Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Хельм. Наши дни.


Хельм. Наши дни.

Сообщений 1 страница 20 из 44

1

http://funkyimg.com/i/2fnoX.png

НАЗВАНИЕ Хельм. Наши дни.
ТЕМАТИКА игры со временем
УЧАСТНИКИ Ричард Гиллан (Генрих Найтон) & Саммер Кристал (Леттис Фосселер)
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ королевский замок Хайбрэя, 2016/1443
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ «История это вымысел, с которым все согласны», «В историю куда легче влипнуть, чем войти», «История умалчивает о многих историях» - пожалуй, это лишь самые мягкие высказывания из те, что позволяют себе люди, оглядываясь на прошлое, скрытое за датами и утратившими лица именами. Меж тем история неумолимо движется вперёд, беспристрастно оставляя за спиной день за днём, год за годом, столетие за столетием. Со времени Орллевинского восстания прошли сотни лет, Хельм увидел и пережил ни одну войну. Были победы. Были поражения. И люди, вписавшие свои имена на страницы истории. Те самые страницы, что теперь накануне экзамена заучивают наизусть студенты Исторического колледжа имени Его Величества Эдуарда VII. Ну, или же являются на экзамен с гарнитурой…

для вдохновения

[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

Отредактировано Henry IV Knighton (2017-02-18 19:02:34)

+2

2

[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]
Королевский замок встретил гостей неприветливо: выбитыми стёклами, покосившейся дверью из массива дуба и запустением, царившим в некогда роскошных комнатах. Западное крыло было приведено в порядок и открыто для посетителей ещё в две тысячи тринадцатом, а до восточного до сего дня ни у кого не доходили руки. Наружные двери заперли на замки (успевшие обрасти таким слоем ржавчины, что не будь они кодовыми – вполне сошли бы за «представляющие определённую историческую ценность», как любил говорить профессор Чисхолм о каждом гвозде), а к ним приставили сторожа, зыркнувшего на студентов из-под косматых бровей с такой неприязнью, что застенчивая и робеющая даже перед своим отражением в зеркале Энн, испуганно шарахнулась в сторону, умудрившись оттоптать Ричарду обе ноги разом. Почти не поморщившись и выслушав поток извинений с самой невозмутимой физиономией, на которую он только был способен, Гиллан поправил рюкзак, съехавший с плеча в результате столкновения, и поспешил вперёд, нагоняя друзей. Марк и Эмбер уже дошли до середины лестничного марша, а Джон задержался на первой ступени, наблюдая за Диконом со снисходительной усмешкой, которая будто бы намекала, что её обладатель знает всё на свете. На деле Джон даже в недавней истории путался, щедро мешая её со средними веками. С курса на курс он переходил лишь чудом. Да и то случалось лишь из опасения отбиться от компании, которая весьма не плохо поводила время, когда «отвлекалась от своих книжек».
- Она тебя хочет, – заявил Джон, стоило Ричарду поровняться с ним.
- Ну разуме… Чего? – Удивление в голосе было вполне оправдано, потому как прежде все женщины от семнадцати до семидесяти хотели исключительно Джона. По мнению Джона. А тут вдруг Ричард!.. С чего бы?
- Заметил, как на тебя пялится? Точно запала. – Вероятность того, что девушка услышала его, была ничтожно мала. Но Энн славилась тем, что повода для того, чтобы покраснеть, ей не требовалось от слова «совсем». Вероятно и сейчас что-то себе придумала, а этот придурок и рад стараться!.. Порой Джон раздражал Ричарда, но не на столько, чтобы это встало между приятелями. Пожалуй, в каждой компании есть такой «Джон», без него скучно. - Подкатишь к ней?
- Это вряд ли! – Энн напоминала Дикону ребёнка – такие же угловатые черты, собранные в хвост волосы, юбки и пиджаки, напоминающие школьную форму. Ну а влечение к ребёнку это мало того, что не нормально, так ещё и статья.
- Ну и ладно, – неожиданно легко согласился Джон. - Тогда рассказывай: что у тебя с новенькой. И подробности. Много, много подроб…
- Прошу прощения, молодые люди, я не слишком вас отвлекаю? – Дребезжащий голос профессора Чисхолма избавил Ричарда от необходимости отвечать. Поравнявшись с остальной группой (всего-то две дюжины добровольцев – капля в море, если говорить о работе, которую им предстояло сделать за несколько недель), он остановился за спиной Саммер. Случайно. Но разве такая мелочь способна удержать Джона от очередного многозначительного взгляда? Ну и пусть. Тем более, что на сей раз он не так уж и ошибся.
Слушая пространную речь профессора и по привычке вычленяя из неё лишь самое необходимое, Ричард позволил себе увлечься игрой света, касающегося волос девушки прямо сквозь разбитое окно, бывшее некогда витражным. Саммер (она же «новенькая») перевелась к ним в разгар семестра. Не слишком высокая, худенькая и в неизменных светлых джинсах – Дикон даже не сразу узнал её. А когда всё же узнал, ещё долго не верил глазам. Саммер Кристал – соседская девочка, с которой они были неразлучны лет этак десять, пока её семья не уехала в Гасконию. Поначалу дети писали друг другу, созванивались едва ли не через день, но постепенно расстояние сделало своё дело и общение сошло на нет. И вот спустя годы она появляется на пороге аудитории: необыкновенно серьёзная и старательно делающая вид, будто не замечает десятки глаз, устремлённых на неё. Уже пол года прошло, а по-прежнему «новенькая»…
- Гиллан, Вы слышите меня? – Привычка дала сбой, и Дикон услышал профессора, только когда тот дважды произнёс его имя.
- Большой зал. Сортировка хлама. – Чуть слышно прошептала Эмбер слева от Ричарда, и отчего-то в голосе её отчётливо прозвучало раздражение. Подумаешь, отвлёкся. С кем не бывает?
- Да, сэр. Мы должны заняться большим залом. Оценить состояние, рассортировать находки по степени значимости и если обнаружим что-то… – невозмутимо начал он, но был остановлен профессором. Значит, всё верно.
Часть студентов отправилась вслед за профессором, ещё одна – разбрелась по этажу. Ну а третья, под предводительством Ричарда (почему-то именно ему профессора доверяли чуть больше, нежели всем остальным вместе взятым) направилась в большой зал. Сортировать хлам, как верно подметила Эмбер. Не то, чтобы им не доверяли и не подпускали к серьёзной работе, сперва эту самую серьёзную работ следовало очистить от многолетней грязи и многослойной паутины, больше напоминающей тяжёлые шторы, которыми некогда наверняка были убраны окна.
- Эй, гляньте-ка сюда! – Внезапно воскликнул Джон. Остальные заинтересованно потянулись к нему. Поровнявшись с Саммер, Дикон не сдержал улыбку: девушка интересовала его куда больше находки Джона. Но уже не как подруга детства, а как… Надо бы пригласить её на кофе, а то эти разговоры ни о чём и об учёбе уже порядком достали.
- Гадость, – прокомментировала всё ещё недовольная Эмбер, скрещивая руки на груди.
- Что?
Вместо ответа девушка кивнула на стену, у которой они собрались. Стена как стена, а вот чудом уцелевший гобелен на ней и впрямь примечательный. Ведьма, сгорающая в языках пламени, и люди, возносящие хвалу небесам, вокруг.
- Святая инквизиция. Середина пятнадцатого века, – уверенно прокомментировал Марк.
- А я говорю – гадость, – не сдавалась Эмбер. - Они людей на кострах жгли.
- Не людей, а ведьм. И тогда уж не гадость, а ужас. Наверное.
- Одно другому не мешает.
- Середина пятнадцатого? Это вроде бы Чарльз I, да? – Неожиданно подал голос Джон, мигом приковавший к себе удивлённые взгляды. Надо же, угадал! - Ну, тот, у которого ещё жена была ведьмой?
- Ах, вот ты к чему! – Фыркнула Эмбер, разом теряя интерес к гобелену. – Вот только попробуй сейчас сказать что-то вроде «наверняка это она и есть!».
- Вообще-то, ведьмой была жена его брата Генриха, – задумчиво произнёс Дикон.
- Ничего удивительного, они там через одну ведьмами были, – пробурчал Джон, чью «убойную» шутку украли с языка. - Да и сейчас ситуация не сильно-то изменилась…
Оставив в покое гобелен (реставрацией подобных работ никто из них увлечён не был), студенты постепенно разбрелись по залу, примеряясь к фронту работ. Лишь Саммер не спешила покидать общество ведьмы. Ну и Дикон. Правда уже общество Саммер.
- Да уж, дикие были времена, – пробормотал он, в последний раз бросая взгляд на гобелен. - Хорошо, что уже закончились. Кстати, что ты делаешь вечером? Я имею в виду: если расчистим себе путь на свободу, сходим куда-нибудь?

Отредактировано Henry IV Knighton (2016-08-08 20:19:19)

+2

3

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

- Обещай, что не забудешь меня, - большеглазая девочка шмыгнула носом и серьезно посмотрела на собеседника. – Мы ведь друзья?
- И ими останемся, - подтвердил черноволосый мальчуган, протягивая ей сбереженную от неусыпного родительского ока конфету.
- Что бы ни случилось?
- Что бы ни случилось…

В коридорах колледжа было пусто – занятия уже начались – и девушка, с досадой засунув пропуск в карман сумки, поспешила к аудитории. Опоздание в первый день - не лучший способ заявить о себе, но излишне разговорчивая сотрудница в административном здании, куда Кристал послали за расписанием, явно не считала такие мелочи достойными внимания. Рассказав вымученно улыбавшейся новенькой о покрашенном заборе и отдыхе у моря, она перешла бы к перечислению заслуг предков при королевском дворе, если бы не зазвонивший телефон. Хоть Саммер и молилась за отвлекающий маневр, приписывать себе это удачное стечение обстоятельств вряд ли стоило. Забрав документы, она боком протиснулась в дверь и к тому моменту, как трубка легла обратно на рычаг, уже стучала в дверь своего класса.
Взгляды студентов, словно по команде, обратились к вошедшей. Пока профессор Чисхолм (Саммер повезло начать обучение с самого любимого своего предмета – истории) представлял ее и раздавал краткие указания, где взять учебники, в какой форме отвечать пропущенные темы, девушка обвела глазами присутствующих, и брови ее поползли вверх при виде знакомых серых глаз под лохматой шевелюрой. Ричард Гиллан, для близких друзей – Дикон. Так он звал себя раньше, по крайней мере. Это самое «раньше» пергаментным свитком развернулось в памяти - замелькали кадры прощания, побежали строчки произнесенных клятв, в нерушимость которых оба верили с присущей детям непосредственностью. Но дети вырастают, и категоричность формулировок расплывается чернильной кляксой на бумаге, ведь даже у вечности есть границы. И условия. Многочисленные «если», помноженные на типично «взрослые» заботы, вынуждают перекладывать незначительное – в сравнении-то с другим – на потом, оттуда – еще дальше и так до тех пор, пока не станет слишком поздно что-либо предпринимать. Нехватка времени – разведут руками, украдкой отводя взгляд, ибо кривят душой и знают это.
Кто из них первым отгородился стеной новой жизни, Саммер не взялась бы судить. Нет, поначалу и она, и Ричард честно пытались сохранить узы детской дружбы бесчисленными звонками и письмами – пожелтевшие конверты с почтовым штампом Хайбрэя Кристал бережно хранила до сих пор – но то ли отношения себя исчерпали, то ли разлука оказалась тяжелее, чем представлялось, – так или иначе, результат этого общения откровением не стал. Слезы высохли, безудержное горе сменилось светлой грустью, чтобы при встрече десять лет спустя захлестнуть неожиданным шквалом эмоций.
Говорят, случайностей не бывает. Говорят, если история не завершена, то, сколько бы лет не прошло, однажды она продолжится ровно с того же места. Говорят… Многое говорят, но кто знает, где полуправда перетекает в полуложь? Провидение ли соединило их пути вновь, Саммер знать не могла. Единственное, в чем она была уверена – в своей радости видеть знакомое лицо среди тех, кому только предстояло побороться за звание друга.
К концу месяца девушка уже знала группу по именам, но по-прежнему держалась на расстоянии, не принимая участия в шумных тусовках и сомнительных забавах, какие порой приходят в голову студентам. Интерес к ней не остывал – особенно со стороны мужского пола – однако даже Джону, местному сердцееду, не удалось взять эту крепость. Неизменно вежливая, Саммер пресекала все попытки завязать роман, и тот вынужден был отступить, с лихвой компенсируя поражение насмешками над Ричардом, который не скрывал любопытства к подросшей подруге детства. Правда, дальше разговоров о погоде и домашнем задании дело не продвинулось. И сейчас, занятая мыслями о той первой встрече в душной аудитории, Кристал вздрогнула, услышав голос Дикона за спиной. Но подозревать его в том, что он намеренно подкрался, не стоило – скорее уж Саммер, зачарованная атмосферой древнего замка, выпала из реальности, напрочь забыв, где находится. Место действительно поражало воображение. Не масштабом - редко, когда величина строения способна приковать к себе внимание больше, чем на длину восторженного возгласа, - а ощущением близости к истории - настоящей, полной загадок, тайн и интриг, раскрыть которые лелеет мечту каждый ученый. Слава о выпускниках хайбрэйского колледжа имени Его Величества Эдуарда VII достигала самых отдаленных уголков Хельма, и Саммер, отучившись даже меньше половины семестра, поняла, в чем причина. Профессора с безупречной репутацией, лучшая библиотека с коллекцией изданий пятнадцатого века (с дарственной надписью владельцев особенно дорогих томов, если верить слухам), уровень знаний и, конечно, практика в исторических объектах, отреставрированных и открытых для посещения. Ведь невозможно изучать прошлое отдельно от него. Какими бы хорошими не были книги, описанный в них мир опирается прежде всего на воображение читателя, а не на факты. Кристал уже побывала в нескольких донжонах, но те не шли ни в какое сравнение с замком правящей династии.  Бывшей правящей династии, если говорить точнее: за ветхостью опорных конструкций Ее Величество королеву Марию не далее, как в две тысячи десятом году переселили в роскошный особняк неподалеку.
- Уверена, что обнаружим. Иначе зачем сгонять сюда столько студентов, когда можно дать тест на пару и не заморачиваться? - вместе с группой Саммер направилась в большой зал. Пыль, паутина, осыпавшаяся штукатурка - все как везде. Однако гобелен с ведьмой заинтересовал ее. Сокурсники, обсудив его, разошлись, Кристал же продолжала изучать искаженные болью черты молодой женщины на переднем плане. Вытканный умелыми руками ветер (к слову, мастера тоже вдохновлялись прошлым - техника шитья датировалась как минимум концом шестнадцатого века) бросал ее темные волосы навстречу языкам пламени, крохотные искры горели в локонах, словно самоцветы. Вокруг позорного столба бесновались священнослужители - судя по нарядам, не по лицам и позам. Излюбленный сюжет ремесленников, виденный Саммер в разных интерпретациях сотни раз, ныне приобрел особые детали, не позволяющие выкинуть его сразу из головы и вернуться к заданию Чисхолма. За поиском этих деталей ее и застал Ричард.
- Как знать. Люди до сих пор не жалуют ясновидящих и магов. В Гасконии их много, кстати, - заметила девушка, касаясь пальцами потускневшей золотой нити. - Из-за чего ее приговорили к сожжению, как думаешь? Она ведь была герцогиней. "Фосселер", - подруга Дикона разобрала полустертые латинские буквы. - Нам рассказывали про этот род, помнишь? Якобы, его основателем был колдун, проживший триста лет... - Саммер не верила в потусторонние силы, но гобелен рождал внутри нее смешанное чувство тревоги и желания узнать больше об этой леди. - Ты приглашаешь меня на свидание? - оторвавшись от изучения мелких готических закорючек, великодушно именуемых шрифтом, она заговорщицки улыбнулась. - Предлагаю не ждать до вечера, а воспользоваться шансом, пока на нас никто не смотрит. Скажем, что заблудились в коридорах. В таком количестве хлама немудрено кого-то потерять.      

