HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Скромность – изумительно хорошее качество...»


«Скромность – изумительно хорошее качество...»

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

«Скромность – изумительно хорошее качество, поразительно плохо способствующее благополучию.»

5 июля 1443 года ● с утра и до позднего вечера ● Хайбрэй, королевский замок, а после – улицы города

Ричард Колдуэлл, Кристиана Ларно, Уильям Хайгарден

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Происшествие на тризне по королеве Адриане не может остаться без наказания, а значит – без предшествующего ему расследования. И кому, как не капитану королевской гвардии, его поручить? Вот только до сего дня все попытки Ричарда Колдуэлла отыскать ответы обрывались непрочными нитями… быть может, беседа с леди Ларно укажет ему верное направление? Эта женщина никогда не делает ничего просто так.
Расследование – дело нужное и важное. Однако и помимо него у капитана королевской гвардии есть обязанности, которыми он не вправе пренебрегать. В частности, к ним относится аудиенция, назначенная некоему Уильяму Хайгардену – рыцарю, что изъявил о своём желании вступить в гвардию Его Величества. Как совместить одно с другим, особенно, если в руках Ричарда наконец оказывается весьма интересная ниточка, могущая привести его к виновным в покушении на юного короля?

дополнительно

● Предположительно квест пройдёт в два этапа: сперва состоится разговор между леди Ларно и капитаном Колдуэллом, затем – знакомство Колдуэлла и Хайгардена. По желанию игроков квест можно разделить на два самостоятельных.
● Поскольку расследование поручено Колдуэллу Ретелем, лорд-регент будет обладать информацией по результатам этого квеста. Либо Ричард сам отчитается об успехе, либо графу донесут о результате расследования те, кто не прочь бы занять место Колдуэлла.
● Вся информация, которой обладает Кристиана Ларно, абсолютно верна и получена ею из первоисточника, однако распорядиться ею миледи может по своему усмотрению (к примеру, поведать Ричарду только часть правды, а то и вовсе заменить её вымыслом).
● Уильям Хайгарден прибывает в столицу с целью получить место в королевской гвардии. Дата аудиенции у капитана ему назначена накануне происшествия на тризне и приходится на день проведения квеста. Разумеется, у Ричарда сейчас совсем другие заботы, но указать на дверь дворянину, которому сам же и назначил встречу, он не может.
● Если господа игроки не будут против, в финале квеста планируется заварушка с догонялками и дракой. Впрочем, она уже запланирована. В крайнем случае, бегать и драться будет ГМ. Сам с собою.

0

2

Что значить быть обор-гофмейстериной королевского двора? Быть первой леди после принцесс и герцогинь? Держать в руках официальные и неофициальные нити управления женской половиной двора? Хотя, почему только женской? Только официально женской, на самом же деле...
Кристиане не сильно нравились придворные дамы Анны Мирцелл. Да и сама Анна ей не сильно нравилась. Почему? Это было странное сочетание королевской спеси с примесью затравленного и загнанного зверька. Бывает же такое! С одной стороны молодая вдова до определенного момента и знать не знала, о злоключениях, которые таит в себе мир. Роскошь, весь мир к ногам. Почитание и обхождение, а потом раз... и оказывается, ты не любимая дочь распутного короля(о несдержанности Дариона ходили прямо таки легенды) а разменная карта и тебя отдают как гарант "вечного мира" другому, не менее скверному человеку. Кристиана никогда не любила покойного Чарльза и не скрывала этого. Каким он был мужем и отцом она не знала. Но, каким он был правителем, вполне себе вкусила. Глупым. Самодовольным. Недалеким. Расточительным. Тщеславным. Все смел, все поджег. Почти разорил войну. оставил своему сыну пепелище. И копье брошенное ему в спину королем Фйеля Тэмом заслуженное наказание за все то зло, что он причинил своему народу и другим.
Анна как королева даже не успела расцвести и заблагоухать. Вот она усмешка Богини. Из пекла, да в полымя. должна была стать всем, а стала ничем. Практически пустое место. Не вернутся домой, потому, что уже отягощена дочерью от Чарльзя и в Хайбрее никто. Даже не вдовствующая, как она Кристиана, и не королева... так...дым. Тень. Как звучит теперь титул Анны? Вдовствующая принцесса Моргарда? Что то в этом неправильное, поломанное, какое то неприкрытое разочарование от всей жизни. Вот это и вызывало странное, брезгливое отношение к этой юной особе. Еще не женщине, или уже женщине. Ставшей ей, но не вкусившей ничего до конца. Кристиана пыталась представить это все себе, часто наблюдая за Анной незаметно, пытаясь понять, тот ли она на самом зверь, за кого себя выдает или под этой шкурой золотого руна, распятого на хайбрейском щите прячется что то другое? Хищный оскал? Ядовитое жало? Острые когти?
Почему всегда легче поверить в человеческую ничтожность и отрицательные качества, чем в то, что сущность человека может быть лишенной пятен и грязи.
Кристиане так же не сильно нравились фрейлины Анны Мирцелл.
Арвен Киван. Черноволосая, остроносая красавица, однако уже поспевшая и созревшая. Еще немного и ее начнут называть старой девой... Об Арвен известно, что она дочь очень богатого и предприимчивого торговца тканями и другим дорогим товаром, доставляемого из Орллеи даже в эти непростые времена. Отсюда связь Киван с Эдвардом Девантри, с помощью этой связи Арвен и попала ко двору. Арвен ко двору пристроили как раз с целью упрочить положение семьи в обществе с помощью хорошего брака с благородным виконтом, или - чем черт не шутит? - графом. Но, пока такого не сыскалось.
Анне была важна верность и умение держать язык за зубами, заочно Арвен этого достигла пусть и немного витиеватым путем, с помощью счастливой случайности, но ей удалось с положения "девочки на побегушках" стать доверенным лицом Анны.  Для Кристианы эта изворотливая и не слишком высокородная девица оставалась темной лошадкой. Она никак не могла понять, куда способно вывести тщеславие этой особы, и кого она способна продать, для того, что бы возвысится. И Кристиана пообещала ей кое что... то, от чего ни одна девица заботящаяся о своем будущем не смогла бы отказаться.
Ллинос Толетт. Пышнотелая хорошенькая блондиночка. Пышущая жаром и здоровьем. Как ароматная, горячая булочка из печи. Еще достаточно юная, что бы не думать о том, что себя надо поспешно куда то пристроить и потому не сильно обремененная умом. Так считала сама Кристиана.
Здесь вообще витало родственное отношение. Кузины. Анна для Ллинос - удобный и прекрасный путь в светское общество. Несмотря на довольно близкое родство, девушки не росли вместе и маловероятно, что виделись. Свели их вместе общие дела Толеттов и Девантри (в частности контрабанда товаров в Орллею).
Кристиана, как обер-гофмейстерина была не слишком рада, когда в фрейлины попадали не хайбрейки, ибо чужие уши..пусть то моргардские или орлевинские, но чужие...
И потому план был очень шатким... Для чего Кристиана на это пошла?

