет обнимать патрицианку в ответ. Нет, у госпожи Муазез ласки получаются не такими страстными, в них нет и половины того умения, которое есть у Юлии, но она старается отвечать на подобную нежность и преодолевать целомудренную атлантийскую скованность. Руки опутываются светлыми волосами, чуть огрубевшие тонкие пальцы, водят по нежной  коже спины, пугливо касаясь ягодиц и тут же взмывая обратно в нерешительности собственных действий.
- Юлия, Юлия... - шептала она в ответ, бесстыдно отдаваясь ее ласкам и отпуская свое тело на свободу. И когда балморийка заставила ее вознестись на вершину блаженства, Айлин громко и бесстыдно застонала, выгибаясь ей навстречу и ощущая, как ее тело просто кричит об испытанном удовольствии. Каждая ее частичка словно пела и желала разлететься в пространстве, чтобы весь мир понял, насколько была счастлива вдова купца сейчас. Жар тела остывает и приходит долгожданное расслабление вместе с ощущение неземного счастья.
- Это все ты, моя госпожа. Это все благодаря тебе, Юлия, - восторженно шепчет женщина, привлекая ее к себе и чувствуя приятное ощущение ее тела, гладкой кожи и сладкого запаха духов и светлых волос.
- Если бы ты знала, как я счастлива сейчас, как я рада, что нашла тебя, - она благодарно целует ее лицо и кажется, что сейчас она расплачется от этого неожиданного подарка судьбы.
- Ты подарила мне то, что мне не могли подарить до этого. Как я смогу отблагодарить тебя за все это? - Айлин ведет тонкими пальцами по щеке балморийки и старается унять собственное тяжелое дыхание.
- Ты снова дала мне почувствовать себя счастливой, Юлия. Ты необыкновенна. - вдова обнимает ее и желает только одного сейчас - остаться лежать рядом в одной постели, переплетая руки и ноги, ощущая ее близость и чтобы ее дурман не заканчивался и продолжал забить все несчастье, что женщине пришлось пережить.
Останься... Останься...

[NIC]Ailine Muazzez[/NIC]
[AVA]http://s4.uploads.ru/KRf64.jpg[/AVA]

+1

27

У ее губ все еще привкус Айлин и обещания остаться на ночь, чтобы заглушить взаимную душевную боль, забыты. Они должны были попрощаться, отдать дать каждая собственной печали, но вместо этого Юлия сама забылась в водовороте этой сладостной  спелой женщины, которая теперь лежала с ней бок-о-бок. Где-то далеко маячила призрачная фигура ее любовницы, покидавшей Анд навсегда,но патрицианке не было больше так больно в груди, как еще этим утром; лишь светлая печаль с горьковатым привкусом гнездилась в ее сердце, но отчаянье угасало едва она касалась кожи Айлин и забывалась в ее объятьях. Мир сузился до этой маленькой простой спальни, которая не шла ни в какое сравнение с роскошными комнатами ее собственного дома, устланного тончайшими коврами и обставленными роскошной мебелью, но тем не менее это не мешало Аттию младшую чувствовать себя здесь как в оазисе наслаждения. И все благодаря женщине, которая сейчас лежала подле нее и ее тело пахло амброй и источало тот особенный аромат, который окутывал женщину, только что познавшую плотское наслаждение. Казалось, что жене торгового представителя только что открыли глаза на мир и до этого она была слепа в своей печали - и чувство это было ослепительно прекрасно.
- Достаточно быть такой же удивительной какой тебя создали твои боги, моя госпожа, - склонившись над глубоко дышащей женщиной, блондинка запечатлела на распухших губах любовницы распутный поцелуй, проникая языком ей в рот, жадно вдыхая ее дыхание. Под ее ладонь горела теплая смугла кожа и Юлия беспечно скользила по ней, пока не коснулась тяжелой округлости груди и не мягко сдавила ее.
Вязкое горячее тепло тут же вспыхнуло где-то внизу ее живота и уроженка Балморы ощутила, что ее желание оставалось столь же неудовлетворенным, как и была удовлетворена госпожа Муаззез. Как соблазнительно же было целовать эти губы, касаясь персиковой нежности щеки и мысли о том, что может эта женщина творить своими губами если бы ей доставало смелости заставили сердце Юлии учащенно забиться. Нечто притягательное было в этой женщине, смесь ее невинности, неискушенности и природного желания, сокрытого в этом драгоценном сосуде, которым ее супруг так опрометчиво отвергал, не замечая его истинной ценности. Будь она хотя бы на толику распутней, то магия бы исчезла и патрицианка не могла не согласиться что эта неискушенность очаровывала и влекла ее больше и больше. И , дай Ионета, это была их не последняя встреча, ибо она бы не выдержала бы повторной разлуки со столь чарующей, увлекающей женщиной, каковой была одинокая вдова, жившая в этом маленьком домике, затерянном в лабиринтах Анда.
- Ты достойна куда большего, чем я могу тебе дать, - она , наконец, прекратила поцелуй, немного отстраняясь и очертила пальцами щеку любовницы с особой нежность.
- И я уповаю на то, что боги позволят мне сохранить тебя, моя Айлин, от всей грязи и .. сделать счастливой вновь..
В светло-голубых глазах, встретившихся взглядов с темными карими, вспыхнула робкая надежда и толика страха, ибо слова сорвались с ее губ спонтанно, неожиданно для самой Аттии. Ведь они обещали друг другу лишь один акт, лишь одно прощание со всем, что тяготило их, но вместо этого сейчас случайная гостья просила права вернуться в тихий консервативный мир Айлин. Сердце внезапно сжалось от страха отказа и патрицианка зарылась лицом в темные, рассыпавшиеся по подушкам смоляные кудри, вдыхая драгоценный аромат.
Разве не могли ли боги быть к ней благосклонны хотя бы раз, разве не могли бы одарить такой женщиной надолго - и картины недавнего прошлого вновь встали перед ее глазами. Ее запах, атлас ее бедер, чуткость ее тела, твердость сосков под пальцами и трепещущие губы в поисках губ Аттии..Горячий узел в животе сжался и женщина тихо застонала, прижимаясь к обнаженному телу хозяйки дома.