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-08-10 10:59:56)

+2

4

- «Не жаловать» и «сжигать на кострах» - не слишком похоже звучит, не так ли? – Чувство противоречия, порой встававшее между ними в детстве, когда что Ричард, что Саммер спорили едва ли не до хрипоты, только чтобы не уступить победу друг другу, на сей раз было не при чём. Ричард и впрямь видел разницу. Довольно существенную, как казалось ему самому. - Сама же сказала: в Гасконии много магов… Фосселер? – Пришлось едва ли не уткнуться в гобелен носом, прежде чем Ричард сумел разобрать надпись, замеченную девушкой на порядок раньше. Но заметить – одно. Поверить – совсем другое. - Да ну, не может быть! Герцогиня не была приговорена и тем более – сожжена на костре. О том, что она была ведьмой, узнали уже после того, как леди Фосселер… ну, или как там её?.. отправилась к праотцам своим ходом, дожив до глубокой старости. Не триста лет, конечно, но… Кстати, Чисхолм говорил, что феноменальная живучесть основателя рода – опечатка, которая была допущена кем-то из современников в одном из документов, а затем так и осталась в истории, как один из величайших казусов.
Разговор едва не свернул на учёбу. Опять. Да сколько же можно?.. Оказалось – нисколько. Заговорщицки улыбнувшись, Леттис согласилась на свидание и тот час же предложила побег.
Свидание… Забавно, но Ричард задолжал ей его ещё много лет назад. Помнится, Саммер тогда отчаянно завидовала сестре. Им было по восемь, а Анне уже шестнадцать, и редкий вечер старшей из сестёр Кристал проходил без того, чтобы удрать на очередное свидание, которыми она потом хвасталась перед младшей. Очень по-взрослому – ничего не скажешь!.. Но тогда Саммер злилась и жутко расстраивалась от подобной несправедливости, и Ричарду пришлось пообещать ей, что когда они оба вырастут, то первым делом сходят на настоящее свидание. Ему восьмилетнему это казалось несусветной чушью, но Саммер, кажется, успокоилась. К вящему неудовольствию Анны. Попробуй пойми этих девчонок! И даже годы ни на шаг не приближают к пониманию.
Вот и сейчас Ричард решительно не понимал, что творится в голове Саммер. Всем вокруг, включая самого Дикона, она казалась эталоном прилежания и здравого смысла. Никогда не опаздывала (за исключением того – самого первого раза), всегда приходила на пару, до зубов вооружившись домашними заданиями, а тут вдруг предлагает сбежать! Не то, чтобы Ричарду эта затея пришлась не по душе. Саммер нравилась ему. Нравилась не как подруга детства, с которой они вместе брали штурмом воображаемые замки и соседский забор, но как девушка, которую и впрямь хочется пригласить на свидание, а затем ещё на одно, и ещё. Чёрт, из угловатой девочки, украдкой размазывающей по щекам слёзы из-за непохожести на красавицу Анну, она превратилась в… Пожалуй, одной красоты мало, чтобы в полной мере описать Саммер. Помимо внешней привлекательности в ней была ещё и глубина, что-то настоящее, что девушка не то, чтобы прятала ото всех, но и не афишировала, разменивая на дурацкие баллы в глазах окружающих. Порой, когда они обсуждали очередной пустяк, Ричарду казалось, что долгих лет разлуки не было между ними. Ещё чуть-чуть, и на смену глупостям придёт какая-то серьёзная тема, что-то, что можно доверить лишь самым близким друзьям и никому кроме. Друзьям? Но Ричард не хотел быть ей просто другом. Возможно, поэтому серьёзные темы и не спешили заявлять о себе.
- Свидание? – Между тем переспросил Дикон, изображая крайнюю степень недоумения. - И в мыслях не было, но если ты настаиваешь, то пускай будет свидание, - довольно неуклюже изображая – не хватало ещё, чтобы Саммер купилась. Раньше она всегда уличала его во лжи, ещё когда Ричард только собирался солгать ей. Но то было раньше. Возможно ли, что Саммер изменилась? Чтобы они оба изменились? А пускай бы и так. Всё равно в каждом из них осталось что-то от себя прежнего. Ну а пробелы можно заполнить со временем – Саммер ведь согласилась на свидание!.. - Прости, неудачная вышла шутка, а вот план побега – стоящий, – украдкой оглядываясь на друзей и ловя на себе взгляд Марка – мол, иди, прикроем – произнёс Ричард.
- И что же так привлекло ваше внимание, молодые люди? – Заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок, профессор глядел на заговорщиков с таким видом, будто в одиночку раскрыл преступление против короны. Фанатичная преданность своему предмету, которую, по мнению Чисхолма, просто обязаны были разделять все вокруг (и под «все» подразумевались отнюдь не только его студенты, а без малого весь континент), порой принимала странные очертания.
Украдкой переглянувшись с Саммер, Ричард отступил от гобелена, выкупая для них помилование, но не свободу. Да уж, день и без того обещал быть долгим, но после согласия девушки провести его вместе, время и вовсе растягивалось вдвое.
- Боюсь, теперь он с нас глаз не спустит, – шепнул Ричард, пользуясь тем, что профессор приник к гобелену, словно пылкий возлюбленный к предмету своей страсти. - Не удивляйся, у Чисхолма и на затылке есть пара, если не больше. Но вечер и кофе остаются в силе?
«И свидание.»
Отчего-то произнести это вслух он не решился. Боялся спугнуть? Да уж, Саммер определённо не была похожа на его прежних подружек. С ними было проще, ну а с ней – в разы интереснее.
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

+2

5

- Верно, - Саммер вскинула голубые глаза на Ричарда. - Однако разница есть для нас, а в пятнадцатом веке, боюсь, это были синонимы. Для Святой Инквизиции уж точно, - спустя четыре с лишним сотни лет рассуждать о сожжении еретиков и в половину не так весело, как следить за повозкой приговоренного с крыши дома. Кристал такое чувство юмора по душе не приходилось. Само собой, она не могла жалеть какую-то конкретную ведьму, достойную, по мнению художника, увековечивания на гобелене, но масштаб горевших в то время по всему Хельму костров неприятно удивлял. Несчастные женщины платили за красоту, ум или неосторожность, и жестоко платили, несоразмерно грехам. Порой наталкиваясь на гравюру леди N в учебнике или на набросок лица лорда R, ее супруга, Саммер пыталась придумать историю этих людей, характеры, слегка огорчаясь, что фантазии таковыми и останутся. Имелись источники, по перекрестным ссылкам между которыми можно было отыскать нужные сведения, но, как правило, касались они стандартных "родился-женился-умер", что любопытство не удовлетворяло от слова совсем. И эта незнакомка с мученическим лицом - Фосселер или нет - относилась к числу тех тайн, которые уже нельзя извлечь на свет Божий, отряхнув от пыли, словно ветхую ткань с вплетенной в нее вязью слов, не потревожив призраков из прошлого.
- Погоди, я точно помню, что читала про казнь! - возразила Саммер, наморщив лоб. - Копия древней рукописи, там буквально абзац, но, скорее, как гипотеза... Забыла имя автора, - она качнула головой. - У герцогини Фосселер было много племянниц и своячениц, которая из них перед нами - неизвестно. Можно попробовать разобраться, конечно... - девушка отогнула уголок гобелена, посмотрела на испуганно замершего таракана и вернула полотно на место, - но не думаю, что кому-нибудь кроме Чисхолма это интересно. А про опечатку согласна, счетоводы раньше были те еще. Хотя и сейчас некоторые не лучше, - она украдкой взглянула Стива, однокурсника, который славился умением путать даты и события. Вместе с Марком и Эмбер он увлеченно ковырялся в груде хлама на противоположном конце зала.
- Настаиваю. Потому что ты мне свидание задолжал, - Кристал ткнула Ричарда в бок. - Нам было по восемь лет, но обещания срока давности не имеют. Мы так толком и не пообщались с моего переезда. Я скучала..., - тихо добавила она с теплой улыбкой, призывающей напомнить о дружбе, для которой, как и для клятв, время не имело значения. Возможно, у них получится обратить прошлое вспять, словно не было разлуки, слез и бега в новую жизнь. Гиллан изменился (логично, учитывая, что оба перешагнули порог детства лет этак семь назад): стал выше, раздался в плечах, обзавелся поклонницами - Саммер замечала заинтересованные взгляды в его сторону, ощущая при этом необъяснимый укол ревности, - но в его жизни вполне может найтись место для старой подруги. Она, по крайней мере, этого бы хотела. Их дружбу не омрачили предательство или обида, но, быть может, расставание хуже и того, и другого? Вынужденное - дети не имеют голоса в таких делах - но что это меняет?
По сути - ничего. И может статься, что говорить им будет не о чем, разочарование поглотит их, испортив то хорошее, что удалось сохранить, но Саммер готова была рискнуть. Ричард, судя по всему, тоже.
Голос преподавателя за спиной заставил обоих вздрогнуть. Про побег пришлось забыть, и Кристал знала, чем отплатить за такую подлость.
- Этот гобелен, сэр. Мы спорим о личности изображенной на ней женщины. Вот видите, фамилия "Фосселер", - она указала на замеченную ранее надпись. - Вероятно, ведьма относилась к этому роду... - вежливо отступив назад и предоставив мужчине царапать носом вышивку, Саммер потянула Ричарда прочь. - Теперь он зависнет тут  до вечера. Так ему и надо, - мстительной девушка не было, но кому, скажите на милость, понравится, когда твои планы самым непочтительным образом расстраивают? - Увы, придется задержаться. Думаю, интересные находки компенсируют рабство. А вечер... вечер в силе, - непроизнесенный конец фразы читался во взглядах, его не было нужды озвучивать. Послав адресованную одному Гиллану улыбку, Кристал вооружилась перчатками и присоединилась к группе. Вскоре поиски захватили всех: раскидывая горы пыли и обломков они торопились найти предмет, который сделает их героем в глазах остальных и освободит от двухнедельного плена - кажется, Чисхолм упоминал про это. "Обнаружите по-настоящему ценную реликвию - получите выходной", - важно произнес он перед входом в замок. Всерьез его особо не воспринимали (преподаватели - они ведь такие, на что угодно пойдут ради мотивации студентов), но надеялись: невелика радость проводить теплые вечера в компании треснутых плит, заржавевшей утвари и побитых молью ковров.
- Ощущение, что этот хлам свезли сюда со всего Хельма, - проворчала Эмбер, выуживая из-под сгрызенного мышами свитка золоченый фрагмент рамы. - Они вообще убирали здесь со смерти последних Найтонов?
- Вряд ли, - Джон скривился при виде скелета крысы. - Зато аутентичная обстановка, будешь детям рассказывать, как видела крысу времен Эдуарда Седьмого.
- Далась мне эта обстановка! Крысы - переносчики чумы, между прочим, - на этих словах парень благоразумно отодвинулся, но тут взгляд его привлекло что-то блестящее.
- Смотри! Что это? - без тени смущения убрав с дороги части бывших произведений искусства, он нагнулся и поднял с пола что-то мелкое. - Как думаешь, тянет оно на выходной?
На ладони, поблекшее от грязи, со сколом на красном камне лежало старинное кольцо. При очень большом желании и наличии лупы на нем можно было различить инициал - строчную "Ф" с завитушками.

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-08-22 16:36:08)

+2

6

Соглашаясь на работу в старом замке, Ричард догадывался, что будет скучно. Нет, не так: он был в этом уверен. Всё, представляющее собой хоть какую-либо ценность, вынесли из этих комнат сразу же, как стало понятно, что королевский замок нуждается в ремонте. Антикварная мебель, картины, безделушки вроде письменных принадлежностей и подсвечников – всё это переместилось либо в отреставрированную музейную половину, либо растворилось в интерьере особняка, который занимали нынешние представители династии. Раскопать в здешних завалах хоть что-то любопытное казалось сродни тому, чтобы выиграть джек-пот в национальной лотерее. Нет, люди, безусловно, выигрывают (хоть и редко), но попробуй сделать это, не купив билета!
Неожиданные открытия? Исторические находки? Помилуй Создатель, с чего вдруг? На такого рода объектах студентов-историков использовали, как бесплатную команду уборщиков, лишь часть из которых восторженно внимала профессору, шагая за ним словно овцы (не на убой, но приятного, тем ни менее, мало). Другая же часть (как правило, вдвое обширнее первой) продавала себя в рабство за возможность набрать баллы или же увеличить свои шансы на стажировку. Ричард Гиллан относился как раз ко второй категории, и если бы не расчёт увидеть собственное имя в списке тех, кто в будущем году проведёт целых два месяца на Тиле, некогда бывшем оплотом пиратства, так бы его здесь и видели!..
Общество Саммер стало для Ричарда приятным бонусом. Да что там бонусом? Пожалуй, благодаря ему – обществу – Дикон почти смирился с необходимостью провести часть не самого длинного лета, будучи словно погребённым заживо под здешними руинами. Замечание девушки о долгах по свиданиям то и дело всплывало в памяти, вызывая улыбку, не особо сочетающуюся с тем фактом, что их в итоге разогнали по разным углам зала. Почему-то осознание того, что она не забыла детской договорённости, казалось Ричарду важным. Подобные мелочи обычно забываются первыми: мало ли, кто кому и когда сказал? Поздравить с днём рождения, поинтересоваться успехами в художественной школе – за факты, подобные этому, разуму куда проще ухватиться в нежелании забывать человека, который отныне находится за много миль от тебя. В нежелании, навязанном то ли приличиями, то ли чувством вины за то, что твоя жизнь вполне себе продолжается и без соседской девочки, которая раньше занимала добрую её половину.
Ричард помнил обещания, как помнил и споры (а вот поводы для них и рад бы забыть – уж слишком нелепыми они были – да не выходило). Они словно бы хранились всё это время в запылившейся коробке на чердаке, о которой вспоминаешь в поисках школьного альбома, а затем – предмет за предметом – извлекаешь из неё одно воспоминание за другим, попутно цепляя ещё дюжину «кстати». Наверное, это глупо. Но и отнести коробку на свалку, назвав её содержимое хламом, кажется едва ли не преступлением, направленным против себя и всего, что было важным когда-то. А в некоторых случаях ещё и ещё будет важным. Уже есть. Прямо сейчас.
Она скучала. Чёрт, так ведь и он тоже! И осознание этого куда острее чувствовалось именно сейчас: глядя в глаза Саммер, отвечая на её улыбку, Ричард с трудом верил, что долгие годы был этого лишён. Казалось, она всегда была в его жизни, должна была быть. Во всяком случае, место, которое так и не сумела занять ни одна другая.
Между тем время неумолимо приближалось к вечеру, словно бы решив сделать дружеское одолжение Ричарду, Саммер и их планам. В том, что азарт поисков обещанного выходного захватил и его, Дикон даже себе не признался бы. Он не жаловался и не старался схалтурить, переложив свою работу на кого-то другого, но при всём при этом разве подобная бессмыслица может увлечь? Ну, уж во всяком случае, не должна. Находка Джона заметно оживила рутину, и Ричард одним из первых приблизился к другу, чтобы рассмотреть её поближе. Неужели джек-пот?..
На первый взгляд перстень на джек-пот не тянул, хоть и на подделку тоже. Потемневший металл, да и камень вроде бы драгоценный… Не то, чтобы в предках у Ричарда затесались ювелиры с достаточно сильными генами, чтобы поделиться ими через поколения, но разве стекло не сразу бросается в глаза? Вообще-то не сразу, иначе откуда тогда взяться подделкам? Однако подобные догадки на ум не пришли. Зато пришли другие. И не догадки – скорее уж… вообще непонятно что, но определённо не фантазии! Попробуй такое выдумай…
…Разгневанная девушка в старинном платье, выкрикивает угрозу за угрозой, в надежде сбить с толку своего случайного попутчика, полностью подчинив его себе, как привыкла поступать с другими. Перстень на её руке сверкает не в пример ярче, чем на ладони Ричарда, чья очередь рассмотреть находку поближе. Только теперь в этом нет нужды: и перстень, и руку он видит так отчётливо, как и саму девушку. Видит и узнаёт… Вот только не может быть у неё такого надменного взгляда.
Поспешно передав перстень кому-то из друзей, Ричард отошёл к дальней стене зала. Профессор Чисхолм, торопившейся к группе, пронёсся мимо, не замечая его манёвра. Оно и к лучшему: Дикону просто необходимо было побыть одному. Подумать? Отец-Создатель, о чём тут думать?! Просто привиделось, с кем не бывает? Наверное, ни с кем. Ну, или со всеми – смотря как поставить вопрос. «Видение» Ричарда столь сильно не вписывалось в его собственные представления о нормальном, что это здорово сбивало с толку. Особенно та его часть, которая касалась разгневанной красавицы.
Саммер. Это определённо была она. Но ни одно грядущее свидание в мире не способно дорисовать в памяти мелочи вроде царапины на подбородке или порядком растрепавшейся сложной причёски, в которой застрял тронутый осенней желтизной лист.
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

Отредактировано Henry IV Knighton (2016-08-28 16:04:28)

+3

7

Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня... (с)

По примеру остальных Саммер подошла ближе, с любопытством разглядывая находку. До того, как нюх на ценности привел к их группе преподавателя, стоящим в первом ряду счастливчикам удалось потрогать украшение, непривычно холодное и тяжелое в сравнении с драгоценностями двадцать первого века. Студенты с завистью передавали перстень по кругу, и когда оно упало в протянутую ладонь Кристал, та даже вздрогнула: приходилось же людям носить на руках такую тяжесть! Вспомнив унизанные кольцами пальца дам на картинах, она подумала о мандолине с клавесином - неудобно ведь играть, и вышивать неудобно... Но под предлогом рукоделия или занятий музыкой герцогини руководили беседой, собирали полезную информацию и вовсю флиртовали с мужчинами - так ли важно на фоне этого, что инструменты расстроены и неспособны издать чистые мелодии, а пряжа запутана до последней нитки?
Мысли эти мгновенно унеслись из головы, стоило перевернуть кольцо и коснуться скола на рубине. Перед глазами замельтешили картинки, словно отматывая назад метры бракованного пленочного материала. Саммер была уверена: ни в одном из документальных фильмов такого видеть она не могла. Разве операторы взбираются в башню по потайным лестницам, разве гуляют по подземельям без единого лучика света, ведомые лишь интуицией и смутным воспоминанием о расположении коридоров? Нет, телевизионщики выбирают маршруты покороче, предпочитая тратить время на монтаж, а не на пути в обход завалов, однако увиденное не казалось результатом студийной работы. Хотя бы потому, что не кто-то - сама Саммер бежала по крутым ступенькам вверх, туда, где ее ждали...