Вечер 30 мая

Очень бледную Анну внесли в ее покои. Говорят она потеряла сознание отпив из кубка, прямо на тризне по покойной королеве Адриане. Просто спектакль какой то... отвратительный спектакль, где горевать на самом деле могли лишь Эйдан Ратель, чьей родной сестрой была Адриана, да сам малолетний король, да и тот вредят ли что помнил о ней. Все остальное было фарсом. Разнаряженные вельможи с грустными лицами. Запах духов, интриг и зависти друг к другу. И отчетливый запах страха. В этом спектакле  Кристиана наотрез отказалась участвовать. Точнее она промелькнула, давая тем самым понять, что соблюдает этикет, но на этом все закончилось. Брезгливое ощущение фальша никак не сходило у нее с рук, которые она отирала накрахмаленным белоснежным платком, когда Кристиана спешила  к покоям Анны Мирцелл.
Лгуну. Завистники и интриганы. Твердила она себе под нос, прокручивая в голове имена и образы тех, кого сейчас она видела. Лестер Фосселлер. Генриетта Девантри. Эйдан Ратель. Анабель Девантри.  Эдвард Девантри. Томас Девантри. Леттис Фосселер. Генрих Найтон. Джерард Колдуэлл. Список можно было продолжать и продолжать. Хитросплетение этих отношений невозможно было распутать с первого раза, как и угадать, где друг, враг или холодное равнодушие.
Покои Анны открыла Арвен Киван. И Кристиана обернувшись в темный замковый коридор тревожно прислушалась, никто ли не идет следом. Ответом было лишь трепыхание факелов в дальнем углу.

Разговор этот должен был рано или поздно случится. И на самом деле Кристиана даже знала, кто с ним может к ней прийти. И более того, к нему она долго и тщательно готовилась. И вот сейчас, встречала Ричарда Колдуэлла в полной боевой готовности, как бы это сделала настоящая женщина. Что же является оружием женщины? ее красота и... слабость.
Небесно лазурное платье должно было подчеркнуть ее нежность. Ту самую, которую он должен был разглядеть, усмотреть на озере Илайн. Хрупкость... даже беспомощность. Именно на этом она и собиралась сыграть. Нет, не на Кристиане Ларно обер-гофмейстерине, уже крепко держащей в своих руках нити дворцовых интриг, а на образе хрупкой женщины, которую капитан королевской гвардии вытащил из воды, бездыханную.
Голубой шелк и шифон. Не сильно глубокое декольте. Нарочито прикрытое прозрачной тканью, дающее простор для фантазий. Легко. не сильно. Незаметно.
И горделивое, царственное золото в отделке и деталях, в украшениях, на пальцах, ушах и шее. Словно тонкий морозный узор, создающий общую целостность.
Женская половина замка, куда просто так не приходили мужчины без дела, встречала Ричарда ярким солнцем отражающимся от цветных мозаик просторного зала, где фрейлины чаще всего заниматься музыкой. танцами, или иными подвижными играми. Пестрые зайчики витражей плясали на отполированном до блеска паркетном палу. Ложились тенями на саму Кристиану. Она выбрала это место не случайно. Ей нужно было много воздуха, простор и не сковывающая обстановка камерности. В широких двухсторонних дверях застыло два пажа, обряженных в синий бархат. Достаточно далеко, что бы не слышать отчетливо их разговор.
- Мне сообщили о вашем желании видеть меня милорд.
Кристиана едва кивнула головой в знак приветствия.
Она была вежлива и сдержанна одновременно. На самом деле еще не представляя, куда заведет их этот разговор.