+1

28

Сколько любви и нежности может подарить когда-то разбитое сердце в ответ на осторожную ласку, которая превращается в акт желания и соблазнов, стремящихся только к одному - доставить удовольствие и сделать тебя счастливой? Сколько времени нужно, чтобы в нерастраченном море нежности зажглась искра неразбуженной страсти и позволила бы тебе сгореть? Сколько нужно прикосновений, чтобы каждый миг стал незабываемым, а мрачное прошлое ушло и забылось? Оказывается, с правильным человеком всего этого можно достичь всего за одну ночь и понять, что твоя жизнь вовсе не закончена и все еще может быть исправлено. Казалось, что сейчас уже можно найти успокоение, но Айлин поддавалась на ласки Юлии, что лежала рядом и никак не могла оторваться от любовницы, продолжая целовать и ласкать ее. Атлантийка обнимала и гладила ее в ответ целомудренными прикосновениями, от которых женщина под ее пальчиками дрожала и плавилась, будто бы она и сама оказалась ласковой и раскрепощенной любовницей. Не было никакого "завтра" и "потом", было лишь "сегодня" и "сейчас" и хотелось застыть в этом мгновении, но Юлия сама заговорила о том, что может быть в будущем. Госпожа Муазез почувствовала легкое напряжение, но горячее объятие и тихий стон, заблудившийся в темных волосах хозяйки дома, заставили Айлин почувствовать себя легче. Создатель, неужели эта обворожительная женщина просит у нее разрешения?
- Юлия... - шепот совался с губ, пока Айлин искала взгляда любовницы, чтобы взглянуть в эти прекрасные чистые глаза.
- Юлия, я молю Создателя о том, чтобы ты... Чтобы ты могла сохранить меня, а я могла бы сберечь тебя. - она ловит ее ладонь и прижимается к ней губами, скользя поцелуем по тонкому запястью, на которое нанесена нотка атлантийских духов.
- Чтобы ты более не знала печали, чтобы из твоих глаз больше не проливалось ни единой, слезинки... Моя госпожа... - ее голос переливался нотками нежности и легкой грусти, если это невероятное событие закончится расставанием.
- Не знаю, кому угодно было, чтобы мы встретились, богам или людям, провидению или случаю, но ты стала для меня счастьем, которое больше не позволяет мне чувствовать себя одинокой и грустной. Ты пленительна, прекрасна и... - на ее щеках появляется краска смущения, хотя чему уже смущаться, когда нецеломуденное действо свершилось и теперь оставалось лишь вспоминать о нем с теплотой, нежностью и благодарностью?
- И ты открыла мне тайну того, что любовь с женщиной порой более пленительна любви с мужчиной. - для Айлин это был не акт похоти, а именно акт любви, которой она поддалась и теперь растворялась подобно сахару в воде. Светлая непослушная прядь аккуратно запрятывается за ушко - Айлин старается сделать ей так же приятно, оказать те же мелкие знаки внимания, которые были бы приятны и ей самой. Кто знает, что может быть приятно женщине, чем не другая женщина?
- Я хотела бы, чтобы ты осталась со мной, но могу ли я просить тебя об этом, моя госпожа? - в ее голосе сквозят нотки невероятной печали и страха по возможности отказа. Она сохранит это в сердце, но сможет ли жить дальше так же?