...Хлопнув, дверь впустила внутрь ветер, слишком холодный для календарной весны и потому неприятный. Он пробежал по комнате, пересчитал свечи, норовя загасить крайние, но небрежный взмах руки вернул полупотухший огонек обратно на фитиль. Ключ повернулся в скважине, и вошедшая откинула с лица капюшон, сбрасывая плащ в стоящее рядом кресло. Промахнулась - ткань с шорохом упала на плиты, но женщина перешагнула через нее, будто через лужу во дворе замка, и подошла к кровати.
- Потерпи, - погладив мужа по щеке, она поцеловала ледяные губы и улыбнулась - впервые за последние недели. - Скоро я верну тебя, и никакая сила в мире больше нас не разлучит, - со страстью прошептала Леттис. Она дала обещание у алтаря любить со всей силой сердца, и клятва эта - на удивление - скрепила союз столь прочно, что смерть Генриха,  подтвержденная лекарем Его Величества, не стала препятствием, но возможностью открыть в себе силы более могущественные, отречься от которых было несусветной глупостью. Неужели Флориан не понимал, какие возможности таит в себе его наследие? "Понимал и специально заставил меня подписать договор", - Леттис сжала кулаки от злости: сколько лет потеряно! Ничего, до торжества герцогини Фосселер осталось чуть-чуть - двух ударов пульса хватит, чтобы стрелки на часах сомкнулись, разрешая начать.
Далекий звон оповестил о наступлении полуночи, напоминая о разнице между "почти победой" и "полной победой". Леди Хайбрэй еще не победила, но была как никогда близка к этому.
- В болезни и в здравии, в жизни и смерти, - переплетя пальцы с пальцами регента, повторила она слова священника, пропуская через себя каждую букву. Подойдя к окну, Леттис распахнула его и, вдохнув решимость полной грудью, обернулась к мужчине. Пора.

Мешая ложкой сахар, Саммер осознала, что фраза Ричарда висит в воздухе гораздо дольше, чем полагается обдумывать ответ. Забыв за это время сам вопрос, девушка переспрашивать не торопилась: собеседник был так же рассеян и не следил за нитью разговора. Молчать в обществе друг друга им было комфортно, но когда серые глаза встречались с голубыми, одинаковые эмоции во взглядах сбивали с толку. Кристал не сомневалась: Гиллан увидел что-то, коснувшись перстня, но, не готовая делиться соображениями, она не требовала того же от друга и обрадовалась предложению двигаться к дому. Завтра она извинится за испорченный вечер, сошлется на усталость, сегодня же ей нужно подумать. И в первую очередь - почему у мертвого принца из видения лицо Ричарда.
Имелся еще один момент. Та женщина в старомодном платье любила герцога (откуда Саммер знала, что это герцог Найтон?), ее боль ощущалась, как собственная. И это пугало. Кристал считала, что испытывает к Диккону исключительно дружескую симпатию, но сердце настаивало на иных чувствах, подбрасывая пример за примером из студенческой жизни. Желание видеть его, слышать голос, изобретать поводы дотронуться - мелочи, скажет кто-то, но мелочи важные; отрицать их значит обманывать и себя, и того, кого они касаются.
Не в силах унять растущее смятение, Саммер осторожно, чтобы не разбудить мать, выскользнула из дома и, застегивая ветровку, перекинула ногу через велосипед. Навязчивая идея снова взять в руки кольцо по мере приближения к замку захватывала все существо - Кристал необходимо было выяснить, случайно видение или нет. Возможно, это простая впечатлительность - тогда она спокойно вернет реликвию в переносную лабораторию Чисхолма и забудет об инциденте - но вдруг за ней кроется нечто большее? Например, кусочек прошлого, тесным образом связанный с двумя молодыми историками, что намерены возобновить прежнюю дружбу. Саммер верила в судьбу и считала, что посланные свыше знаки игнорировать нельзя. Кольцо могло быть таким знаком. А могло не быть. Но выяснить в любом случае стоило - повторяя про себя, что только посмотрит, девушка защелкнула велосипедный замок и тенью скользнула к заграждению. С появлением студентов сигнализацию отключили - ну как забредут куда-нибудь и переполошат весь Хайбрэй? - вместо нее дежурили охранники. Красть в разрушенном крыле не стали бы и нищие - кому кроме ученых нужны ржавые железки и стесанные камни? - поэтому они увлеченно обсуждали новый боевик, попивая кофе из пластиковых стаканчиков. Саммер успешно миновала пост, пробралась вдоль стены и по выпавшим из кладки кирпичам залезла на подоконник - разбитое окно на первом этаже она приметила еще утром.
Больно стукнувшись ладонями о мраморный пол, девушка поднялась и достала из рюкзака походный фонарь. Тонкий луч выхватил очертания скульптур по бокам лестницы; в надежде, что хорошо запомнила нужный зал, Саммер шагнула на первую ступеньку. Восхождение обещало быть долгим.

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-09-12 03:37:10)

+3

8

Пожалуй, столь неудачного и даже бестолкового свидания у Ричарда не было никогда. Даже самое первое, на которое он пригласил смешливую одноклассницу в основном потому, что «так надо», и то не было таким провальным. Скучным – да, но на следующий после кино день девочка бросала на него вполне себе заинтересованные взгляды. А ведь она ему даже толком не нравилась в отличие от Леттис… Саммер, конечно же Саммер! Чёрт бы побрал этих Найтонов с их ведьмами и семейными тайнами! Вместо того, чтобы наслаждаться обществом реальной, живой девушки, мысли Дикона то и дело возвращались в прошлое. Причём не их с Саммер прошлое, а древнего герцога с не менее древней герцогиней. Скучное прошлое, чужое и абсолютно лишнее в настоящем, которое должно было… ну ладно, не должно, а могло стать началом чего-то большего, чем просто воскрешение былой дружбы. Ричард хотел этого, пожалуй, даже сильнее, чем стажировку на некогда пиратском острове, но вместо того, чтобы разговорить Саммер, заставить её смеяться, то и дело мысленно возвращался к датам, за которыми раньше не было ничего, кроме сухих фактов, а теперь вдруг… интересно, а Найтону доводилось бывать на Тиле? Вряд ли пираты были так гостеприимны, чтобы сбросить лорду-регенту приглашение на почту, так что… Чёрт!
Нахмурившись (исключительно по причине отчаянной злости на себя самого), Ричард отодвинул чашку с кофе чуть резче, чем следовало, и давно остывший напиток воспользовался ситуаций, выплеснувшись прямо на стол. Превосходно. А дальше что? Случайно задеть локтём официантку, чтобы та опрокинула поднос на одного из них? Спешно промокая кофе салфеткой, Ричард украдкой взглянул на Саммер, которая, казалось, не заметила его оплошности. Впрочем, девушка и его самого вряд ли замечала, уже с четверть часа помешивая ложкой свой кофе с давно растворившемся в нём сахаром. Превосходно…
Когда изображать свидание сделалось невыносимым для обоих, Ричард вызвался проводить разочаровавшуюся в нём (во всяком случае, у неё на то было достаточно причин) Саммер домой, на что та неожиданно ответила согласием. Но на этом хорошие новости и закончились, поскольку всю дорогу оба промолчали, не будучи в состоянии одержать верх над занимающими их мыслями. Интересно, а о чём думала Саммер? Или о ком?..
Однако же даже такой поворот не помог Ричарду хоть сколько-нибудь придти в себя, сбросить оковы странного оцепенения, навеянного видением, которое вдруг показало ему воображение. Воображение. Точно. Чем больше Ричард думал об этом, тем сильнее убеждался в том, что увиденное было ничем иным, как плодом разыгравшегося воображения. Столь ярких воспоминаний попросту не бывает. Даже те, в которых Гиллан был абсолютно уверен, казались более расплывчатыми и не изобиловали деталями в той мере, чтобы ощутить прикосновение ветра или различить игру цвета на ткани.
Простившись с Саммер, Ричард направился прямиком домой, решив, что хороший сон – лучшее лекарство от доброй половины болезней, включая и такие вот специфические, поэтому когда впереди выросли очертания королевского замка, подсвеченные прожекторами, Гиллан удивился вполне себе искренне. Магия, о которой они недавно говорили с Саммер? Ну да, только магии ему ещё и недоставало, чтобы помешаться окончательно! Выругавшись сквозь зубы, Дикон развернулся было на сто восемьдесят градусов, но затем оглянулся через плечо, задумчиво коснувшись взглядом одной из башен западного крыла. Отчего-то подумалось, что рубин сейчас там, а двери не заперты. Не то, чтобы в Гиллане вдруг проснулись и пиратские воспоминания тоже, просто вдруг захотелось ещё раз взглянуть на перстень, коснуться его и окончательно избавиться от бредовой идеи о воспоминаниях, выгравированных на гранях рубина.
Пройти мимо так называемой охраны оказалось возмутительно просто даже для начинающего домушника, забраться в окно – тоже, и вскоре Ричард уже стоял у подножия лестницы, ведущий наверх. Нелепость ситуации зашкаливала, но не передумывать же теперь! Поворачивать назад в шаге от цели ещё более глупо, чем всерьёз верить в то, что старинное кольцо сейчас покажет ему очередной отрывок из чьей-то жизни, сопровождая его закадровыми пояснениями. Всего четверть часа блужданий по тёмным коридорам (во всяком случае, так утверждали часы, ощущения же уверяли, будто Гиллан слоняется по замку без малого всю ночь) наконец вывели Ричарда к цели. Подсвечивая себе мобильником, Дикон склонился над кольцом, не отваживаясь взять его в руки. И старинный камень словно бы чувствовал это, с непередаваемым превосходством над человеком (а то и над людьми, что живыми, что мёртвыми) отражая свет всеми своими гранями, словно картинка калейдоскопа. Этот рубин успел сменить множество хозяев. Одни ему нравились, к другим он был равнодушен, однако же для каждого из них нашлось место на гранях, достаточно острых, чтобы разрезать надвое пласт времени, отделяющий прошлое от настоящего…
…Чтобы отогнать наваждение, пришлось как следует встряхнуть головой, но когда Ричард уже был готов прикоснуться к камню, в коридоре за его спиной раздались осторожные и словно бы даже крадущиеся шаги. Кто бы мог подумать, что старый замок, укутанный ночью, окажется настолько популярным местом! Выключив телефон, Дикон метнулся в тень одной из колонн, каким-то чудом умудрившись перескочить лежавший на полу стул с тремя ножками, а не запнуться о него. Глаза привыкли к мраку, но  этого всё равно казалось недостаточно, чтобы разглядеть полуночного визитёра. Хорошо, что у визитёра был с собой фонарь. А ещё цель, поскольку направился тот прямиком к рубину. Хотя, правильнее будет сказать «направилась».
- Знал бы, что и тебе захочется поработать сверхурочно, проводил бы сразу сюда, а не домой, – негромко, чтобы не напугать девушку, произнёс Ричард, покидая укрытие. Негромкий возглас лишь на долю секунды опередил луч света, метнувшийся к нему, и Дикон вынужден был закрыть глаза, в которых мгновенно замельтешили отблески света. - Брось, Саммер, это всего лишь я, – примирительно подняв руки в жесте «сдаюсь», Ричард рискнул приоткрыть один глаз, чтобы знать, в какую сторону уворачиваться, если вдруг в него полетит фонарь – девушки, застигнутые врасплох, подчас так непредсказуемы! И лучшее средство от этой напасти застигнуть их врасплох ещё раз. - Что ты тут делаешь, кстати?
Впрочем, ответ сделался очевиден, стоило Гиллану подойти поближе. На ладони девушки лежало то самое кольцо, чересчур громоздкое для тонких пальцев. Любопытно. Выходит, их привело сюда одно и то же?
Прикосновение к кольцу получилось как-то само собой. Прохлада, идущая от рубина, мешалась с теплом руки Саммер, и искушение накрыть пальцы девушки своими сделалось невыносимым… а в следующий миг Генрих провалился в темноту. Не Генрих, а Ричард… Стоп, а кто такой Ричард?
Воспоминания – свои и чужие – смешались словно сахар и кофе: и захочешь – не отделишь, а тело вдруг налилось свинцом. И сердце запнулось, чтобы миг спустя сорваться с места, догоняя дыхание, которое отчего-то сделалось на удивление трудным, словно бы науку чередовать вдохи и выдохи пришлось осваивать заново. Но все эти странности не шли ни в какое сравнение с тем, что именно увидел Ричард, открыв глаза. Незнакомая комната, обставленная в духе времени, не дававшего ему покоя весь сегодняшний день, которую он почему-то созерцал снизу вверх, и лицо Саммер, каждая чёрточка которого светилась надеждой. А ещё светились камни в её ожерелье, и какое-то украшение в волосах девушки, собранных в сложную причёску.
- Что я пропустил? – Дрогнувшим голосом спросил Дикон, изо всех сил борясь с желанием совершенно по-детски потереть руками глаза, чтобы избавиться от остатков сна.
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

Отредактировано Henry IV Knighton (2016-09-12 16:56:34)

+3

9

Пожалуй, те, кто сочинял истории о переселении душ, плохо представляли себе истинное положение вещей. Иначе почему ни в одном фантастическом романе не говорится об ощущениях, испытать которые не пожелаешь и врагу? Нет, самому заклятому - возможно, но Диккон в их число не входил. Или теперь следовало называть его милордом Найтоном?.. В голове Саммер все перемешалось, ее будто заперли в клетку в собственном воображении, предоставив возможность смотреть со стороны на чужого человека, похожего как две капли воды и в то же время совершенно другого. Осанка, надменный поворот головы, презрительный взгляд - боги, когда Кристал такой была?! Родившись в обычной семье, она никогда не придавала значения родословной, да и документов, что могли бы пролить свет на прошлое, почти не осталось. За шестьсот лет кровь принцев перемешалась с кровью простолюдинов, сменились фамилии, места проживания - попробуй отыщи наследников знатных семей. Общеизвестные имелись, конечно же, и жили сейчас в особняке в центре города, а остальных гнёт веков надежно укрыл от любопытного взора, исполняя самую заветную мечту: жить спокойной жизнью вдали от лицемерия и сплетен, без которых двор не двор. Будь Саммер герцогиней, она бы наверняка хотела того же, но она студентка колледжа, будущий историк, ей даром не нужны золоченые кресла и мраморные полы в спальне! Куда лучше линолеум или паркет - тепло, практично, удобно в использовании. И платья... Девушка две трети года не вылезала из джинсов, надевая юбки по особым праздникам, а тут тяжеленная, в пол, тугой корсаж, пыльный мех на плечах!.. Слишком много впечатлений для одного дня. С непривычки ныла шея, и Саммер машинально потянулась к волосам, уложенным косами на затылке. Вытащив пятидюймовую заколку, она покрутила ее в руках и только тут обратила внимания на перстень. Свечение внутри багрового камня угасало, но подруга Ричарда готова была поклясться: еще секунду назад он пылал самой яркой звездой созвездия, служащей ориентиром для моряков и путников. Литера "Ф" поблескивала, стоило повернуть ладонь; какое-то время Кристал изучала ее, завороженная игрой света, пока не осознала, что он отнюдь не электрический. И закашлялась - свечи невыносимо чадили, забирая и без того скудный запас кислорода в комнате. Комнате... "Больше напоминает бункер. Или тюрьму." Но кандалов не было - опустив взгляд, Саммер обнаружила себя стоящей на коленях перед невысоким ложем, где лежал... "Не может быть!" - мысли обеих женщин - из пятнадцатого и двадцать первого веков - слились воедино, когда мужчина вздохнул и пошевелился.
- Генрих! - оттеснив Кристал на краешек сознания, герцогиня обхватила лицо мужа ладонями, не веря глазам: древняя магия сработала, вернув ей того единственного, ради которого она без раздумий спустилась бы к богам подземного мира и, презрев гордость, умоляла бы о незаслуженной милости. Того, чья жизнь стала продолжением собственной, а любовь - бесценным бриллиантом в короне замужества. Потерять все это в одночасье хуже смерти - ту, по крайней мере, можно обратить. - Ты жив!.. - Саммер догадалась, что сейчас произойдет, но сделать ничего не могла. Не замечая слез, Леттис Фосселер склонилась к Генриху и поцеловала его долгим поцелуем, ощущая, как холодные губы теплеют под ее губами. - Ангия милостивая, благодарю тебя!
Она разрыдалась, и Кристал, воспользовавшись этим, отвоевала новое тело обратно.
- Эээ... в свое оправдание могу сказать, что среди моих знакомых Генриха нет, - она готова была сгореть от стыда. - Прости, мне трудно ее контролировать, - прикрыв глаза, Саммер потерла виски. - Не понимаю, что происходит и где мы... По всем признакам - это эпоха правления Эдуарда VII или около того, но как такое возможно?! Ричард, мы же только что стояли в восточном крыле замка! В две тысячи шестнадцатом году! - девушка вскочила и заходила по помещению. - Я хорошо помню, как твое присутствие перепугало меня, как мы вместе смотрели кольцо... - она потрясенно взглянула на украшение. - Вот же оно! Только не говори, что это портал...
Ответить Генрих (Леттис настаивала на этом имени, напрочь игнорируя Ричарда) не успел. В дверь забарабанили.
- Именем короля откройте или пожалеете! - кем бы ни были их двойники, занимались они явно недозволительными вещами, судя по количеству свеч и странным символам на полу. Чем это каралось, наглядно демонстрировал сюжет гобелена, еще не успевший выветриться из памяти.
- Сдается мне, жалеть будем мы, а не Их Светлости, - схватив лежащий у кресла плащ, Саммер принялась стирать меловые круги с плит. Рисовали их на совесть: дверь трещала под натиском солдат, а девушка успела уничтожить лишь половину улик. Еще оставались медные чаши с вязким содержимым, пучки засушенных растений, разложенные в одном герцогине ведомом порядке, и нож, на лезвии которого отчетливо различалась кровь.
Времени оставалось все меньше, но тут Саммер осенило.
- Подыграй, - шепнула она другу, опрокидывая подсвечники на пол. - Помогите, мы с лордом-регентом здесь! Засов не поддается, - с чувством пнув дверь, девушка потрясла щеколду и прислушалась.
- Герцог Хайбрэй с вами? - после паузы отозвался мужской голос.
- Да, и он умрет, если вы не поторопитесь! Живее, болваны! - в игру вступила Леттис. - Я не хочу терять мужа еще раз, - загорелась штора, и дым потянулся в коридор, убеждая стражников ускориться. Когда дверь сорвалась с петель, пожар бушевал вовсю.
- Скорее, Генриху совсем плохо! - раздавать указания у леди Фосселер получалось отлично: ее боялись и слушались. Саммер успела подумать, что, должно быть, ее нынешняя ипостась - та еще стерва, когда получила мысленный приказ незаметно смахнуть в огонь магический реквизит. В приказе было столько силы, что ослушаться девушка не посмела. Улучив момент, она сдернула штору, веером разматывая ее по столу. Как и следовало ожидать, огонь перекинулся на дерево, подпитываемый содержимым опрокинутых чаш. Никто не заметил, что к сизому дыму примешался зеленый оттенок – никто кроме седого мужчины, чей цепкий взгляд, казалось, проникал в ту часть души, где пряталась незваная гостья. «Он знает», - Кристал запаниковала, но Леттис с вызовом посмотрела ему в глаза: при живом Генрихе никто не посмеет ее обвинить в колдовстве.
- Как же вы очутились здесь, Ваша Светлость, запертая изнутри? Да еще и с человеком, которого не далее, как вчера вечером официально признали умершим?
- Это вы объясните мне, почему когда я пришла проститься с мужем, как подобает благочестивой супруге, - герцогиня осенила себя крестом, - его не оказалось на месте? Я нашла записку, где меня просили прийти сюда, - она протянула канцлеру клочок пергамента, исписанный незнакомым почерком. - Кто-то совершил кощунство и выкрал Генриха накануне отпевания. Но знаете, что меня больше беспокоит, милорд? Это же вы прислали врача, который констатировал смерть. Если бы не таинственный осведомитель, лорда-регента похоронили бы заживо. Чудовищная трагедия для всего Хайбрэя.
- Счастье, что он пришел в себя, - процедил собеседник, бросая взгляд в сторону носилок с Найтоном. Над  ним суетились слуги, приводя в чувство. - Не простил бы себе этой ошибки до конца дней.
- Как хорошо, что Провидение избавило вас от угрызений совести. Полагаю, виновные будут найдены и наказаны?
- Я лично прослежу, чтобы так и случилось, Ваша Светлость, - поклонившись, мужчина одернул плащ и стремительным шагом удалился. Леттис успела заметить его перекосившееся от злости лицо и довольно хмыкнула, переключаясь на Генриха.
- Несите его ко мне в покои. Усилить охрану в замке. Никого к нам не впускать - герцогу нужен отдых, - если и оставались дыры в импровизированном спектакле, зрители были слишком заняты пожаром и чудесным воскрешением, чтобы их заметить. Наутро никто не вспомнит о странных обстоятельствах обнаружения регента и его супруги, что всем четверым (включая Саммер с Ричардом) было на руку.
- Что будем дальше делать? - дождавшись, пока слуги покинут спальню, Кристал прошлась вдоль стены, восхищенно оглядывая обитые тканью стены. - Такая роскошь! Любой ученый душу продаст, лишь бы увидеть ее одним глазком. А мы - те мы, которые из прошлого, - здесь живем. Как думаешь, Генрих действительно умер и был оживлен или все это интрига?