+4

3

- Нашли ищейку, - с такими мыслями, вырывающимися иногда ворчанием под нос, шел длинными коридорами в сторону женской части замка капитан королевской гвардии, с самого утра пребывающий в невыносимо для окружающих мерзком настроении, связанном, как ни странно, именно с этим поручением. На расследование всяческих придворных неурядиц, попахивающих нарушением справедливых законов короля, существовал и получал регулярно свой хлеб сыскной народ, и, хотя поручение можно было обосновать щепетильностью вопроса и голубизной крови пострадавшей, это не улучшало ни на секунду расположения духа мужчины, чьи тяжелые шаги, вопреки обыкновенно легким и бесшумным, точно нарочно гремели по полу, издалека уведомляя о приближении грозовой черной тучи по имени Ричард Колдуэлл. Не улучшало ситуации и то, с кем ему предстояло вести разговор, ибо с происшествия на озере он и без того много времени уделял сей особе, испытывая к этой необходимости до странности сомнительные чувства. Еще месяц назад душа его была полна исключительным в своем безжалостном коварстве намерением чистого обольщения ради и в угоду собственной выгоде, ведь месть, как известно, блюдо, подаваемое холодным, и чем холоднее будет, тем вкуснее. Нет ничего более приятного, чем втереться к обидчику в доверие, стать для него неотъемлемой частью окружающего мира, вызвать симпатию, а, возможно, и сильные сердечные чувства, и только потом разметать, разметать этими длинными начищенными коридорами всю женскую гордость, добавив к ней сопли и слюни ее отвратительного братца. Для воплощения этой корысти Ричард Колдуэлл готов был стать похож на своего батюшку куда более, чем за ним вообще могли предполагать, благо же, учитель всегда маячил под носом с самого детства, и сейчас Ричард находил те длительные наблюдения очень и очень полезными; отец научил его, как можно расправляться с обидчиками, оставив в стороне меч и физическую силу, которой рослый и крепкий в плечах капитан был не обделен.  Пришлось, нужно признать, немало закусить собственные удила, с такой искренностью ухаживая за особой, которая, собственно, была ему глубоко безразлична, а вот двор уже начал шептаться украдкой, все увереннее с каждым днем, что капитан королевской гвардии избрал себе даму сердца, и пусть по большей части эти вздохи были жестом раздражения,  в том числе у его бывших возлюбленных, но сам Колдуэлл хотел бы плевать с высокой колокольни на их недовольство. Его горячее сердце вел не сладостный облик богатства, маячащий за спиной Ларно, его вело чувство более древнее и оттого более мощное – уязвленное мужское самолюбие. Внешне совершенно не похожий на отца, внутри он обладал вполне от него унаследованной редкой по стойкости злопамятностью….
Но тот вечер на озере что-то изменил, когда, держа в руках обмякшее, намокшее и холодное тело женщины, с невольной заботой, которой удивился сам, отодвигая с бледного испуганного лица спутанные и потемневшие от воды ее золотые волосы, глядя в эти глаза, он совершенно позабыл о своих корыстных устремлениях. Он находил ее красивой, как и всегда, хотя трудно было в озябшей нахохленной пташке в тот миг, под сотрясание небес над головой раскатами грома, усмотреть выхоленную грацию обер-гофмейстрины, но, помимо этого, она предстала перед ним еще такой ранимой и хрупкой, что встрепенулось птицей раненой нечто глубоко в душе, загнанное и запертое: желание защитить, согреть, уберечь.  Списав это на последствие собственного нервного напряжения, он запретил себе более брать в расчет минутную слабость, но вот переступил порог и с трудом сохранил свое мрачное выражение, встретившись с ней взглядом. Ничего не изменилось, ее вид все так же надменен и высокомерен, но он ничего не может поделать с тем, что видит совсем иное, и злиться на это не может.
- Миледи, - короткий поклон. Капитан не отводил взгляда, но мало кому было бы понятно, какого труда стоит ему держать эту маску невозмутимого холода на лице, сохраняя давящий образ неприступного и непримиримого в делах Колдуэлла-младшего. Кто не знает, что, абсолютно преданный королю, этот высокий черноволосый мужчина неподкупен, с ним нельзя договориться или сторговаться, когда гончей вышел на след и уже предчувствует близость добычи. Может, он не был по природе своей ищейкой, зато стряхнуть со следа его было невозможно; из собственного прославленного во Фйельской войне упрямства дойдет до конца, чего бы это не стоило. – Вам, конечно, очень точно доложили, как всегда, - чуть прищурившись, капитан, без особого зазрения совести, прошел вокруг Кристианы, осматриваясь, точно выполнил круг почета, что шло в разрез с его обычным поведением ее поклонника, когда он неизменно завладевал ручкой, чтобы запечатлеть на светлой коже поцелуй.  – Не хочу утомлять вас светскими разговорами. Разумеется, я уверен, вы прекрасно осведомлены о цели моего визита, и я жажду услышать ваше мнение по этому вопросу.  – темные брови дрогнули на мгновение, когда он снова остановился перед нею и вцепился жадно взглядом светло-серых глаз в ее нежное лицо, будто тень пробежала. – Только, прошу, без ваших женских штучек, я не люблю тратить время на сцены искусства обмана и уверток.

+4

4

Признаться после всего произошедшего леди Ларно не до конца понимала, как она должна вести себя с Ричардом Колдуэллом. Ежится от неловкости, которой теперь выстлана вся дорога из за того, что он уже дважды протянул ей руку помощи и пока ничего за это не попросил взамен. И даже не намекнул. Вот именно этот факт очень сильно и смущал саму Кристиану. Ну, не верила она в мужское благородство, тем более прекрасно зная отца Ричарда. Этот сморчок вывернется наизнанку, но получит свое. Потому, она ждала. Напряженно. Затаив дыхание, ощущая спиной каждый взгляд и жест. Гадая. во что же все это может вылиться. И напряжение это не добавляло мира и легкости в их общение и случайные встречи в королевском замке.
Как вести себя с тем, чьих намерений тыне можешь понять и разглядеть? К этому еще добавлялась вот эта... одна из нелегких партий. которую сейчас ей нужно было разыграть, да так. что бы результаты ее были ей наруку. Что бы все было так, как она задумала.
Кристиана постаралась тут же сбросить неприятную дрожь волнения от присутствия этого мужчины, которую испытывала с первого дня их встречи. С первой минуты. Ей определенно это не нравилось. И сейчас глубоко и незаметно для мужчины она выдохнула и нацепила на лицо самое миролюбивое и в тоже время спокойное выражение лица. с таким она обычно разговаривала со своим братом. чем бесила его неимоверно. Здесь же она намеревалась, для начала проверить глубину терпения и степень заинтересованности Ричарда Колдуэлла в этом деле.
Женских штучек? Леди Ларно едва заметно повела бровью, отразив первую атаку нежной улыбкой умелой дам двора. Да, он видел и знал ее совершенно иной. Загнанной, раздавленной, ничтожной и самой слабой. Опустился так глубоко в ее кошмар, что вряд ли мог питать иллюзий насчет того, что на самом деле она из себя представляет и потому, быть может именно потому, будет склонен ей верить?
- Я не намерена препятствовать и тормозить ваше расследование. У меня нет к этому скрытых помыслов или интереса. И хоть мои отношения с принцессой...
Кристиана замялась, все никак не в состоянии привыкнуть к тому, как надо называть Анну Мирцел, не коронованную королеву и уже вдову, продолжила.
- Анной Мирцел нельзя назвать дружественными, я сожалею о той беде. что с ней случилась и радуюсь ее выздоровлению.
Она разом обрисовала ему свое отношение к женщине и ни соврала пока ни разу и потому, говорить было легко и просто.
- Кроме того, я с радостью предоставлю вам для разговора ее фрейлин, тех, кто могут поведать вам в деталях о том, что произошло в тот самый злосчастный день. Они ждут вашего приглашения для беседы.
Кристиана кивнула головой на другую, боковую дверь из просторной залы, в которой они находились. Естественно они знали только то, что должны были знать, иначе бы, судно Кристианыне двинулось по морям этих интриг, не имей бы она прочной оснастки. Не любила она играть в игры с угадай и авось. И рисковать тоже не любила. Не текло в ее жилах азарта, а лишь трезвый расчет и именно поэтому ей не нравились эмоции, вызываемые в ней капитаном королевской гвардии. Он ее нервировал.
- Вас интересует мое мнение или только сухие факты?
Кристиана не строила из себя покорную скромницу, готовую услужить капитану. Не пыталась пустить пыль в глаза так грубо, что бы это было ясно с первого стежка, коими она пыталась стянуть два края материи их диалога. Он должен ей верить. Сам. Сам найти дорогу.
- Если только сухие факты...
И леди Ларно продолжила повествование, сцепив кисти рук перед собой, демонстрируя изящные белые запястья, ровные, розовые, как нежный алебастр. Нет, слишком разительна разница между той Кристианой, что случайно открылась Ричарду на берегу, за стеной дождя.
- То, в назначенный день в трапезу принцессы, перед тем, как она прибыла на пир по случаю тризны, она употребляла в еду свежий хлеб, молоко и атлантийские сладости. Это подтвердит любая из ее фрейлин.
Наживка была брошена.