[NIC]Ailine Muazzez[/NIC]
[STA]вдова купца, горожанка Анда[/STA]
[AVA]http://s4.uploads.ru/KRf64.jpg[/AVA]

+2

29

Юлии оставалось только улыбнуться: устлало, расслаблено, когда с плеч свалилась огромная тяжесть. Кто мог бы подумать, могла ли подумать она сама покидая сегодня утром собственный дом, что спустя несколько часов ее всепоглощающая печаль, с которой патрицианка жила, возьмет и  рассеется в объятьях этой женщины? Что обычная похоть, желание, вожделение и желания сбросить с себя оковы вынужденного горя уведут патрицианку настолько далеко от дома, от нее самой? Что слова, превращенные в обещание навсегда, станут нечем так быстро, рассыпаясь как песочные дюны под силой ветра? И ветру тому было имя Айлин.
Эта странная и удивительная одновременно женщина будила в жене торгового представился столько противоречивых эмоций. Но при этом ни одна из них не была грязной: все они были окрашены только самой светлой нежностью, желанием столь сильным, мягкостью, желанием нежить это целомудренное существо, отдавая дань ее чистоте собственным телом  и заставлять тучи рассеиваться над этой прекрасной черноволосой головкой. А потому от всего сказанного, от того, как чувственные губы атлантийки скользили по ее собственному запястью, увлекая ее гостью в сумрак желания, блондинка только и смогла только что признательно улыбнуться ей и смахнуть внезапно завернувшиеся на глаза слезинки.
Как же спокойной было сейчас у Юлии на душ если бы только ее прекрасная госпожа знала - и как многим она была обязана именно ей.
- Ты можешь просить меня обо всем, о чем ты только пожелаешь, моя прекрасная госпожа, - прошептала женщина, мягко касаясь тыльной стороной бархатной поверхности щеки ее любовницы и коротко кивнула, всматриваясь в этой удивительно прекрасное лицо, сиявшее первозданной чистотой в полумраке простенькой спаленки в доме, который была затеряна в недрах Анда.
- ты можешь просить меня обо всем пока мое сердце бьется, ибо видит Лорон, я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой и такой умиротворенной, как в твоих руках. И мне не стыдно признаться что я готов нарушить мое слово и вернуться к тебе, - прошептала женщина и ее ладонь непроизвольно скользнула по мягкой поверхности плеча чтоб остановиться на высоком полукружие груди и двинуться дальше, к крутому бедру.
Айлин была превосходной и  прекрасной, но сейчас Аттия пребывала в глубокой растерянности что же манило ее сейчас больше: тело этой женщины или ее чистое сердце. И стоило ли нарушать это хрупкое равновесие..

0

30

С большим волнением ожидала Айлин ответа своей возлюбленной, ведь даже Создателю неведомо такое понятие, как противоречивая женская душа. Кто же знал истинную природу вещей и кто мог предсказать, что скажет эта удивительная женщина? Но вот ее ответ заставляет вдвову купца счастливо улыбнуться в ответ и она не скрывает своей радости. То, что они продолжат быть вместе заставляет проснуться то, что горожанка Анда, казалось, давно уже позабыла - надежду. Надежду на то, что ее будещее рядом с Юлией окажется безоблачным и в нем больше не будет боли потерь. Сейчас ее умиротворение вновь прервалось тем, что Юлия скользнула ладонью по ее телу, снова заставляя женщину легко выдыхать и просыпаться те ощущения, что она испытала недавно.
- Тогда я прошу... Останься, останься... Останься сейчас, рядом со мной. И не забывай возвращаться каждый раз, когда тебе придется покидать меня. А я буду ждать и верить, что ты снова придешь и твое присутствие подарит мне счастье, моя прекрасная госпожа. - большой палец аккуратно проводит по щеке, убирая непрошеную слезу с лица балморийки. Слез больше не должно быть. Ни у Юлии, ни у Айлин.
- Теперь все будет хорошо, - ласково улыбнулась атлантийка и осторожно завела руку за спину, поглаживая бархатистую кожу патрицианки. Женщина с крайней осторожностью, будто бы боялась спугнуть возлюбленную или испугаться сама, перевернула Юлию на спину и нависла над ней, чтобы рассмотреть.
- Я хочу попробовать... Сама. Если ты не возразишь мне. - кто знает, может быть, для Юлии неприемлимо оказываться снизу? Но ведь она тоже должна получить ответную ласку и тепло за то, какое чудо совершила сегодня. Неверно оставлять ее несчастливой. Айлин склонилась над ней, целуя в губы, нежно, ласково и медленно, не жарко и страстно, как делала это сама Юлия. Медленно поцелуй переместился на подбородок, а ладонь легла на нежную шею, слегка касаясь ее, чтобы затем губами повторить путь слегка загрубевших кончиков пальцев. Как востихительно набухала грудь под ее нежной ладонью и как наливался кровью сосок, стоило лишь осторожно задеть его! У Айлин подобный эксперимент вызвал лишь любопытный восторг, словно она была еще ребенком, изучающим собственное тело. Но что чувствовала сама Юлия?

[NIC]Ailine Muazzez[/NIC]
[STA]вдова купца, горожанка Анда[/STA]
[AVA]http://s4.uploads.ru/KRf64.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Temptation falls in your path