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-09-14 14:06:08)

+3

10

«Хм… Возможно, свидание и не было таким уж провальным!..»
Эта отстранённая мысль пронеслась в голове Ричарда, когда губы Саммер накрыли его губы поцелуем – долгим и даже отдалённо не напоминающим дружеский. Впрочем, упражняться в остроумии расхотелось практически сразу же. И вовсе не потому, что Ричард что-то имел против поцелуя Саммер, просто… это была не она. Как такое возможно, Гиллан не понимал чуть менее, чем полностью, но вместе со способностью ощущать собственное тело вернулись эмоции, а вслед за ними – с опозданием всего в пару ударов сердца – воспоминания. Чужие воспоминания. И принадлежали они кому-то, чьё имя пока ещё ускользало от Дикона, даже не смотря на то, что вроде бы его успела произнести Саммер. Однако пропавшее имя – сущий пустяк в сравнении с тем, что страсть этого «кого-то» к женщине, которая целовала его (всей самонадеянности Ричарда Гиллана не хватило бы на то, чтобы предположить, будто под «ним» подразумевается он сам, а не всё ещё безымянный некто), без колебания ответила на поцелуй. Это было настолько правильно и настолько сильно пропитано безоговорочной любовью, что мешать этим двоим показалось едва ли не преступлением. Он и не мешал.
- Леттис, – имя женщины сорвалось с губ, устремляясь вдогонку за поцелуем, что, по мнению Генриха Найтона, прервался чересчур быстро.
Стоп. Генриха Найтона?! Того самого, «у которого ещё жена была ведьмой»… Воспоминания сегодняшнего утра словно кадры из фильма с малоизвестными актёрами пронеслись перед мысленным взором. Нелепые люди с нелепым поведением и в нелепых одеждах. Однако первое место в рейтинге нелепости определённо следовало присудить состоянию разрухи, в котором пребывал величественный замок Хайбрэя, уже много поколений принадлежащий Найтонам. Чужие воспоминания? О, да. Только на сей раз чужими они кажутся с другой стороны. И попробуй пойми, какая из сторон изнанка, а какая – явь.
Между тем Леттис уступила место Саммер, чьи щёки немедленно вспыхнули румянцем. Смешная… У неё всегда плохо получалось прятать эмоции, однако в качестве утешительного приза Саммер досталась способность краснеть на удивление быстро. А ещё волнение заставляло девушку тараторить, едва не проглатывая окончания слов. Не удивительно, что из её монолога Ричард, которому так же приходилось делить контроль над телом и эмоциями с подселенцем, уловил лишь последнюю реплику.
«Только не говори, что это портал…» Проще простого. О портале Дикон думал сейчас в последнюю очередь, ну а Генрих проявил неожиданную солидарность. Очевидно Его Светлость, или как там принято было обращаться к герцогам, дабы, упаси Создатель, ненароком не оскорбить их и не нарваться на неприятности, заботило что-то иное.
Неприятности пришли сами собой. Причём сразу и снаружи, и изнутри. Первые забарабанили дверь с требованием открыть её вот-прямо-щас-иначе-всем-будет-плохо, а вторые вспыхнули болью в едва начавшем повиноваться теле. И боль эта была настолько сильна, словно каждую отдельно взятую клетку кто-то (весьма щепетильный и старательный «кто-то») прижигал добела раскалённой иглой, и Ричард непременно бы застонал, если бы не чёртов древний герцог, только сильнее стискивающий зубы. Гордость у него, видите ли! Такая же древняя, как и он сам. Хотя, если отвлечься от боли и ещё раз взглянуть на окружающую обстановку, невольно задаёшься вопросом: а может это не Генрих древний, а Ричард несколько преждевременный? Столетий этак на пять преждевременный. Да уж, история. Вляпаться в неё проще простого, а вот как потом выбираться?..
А выбираться, к слову, следовало как можно скорее. Желательно, пока дверь ещё не пала под напором «гостей», рвущихся внутрь. Вот только встать (хотя бы даже для того, чтобы помочь Саммер с сокрытием улик, в котором та явно смысли немногим больше, чем леди Леттис – в уборке) не удалось ни со второй, ни даже с третьей попытки. Даже пальцы слушались с таким трудом, словно делали ему огромное одолжение. С Генрихом определённо творилось что-то не то. Но разбираться в этом попросту не было времени. К тому же, Саммер попросила подыграть. Соглашаться или донимать её уточняющими вопросами – такого выбора перед Ричардом не стояло. Даже боль несколько отступила в тень тяжёлых бархатных штор, у которых свету, если в здешнем мире было его время, не удалось отвоевать ни полосы. Шторы девушка и подожгла в первую очередь, а уж от них загорелось и всё остальное. Что именно это «всё» разобрать не удалось, Ричард лишь надеялся на то, что в список не входит его кровать.
Обошлось. Под натиском стражников дверь рухнула внутрь, едва не задев при этом Саммер, однако же девушка – та часть её сознания, которая была родом из нынешних времён – неплохо ориентировалась в комнате и мало того, что не пострадала, так ещё и умудрилась положить конец всем подозрениям в колдовстве, утопив их в огне.
Умно. Непонятный, необъяснимый с точки зрения здравого смысла, азарт охватил Ричарда. Происходящее вдруг стало казаться ему увлекательной реконструкцией, в котором он сам, Саммер Кристалл и тот седовласый тип с хищным взглядом ястреба, высматривающего добычу, просто играют роли, заранее розданные им организаторами. Вот только Генрих его веселья не растерял. Сознание затопила волна холода, когда его глаза встретились с ястребиными.
«Я жив, Ваше Сиятельство. Какое разочарование, не правда ли?..»
Разочарование. Хм… а ведь это и впрямь самое подходящее слово из всех. Лорд-канцлер, известный своей страстью к ядам (разумеется, в очень узких кругах, однако от этого его известность ничуть не потеряла в цене), наверняка вдвойне раздосадован: и лорд-регент жив, и яд оказался не настолько хорош, как предполагалось.
Разговор Леттис с графом Девантри (сознание Генриха отозвалось на это имя такой сильной неприязнью, что показалось странным, как «добрый дядюшка Эдвард» не оказался сбитым ею с ног) кое-что прояснил для лорда-регента, вернувшего себе контроль если не над телом, то хотя бы над волей. Мальчишка по имени Ричард, чьи мысли путались с мыслями герцога Хайбрэй, благоразумно отступил на шаг назад, предоставляя истинному хозяину этого тела простор для манёвров.
Признали мёртвым, говорите? И сделал это лекарь, присланный лордом-канцлером? Какое занятное совпадение! Жаль, что они – совпадения – почти не встречаются в здешних коридорах. Только ловушки и ложь, лицемерие и предательство. Проклятие. Необходимо подняться на ноги как можно скорее, ведь иначе Генриху не защитить всех тех, кого он любит.
К слову, один из таких людей был сейчас рядом. Одна. Единственная, в чём Генрих клялся перед алтарём. В любви Леттис Фосселер он поклялся гораздо раньше…
Чужие эмоции – слишком личные, чтобы делиться ими с кем-то, кроме леди Гвиннбрайр – смутили Ричарда, но не настолько, чтобы продолжать изображать предмет мебели, как он это делал, пока Его Светлость изволил распутывать очередную интригу и тренироваться в испепелении взглядом отдельно взятых государственных деятелей. К тому же теперь, когда они с Саммер остались одни (не считая ещё парочки призраков из пятнадцатого века), необходимо было многое обсудить.
«Я дико извиняюсь, Ваша Светлость, но теперь моя очередь!»
- Тебе виднее, умер он или нет. Это ведь ты… то есть Леттис его воскресила, – отозвался Ричард, в качестве эксперимента приподнимая руку над постелью. Уже слушается, хотя и неохотно. Что ж, для того, кто вчера был официально мёртв, прогресс на лицо. Пожалуй, если бы Генрих мог, он бы сейчас заскрежетал зубами от злости, а то и отвесил бы непочтительному «мальчишке» затрещину – отчего-то эмоции лорда-регента считывались его «соседом по комнате» на отлично. - Как мы сюда попали? Почему именно мы? И что теперь делать? – Вопросы сыпались один за другим, едва не отталкивая друг друга локтями. Хотя последний вроде как принадлежал Саммер. - Я не знаю, – со вздохом констатировал Ричард, разглядывая окружающую обстановку без десятой доли того восхищения, которым сияли глаза девушки. Всё это он бы охотно променял на обшарпанные стены старого королевского замка с лабиринтами из исторического мусора. Пожалуй, Гиллан даже о видениях своих согласился бы забыть, если бы одно чудесным образом сменилось на другое. Чуда не произошло. Во всяком случае, второго за эту ночь. - Зато я знаю, чего нам точно делать не следует, а именно – не обсуждать феномен путешествий во времени ни с кем из местных. – Казалось бы очевидное правило, но тогда почему герои схожих по сюжету фильмов постоянно его нарушают?
«Прошу простить мне моё любопытство… Ричард, кажется?, но что такое «фильм»?»
- Вот чёрт! Скажи, ты тоже слышишь его в своей голове? То есть, в твоём случае, не его, а её?..
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

+2

11

Мне не нужен мир, где мы с тобой друг другу не нужны... (с)

После воссоединения герцога с герцогиней Саммер чувствовала себя неловко - это еще мягко говоря. Инициатором поцелуя выступила Леттис, но исполнителем-то была ее двойник! Духи упокоятся с миром рано или поздно, а что делать студентам, со скоростью летящей к мишени стрелы обозначившим отношения, к которым, может, они и не готовы вовсе? Сделать вид, что ничего не произошло, несложно - после спектакля перед канцлером получится сыграть любой фарс - но ведь оба знают: и произошло, и произойдет, если не удастся упрочить власть над соседями по телу. В голове некстати закрутились мысли про супружеский долг, и Кристал усилием воли заставила себя - вернее, леди Фосселер - угомониться.
"Я знаю, что вы его любите, но для меня Ричард - просто друг. Как найдем способ разъединиться - делайте, что хотите, а пока не ломайте нам жизнь".
"Не найдете. Разъединение невозможно - в противном случае умрем мы все", - мрачно отозвалась Ее Светлость откуда-то из глубины сознания. Дискомфорта ее присутствие не доставляло, но сам факт разговора с воображаемым собеседником живо напоминал шизофрению, что Саммер не нравилось.
- Но почему? - вопрос прозвучал вслух, и ответил уже Ричард. - Я не о том. Леттис считает, что его отравили: не прощупывался пульс, упала температура тела, не... "не запотевало зеркало, когда его подносили ко рту Генриха", вот, - процитировала она слова герцогини. - Но это могла быть кома, - "Что такое кома?" - "Тихо!.." - Я имела в виду, случайность или спланированное покушение? - "Происки Девантри, а не случайность!" - Тихо, я сказала. Ричард, что ты помнишь из курса истории пятнадцатого века об Эдварде Девантри, лорде-канцлере Генриха Найтона? Если верить нашим новым друзьям, ответственность за недо-похороны Его Светлости лежит на нем.
- Почему именно мы? - обреченно протянул Гиллан, и Саммер всецело разделяла его настрой. Каждый второй ученый мечтает найти древний артефакт, предотвратить глобальную катастрофу, восстановить порванную ткань мироздания - словом, отметиться в летописи в разделе "герои нашего времени" или хотя бы получить статую в свою честь. Но на поверку такие приключения оборачиваются седыми волосами, нервным тиком и годичным лечением в стационаре - хорошо еще, если без мягких стен и круглой мебели.
- Вдруг мы их реинкарнация? Они колдовали здесь и зацепили случайно свои воплощения из будущего. - "Нет". - Ее Светлость утверждает, что причина не в этом. - "Вы могли бы объяснить, пожалуйста?" - "Ты все равно не поймешь." - "Ну вы попробуйте", - предложила Саммер. Леттис молчала. - Я слышу ее, Диккон. И на контакт она идти не хочет. А как у тебя с лордом-регентом? - фамильярное обращение пришлось не по вкусу супругам, но девушка справедливо считала, что имеет право не кланяться в пол, раз ее вовлекли в магические ритуалы по воскрешению мертвых без ее на то согласия. - Да уж, заикнись мы только о сотовых и ноутбуках, костер нам обеспечен. - "Что такое "сотовый"?" - заинтересовалась Леттис, но Кристал ее проигнорировала. - Как твое самочувствие? - она перестала метаться по комнате и подошла к Ричарду. - Ты бледный очень. Попробуешь встать? - "Если его парализовало из-за твоих штучек, я тебя убью", - пообещала Саммер леди Фосселер, помогая другу принять сидячее положение. Взгляды их встретились, и она, будто через витражное стекло старой церкви, увидела в серых глазах отголосок другой души, смотрящий через нее на Леттис. Герцог с герцогиней тянулись друг к другу так сильно, что противостоять этому становилось все труднее. Да и не хотелось - через многое пришлось им пройти, чтобы оказаться рядом.
"Позволь мне побыть с ним, - в голосе Ее Светлости звучала мольба, распознанная не прямо - у голоса разума нет эмоций - а шестым чувством, женской сущностью. - Обещаю, жалеть вам с Ричардом ни о чем не придется. Я нарушила обет и прибегла к магии, лишь бы вернуть его! Мои близнецы будут расти без отца, меня же сожгут за колдовство, если с ним опять что-то случится. Я не удержу его душу надолго без твоей помощи, дай мне хотя бы поговорить. Пожалуйста..." - ошарашенная Саммер отступила, и на регента взглянули совсем другие голубые глаза.
- Я боялась, что потеряла тебя навсегда, любимый, - Леттис коснулась щеки мужа ладонью. - Простишь ли ты меня за этот поступок? За то, что связалась с темными силами, и не дала тебе упокоиться с миром? Создатель отвернулся от меня, я знаю, но ты, мой Генрих, ты любишь меня, как прежде? Мне не нужен Рай без тебя. И жизнь эта не нужна, - леди Фосселер уткнулась лбом в плечо регента, страшась лишь одного: быть отвергнутой.