+5

5

Вместо защиты дворца и монарших персон, от любой беды, внешней или внутренней, капитан королевской гвардии был вынужден изматывать свои нервы, играя в игры с женщинами. Все представительницы прекрасного пола любили игры, заводя их всякий раз осознанно и нет, без всякого повода и по великой нужде; им это доставляло будто какое-то многогранное наслаждение, которого Ричард понять не мог. Он терялся в этом омуте сплетен и недомолвок, ужимок и туманных хлопаний ресничками, испытывая желание схватить Кристиану за плечи и встряхнуть – «хватит! Я вам не напыщенный пижон, я знаю, как способны вы быть прямой в своих словах и мыслях, так не надо же сейчас замазывать мне взор приторным сиропом этих улыбочек».  Но вслух не сказал ничего, только поправил волосы, проведя  растопыренной пятерней по прядям, слегка погружая в их легкие волны пальцы, чтобы заправить густую черную копну назад. При дворе модно было помадить волосы, но Колдуэлл, любивший конюшню больше тронного зала, следовал тому же принципу, что был хорош для длинных грив скакунов – мой чаще, лучше хоть раз в день. Мыло было удовольствием не из дешевых, но часто выручала обычная зола из кострища, прекрасно избавлявшая роскошные локоны гвардейца от грязи и жира. Вот и сегодня с утра, еще до восхода, он не поленился начисто вымыть голову, дабы не позориться перед дамской половиной, но у этого был свой минус – теперь темно-каштановые до черноты волосы, местами выгоревшие на солнце до легкого золотистого блеска, рассыпались по сторонам неукротимым ворохом от малейшего движения.
- Что ж, пройдемте - скупо качнул он подбородком на предложение, крепче стискивая перехваченные за спиной руки, точно боялся их бунта против его воли. Капитан нарочно не давал ни одного более комментария, даже понимая, что его спрашивают, лишь бросал на Кристиану короткие тяжелые взгляды. И молчал, наблюдая за нею в ожидании, какой ответ за него выберет она сама. Пока что женщина не разочаровала ни разу, о чем он подумал с легкой усмешкой.
- Кто из дам пробовал еду, подносимую пострадавшей? – наконец, окинув дам, прибывших по зову Кристианы, под их взор, задал он первый же вопрос, одновременно делая шаг вперед. Стандартная привычка королевских домов была рождена именно страхом быть отравленным, и самые верные неизменно ходили под страхом смерти за того, кому эту верность блюли.
Ричард Колдуэлл слыл среди многих заядлым сердцеедом, хотя никогда ничего не делал особенно для этого, всю работу выполняли природная привлекательность, врожденная харизматичность и приобретенная сдержанность. Но характер капитана был далек от идеала, и сейчас, приблизившись по очереди к каждой из дам, он впивался в оную взглядом холодных как пасмурное небо серых глаз, и почти физически ощущала женщина, каждая из, как нечто темное, незримое, окутывая ее в кокон, давит, ведомое волей этого человека; в такие моменты он пугал даже своих друзей, заставляя испытывать страх, поднимающийся от  самых колен к сердцу, призывающий сбежать как можно дальше, покрываясь на ходу ледяными мурашками вдоль спины. Каждой из фрейлин он повторял лишь один вопрос, даже не озвучивая его полностью вслух, лишь короткое «Итак?», рожденное меж едва шевелящихся губ.
- Полагаю, - он развернулся к Кристиане и приблизился к ней так же, как до этого к фрейлинам, не изменяя ни выражения лица, ни эмоционального фона вокруг себя. - Я имею право находить, что те, кто должен быть заботиться о миледи, крайне бездарны оказались в своей работе, и надлежит заменить всех, о чем я доложу королю. - пауза. - И Регенту. Но вы, леди Ларно, неужто истратили всю свою прославленную хватку знающей каждый вздох при дворе? Допустили такое, и надеетесь, что я поверю в вашу невинность? Однако, в порядке исключения, я все же спрошу - и что же думаете вы?

+3

6

Яркое утро. Необычайно яркое солнце. Лазурь неба, тоже на столько яркая, что слепила глаза, звучали совершенным диссонансом атмосфере, что постепенно сгущалась, сплеталась из произнесенных, нет, скорее выдавленных слов, словно затвердевшая смола или деготь, через которые не проковыряться к изначальному смыслу.  Любые попытки застревали в вязкой массе, увязали и не доходили ни одного из собеседников. Такое происходит, когда кто то пытается разговаривать через плотную дубовую дверь, и до ушей собеседника доносятся лишь обрывки фраз. Кроме всего, собеседники еще и не видят друг друга и потому не могут оценить душевного и эмоционального состояния друг друга.
Кристиана старалась следить за любой, мелькающей тенью эмоций, мелькающей на лице Колдуэлла, но видела лишь плотно сжатые губы, тонкие и оттого превращающиеся в тугую тетиву лука. Слова вылетали острыми арбалетными болтами, стараясь задеть и ранить ее. Но... мимо.. все мимо. Лишь небольшие царапины по коже. Была ли ей неприятна такая холодность и резкость в голосе? Ну... любой другой чувствительной женщины, вне всякого сомнения. Но, Кристиана пережила Эдама Лаута и жила с одним из самых опасных зверей Хайбрея. О хищниках она знала все. И потому, Ричард Колдуэлл представлялся ей этаким черным, щерящимся волком. Но, почему то ей не было на столько страшно, на сколько побледнели от одного только лица фрейлины Анны Мирцел.
Леди Ларно никак не могла понять, какие же чувства она испытывала к этому мужчине. Дважды оказавшемуся на ее пути. Чтож... Богиня любит число три! И это значит! О! кристиана была совершенно уверена, если Ангия захочет, дать ей понять, чего она хочет от этого хитросплетения. Ну а сейчас...
Кристиана подняла на Ричарда безмятежные глаза,  полные спокойствия. Таким бывает озеро Илайн в теплые весенние или летние дни. Широкая гладь чуть зеленоватой воды, окрашенной прибрежной яркой растительностью.
В них стоял всего лишь один короткий вопрос" И?"
Отвечающие на вопросы капитана гвардии девушки не понимали, чем обязаны такой скудностью и суровостью вопросов.
Арвен Киван. Опытная и хитрая девица и то потеряла дар речи при виде такой сухости. Уж она то наблюдала Ричарда в совершенно ином свете и сама бросала на него иногда жадные взгляды. А что не посмотреть то? Такой аппетитный кусок пирога. А для ее положения он был бы прекрасной партией. Потому то, сейчас она смотрела на него из под бровей, сжимая одну свою руку в другой и все ее негодование было направлено сейчас на Кристиану. Ну, конечно же! Это ты виновата холодная стерва! Дарингширская упрямая овца! Что б так разозлить капитана королевской гвардии, это надо еще постараться! Щука озерная... такое впечатление , что у нее вообще нет чувств и в жилах ее течет не кровь, а вода из ключа. Навлечет беду не только на себя, но и на нас!
Арвен сжала свои пухленькие маленькие губки и они вспыхнули алой точкой, когда она их снова разжала. И зачем она напомаживалась новомодным бальзамом, придающим толику цвета и приятный аромат. И? Что теперь! Если б она знала, чем облегчить свою участь и свалить весь этот гнев на обер-гофмейстерину, но она совершенно не знала, как и что можно сделать.
Что уж говорить про Ллинос Толетт. Та, побледнела до такого состояния, что была готова упасть в обморок. Девушка она была чувствительная и не слишком умная и потому вообще не понимала. что происходит и думала. что прямо из этого зала ее поведут в подвалы, еде подвергнут самым жестоким наказаниям.
Леди Ларно же была под стать своему облачению. Льднисто холодному, голубому и непроницаемому. словно самый древний ледник. И бровью не повела на все высказывания капитана. О! просто она видела эти глаза совершенно иными. переполненные настоящей заботы и доброты! Представить сложно! И Даже невозможно! они и вправду бывают другими...
- Еще слово и милорд перепугает бедных девушек до падучей болезни.
Спокойно заметила Кристиана, босая едва заметный взгляд на Ллинос. Ее не сильно заботили фрейлины Анны Мирцел. Не она подбирала для  маленькой несостоявшейся королевы штат в отличие от Леттисс, о которой она заботилась по настоящему. 
И в подтверждении своих слов она укоризненно посмотрела на неясное лицо мужчины. И чем же он так недоволен? Какое ему дело, до курячих разборок среди дам... неужто Колдуэлла так беспокоит судьба никому ненужной Анны Мирцел? Проникся к ней сочувствием или это что то другое? желание выслужится? Подняться еще выше?
На мгновение Кристиана представила Ричарда в одеянии маршала с широкой, золотой цепью на груди в два пальца толщиной, с соответствующий символикой и... заулыбалась, поспешно отвернувшись в сторону.
- Допустили такое...
Кристиана еще больше вперила в мужчину свой прохладный взгляд, словно бы углублясь в него.
Вот как? Допустила? Качнула головой, так. что ее тяжелые вязи серег заиграли множеством отблесков искрами на лице, отсвечивая витражи окон.
- Я совершенно уверена, что капитан королевской гвардии точно знает ВЕСЬ список обязанностей, входящих в мое виденье и в  него никак не входит пристальное внимание к тому, какую пищу, принимает ее Высочество.
Она сделала небольшую паузу, что бы дать понять, что ему никак не удастся запугать ее до такого состояния, в котором находились сейчас эти две несчастные. Для нее должен быть иной подход... и увы..он один из немногих, кто знает его. видел...в таком состоянии. если хочет добиться какого либо эффекта, то вот доога... ее направление он знает.
Кристиана продолжила смотреть мужчине прямо в глаза.
- Или милорд желал бы, что бы я самолично принимала еду со стола Анны Мирцел, что бы не вызывать в нем такого недовольства?
Кристиана отступила на несколько шагов от капитана, а потом снова приблизилась. Плавно, словно играя с его зрением, колыхая голубыми легкими подолами.
- И в чем же я по вашему виновата милорд?
Все тем же спокойным тоном, поинтересовалась она.
- В том, что королевский замок похож на осиное гнездо? Что в нем каждый норовит ужалить другого в спину и что в этот раз... вероятно, такой жертвой стала ее Высочество? Чтож... в следующий раз этой жертвой могу стать я... если эта мысль способна успокоить вас...
Леди Ларно замолчала ожидая продолжения негодования от мужчины.