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-12-30 01:59:00)

+2

12

Бывает, хватает лишь слова, чтобы в голове вспыхнула лампочка озарения, путеводной звездой прокладывая маршрут от одного ответа к другому. Повинуясь этой сверкающей неоновым светом пунктирной линии, кусочки мозаики складываются в единую картину. И даже те из них, что уже давно считались потерянными, внезапно выбираются из-под дивана, чтобы быть обнаруженными под аккомпанемент изумлённого возгласа, а после – водружёнными на своё законное место. Знания словно бы наполняют тебя доверху и, кажется, будто нет ничего, чему бы ты не сумел дать объяснение. Потрясающие ощущения!.. Жаль, сейчас Ричард испытывал нечто совершенно им противоположное: предположение Саммер мало что прояснило для него.
Лорд-канцлер в роли отравителя, закулисные игры между первыми людьми королевства – всё это, безусловно, интересно, вот только не совсем актуально в сравнении с их – Саммер и Ричарда – проблемами. Впрочем, сколько людей – столько и мнений, и Его Светлость определённо считал совершенно иначе, расставляя приоритеты с точностью до наоборот. Не только считал, но прямо-таки рвался в бой, норовя оттеснить Ричарда на задний план, да так там и оставить. Кажется, Генриха Найтона совсем не учили делиться… Пока что Гиллану удавалось удерживать лидирующие позиции, но кто знает, чем может окончиться эта война для них обоих?
«Эй, Ваша Светлость, мир?»
«Я не воюю. Во всяком случае, не с тобой. Просто возвращаю своё.»
«Вообще-то – наше. Если не забыл, я тоже здесь!»
«Я тебя не звал.»
«Зато твоя жена звала! Эм, я не то имел в виду… Впрочем, забудь.»
«Забуду. Сразу же, как только ты уйдёшь.»
«Куда?!»
«Это не моё дело.»
Да уж, плодотворно поговорили…
Однако, не только Ричард вёл безмолвные беседы с другим претендентом на своё (или всё же чужое?) тело. Герцогиня, по-видимому, тоже не замолкала, и её препирательства с Саммер выглядели бы даже забавно, если бы не сама ситуация, в которой от забавного было даже меньше, чем ничего. Да и к тому же «у него с лордом-регентом»…
- Ещё хуже, – вынужден был признаться Ричард, с благодарностью принимая помощь. Оказывается, валяться без дела – крайне утомительное занятие. Настолько, что даже Генрих был с ним согласен. - Он не желает идти на компромисс – упрямый, как стадо баранов!
Сравнение благородного лорда с неблагородным животным отозвалось вполне предсказуемой волной гнева, однако даже она не помогла герцогу одержать верх над «зарвавшимся мальчишкой» (и этот эпитет был ещё одним из самых мягких среди тех, которыми Генрих наградил Ричарда, разобидевшись на «барана»). Что ж, можно сказать, эксперимент удался. Но хватит ли у подопытного здравого смысла, чтобы понять то же, что и экспериментатор?..
«Чёрт с тобой, я согласен.»
«На что?..»
«Не испытывай моё терпение!»
Упрямство (не столь сильное, как у вышеупомянутого животного, но всё же) требовало продолжить беседу, однако что-то иное, чему Ричард так и не отыскал названия, заставило его остановиться. Тоска, щедро сдобренная горечью нарушенной клятвы – нарушенной вопреки собственной воле, но от этого ничуть не легче – непреодолимым барьером встала на пути. Леттис… Совсем рядом и так далеко – настолько, что Генрих уже успел попрощаться с нею, отчаянно ненавидя себя за то, что не выходит иначе. Чёрт, а ведь он и впрямь умер! Чужая подлость ударом в спину настигла лорда-регента, отравив не только его самого, но и будущее, которое он обещал Леттис. Ещё немного и оно перестало бы существовать, развеялось прахом погребального костра, обжигающими искрами уносясь ввысь. Оставить без ответа? Пожалуй, если бы покушение на герцога касалось лишь его самого, об этом можно было подумать, но Леттис… в её глазах, устремлённых на Генриха в момент пробуждения, блестели слёзы. Она сильная, слишком сильная, чтобы не позволить им пролиться на радость завистникам и врагам, но разве слёзы от этого перестают быть слезами? Боль становится лишь сильнее, если оплакать её невозможно. И вот за эту боль герцог Хайбрэй заставит заплатить каждого, кто хоть сколько-нибудь к ней причастен. Два имени уже есть, остальные он выяснит. Нужно лишь время.
Время. Кажется, оно замерло, равно как и само сердце, стоило Ричарду взглянуть на Саммер. Нет, не Ричарду, а… Чёрт, как же сложно! А с герцога Хайбрэй и его супруги сложностей уже хватит. Хотя бы сегодня, пока двери, отделяющие их от остального мира, заперты на прочный засов. Заперты руками леди Гвиннбрайр, которая сейчас подбирает слова в оправдание решения, принятого ею вопреки законам, что для людей написали сами боги. Магия, что с самого рождения дремала в душе наследницы Флориана Фосселера, вырвалась на свободу, разрушая границы между жизнью и смертью. Генриху уже доводилось видеть подобную магию прежде, когда Чарльз умирал от ран, а лекари лишь разводили руками, но никогда ещё она не казалась ему столь опасной. Да что там, никогда прежде младший сын короля Генриха III не понимал мотивов старшего, объявившего войну стихии, прозванной магией…
«Да что с тобой не так?! Она же тебе жизнь спасла!» – Едва не в голос взвыл Ричард, сбитый с толку переменами, о которых дамам ещё только предстояло узнать.
«Подвергнув опасности свою собственную.»
«Ну и что с того? В смысле, это был её выбор!»
«Выбор, которого я не приемлю.»
«А у неё, значит, нет права голоса?»
«То есть, окажись на моём месте ты – позволил бы любимой женщине рисковать?»
Обвинения в эгоизме так и не прозвучали. Ни вслух, ни в мыслях. Оказывается, при перестановке слов смысл может измениться едва ли не на противоположный меньше, чем за мгновение.
- Твоя жизнь, от которой ты так небрежно отказываешься, принадлежит не только тебе, – не смотря на воинственный настрой, голос герцога прозвучал тихо, однако не настолько, чтобы не разобрать нежность. Короткий поединок с рукой завершился победой, и пальцы Генриха, всё ещё непослушные, коснулись волос этой невозможно упрямой, своенравной женщины, затмившей собой половину мира. Мягкие, словно шёлк, и пахнут чем-то цветочным – неуловимым, словно предрассветный туман. - Она и моя тоже. Хочу, чтобы ты помнила об этом всегда, но особенно – когда надумаешь совершить глупость вроде этой. – Приподняв подбородок Леттис и не удержавшись от того, чтобы коснуться её губ, Генрих пристально взглянул в глаза жены. Сумасшедшая. Неужели она не понимает, насколько её жизнь дороже его собственной? Во всяком случае, для него самого. Леттис сделала невозможное – разбудила его сердце ото сна, вдохнула в него жизнь… и магия – тёмная или светлая – тут совсем не при чём: гордая леди Гвиннбрайр просто вложила свою ладонь в руку Генриха, позволяя связать их венчальной лентой. Так просто и в тоже время ни один ритуал не сравнится с брачным по сложности. Даже если любовь принимает в нём самое живейшее участие.
А умирать не страшно. Правда, лишь в том случае, если знаешь, что эта любовь остаётся жить. Как и любимая.
- Пообещай мне…
Что никогда не подвергнешь себя риску. Раз.
Что не повторишь подобного ритуала. Два.
Что будешь осторожна с магией, а лучше и вовсе больше не станешь связываться с нею. Три.
Что постараешься жить без меня, если… если вдруг так случится. Четыре.
Есть ещё пять, шесть, а там и до дюжины рукой подать. И всё это важно, безусловно важно, вот только не важнее нескольких слов. Тех, которых никогда не бывает много.
- Я так люблю тебя…
Странное чувство. Ричард наверняка знал, что слова эти принадлежат не ему, а в глазах, в которые он глядит сейчас, отражается вовсе не Саммер, вот только… Такое бывает, когда обсуждаешь планы и вдруг натыкаешься в голове на нечто безумное. Натыкаешься и нерешительно ходишь вокруг, потому, что если озвучить такое вслух, подколкам друзей не будет ни конца, ни края. Но стоит безумию сорваться с чужих губ, как понимаешь, что никакое это не безумие, а отличная идея, в обсуждение которой с азартом включается вся компания, перебивая друг друга на полуслове и окрашивая экс-безумие новыми красками. Странное, в общем, чувство. Почти такое же странное, как и любовь.
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

Отредактировано Henry IV Knighton (2016-09-21 19:43:05)

+2

13

Свет вечерней звезды всегда горит ровно. Моё право отдавать его, кому я хочу. Как и моё сердце... (с)

Леттис застыла в ожидании, пока Генрих осознает сказанное и оттолкнет ее. Боясь увидеть во взгляде мужа холод или отвращение - колдуны ведь иного не заслуживают - она цеплялась, словно утопающий за соломинку, за рукав парадного дублета. Разжать пальцы и выпустить ткань из рук было равносильно самоубийству - пока эта связь держится, можно поверить во что угодно. Например, в прощение, которое королевская семья по обыкновению заменяет приговором о сожжении. Но после смерти Генриха огонь Леттис не пугал, тем более, что сама она могла извлекать его из воздуха. Нет, гораздо страшнее была бы ненависть в любимых глазах, столь щедро раздариваемая леди Гвиннбрайр окружающим и получаемая от них же. Можно смириться с любым осуждением, если исходит оно от безразличного человека, но не от того, ради которого переступишь через себя и других, не задумываясь.
- Знаю, - дети, родные, друзья - все они претендовали на место в душе леди Фосселер, тогда как хотелось впустить туда лишь одного - Генриха - и никого больше. Леттис вспомнила проводы на войну и свое благословение со страстной мольбой вновь увидеть мужа живым. Соратники долго вещали потом об удачном стечении обстоятельств, о неорганизованной армии противника, об умелом наступлении, но женщина знала: ее любовь хранила Генриха там, куда не долетает почтовый голубь и не добирается гонец на взмыленном коне. Самое абстрактное из чувств, на которое не сыщешь двух одинаковых определений, но самое сильное, если верить всем сердцем. Вера не хуже любви способна на чудеса. А стоит соединить их с магией, границы возможного и вовсе перестают существовать.
- Если эта глупость помогла тебя вернуть, я буду повторять ее снова и снова, - рука лорда Найтона провела по волосам, и женщина затрепетала от полного нежности и уверенности в завтрашнем дне прикосновения. Теперь все будет иначе, она чувствовала. Ни канцлер, ни кто иной не посмеет обидеть ее при живом - боги, какое же удовольствие произносить это вслух! - супруге, законном правителе Хайбрэя. И пусть в глазах Хельма Генрих - лишь регент, для Леттис он всегда будет королем.
Мужчина приподнял ее подбородок, вынуждая посмотреть на него. Во взгляде его не было и тени эмоций, о которых переживала герцогиня: задумчивость, неверие, удивление - да, но не ненависть.
Дать слово, что станет вести себя благоразумно? Что больше не будет рисковать положением и собственной жизнью? Что с легкостью отпустит в следующий раз, ограничась возложенными к надгробию  цветами?
- Нет, - ладонь Ее Светлости накрыла пальцы Генриха. - Это ты пообещай...
Что не позволишь смерти забрать тебя.
Что проверишь на верность всех своих людей.
Что, ввязываясь в очередную придворную интригу, всегда будешь помнить о тех, чья боль потери с течением лет не утихнет, а станет лишь острее.
- И я тебя люблю... - Леттис потерялась в серых глазах мужа, оставив Саммер наедине с не свойственной ей завистью. Кристал знала: ей такую любовь пережить не суждено. И это удручало.

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-10-05 17:18:25)

+2

14

- Кхм, – смущённо потупился Ричард, разом разрушая волшебство момента.
Вся неловкость, которую он испытывал (а возможно, ещё и та, что принадлежала Саммер) вышла из берегов, заставив обоих Светлостей сделать шаг назад. Чужая досада на незваных наблюдателей, о которых, во всяком случае, то и дело забывал лорд-регент, коснулась Ричарда ответной волной… Коснулась и отступила обратно. Вероятно, Генриха сейчас занимали совсем другие чувства (не мысли – их подслушать не в пример проще эмоций), рядом с которыми их соседство меркло, словно уходящий день на зыбкой границе ночи. Что ж, значит Найтону повезло с тем, что у него есть Гиллан, который сейчас соберётся и подумает за двоих!
«Скажи, в месте, откуда ты родом, все такие нахалы, или ты исключение из правил?»
А вот недовольство лорду-регенту не удалось. Объяснение с Леттис привело его в благодушное расположение, что то и дело пробивалось сквозь броню отчуждения, которую герцог поспешил на себя напялить сразу же, едва понял: во-первых, он жив, во-вторых, голос в его голове совсем не внутренний, а очень даже самостоятельный и на что-то там претендующий.
«Вообще-то я родом из Хайбрэя, так что на свой вопрос можешь ответить сам. Возможно, нахальство мы унаследовали от предков… Кстати, а что, если я твой пра-пра-правнук – вообще «пра» должно быть больше, но ты меня понял – и именно поэтому меня забросило в это тело, а не, скажем, в того старика, что так «радовался» твоему чудесному выздоровлению?!»
«Да упаси меня Создатель!!! Даже граф Девантри такого не заслужил…»
Губы – то ли Генриха, то ли Ричарда – дрогнули в усмешке, а после «правнук» поспешил заговорить: уж слишком много мыслей накопилось в его голове за время примирения супругов. Даже если кто-то считает эти мысли высшей степенью абсурда. На себя бы посмотрел для начала. Как его, такого умного и рассудительного, чуть на тот свет не отправили?.. Нет, ну а что? Разве это неправда? Если бы не Леттис – святая женщина, хоть и ведьма… Кстати, о Леттис.
- Эээ… миледи Леттис, ну, или как к Вам там обращаться? – Тихий смешок Генриха едва не сбил с мысли. Зловредный герцог мог и подсказать – как, однако вместо этого решил оставить пра-родственничка на растерзание супруги. Даже если для этого придётся пожертвовать их временно общей физиономией. Шрамы украшают мужчину, ну а царапины от ногтей Леттис потом сама же и вылечит, когда опомнится и поймёт, что заодно с тем, кто их заслуживает, пострадал и Его Светлость. - Я рад, что у вас тут всё так удачно разрешилось: и регент ожил, и враги из укрытий повылезали… Кстати, поаккуратнее с лордом-канцлером. Судя по тому, что мы о нём читали – он та ещё заноза в… кхм… в общем, поосторожнее с ним. Но это всё ваши дела, а что на счёт нас с Саммер? – Даже успев худо-бедно привыкнуть к мысли, что в теле сидящей рядом с ним женщины уживаются две души, одна из которых знакома ему с детства, Ричард всё равно чувствовал неловкость. За то, что обращается к герцогине, минуя подругу, за то, что делает это и в половину не так складно, как привыкли здешние обитатели, за поцелуй этот… Хотя, против поцелуя Гиллан как раз ничего не имел. Глупо было бы утверждать, что он не думал ни о чём подобном, приглашая Саммер на кофе. Вот только в его представлениях не было посторонних…
«И кто же это тут посторонний, позволь спросить?»
…да и чувства принадлежали лишь им. Пусть пока ещё и не столь сильные, но ведь на то требуется время, которого в их мире предостаточно. Было предостаточно. Желание вернуться обратно вдруг сделалось непреодолимым. Приключения – приключениями, но как бы за их авантюрным блеском не упустить нечто, что в тысячу крат важнее любых побед и интриг, какими бы захватывающими и удачными не оказались и те, и другие.
- Как нам вернуться домой?
Хороший вопрос. Вот только неясно, кто и кому его задаёт. Не смотря на ощущение, владевшее Ричардом всего пару ударов сердца тому назад, теперь он не был уверен, что и впрямь готов сжать в руке заветный обратный билет. Дома всё было знакомо и привычно, а ещё там бы это самое всё пошло своим чередом. А это значит и неудачное свидание, и скучная практика, и «просто друзья»… Интересно, как Генриху и Леттис досталось такое чувство? Что они сделали для того, чтобы его заполучить притом, что брак лорда-регента и леди Гвиннбрайр, как и абсолютное большинство других браков пятнадцатого столетия, был заключён по расчёту? Наверное, они даже увиделись впервые уже по пути к алтарю…
«Нет.»
«Что «нет»?»
«Мы увиделись немного раньше. Примерно за месяц до свадьбы.»
«О, ну это, конечно же, очень меняет дело!»
«Да.»
«Что «да»?.»
«Меняет. Ты и не представляешь себе, насколько.»
- Саммер, – ладонь Ричарда накрыла руку, лежащую поверх покрывала. Хотелось бы верить, что эта рука и впрямь сейчас принадлежит ей, как и глаза, с которыми Гиллан отважился встретиться взглядом. - Ты хочешь домой? Или… погостим ещё немного?
«Да уж… Пожалуй, даже среди нахалов ты – исключение из любых правил!»
«Спасибо, дедуля!..»
«Ну вот. Я же говорил.»
Почудилось, или Его Светлость, словно нечёткое отражение в зеркале, и впрямь безнадёжно махнул рукой?..
[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