Отредактировано Kristiana Larno (2017-08-09 08:58:06)

+4

7

- Милорд желал бы, чтобы подобная че… подобные вещи не происходили в королевском дворце, - огрызнулся немедля в ответ женщине капитан, продолжая сверлить ее взглядом, но постепенно выражение лица менялось, разглаживались тяжелые, глубокие складки морщин, давящие с высокого лба на брови и переносицу. Его темные от злости глаза уверенно держали вызывающий ответ голубых очей Кристианы, а близость между ними, выражающаяся в расстоянии, слишком близком даже для рамок приличий, позволяла чувствовать ее теплое дыхание, более того, почти физически ощущать тепло чужого тела, скрытого за слоями одежды. Он видел ее, в каком-то смысле, без оков и стен этих нарядов, там, в затерянной меж стройных сосен хижине, и все еще помнил безмятежное выражение лица, которое она позволила ему наблюдать, пока не пришла в себя, те робкие секунды, что и он мог позволить себе, бездействуя, на нее смотреть. Она тогда явила ему такое соотношение нервной, запуганной, ранимой женщины, с той, что старается все держать в своих руках невозмутимо и бесстрастно, что капитан никак не мог разобраться в своей голове, какому же образу он склонен на фактах верить больше.
Сейчас она была неописуемо прекрасна в своем лазурном платье, так ненавязчиво подчеркивающем голубизну ее глаз, отчего они казались такого насыщенного оттенка, такой безразмерной глубины, что он чувствовал себя путником, стоящем на самом краю утеса, внизу у подножья которого в покое безмятежном расстилался океан; лишь один шаг отделял этого путника от падения, головокружительного, смертельного, в эту бездну, но как же велик соблазн вкусить этот аромат соленого ветра в свободном падении, даже если потом суждено умереть. Колдуэлл не был склонен к суициду, он привык выживать любой ценой, не держа для себя границ возможного в этом деле, не переставая верить и рваться вперед, как дикая гончая, но, стоя так и глядя в ее глаза, он искал в них хоть робкий отголосок того нежного и хрупкого создания, которое увидел там, в лесу.  Он готов был бы весь свой запал, всю бешеную энергию натуры, положить к ее ногам, лишь бы она никогда и ничего более не испугалась, лишь бы чувствовала его уверенность от прижатого плеча так же надежно, как свою.  Но ее глаза отражали лишь его собственное лицо, были замкнуты в себе, лишены эмоций, точно она видела в нем врага, которого нужно бояться всем своим нутром, дистанционироваться, отталкивать, и это, против собственных уверений, сейчас больно ужалило в сердце. Его расправившиеся было брови вновь немедля сошлись у переносицы, возвращая глазам былую тень, и из на несколько секунд приятного молодого человека, он снова вернулся к облику сурового капитана гвардии.
- Конечно, сударыня, я засыпаю спокойно лишь тогда, когда представляю, что вы пали чьей-то жертвой, - грубо и жестко огрызнулся он, не стараясь подбирать выражения, ибо задетый за живое, был крайне раздражен.  - Как спать бы смог без этих мыслей, вовсе не представляю. - Сцепив руки вновь за спиной, он быстрым энергичным шагом сделал круг почета вокруг Кристианы, точно собираясь уже уходить.  Но так же стремительно развернулся и, не удерживая скорости шага, пролетел мимо нее к фрейлинам, точно на них выплескивая всю свою желчь уязвленного мужчины, причиной обиды которого были собственные чувства, признаваться в безответности и бессмысленности которых было и больно, и гадко, и даже, более того, вдобавок крайне обидно.
- Я так и не услышал ответ на свой вопрос – кто пробовал еду миледи? – и навис над одной из них, не сказав даже, прорычав на самой низкой, доступной ему ноте, для врожденного баритона, с хрипловатым присвистом. Глаза капитана сверкали, как два драгоценных камня, но этот блеск не казался ни чарующим, ни обольстительным, к тому же, такой цели он сейчас и не держал. Вся ярость его, накручиваясь, начала растекаться волнами вокруг мощной фигуры, давя внезапным холодом окружающего пространства на несчастных фрейлин, хотя на Кристиану он перестал реагировать вовсе, как будто она перестала существовать в этом мире. - Кто подавал ей вино? Еду? Кто?!!! И не стоит смотреть на меня так, будто у вас внезапно наступила потеря памяти. Нет более внимательных людей, чем вы, придворные сплетницы, сударыни.

+2

8

Не смотря на то, что леди Ларно была довольно высока ростом, гораздо выше всех фрейлин в замке, нависавший над ней мужчина, как отвесная прибрежная скала, все равно был выше и массивнее. Широкоплечесть его была не кряжистой, как у столетнего дуба, с скорее сродни северным кедрам. Редкому хвойному растению с удивительно светлой древесиной, как и кожа самого Ричарда на фоне черных, как смоль волос. Подобно тому высоченному кедру он без затейливо откидывал тень на нее, не желая мирится с тем, каким тоном и содержанием она его почивала. Словно гончий пес, уловивший лишь каплю крови, развеенную где то по воздуху, он водил своим острым носом, вперивая пронзительный взгляд то в нее, то и без того в перепуганных девушек. Того и гляди накинется! Куда подевался учтивый и галантный кавалер и рыцарь?
Самой Кристиане казалось, что между ними витает какая то неимоверная недосказанность. что она похожа на те самые происки Богини, когда та желает заморочить смертным головы и одновременно посмеяться над ними. Взгляд Ричарда то светлел, как будто небо, внезапно, посреди грозы. едва уловимо и внезапно и было совершенно ясно, что это не на долго. и этот просвет не принесет с собой ее окончание, а наоборот после него еще громче зазвучат раскаты грома и еще ярче блеснет молния.
- Придворные сплетницы, сударыни.
Последняя фраза резанула уже по ее совсем не нежному естеству.
Вот как?! сплетницы значит? И ее он оценивает так же? Словно бездумную лесную кукушку или еще чего хуже, сороку. Первое, что советовала всем фрейлинам обер-гофмейстерина, это, что бы они держали язык за зубами, ибо нелепо брошенное слово, по недостатку ума и без злого умысла может напрочь уничтожить чьюто репутацию. им смех, а другому человеку горе и поломанная жизнь. Совершенно тупоумных совушек, угукающих и лупающих глазами она повывела в первые пол года своего присутствия на этой должности. Оставшиеся понабрались ума и не творили полнейший беспредел.
- Довольно.
Голос леди Ларно был спокоен. Это был даже не приказ, а мягкая просьба, каким то невероятным образом впихнутая в слово с приказным значением.
Кристиана не шелохнулась, все так же стоя в цветной полосе витражного света, наблюдая за тем, как капитан королевской стражи метнулся к дамам, как коршун, готовый по выклевать им их глазки, которыми они смотрели на него с настоящим недоумением. И ведь не отстанет же... и вдруг выклюет. А они словно куропатки, застигнутые на лугу беспощадным хищником поразбегутся и начнут пищать всякие глупости, которые совершенно не предназначены для его ушей. Все равно ничего шибко умного не скажут.
- Отпустите бедных девушек, иначе к сегодняшним происшествиям можно будет добавить еще два невинно и скоропостижно скончавшихся тела, которых капитан королевской гвардии довел до нервного припадка одним своим голосом. Вам будет за что гордится.
Леди Ларно сцепив пальцы рук и сложив их на подоле своего платья мерила взглядом широкую спину мужчины. А ведь она видела ее без одежды. Скажи она это двум стоящим перед Ричардом дурехам в полуобморочном состоянии, так они бы обзавидовались. Редко кто, мог не согласится с его привлекательностью. К ней еще добавлялось то, что он был не женат. Этот статус развивался впереди него, как стяг, знамя оповещавшее о том, что эти бастионы можно и нужно штурмовать.
- Отпустите их.
Еще более мегко повторила Кристиана, не дожидаясь его ответа и махнула девицам в сторону выхода. и те, на мягких и полусогнутых ногах засеменили к выходу. пересудов о случившемся у них будет на ближайшую неделю, о том, как он на них смотрел и на кого жарче!
- Вы довольны?
с какой то усталостью в голосе произнесла Кристиана, поднимая на мужчину глаза.
- А я была совершенно уверена, что вы не любите пугать женщин.
В сказанном звучала интонация мягкого укора и напоминания о их маленьком секрете. Снова повисла тягостная тишина и впоследний раз смерив его взглядом, Кристиана отвернулась к приоткрытому окну.
- Они вам ничего не скажут. Потому, что они сами ничего не знают. Даю вам слово.
Из голоса исчезла показная любезность и он зазвучал с тем же легким налетом усталости, словно бы хранимая леди Ларно тайна тяготила ее саму.
- Вы зря потратите время и переполошите весь курятник, но лисы так и не найдете. Только... только если она сама не захочет вам показаться.
Кристиана намеренно не смотрела на него, не желая видеть искаженное злой гримасой лицо мужчины. Ведь она видела его единожды совершенно другим.

+3

9

Если бы только капитан королевской гвардии мог избежать этой постыдной, неблагодарной, до самых глубоких фибр души неприятной ему задачи, видит Отец, он предпринял бы все мыслимые на этом свете и немыслимые на нем средства, лишь бы увернуться от того, к чему питал такую естественную неприязнь. Эта работа подходила его отцу: тому  под стать было бы юркой куницей скользить по коридорам, заглядывать без спроса в самые интимные тайны обитателей, нисколько не смущаясь их негодования и не испытывая угрызений собственной, давно уже продажной совести, тогда как его сын питал глубочайшее отвращение ко всем делам, которые требовали быть подленьким в методах и подходах, не умея еще договариваться со своим гласом чести и порывами пока еще крайне благородного духа. Но дело всегда есть то, что не спрашивает, наличествует ли желание у исполняющего им заниматься, а капитан, при всем своем статусе, лицо подневольное, и получив приказ от регента, был вынужден глубоко и бесповоротно засунуть любые свои измышления по поводу адекватности данного поручения к нему, гвардейцу, вместо людей сыска.  Но вот сейчас, глядя в широко раскрытые, полные немого изумления, ужаса и растерянности, глаза придворных девушек, он не испытывал в душе своей упоения от этого коктейля эмоций, напротив, они были для него глубоко неприятны, ибо запугивать женщин Колдуэлл не любил; однако, дело требовало жесткого подхода, это было очевидно даже ему, ибо женщины при допросах имеют свойство делать вид,  что не понимают смысла мужской речи, и ему приходилось, едва ли не через силу, заставлять себя. Внутренний конфликт чувств, порожденный близостью леди Ларно и ее поведением, ее холодным обращением, помогал раздувать пламя гнева внутри Ричарда, и все таки, хотя глаза его метали молнии и сияли, как луна в полнолуние на черном ночном небе, в душе своей мужчина испытывал дискомфорт. Если бы он мог позволить себе такую роскошь, как вольность поведения, то уже развернулся и ушел, однако, устав слушать невразумительный лепет, был по-своему истинно благодарен в этот момент Кристиане, которая настойчиво просила (требовала?) отпустить девушек, чему Ричард из чистого своего, породистого упрямства, конечно же, и не подумал подчиняться, однако, поступил, как поступают мужья, желающие сгладить конфликт с женой, не унижая при том себя слабостью воли: он попросту не мешал и молчал, позволяя обер-гофмейстрине отослать дрожащих почти ощутимо физически фрейлин прочь.  Колдуэлл-младший и выдохнуть был готов, возводя очи к нему в немой благодарности Отцу, потому как был еще большой вопрос, кто в этой ситуации напрягся больше.
- Доволен ли я? Буду с вами предельно честен,– негромко и очень мягким, бархатным, ласкающим пространство  голосом уточнил он у Кристианы, когда девушки вышли. К этому моменту он лениво, точно лев после полуденного перекуса, прошелся по комнате и неторопливо опустился на небольшую банкетку, которую обычно использовали при игре на арфе. Предмет мебели оказался слишком низок для нормального положения на нем крупного крепкого тела капитана  и поэтому мужчине пришлось сильно согнуть под банкетку свои длинные мускулистые ноги, выдающими сразу профессионального наездника, отчего их сильно обтянули штаны из кожи, в которых он чаще всего и совершал выездки. Отведя в сторону назад для удобства ножны с мечом в них, капитан вольно оперся рукой о собственное колено, вторую оставив свободно покоиться вдоль тела, и смотрел снизу наверх с тонкой змеиной улыбкой на губах на леди Ларно, прекрасно зная, что такое выражение на лице неизменно бесило его батюшку невозможностью понять мысли сына,и подозревая, что так происходило со всеми, кто любил, что называется, читать по лицу. – Нет, миледи, я испытываю в высшей мере неудовольствие, хотя бы тем, что трачу этот прекрасный солнечный день, который мог бы с большим удовольствием отвести под тренировки гвардейцев, на дела, которые больше под стать сыскным крысам. – Хотя он искренне не любил этих ребят, тон его голоса продолжал оставаться сладким и мягким, обволакивающим, как журчащие воды ручья обтекают камешек на пути. – Более того, я вынужден быть жестким с дамами, чего я так же не люблю в высшей мере, но, увы, - он небрежно пожал плечами, - приказ не оставляет мне удобства для маневра. Регент распорядился отыскать злоумышленника, и я его отыщу, чего бы мне это не стоило. Лисы часто ходят в курятник, считая себя неуловимыми, но, если вам угодно будет такое сравнение, миледи, на любую хитрую лису однажды найдется свой упрямый пес. Я знаю, что им ничего не известно, но так же знаю, что то, чего не имеет в себе их разум, имеет ваш, леди Ларно. Я искренен в нежелании портить ваш день или вашу жизнь, а потому взываю к вашему благоразумию, - не старайтесь настроить меня против, ибо, как не отвратно мне это будет, я вынужден буду забыть про свое расположение  к вам в таком случае.