+2

15

- Кажется, наши гости не отличаются терпением, - усмехнулась Леттис, замечая в глазах Генриха постороннюю тень. Или, вернее, чувствуя - заметить такое невооруженным глазом в здравом уме нельзя. А при всей эксцентричности Ее Светлость сумасшедшей себя не считала. Правда, тут встает вопрос: что считать безумием? Похищение мертвого тела с попыткой оживить его как раз в это понятие вписывается. Но любовь лишает не только воли, но и ума; стоит ли в этом случае ждать от женщины рациональных рассуждений по поводу и без?
Словно подтверждая сказанное, Генрих заговорил, и лишь выработанная  с годами учтивость к недостаткам (при желании, само собой, - так-то Леттис Фосселер не упускала случая по ним проехаться) помогла сдержать смех. Герцогиня не знала, как выглядит загадочный переселенец, но подозревала, что возраст его идентичен возрасту Саммер. То есть возмутительно молоды оба  (притом, что по меркам двадцать первого века, откуда прибыли друзья, сильно взрослыми обоих Светлостей назвать было сложно).
- Можете обращаться "Ваша Светлость" или "Леди Хайбрэй". А как я могу величать вас? - "Просто Ричард", - подала голос Кристал, не торопясь отвоевывать назад позиции. - Милорд Ричард, рада знакомству и благодарю за помощь, - о какой помощи толковала женщина, Саммер не знала, но решила не уточнять, опасаясь вызвать новый приступ раздражения. - Вы хотите сказать, об Эдварде Девантри известно в будущем?! Надеюсь, ваши летописцы не сделали его героем? - возмутилась Леттис. - Что именно вы о нем читали, Ричард?
- Но это всё ваши дела, а что на счёт нас с Саммер? - поспешил добавить Гиллан. - Как нам вернуться домой?
Женщина помедлила с ответом. Как сказать несчастным детям, что обратного пути нет, что жизни всех четверых теперь тесно связаны? Они не виноваты, что заклятье зацепило будущее (по-хорошему, подумать об этом стоило герцогине, но нехватка времени убедила ограничиться основными положениями), и не их вина, что вместо одной полноценной души в каждом теле теперь по две разных половинки. "Но из-за чего? Неужели они действительно наши потомки?"
"Иногда полезно почитать написанное мелким шрифтом на обороте", - съязвила Саммер.
"Ты о чем?"
"Эй, почему Ричарда на "вы", а меня - на "ты"?" - настал черед девушки возмущаться.
"Ладно, Вы. Что Вы имеете в виду?"
"Противопоказания. Их обычно пишут на обороте банки с лекарством, поэтому читают их не все. А потом удивляются последствиям неправильно рассчитанной дозы", - Леттис слушала рассеянно, вспоминая, что под описанием ритуала значилось какое-то "нота бене": мелкими буковками, как и говорила гостья.
"А это идея..."
- Саммер, - обе вздрогнули, когда рука Генриха, нет, Ричарда, накрыла их руку.  - Ты хочешь домой? Или… погостим ещё немного?
- Честно? - Кристал на секунду отвела взгляд, а потом виновато взглянула на друга. - Я бы хотела остаться. Когда еще удастся побывать в прошлом, поговорить со знаменитыми личностями, посмотреть собственными глазами на их быт? Мы же будущие ученые, это пойдет нам на пользу. Тут интересно... К тому же, - уже тише произнесла она, - мы нужны Леттис и Генриху, без нас они не справятся, ведь им неизвестно, чем кончилась их история. Я не верю в совпадения. Если мы оказались в пятнадцатом веке в телах похожих на нас людей, значит, так должно быть. И от нас требуется что-то, чем можем помочь только мы.
"Ваша подруга права, - теперь голос Леттис звучал и в голове Генриха. - Не бойтесь, я просто проникла в ваши мысли, чтобы не повторять дважды одно и то же. Я не знаю, как вам вернуться домой, но считаю так же: ваше попадание сюда не сбой в колдовстве, а целенаправленное действие, благодаря которому мы сможем предотвратить нечто страшное. В библиотеке замка есть книга, на которую я опиралась при воскрешении мужа, там наверняка есть нужная информация."
- Вы предлагаете шастать ночью по замку? - ужаснулась Кристал. - "Что значит "шастать?" - Ходить, в смысле. Передвигаться.
"А что здесь такого?" - не поняла герцогиня.
- Как - что?? Его Светлости опасно бродить ночью по коридорам! Тем более, в таком состоянии.
- Да, пожалуй... - протянула Леттис. - Но это дело поправимое, - положив ладони на грудь Генриха, она закрыла глаза и прошептала несколько слов, после чего медленно развела руки, прогоняя хворь из тела. - Лучше? Не думаете же вы, молодые люди, что мы пойдем коридорами? В любом замке полно потайных ходов, один из них выведет нас прямиком в нужное место, - подойдя к панели на стене, она нажала на крепление для светильника, и стена ушла назад, открывая черный проем. - Идешь? - подмигнула Леттис регенту, сотворяя на кончиках пальцев огонек. - Жить тебе теперь с ведьмой, любимый. Согласен на такую участь? - шепнула она ему, и пламя, дрогнув в ее руках, отбросило тень на каменные стены туннеля.

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2016-10-30 00:57:11)

+1

16

[NIC]Richard Gillan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]
Когда Леттис назвала его милордом, мысленно фыркнули оба. И новоиспечённый «милорд Ричард», и Генрих, которого ответ супруги позабавил едва ли не больше, чем колкость или острота. То, что Леттис была нежной с ним самим, не подразумевало, что её учтивость распространится и на пришельцев…
«А не должна была? Обычно благородные леди на людей бросаются?»
…однако же она, похоже, распространилась. И не только на девушку, но и на Ричарда, которого уж скорее следовало бы назвать «выскочкой»…
«Полегче на поворотах!»
…а не «милордом». А ещё – удивительно нелогичным созданием. Какие повороты? Он ведь лежит.
«Ну ты и… ладно, забудь. Всё равно не поймёшь.»
- Не за что, – благодарность Леттис Фосселер сбивала с толку, однако почему бы и нет? Если леди-ведьма…
«Попридержи язык, мальчишка!»
…считает себя ему за что-то обязанной, то это, вроде, и не плохо. - О Девантри? Ну, разумеется, известно. Не так много, правда, но всё же… Хитрый, изворотливый, расчетливый – одним словом, настоящий политик. А ещё о нём говорили, будто бы он, как никто, разбирается в ядах. Но это не наши учёные, а ваши современники! Наши учёные так и не доказали того, что канцлер был отравителем. Правда и не опровергли, но…
«…какая разница? С меня доказательств хватит. А что твои книжки говорят о том, как именно я его казню?»
«Чего?! За что?!!»
«Попытки меня убить – мало? Кстати, и тебе есть, за что «благодарить» моего доброго дядюшку, или же нет?»
«Нет. То есть да. То есть… Да подумай ты своей тыквой – ну, или что там у тебя вместо головы? – нельзя его казнить!»
«Вот как? И твоё мнение должно представлять для меня ценность потому что… ?»
«Потому, что этого не было! В смысле, в той истории, которую я изучал.»
«Понимаю. А о моей смерти там что-нибудь было?»
«Ну разумеется! Или ты считаешь себя бессмертным?»
«Вовсе нет. Сейчас одна тысяча четыреста сорок четвёртый, середина лета. В твоих книжках указана именно эта дата моей смерти?»
А вот на это ответа у Ричарда не нашлось. Догадливый герцог был прав, и прав настолько, что крыть было попросту нечем. Генрих Найтон, лорд-регент Хельма должен был умереть сегодня. И причём именно так, как и собирался: от яда, составленного руками неизвестного отравителя. Учёные до сих пор спорят, стал ли молодой герцог жертвой своего «доброго дядюшки», или смерть пришла к нему со стороны мятежного запада. Не суть важно. Главное, он должен был умереть. Но не умер. Пока.
Увлёкшись своими рассуждениями, Ричард едва не пропустил мимо ушей слова Саммер. Леттис, к слову, так ничего и не ответила. Возможно, следовало подумать о причинах, вот только Ричарду было не до них, а доверие Генриха к миледи Леттис, похоже, не знало границ.
«Я бы хотела остаться.»
Ричард Гиллан никогда не был трусом, однако произнести это вслух не отважился бы, хоть и чувствовал почти тоже самое. Когда ещё доведётся прикоснуться к истории, вдохнуть её запах, ничуть не похожий на книжную пыль с пожелтевших страниц, и взглянуть в глаза людям, которые, собственно, эту историю творили? Главное, самим ни во что не вляпаться! А, впрочем, возможно именно за этим судьба и отправила их в прошлое? Знать бы ещё, где эта дама припрятала обратные билеты…
Однако же Ричард Гиллан не был бы собой, если бы позволил практичности – оборотной стороне монеты, которой принято платить за приключение – надолго занять себя, а то и повергнуть в уныние. Губы расплылись в улыбке (Генрих мысленно закатил глаза), а сам Ричард поудобнее устроился на подушке.
- Уговорили. Остаёмся! – С зашкаливающей самоуверенностью заявил он, беззастенчиво любуясь Саммер. Как всё же ей шёл этот образ! Замысловатая причёска, тяжёлые серьги, платье это, словно сошедшее со старинных гравюр…
«А тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, «милорд Ричард»?» – Вкрадчиво поинтересовался Его Светлость, честно стараясь обратить ревность шуткой.
Однако стоило ему напомнить о себе, как всю весёлость Ричарда будто рукой сняло. Генрих Найтон должен был умереть в июле злосчастного одна тысяча четыреста сорок четвёртого – более точной даты Ричард, как не старался, припомнить не мог. То ли это проделки его памяти, то ли учёных, что не сумели выудить из летописей день, когда герцог Хайбрэй отправился к праотцам… Но так ли это важно? Июль ведь ещё не закончился.
«Ты боишься?» – Вопреки ожиданиям, в голосе герцога не было и тени насмешки. Лишь усталость. Зато – много.
«А ты разве нет?» – У Ричарда разом пропало желание соревноваться с Генрихом в остроумии. Да и строить из себя героя… Нет, он, конечно, постарается, но лишь для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед Саммер (в смысле, ещё больше, чем уже). Но притворятся перед Генрихом – всё равно, что пытаться обмануть отражение: мало того, что безнадёжно, так ещё и со стороны смотрится донельзя глупо.
«Боюсь. Но не за себя. За Леттис. За наших детей. За Эдуарда и Эделайн. За тех, кто мне дорог, и за тех, чья верность мне может стоить им жизни. Именно поэтому умирать и страшно.»
«Да погоди ты, может ты ещё и не умрёшь… Мы не умрём.»
«Благодарю за заботу. Я и сам не намерен сдаваться без боя, но… что на этот счёт говорят твои книжки?»
«Да мало ли что они говорят? Кстати, о неудачном покушении в них ни слова!»
«Забавно.»
«Что? То, что ты чуть не дал дуба?»
«Что я сделал? Впрочем, кажется, понял. Не это. А ты. Твоя речь. Наши беседы – явный признак помутнения рассудка, если бы я не знал наверняка о том, что в деле замешана магия. И будущее – столь далёкое, чтобы я хоть раз задумывался о нём прежде. »
Между тем, у дам, которые больше не шныряли по чужой голове (во всяком случае, оба обитателя этой самой головы с не самыми весёлыми мыслями очень на это надеялись), созрел план в их собственной. И план этот предполагал прогулку, которую едва не сорвала Саммер, чей настрой первооткрывателя отчего-то дал сбой. С одной стороны её забота не могла быть неприятной, но с другой… знать бы, о ком именно она заботится. О недотравленном герцоге? Или всё же о лучшей его половине, коей Ричард беззастенчиво полагал себя? Генриха в свою очередь задели её слова об опасности, которой Его Немощная Светлость может подвергнуться в коридорах собственного замка, причём задели столь сильно, что он даже нахальство Гиллана оставил без ответа, занявшись подбором слов, какими следует объяснить леди её неправоту. По мнению герцога, ещё недавно не способного пошевелить рукой, он уже вполне пришёл в себя для походов в библиотеку, пусть бы даже и идти пришлось, опираясь о стену.
К счастью, доказывать не пришлось. Руки Леттис, ставшие вдруг необычайно горячими, коснулись его груди, а после Генрих почувствовал, как вместе со словами, слетевшими с губ его леди, с кончиков её пальцев сорвалась сила, в считанные мгновения наполняя собой его тело, словно вода, прорвавшая плотину. Чуть заметная улыбка тронула губы герцога, стоило ему всего лишь подняться на ноги. Какая малость!, вот только совсем недавно Генриху казалось, что даже на неё он более не способен. Поравнявшись с Леттис и переплетя свои с её пальцами (лорду-регенту досталась правая рука, потому как магия уже облюбовала левую), он улыбнулся увереннее, а в глазах вспыхнула прежняя решимость, под знамёнами которой Его Светлость привык жить. 
- Согласен, – шёпот смешался с поцелуем в висок и ароматом её волос. - И, если мне не изменяет память, я сказал тебе об этом ещё в тот день, когда наши руки связали одной лентой.
А ведь и в самом деле. Окажись леди Леттис Фосселер даже не ведьмой, а чёртом с рогами и копытами, он всё равно ответил бы так же. Главное, что и ведьма, и чёрт оставались его женой, его любимой…
«Слушай, я правда не хочу быть тем засранцем, который смеётся над трогательными моментами, когда весь зал рыдает в три ручья, но, может, пойдём уже?»
Засранец… Слово-то какое! Верное.

Тоннель ложился под ноги, словно сам собою. Похоже, и Его, и Её Светлость не редко пользовались им прежде. Интересно, для чего?
«Не твоё дело.»
«Я так и понял. Ну ты-то по фавориткам шатался, а Леттис… Эй!»
Пожалуй, споткнуться, с любопытством таращась по сторонам, но уж никак не под ноги, Ричард мог и сам, однако интуиция подсказывала, что без Генриха не обошлось. И даже боль в ушибленном локте, которым Гиллан зацепился на выступ, его не остановила.
«Боль? Это?! Не смеши меня.»
«Ну да. Точно. Ты же у нас рыцарь! Всё, что можно, тебе уже и так на этих ваших турнирах отбили!»
«А тебе – нет. Но я могу это исправить.»
«Как? Морду мне набьёшь перед зеркалом?..»
«Хм… Звучит заманчиво. Судя по всему, били тебя редко, а недостаток чего-либо не идёт на пользу, как и переизбыток.»
«Дремучее средневековье!»
«Наглый, бесстыжий тип.»
«Стоп. А почему это я бесстыжий?»
«Потому, что она – моя жена. Даже, если в её теле и гостит твоя подруга.»
«Ах вот оно что? Ну, извини. Правда, если не хочешь, чтобы я на неё смотрел, тебе придётся сделать то же самое. А ты ведь не сможешь – ты же её глазами пожираешь!»
«Жаль.»
«Чего «жаль»?»
«Того, что в библиотеке нету зеркала.»
За подобными перебранками извилистый путь сжался до нескольких ударов сердца, и вот уже рука герцога привычно нашла на стене рычаг. Одна из резных панелей бесшумно отошла в сторону, являя взору полуночников… Нет, Ричард ожидал чего-то подобного, поскольку его сосед по лорду-регенту прекрасно представлял себе королевскую библиотеку. Но представлять и увидеть своими глазами – совсем не одно и то же. Всё равно, что смотреть на фото, а после оказаться в том самом месте, где оно было сделано.
Огромное помещение, в котором очутились Ричард и Саммер, было залито лунным светом. И везде, докуда хватало взгляда, возвышались шкафы с фолиантами, каждый из которых спустя несколько веков станет огромной редкостью и безусловной ценностью, даже если его обложка будет лишена золотых украшений и россыпи драгоценных камней. За возможность оказаться в подобной «сокровищнице» любой учёный без колебаний продаст душу. Причём не только свою, но и всего вверенного ему потока студентов.
- Что мы ищем? – Между тем полюбопытствовал Генрих, на которого всё это великолепие не произвело ровным счётом никакого эффекта. Вот уж точно – дремучее средневековье! - Тебе нужна помощь? – Обратился он к Леттис, старательно игнорируя заверения Гиллана о том, что она и сама всё прекрасно отыщет – не впервой ведь! Ну а он пока просто обязан взглянуть на несколько томов. Вот на этот, к примеру. И на тот. И ещё на соседний.
«В общем, ты как хочешь, но мы отсюда никуда не пойдём.»
«Вообще?..»
Насмешка в голосе Генриха покоробила энтузиазм молодого историка, ну как тут не ответить тем же?
«Нет. Только до конца месяца.»
«Ну ты и…»
«Взаимно.»