+2

10

Было довольно сложно подбирать слова. И это учитывая то, что ей по прежнему нужно было оставаться невозмутимой и спокойной, не смотря на то, что ее задачей было сохранить ту тайну, которой она была наделена и еще и вывернуть ее в совершенно необходимом для нее свете. Но, как это сделать, если на нее смотрят так упрямо и мечут молнии и обещают рыть носом землю, что бы докопаться до правды! Колуэлловское упрямство ей было уже вполне знакомо, во всех его воплощениях. Их бы дуэль, или вернее упрямое противостояние продлилось бы очень долго. Она умела ждать. Была бы терпелива и неприступна в своем спокойствии и невозмутимости, доведя его до гневливого приступа ярости, и кто знает, к чему бы это привело. Не наделал бы глупостей и не навредил бы ее делу. А дело было очень тонким и щепетильным. Его результаты должны быть именно такими, как задумали ОНИ и никак по другому.
- Которые больше под стать сыскным крысам.
- И вас не наводит это на определенные мысли? Почему вы? Почему не кто то другой?
Говоря это, она смотрела куда то, поверх его плеча. Высокого и крутого. А у тяжелых, двустворчатых дверей, ведущих в эту залу, чуть ли не вставая на цыпочки, переступая с ноги на ногу мялись два пажа, которые округляли глаза и если бы могли, то как борзые собаки ставили ушки домиком, что бы хоть немного разобрать о чем говорят женщина и мужчина, стоя у распахнутого окна, которое и поглощало весь их разговор, донося до них, лишь непонятный гул.
- Приказ не оставляет мне удобства для маневра.
Теперь в ее глазах отразилось даже сожаление. Чтож.. они оба зависимы и не свободны. Не вольны над своими желаниями и им предстоит или навсегда разминутся и стать, если не врагами в этом деле, то молчаливыми недоброжелателями, чьи пути пересеклись в государственных интересах и развели их по разные стороны баррикад. Или...
- На любую хитрую лису однажды найдется свой упрямый пес.
- А может... может не стоит искать эту самую лису?
Кристиана на мгновение сжала губы. Плотно, а потом отпустила их и они приобрели еще больше цвета и насыщенности.
- Быть может в этой самой лисе, вы узнаете того, кого узнать и не чаяли. Ведь вам же известно, что королевский двор еще тот "театр", где каждый зачастую играет отведенную для него роль?
Теперь леди Ларно смотрела на мужчину уже в упор.
- Вы хорошо знакомы с ммм Анной Мирцел?
Нет, вопрос конечно был не о том, на сколько хорошо он знает ее лично. Они птицы совершенно разного полета. Не коронованная супруга Чарльза и капитан королевской гвардии. Хорошо ли он знаком с ее историей. И особенно с тем, что бедная молодая женщина сумела познать все несчастья одиночество и сейчас становилась разменной монетой, да еще и опороченная канцлером. Однако... по своей воле или нет.
- Ей прочили жизнь в Гасконии...Но ее дочь...должна будет остаться тут.
Кристиана замолчала, водя взглядом по лицу капитана, ловя мельчайшее отражение его эмоций. Не то что бы она рассчитывала достучатся до его чувств. Он мужчина и вряд ли проникнется на столько глубоко, что бы черный обсидиан его сердца растаял. но, она все же попытается.
- Она молода. И очень несчастна. это не сильно справедливо для ее возраста. Я прожила гораздо меньше, видела всякое, но и то не считаю, что так должно происходить. Долг не должен ломать жизнь такого юного создания. И... порой, ради своих детей женщина способна на все. На все... что бы остаться со своим чадом.
Медленно и вкрадчиво Кристиана подводила мысль капитана к самому основному. Он должен был понять, по ее речи, что все, что произошло, не случайность. А так совершенно необходимо. И не только самой Анне Мирцел, но еще кое кому.
На что она рассчитывала сейчас? А именно на это самое его расположение к ней и то, что он наконец оценит попытку ее честности...

+1


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Скромность – изумительно хорошее качество...»