+2

17

Наблюдая за мужчиной, Саммер с грустью думала, что любовь, сколь бы сильной она не была, не способна выстоять в битве с людским коварством. Счастье - хрупкий цветок, гибнущий от прикосновения холодного ветра, от которого и в теплых краях не найти укрытия. Обман, клевета, предательство - нет предела изобретательности, когда намерение разрушить - не построить, для него требуется куда больше мужества - становится навязчивой идеей. Как у Девантри, чья цель допускала любые средства, включая яд, наемников, нечестные поединки - что там еще в пятнадцатом веке пользовалось популярностью у знати. А ради чего? Кристал плохо помнила детали отношений канцлера с регентом, но ведь у Генриха была жена - совсем еще девочка по меркам иных взрослых - сыновья... Как можно оставить детей сиротами, убив отца и отправив мать на костер? "В вашем мире поступают иначе?" - поинтересовалась Леттис, и Саммер уловила в ее вопросе отголоски зависти: еще бы, кому-то повезло родиться во времена, когда есть службы опеки, конституция и гражданские права. "Но у нас нет таких чувств, какие связывают тебя с мужем, - возразила девушка, незаметно для себя переходя на "ты" с Ее Светлостью. Та не возражала. - Ты пошла на преступление, готова была рискнуть собственной жизнью лишь бы оживить его. В будущем о подобных историях снимают кино и пишут книги, и всего двое на миллион испытывают их на себе. У нас миром правят деньги и власть, про любовь, честь и благородство люди давно забыли, - она покачала головой, следя за перебегающим с пальца на палец огоньком. - И про магию тоже". - "У вас не верят в магию? - казалось, Леттис была поражена. - А в Создателя?" - "В бога, ты имеешь в виду? Верят, но это, скорее, дань традиции, чем истинная вера", - некоторое время герцогиня молчала - туннель как раз сделал поворот, за которым оказались стесанные ступеньки, и обе смотрели под ноги, чтобы не упасть. - "Зато в вашем мире вы вольны выбирать, кого любить, за кого выходить замуж. Вы можете сбежать от родителей, носить любую одежду, не следовать этикету. И у вас есть..." - "Эй!" - Саммер почувствовала, как леди Фосселер роется в ее мыслях, отыскивая нужное слово. - "Адвокаты. Те, кто будет отстаивать ваши права перед судом и не позволят казнить по ложному обвинению". - "Жаль тебя разочаровывать, но это не так... не всегда так", - объяснять Леттис про избирательность законов вряд ли стоило. Кристал допускала, что в Хельме двадцать первого века живется лучше, однако необъяснимая тоска сжимала сердце всякий раз, когда одним-единственным жестом Генрих, пробиваясь сквозь Ричарда, давал понять жене, что он рядом. Что любит беззаветно, что готов закрыть ее собой от всех невзгод Вселенной - лишь бы на любимых губах мелькала улыбка, а глаза горели прежним огнем. Это было чудом, сохранить которое студенты-историки обязаны, раз их забросило в прошлое. "Если мне не суждено найти любовь, пусть хотя бы Леттис с Генрихом...", - тут Саммер вспомнила о присутствии Ее Светлости и смутилась. - Ты слышала?" - "Да. И благодарю тебя за желание помочь. Возможно, вместе нам и правда удастся изменить ход событий. Только..." - "Что?" - "Думаю, ты ее уже нашла. Не важно, в какой эпохе жить: чувства, если они искренни, побеждают время. И долгую разлуку тоже".
- Что ты хочешь ска... - девушка не успела закончить фразу: панель, аналогичная располагавшейся в спальне, впустила в проход лунный свет, заставляя забыть обо всем. Вверх, докуда хватало взгляда, уходили стеллажи с книгами - переплеты из кожи, дерева и бумаги складывались в мозаичное панно, покрывавшее стены библиотеки от пола до потолка. Кое-где виднелись высокие лестницы, а в середине комнаты стояли два кресла с высокими спинками - для имевших обыкновение наведываться сюда ночью посетителей. Опуститься на мягкое сиденье, не спеша перелистывать шуршащие страницы, следить за извивами строк - да Саммер душу бы продала за несколько часов такого отдыха!
- Потрясающе... - прошептала она, озираясь по сторонам. Желание схватить с первой попавшейся полки рукописное сокровище соперничало со здравым смыслом, и последнего становилось все меньше по мере изучения названий книг и имен авторов. О ком-то Саммер даже слышала. - Чисхолма бы сюда! Он бы точно с ума сошел, - "И есть, от чего", - книги всегда были страстью Кристал. Она не понимала, как можно их не любить и не читать. Интересно, а Их Светлости грамоте обучены?.. - "А ты как думаешь?" - язвительно отозвалась Леттис, и девушка прикусила язык, опасаясь испортить едва установившийся мир с герцогиней. - "Полагаю, что с латынью знакомы". - "И с хельмовским. Генрих вдобавок знает орллевинский и тумуувский". - "На курсе древних языков мы про них говорили. К сожалению, литературных памятников почти не сохранилось. Не скажешь что-нибудь по-орллевински?" - "Потом. Сначала дело", - леди Фосселер надоело наблюдать за разинутыми ртами гостей, и она, отвоевав общее с Саммер тело, уверенно направилась к стеллажу за левым креслом. Вытащив увесистый том, Леттис сунула руку в образовавшуюся щель и извлекла оттуда ветхую книгу, обложку которой покрывали бурые пятна. "Не уверена, что хочу знать их происхождение", - девушка поежилась: от фолианта за версту веяло темным волшебством. - "Это кровь", - спокойно сообщила герцогиня, раскрывая его на заложенной главе и пробегая глазами написанное, как будто поливать обложку кровью было самой естественной вещью на свете.
- Вот. "Обряд должен проводить маг высокого уровня, так как есть риск, возвращая конкретного умершего, призвать из сопряженного с нашим пространства другую душу. Без дополнительного источника энергии дух пребывает в теле от суток до трех дней. Поддержание жизнеспособности в оживленном теле для мага является серьезным испытанием: если он недостаточно силен, то еще до истечения этого срока может погибнуть от истощения". Очень информативное примечание! - с досадой захлопнув книгу, герцогиня упала в кресло. - И ни слова о том, как это изменить.
"Ты упоминала о невозможности разделения. Почему нет?"
"Потому что для этого нужно второе тело. Предлагаешь убить Девантри и поселить тебя туда?"
"Неужели у Вашей Светлости нет врагов женского пола? - поддела Леттис Саммер. - Никогда в это не поверю. А если серьезно, то, может, не нужно ничего исправлять? Мы с Ричардом поделимся с вами знанием о будущем, трех дней должно хватить за глаза. Вы останетесь живы, и душу Генриха возвращать из мира мертвых не придется".
"Ты подозрительно много знаешь о магии для человека, который в нее не верит".
"Я говорила не про себя".
"В целом, предложение толковое, - после минутного размышления согласилась супруга Найтона. - Но неплохо бы уточнить у сведущего человека: все-таки счет идет на дни, если не на часы. Я лишь недавно открыла в себе дар и не успела изучить все его параметры".
"Сведущего человека? То есть в Хельме еще не всех колдунов сожгли? - фосселеровский сарказм начал просыпаться и у Кристал. - Досадное упущение, куда только король смотрит!"
"Не дерзи, девчонка! Его Величество пока мал для решения таких вопросов".
"Позволю себе напомнить, что мы с тобой одного возраста..", - перепалка могла продолжаться и дольше, но терпение Генриха иссякало, и Леттис, вздохнув, озвучила пришедшую ей на ум идею.
- Нам нужен специалист по некромантии. У тебя есть подходящие кандидатуры, которым можно доверять?
"Глупо. Как же глупо! Но не зря говорят, что дуракам везет...".

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2017-01-28 22:20:49)

+1

18

Кажется, Леттис и впрямь знала, что делала, и Генрих, решивший не навязываться со своей помощью, пока ему в руки и впрямь не всучили покрытый пылью том и не велели прочесть его до рассвета, заметно заскучал… Вернее, заскучал бы, не будь у него компании лет этак на семьсот моложе. Гиллан чувствовал себя, словно ребёнок, оставшийся один в запертой кондитерской, когда вроде бы и надо переживать о том, что потерялся, но времени на это остаётся всего ничего, потому как непременно надо попробовать вон то, откусить вон от этого, ну а то здоровое – украшенное глазурью и цукатами – сожрать целиком, даже если назавтра будет плохо. Вот Ричард и жра… пользовался случаем, засовывая нос то в один исторический документ, то в другой, и жалея только о том, что вряд ли получится одолжить у герцога Хайбрэй цифровой фотоаппарат или хотя бы мобильник с более-менее пристойной камерой.
«Что такое «камера»? – Кажется, лорд-регент заскучал окончательно, раз уж решился докучать занятому человеку пустыми вопросами. - Занятому?.. Ну-ну.»
«Отстань. Я и правда занят. Или Твоя Светлость считает занятием только избиение соломенного чучела на заднем дворе?»
«Вообще-то, не только чучела. Но твой сарказм я уловил.»
«Не может быть!»
«Может. К твоему сведению, меня обучали истории, литературе, математике и картографии лучшие учителя моего времени.»
«Тогда почему бы тебе не помолчать и не позволить и мне обзавестись кое-каким багажом?»
«Хочешь сказать, спустя половину тысячелетия науки не продвинулись ни на шаг?»
«Конечно, продвинулись. Иначе ты бы и сам знал, что такое «камера».»
«Ну вот. Так зачем тебе устаревшие знания?»
«Затем, что в моём мире я изучаю историю, а не картографию и соломенных чучел.»
«Дались же тебе эти чучела!.. А зачем?»
«Что «зачем»?»
«История – это прошлое. Зачем изучать прошлое, когда можно жить настоящим и творить будущее своими руками?»
К счастью, вопрос герцогини прервал дискуссию на самом неудобном месте, избавив Ричарда от необходимости что огрызаться, что отвечать. Нет, на худой конец у Гиллана был заготовлен шаблон вроде «затем, чтобы не повторять ошибок прошлого», однако беда была в том, что истинного ответа он не знал и сам. Почему история? Почему не медицина, ни театр, ни финансы, ни одна из сотен других развилок, на которые щедр Хельм его времени? Выбери он любую из них, и сейчас был бы себе дома, проводил время с друзьями, путешествовал, готовился к экзаменам… и мог больше никогда не повстречать Саммер, продолжая неосознанно скучать по ней, как и прежде.
«Нам нужен специалист по некромантии. У тебя есть подходящие кандидатуры, которым можно доверять?»
Нет, разумеется, Ричард знал о том, что умение озадачивать у женщин в крови, но у всего же должны быть свои пределы! Наверное.
- У меня – нет, – ошарашено отрапортовал он. - У Генриха, надо полагать, тоже. - «Всё верно. Я даже не уверен, что вполне понимаю, о чём…» - Хотя, нет, кажется, у него как раз есть. И это Вы, миледи.
Ответом Гиллану стала тишина, разом сделавшаяся вязкой, словно больничное желе. И хоть она мало походила на одобрительное нежелание перебивать докладчика на полуслове, Ричард продолжил свою мысль. Как минимум потому, что в противном случае его попросту убили бы прямо здесь и сейчас, даже не взирая на риск попортить дорогую шкурку вернувшегося с того света лорда-регента.
- Подумайте сами: именно Вы и никто иной вернули герцога к жизни. Будь у леди Леттис возможность делегировать эту работу кому-то, кому она могла доверять, разве бы она так не поступила? Значит, либо специалистов не нашлось, либо среди них не было ни одного, заслуживающего доверия. Ну а раз так, разве можно начинать доверять кому-то из них теперь?
«А мальчишка не дурак… Со всем произошедшим придётся разбираться самим.»
«Я вообще-то всё слышу!»
«Ну тогда «пожалуйста».»
«Пожа… и за что, интересно, я должен быть тебе благодарен?!»
«За грубую лесть.»
Однако ответить любезностью на любезность Ричард не успел, на сей раз виной этому вновь стало вмешательство извне. Но уже не Леттис и даже не Саммер, а кого-то третьего. Дверь – не та, через которую пришли герцог, герцогиня и их гости, а парадная, через которую в библиотеку обычно и приходили за знаниями или за уединением – чуть слышно скрипнула, пропуская кого-то внутрь. Насторожившись, словно хорошо обученная гончая, Генрих обернулся на звук, а после в несколько шагов преодолев расстояние до Её Светлости (причём сделав это на зависть бесшумно в то время, как с Ричарда сталось бы уронить по дороге парочку томов), увлёк Леттис вглубь стеллажей, жестом велев ей молчать. Ещё мгновение, и все четверо (что-то подсказывало Ричарду, что не он один проникся важностью момента) затаились в тени уходящих вверх книжных полок.
- Ваше Сиятельство, клянусь Вам, я не знаю, как так вышло! – Испуганный мужской голос звучал на несколько тонов выше обычного. Кажется, ещё немного, и говорящий скатится до скулежа. - Он был мёртв, Создателем клянусь, мертвее не бывает! Яд подействовал точно так, как ему и полагалось!
- Замолчи. – В противовес первому второй голос был холоден, словно озеро, скованное льдом, и столь же спокоен. - Не знаю как, но теперь он жив. Чему все мы несказанно рады…
- Но?!
- Я сказал: рады. Ты ошибся. И завтра ты признаешь свою ошибку…
- Но я не ошибся, Ваше Сиятельство! Я дал ему тот самый яд, который Вы…
- Ты замолчишь или нет? – В голосе Его Сиятельства (даже Ричард узнал его, Генрих же и вовсе до боли сжал кулаки) прорезались нотки раздражения. Словно бы трещина прошла по поверхности льда, нарушая его величественную целостность. Но лишь на мгновение, после чего мороз сгладил изъяны. - Повторяю ещё раз: ты ошибся, когда объявил Его Светлость мёртвым. Но все мы очень счастливы, что эта ошибка не имела ужасающих последствий.
- Последствий?
- Последствий.
- Но какими они будут, эти последствия, милорд? Для нас с Вами?
- «Для нас с Вами»? Во-первых, никаких «нас» не существует. Во-вторых, я вообще тут не причём. Ну а в-третьих… скажи, что мне передать твоей маленькой Лауре, когда она спросит об отце?
Молчание, воцарившееся в библиотеке, казалось, можно было резать ножом. Герцог в своём укрытии держался уже из последних сил, и Ричарду пришлось приложить немало усилий, дабы побороть жгучее желание врезать кое-кому по физиономии. Желательно кулаком в латной перчатке. С шипами. А потом…
«Полегче! Мы всё равно не будем никого бить прямо сейчас. Или будем?»
«Заткнись.»
«Пожалуйста!»
- Скажите, что я очень люблю её… – Взволнованный голос разом сделался бесцветным, пустым, словно яркий воздушный шар, из которого со свистом вышел воздух.
- Пожалуй, именно так я и поступлю. Ну а ты…
- …а я признаю, что ошибся, и буду молить Его Светлость о прощении и милосердии.
- Всё верно.
- Но Вы… поклянитесь, что моя Лаура останется цела и невредима!
- Ну, конечно, она останется. Но мне не нравится твой настрой. Игра не окончена, и я не списываю тебя со счетов. И Берджена – тоже. Ты меня понял?
- Да, Ваше Сиятельство.
- Что ж, тогда ступай. И передай Берджену заглянуть ко мне завтра. Помни: всё, что не делается, это для блага Хельма.
Спустя несколько мгновений дверь за пришельцами скрипнула в другой раз, оставляя после себя нетронутую тишину. А ещё горечь. Настолько сильную, что перехватывало дыхание. Для блага Хельма? Вот даже как? [NIC]Richard Gillan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2f7GC.png[/AVA]

+1

19

Признаться, Леттис бы удивилась, ответь Генрих "да". В отношении магии он сохранял нейтралитет, и на памяти герцогини к колдунам не обращался. Вопрос был риторическим, но если бы подходящая кандидатура нашлась, Ее Светлость, безусловно, обрадовалась бы: неудача в прямом смысле будет стоить жизни всем четверым. Леттис с Генрихом вновь разлучат, Саммер с Ричардом не факт, что попадут обратно в свое время. А когда ты ответственнен за кого-то, кроме себя, приоритеты нередко меняются на противоположные. Могла ли подумать леди Гвиннбрайр в первую встречу с Генрихом, что отречется от фамильного эгоизма в его пользу? Нет и еще раз нет. Могла ли помыслить, что наглый разбойник станет ей дороже титула, положения и собственного будущего? Да скажи кто-нибудь об этом, она бы приказала герольда-добровольца колесовать! На деле же вон как получилось... Леттис не жалела, ни в коем случае. Но, как и сотням далеких от власти людей, как десяткам властью повязанных, ей хотелось, чтобы счастье длилось долго-долго, до последнего вздоха. И не абы с кем - с любимым...
- Я польщена столь высокой оценкой, милорд Ричард, но боюсь не оправдать ваших ожиданий... В одном вы правы: достойных доверия людей я в Хайбрэе не встретила.
"А Кристиана Ларно? - теперь Саммер без стеснения копалась в мыслях герцогини. - У нее, кажется, есть дар".
"Да. Но когда речь идет о преступлении против Создателя и короны, самый преданный союзник может превратиться в доносчика".
"И ты совсем никому не доверяешь?" - поразилась девушка.
"Почему же никому - Генриху. Это в ваше время доверие приравнивается к бочке вина, из которой в праздничный день черпают все по очереди, а в наше время довериться значит положить голову на плаху и указать палачу, куда опускать топор".
"Ну вот не станет Генриха, и к кому ты пойдешь за помощью?" - настаивала Саммер. Отчего-то ей важно было переубедить Леттис.
"Точно не к канцлеру".
"К родственникам? У тебя есть братья, сестры?".
"Отец-Создатель, что ты такая навязчивая? Брат есть, кузены и кузины, дядя. Но, поверь, они только порадуются, если со мной приключится беда".
"Не верю. Люди не могли так измениться за несколько веков. В том мире, откуда я родом, они совсем другие: готовые придти на помощь, добродетельные..."
"Ха, не смеши меня! Добродетель! Да это синоним лицемерия, которым прикрывают грехи от любопытного взгляда. Хочешь сказать, у вас не любят звон монет, не завидуют чужому успеху, не стремятся исподтишка нанести удар по больному? Молчишь? То-то."
"В Хельме двадцать первого века деньги бумажные...", - возразила Кристал, осознавая, что Ее Светлость права по всем пунктам. Но придумать достойный ответ не успела: Генрих, схватив их в охапку, юркнул в щель между стеллажами.
- Что... - пискнула было девушка, однако, поймав предостерегающий взгляд, замолкла. По спине маршем побежали мурашки: лорд-регент умел напугать и без слов.
"Еще бы. Кто недооценивал Его Светлость, пожалел об этом, - Саммер мысленно скривилась: ну, конечно, Генрих - лучший во всем, другие мужчины ему в подметки не годятся! - Полюбишь - поймешь", - Леттис оказалась мудрее и доказывать гостье ничего не стала - зачем? Генрих ведь и правда лучший, тут споры бессмысленны...
- Девантри! - прошипела герцогиня, узнавая голос ночного читателя, - пришел черед Саммер успокаивать ее. - Я вырежу ему сердце, пусти! - но Его Светлость с Ричардом держали крепко.
"Ты можешь это сделать?" - полюбопытствовала та.
"Дай мне нож и увидишь!" - внучка Флориана перестала вырываться, показывая жестом, что владеет собой.
- Но какими они будут, эти последствия, милорд? Для нас с Вами? - робко спросил лекарь, словно решал это канцлер, а не укрывшийся в паре шагов от них регент с супругой.
"Показала бы я вам, какие последствия вас ждут!" - Леттис продолжала злиться молча. Генрих напрягся, и она положила руку ему на грудь, успокаивая.
- Не надо, - прошептала одними губами, прекрасно понимая, как хочется мужчине оторвать эту седую голову и покатать вместо меча по полу библиотеки. К счастью, терпение Его Светлости собеседники решили не испытывать: упомянув Берджена, подручного Девантри, они скрылись из виду, оставив случайных свидетелей переваривать услышанное.
На какое-то время повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь прерывистым - от избытка чувств - дыханием. Обняв Генриха, Леттис склонила голову ему на плечо: они справятся, как справлялись со всем, что выпадало на их долю с того момента, как колени преклонились перед алтарем, а запястья украсила венчальная лента. Иначе просто не может быть.
- Все, что нужно, мы узнали. Полагаю, стоит вернуться, пока сердобольные придворные не пришли тебя проведать. Скрыть отсутствие двух тел я, извини, не смогу, - пошутила женщина.
"Надо бы позаботиться о Лауре и ее отце до того, как их выведут из игры", - мелькнуло у нее в голове, но такие вещи Генрих всегда решал сам, давать ему советы в политике - все равно что обучать музыканта игре на скрипке. Да и, по правде говоря, Леттис мало беспокоила судьба шпиона. Отправят в могилу - туда ему и дорога за предательство.
"Мне нравится твоя избирательная мораль".
"А что с ней не так?"
"Спасу нужного мне, а ненужных - долой. Как тебе может быть настолько по фигу на чужую жизнь?"
"По чему? - от разговоров с Саммер начиналась мигрень.  - Ты можешь нормально изъясняться?"
"По барабану, фиолетово.., как еще сказать?"
"А при чем здесь барабан? - искренне удивилась Леттис. - У вас на похоронах играют на барабанах?"
"Палочками для еды, ага", - сарказм уже не умещался в Кристал, так и грозя вылиться на ничего не подозревающего Ричарда или Генриха - смотря, кто окажется ближе.
"Молчала бы лучше, раз не можешь ничего умного сказать, - отмахнулась леди Хайбрэй. - Мне нужно подумать".
Обратный путь прошел в тишине - лишь шорох крыс, разбегавшихся от света, стук подошв по обтесанным камням да шелест платья напоминал, что не призраки обходят владения, но вполне себе живые герцог с герцогиней. И двумя правнуками, будь они неладны!.. Леттис многое хотела сказать Генриху и всякий раз, вспоминая о "попутчиках", осаживала себя. А так велико было желание прижаться к нему, поцеловать долгим поцелуем, запутав пальцы в волосах, растворить остаток ночи в любви, подаренной богами вместе со вторым шансом.. Идти рядом и не иметь права коснуться - жестокое наказание для влюбленных, но, может, удастся выгнать Саммер с Ричардом из тела до рассвета...
"Ты не о том думаешь".
"А о чем?" - тут же встрепенулась девушка. Слава Создателю, удалось часть сознания закрыть от ее длинного носа!
- Кажется, мы вовремя, - едва панель встала в паз, в дверь спальни постучали.
- Я просила не беспокоить! - Леттис высунулась в коридор и рявкнула так, что эхо еще с минуту носило гневный крик от стены до стены. - В чем дело?
- Ва-Ваша Светлость, - кормилица сжала дрожащие руки в замок, - Их Светлости не засыпают, вы обычно приходите к ним перед сном, а сегодня...
- Сегодня не пришла, да. Принеси их, они будут спать здесь.
- Но Ваша Светлость, у них кроватки, игрушки...
- Вместе с кроватками и игрушками. Лорду-регенту нужен уход, я не могу его оставить и мчаться на другой конец замка к плачущим сыновьям. Мне спокойнее, если нынешнюю ночь они проведут рядом со мной. Это понятно?
- Да, Ваша Светлость.
- Отлично. Одна нога здесь, другая - там. И сообщи на кухню, чтобы принесли молока и грелку. Сыновей кормить, - пояснила Леттис, заметив выражение лица женщины. Та, кивнув, удалилась.
"Лучше клизму и три литра чая", - съязвила Саммер.
"Представь себе, я даже знаю, что такое клизма. Про чай сказать того же не могу. Это напиток вроде эля?"
"Почти. Варится из травы, а не из пшеницы. А еще есть кофе - из смолотых зерен".
"В Атлантии что-то похожее пили..." - Как ты? - беспокойство за Генриха не утихало. Леди Гвиннбрайр боялась закрыть глаза: вдруг, когда откроет, любимый исчезнет с порывом июльского ветра? Лето в этом году выдалось теплое, но одинокое сердце не согреет и собранный со всего Хельма солнечный свет. - Не против, что я приказала принести наших мальчиков? Душа не на месте у меня после случившегося... - подкинув в очаг полено, Леттис прошлась по спальне. Переполох в замке, учиненный таинственным воскрешением и пожаром, сходил на нет, а, значит, Их Пострадавшие Светлости имели все шансы на спокойный сон в компании друг друга.
Кормилица оказалась расторопной: не прошло и четверти часа, как близнецов со всеми полагающимися статусу пожитками передислоцировали в спальню к родителям. При виде копошащихся свертков герцогиня почувствовала себя сильнее: ради детей она выстоит всем канцлерам назло.
- А кто у нас тут? Иди к маме, мой милый, - ловко пристроив старшего - на целых три минуты! - на локте, Леттис потянулась за младшим. - И ты тоже, солнышко. Не хотите спать без мамы? - она покачала обоих и повернулась к Генриху, с умилением наблюдавшим за женой. - Папа наш вернулся сегодня, надо ему пожелать доброй ночи.
"Почему у одного на лбу чернильное пятно, а у другого - нет?"
- Потому что, дорогая Саммер, они близнецы. И различать их иначе не получится, - торжественно вручив Ричарда регенту, леди Хайбрэй поправила чепчик на Джоне, затем погладила пухлую щечку.
"Он прекрасен..." - после паузы произнесла Кристал.
"Они - моя жизнь. Как и Генрих".
И на этот раз Саммер не возразила: ей было понятно. 
 

[NIC]Summer Crystal[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fcuq.png[/AVA]

Отредактировано Lettice Fosseler (2017-02-08 00:36:16)

+1

20

Гнев не отступил, просто сделался тише в угоду молчанию, воцарившемуся под сводами королевской библиотеки. Леттис, словно бы разом лишившись сил, опустила голову ему на плечо, и Генрих машинально запустил пальцы в её волосы, успокаивая и себя, и герцогиню. Ричард, как будто, не возражал против этой нехитрой ласки. Дружба дружбой, но отрицать, что Саммер нравилась ему совсем не так, как когда они оба были детьми, было бы глупо.
Гиллан ни за что не признался бы в этом, но к настоящему времени он уже здорово запутался. Проблемы собственного мира и интриги мира Генриха Найтона накладывались одна на одну, кое-где дополняя друг друга, а кое-где и замещая на время. Разумеется, угроза жизни занимала в этом списке почётное первое место, но, как ни старался, Ричард так и не сумел вспомнить ни одного подслушанного ими имени, кроме принадлежавшего лорду-канцлеру. То ли эти господа были слишком незначительны, то ли память отказывалась идти ему навстречу. Скорее всё же первое, потому как лорд-регент тоже не обладал воспоминаниями об этих людях. Даже о придворном лекаре, с которым прежде пересекаться почти и не доводилось.
«Уж лучше бы доводилось…»
«Ты в своём уме? На кой чёрт мне лекарь?»
«Быть может, если бы он видел в Твоей Светлости благодарного пациента, он бы и отказался травить тебя ядом».
«Благодарного?..»
«Ну, в смысле, постоянного. Хотя, буть ты его постоянным пациентом, тебя бы даже травить не пришлось».
«Почему это?»
«Судя по тому, насколько «развита» здесь у вас медицина, ты бы благополучно умер сам, избавив Его Милость от забот».
«Его Милость» - обращение к барону, – машинально поправил лорд-регент, неохотно отстраняясь от Леттис, - хотя, мысль стоящая».
«Не благодари!»
«И в мыслях не было».
- Ты права, возвращаемся, – произнёс Генрих, первым устремляясь к тайному ходу. Как ни странно, но библиотека и впрямь помогла отыскать часть ответов. Оставалось понять, как верно ими распорядиться.
Во всеуслышание обвинить графа в предательстве и попытке убийства? Допустим, доказательства можно и сфабриковать, но, как бы не вышло, что, загнанный в угол, лорд-канцлер сделается вдвойне опаснее. Пока добрый дядюшка ломает свою набитую интригами голову, каким образом племяннику удалось избежать неминуемой смерти, он поневоле отступит в тень, проверяя свои догадки и подозрения.
«А заодно и яд! На ком-нибудь, кто под руку подвернётся».
«Да, так оно, скорее всего, и будет…»
«Серьёзно?!»
«Более чем. Что именно тебя удивляет?»
«Знаешь, пожалуй, уже ничего…»
«Хорошо. Тогда замолчи и дай мне подумать».
Итак, выуживать лорда-канцлера из тени пока ещё рано. Сперва нужно подготовить капкан, а лучше бы не один, дабы дядюшка Эдвард угодил в ловушку обеими ногами. Но что именно станет капканом? А приманкой?
Впрочем, с последним поблеем не будет, приманкой послужит сам Генрих.
«Серьёзно?! Ладно, не отвечай. Не уверен, что хочу знать».
Проклятие, до чего же он отвлекает, этот мальчишка! Как, ну как можно быть таким трусом?! Пожалуй, окажись Ричард перед выбором, как именно ему умереть, предпочёл бы яд – оружие женщин и… Хм, а почему бы и нет? Девантри определённо не ожидает, что Генрих воспользуется его же подлым оружием вместо того, чтобы скрестить клинки на глазах у всего Хайбрэя. А раз так, нельзя сбрасывать яд со счетов, даже если от этой мысли за милю разит тухлятиной.
Хотя, нет, не лучшая идея. Поговаривают, будто лорд-канцлер принимает свои отравы в малых дозах, дабы выработать к ним иммунитет – практика, пришедшая к ним из старины, однако признанная слишком опасной для того, чтобы распространиться среди благородных семейств. Хотя, кто знает, возможно, не только Девантри питают приязнь к ядам.
Не только Девантри… только Девантри. Вероятно, после гневной отповеди Леттис, Его Сиятельство подозревает, что Генрих обвинит его. Не может не подозревать, хоть и постарается наиболее достоверно разыграть карту преданности и родственной любви. А что, если воспользоваться ею первым? Улыбка коснулась губ Его Светлости, едва деревянная панель их с Леттис спальни вернулась на своё место, укрывая коридор от посторонних глаз. В дверь постучали и герцогиня Хайбрэй поспешила отделаться от визитёра, в то время, как Ричард нетерпеливо ожидал продолжения. Уж слишком быстро мозаика сложилась в голове Генриха, а после – рассыпалась вновь, чтобы он успел разглядеть, что именно на ней было изображено.
«Ну, и что мы будем делать? Как докажем его вину?» – Наконец не выдержал Гиллан, наблюдая за тем, как Генрих машинально разминает пальцы.
«Никак».
«Слушай, не начинай! Это и меня, касается, между прочим!»
«Верно. Поэтому я тебе и отвечаю. Никак. Я не стану обвинять Его Сиятельство». – Голос Его Светлости так и лоснился, словно пресыщенный жизнью кот на руках у фанатично обожающей его маленькой хозяйки.
«Ты в своём уме?!»
«В отличие от тебя – да. Если загнать графа в угол, он станет лишь опаснее. Даже крыса способна вцепиться в горло коту, если отрезать ей пути к отступлению». – Совпадение, или кое-кто шастает по чужим мыслям, как по своим собственным?
«Эдвард Девантри – крыса?»
«О нет, что ты. Мой дядюшка много опаснее. И много умнее. Этим я и воспользуюсь. Завтра же обращусь к нему с личной беседой и просьбой о помощи. Меня хотели убить, помнишь? Но я ума не приложу – кому именно я столь сильно мешаю».
«Погоди, значит, врагов у тебя больше Девантри?»
«Ну разумеется. Правда, никто из них Его Сиятельству и в подмётки не годится».
«Но я всё же не понимаю, кого он станет искать, даже если попадётся на удочку?»
«Попадётся куда?»
«Не важно. В капкан. Для рыбы».
«Капкан для рыбы? В твоё время людям решительно нечем себя занять, так? Ямы-ловушки в Илайне они, часом, не копают?»
«Ну, уж куда нам до вас! Так что там с твоим убийцей? Кто им станет?»
«Понятия не имею, но я бы поставил на первого в списке недругов моего дядюшки».
«Погоди, а разве это не ты?»
«Первого после меня».
«Первый после тебя называется вторым».
«Я верно понял и мой план тебя уже не интересует?»
«Понял. Заткнулся. Так что там дальше?»
«Ничего».
«Ты опять?!»
«Нет, дальше я ещё не определился».
«… … …!»
«Забавно, но, кажется, я тебя понял».
«Точно? Могу повторить помедленнее».
«Не стоит. После того, как Его Сиятельство укажет мне на убийцу, я, скорее всего, уже вместе с ним подумаю, как нам прижать лорда-канцлера».
«Пока ты будешь думать, тебя успеют убить!»
«Не успеют».
«Всё равно. Хреновый у тебя план».
«Возможно. У тебя есть получше?»
«Нет. Пока. Но я придумаю».
«Ну, в таком случае, не смею мешать».
Пока они строили планы, спорили и просто не обращали внимание на происходящее вокруг (разве что рассеяно кивая на слова леди Гвиннбрайр), в покоях Его Светлости успели появились младенцы в количестве двух штук… Стоп. Младенцы?!
В отличие от Ричарда Генрих суеверного ужаса перед детьми не испытывал, однако даже он опешил, когда малыш перекочевал в его руки, сосредоточенно разглядывая лорда-регента снизу вверх и словно бы прикидывая, настолько ли хороша новая нянька, чтобы обойтись без рёва. Герцог Хайбрэй любил своих сыновей, однако предпочитал наблюдать за ними со стороны – уж слишком маленькими и хрупкими они ему казались. Одним неловким движением можно причинить боль. Вот и сейчас Генрих словно бы оцепенел, неловко держа на руках ребёнка, но будучи не в силах оторвать он него глаз. Однажды этот мальчик станет мужчиной. И, если боги будут добры к нему, Генрих по-прежнему будет рядом с ним. А ещё с его матерью, братом и сестрой.
«В таком случае, тебе нужно постараться не облажаться с планом».
«Следи за языком – здесь дети».
«И… что? Они меня слышат, что ли?»
«Тебя слышу я. И ты меня раздражаешь».
«Взаимно!»
На сей раз пререкание вышло вялым и быстро сошло на нет. Оба они – и Генрих, и Ричард – внимательно следили за малышом, словно бы подозревая того в какой-то каверзе. Как то, к примеру, свалиться с рук или разразиться плачем. Однако наследник Найтонов оказался куда вероломнее: наулыбавшись отцу, он беззаботно зевнул, а после – мирно засопел в своих пелёнках, провалившись в сон.
- Леттис, он уснул! – Заговорщицким шёпотом произнёс герцог Хайбрэй, поднимая глаза на миледи. - Что мне делать?
«Главное, не двигайся!»
«Заткнись».
«Следи за языком – здесь дети!»
«Дети спят».
«Оба? Кстати, как их зовут».
«Старшего – Джон. А младшего…»
«Как?»
«Ну… а почему ты не спрашиваешь, как я их различаю?»
«Да пофиг. Так как зовут младшего?»
«Ричард,» – мысленно выдохнул Его Светлость, понимая, что ночь ему предстоит долгая. Во всяком случае, пока не уснёт ещё и болтливый тёзка его младшего сына.

Отредактировано Henry IV Knighton (2017-02-19 22:42:14)

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Хельм. Наши дни.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC