Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя
«Название эпизода»: имя

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ

ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ
текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст текст

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё


Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё

Сообщений 41 страница 60 из 107

1

http://s4.uploads.ru/4mfCe.gif
http://s0.uploads.ru/5TVy0.gif

НАЗВАНИЕ
Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё



УЧАСТНИКИ
Hector Berg (Njáll Skyberg) & Aldis Munro
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Близ замка Балион, Фйель
март 1431 г.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Тому, кто чтит старых богов, непозволительно игнорировать посланные ими свыше знаки. Тем более, если однажды Провидение свело и нерушимыми узами связало тебя со жрицей, чьими устами говорит Богиня-Матерь. Поэтому, завидев стаю орлов, кружащую над головой, следуй в путь за ними - кто знает, чья воля направляет их полёт?
Минувшие два с половиной года жестоко переломили судьбу второго сына лэрда Лэммлах, Ньйалла. Но та, что поклялась защищать его силой своей любви и одарить благосклонностью Богини, - неужели не вспомнит своего обещания, если им будет дарована новая встреча?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wLaF.gif[/AVA] [SGN]


Боль моя, подними меня,
Дай мне силы быть высоко,
Словно птица!

http://s0.uploads.ru/zborA.gif

Мир пустой за моей спиной,
У меня теперь воли нет
Возвратиться.

[/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-09-19 05:23:55)

+1

41

В прикосновении, когда двое стоят, прижмавшись лбом ко лбу, есть нечто сокровенное. Так во время ритуала обмена кровью, если двое желают прочесть мысли друг друга - они делают надрез на лбу, вдоль линии роста волос, чтобы услышать самое далекое, что таится в глубинах разума, и чего нельзя прочесть во взгляде. Но ответное признание в любви не нужно было читать ни во взгляде ни в разуме - Альдис и так о них знала. Девушка чуть улыбнулась и с сожалением отпустила ладони возлюбленного, когда он подошел к огню. Отстегнув фибулу тяжелого плаща, она аккуратно повесила его на спинку стула и выпрямилась. Огонь в камине давал жар и позволял согреть озябшие руки и обверившееся лицо, с волос и низа платья капала вода.
Услышав слова мужчины, жрица улыбнулась и подошла ближе к огню, так что сильное плечо оказалось на уровне ее бедра и при желании охотник вполне мог бы обнять ее на этом уровне.
- А насколько ты знаешь меня, охотник? - казалось, что глубины души Альдис Манро не могла постигнуть даже Верховная жрица Ордена. Но какие-то ее сокровенные тайны, вроде амулета, что подарил ей отец, жрица приоткрывала так легко и доверяла такие сокровенные секреты, будто бы Ньйалл был последним, кому она может рассказать об этом. Только вряд ли он догадывался об этом.
- Я знаю о тебе достаточно, чтобы без опаски впустить в дом моего брата и в мою душу. Но... Если ты расскажешь мне о себе еще что-нибудь - я буду готова слушать. - она чуть склоняет голову к плечу и смотрит на него сверху вниз, будто в самом деле прямо сейчас была готова выслушать любую историю.
- Моему брату в радость принимать тебя, охотник. Он делает это не только для меня, пусть сначала так и было. Несправедливо осужденный под прикрытием твердыни Балион найдет укрытие. Это поступок не жалости, но совести. Поэтому даже не думай о том, что ты злоупотребляешь гостеприимством Арвида. Это добрый и правильный поступок и если на земле есть справедливость - она вернется к нему в будущем. Как и к тебе вернется. Только не сейчас, но позже. Просто верь в то, что страдание пройдет и все станет лучше. Равновесие, охотник. Плохое всегда сменяется хорошим, а хорошее - плохим. В этом нет ничего страшного, это всего лишь истинный порядок вещей. Я смирилась с ним и тебе тоже следует. Снег не может идти вечно, он обратится водой, вода обратится деревьями, деревья - плодами, плоды - землей, а земля снова покроется снегом. - размеренно и певуче произносит Альдис, сразу же становясь старше своего возраста, постигшей глубины древнего знания, что лежит на поверхности, но не принимается большинством людей.
Последний вопрос заставляет жрицу взволноваться больше всего, но Альдис лишь тихо опускается на колени, поближе к огню и некоторое время молчит, прежде чем ответить.
- Я не могу быть матерью для своей дочери, Эйдис видит меня не так уж часто. Я не могу быть твоей женой, пусть душа моя желает быть с тобой рядом всегда. Я не могу быть сестрой, пусть сердце мое рвется порой домой. Я избрала этот пусть и должна идти по нему. Помогать всем, отрекаясь от себя. Но тем не менее... Пока ты здесь, я счастлива. - ладонь соприкасается с ладонью, чтобы легонько сжать ее.
- Но я знаю, что это не продлится долго и мне нужно будет уйти обратно в замок жриц. И тогда я позову тебя и мы уйдем вместе. Но я не стану тебе лгать охотник - мы пойдем разными дорогами. Не стану и задерживать тебя сверх того, что необходимо. Но пока... Пока у нас еще есть время. Время испытывать счастье. - за которым последует  горе, но если они переживут его, то обретут покой в жизни.
- Не думай о том, что будет потом, охотник. Цени то, что есть сейчас.

+1

42

- Я знаю о тебе всё, что дóлжно знать простому смертному о земном воплощении Богини, жрица, - задумчивое прежде, теперь лицо Ньйалла озарилось улыбкой, в которой промелькнула отчетливая тень лукавства. Альдис подошла к нему ближе, и он беззастенчиво, с видимым удовольствием окинул ее внимательным взглядом снизу вверх: от намокшего в снегу подола простого платья до тонкой талии, шнуровки на груди, нежной белой шеи и безмятежного, сияющего спокойствием красивого лица. Она стояла так близко, что можно было дотронуться, только протянув руку - так он и сделал, сразу ощутив под ладонью и под плотной шерстяной тканью платья упругое округлое бедро. Обвив его рукой, он плавно привлек ее ближе к себе и запрокинул голову, глядя в лицо, слегка щурясь, будто свет слепил глаза. - Большее знание попросту не уместилось бы в моем рассудке, и... Будем считать, что своей загадочностью ты меня щадишь от непостижимых божественных откровений, Альдис.
Тихо рассмеявшись, охотник покачал головой и опустил ее, прерывая пересечение взглядов, но по-прежнему внимательно слушая жрицу. Она редко бывала многословной, но когда ей случалось произнести такую речь, как сейчас, когда ее певучий голос звучал достаточно долго, чтобы вывести свою особенную мелодию и зачаровать, Ньйалл инстинктивно обращался в слух, стараясь не упустить ни единого слова. И это при его прежней уверенности в том, что в женской болтовне и крупицы здравого смысла не сыскать! Впрочем, неверно считать сына лэрда Лэммлах таким уж снобом и тем, кто к женщинам относится предвзято, свысока. До встречи со своей лесной возлюбленной он всего лишь пребывал в неколебимом убеждении насчет женской легкомысленности - ведь, по крайней мере, с ним молодые девушки редко вели осмысленные глубокие беседы, предпочитая вместо этого сверкать глазами, быстрыми ручками обвивать шею и без остатка посвящать себя занятиям куда более уместным и активным. Но с Альдис было иначе, и, уже привыкнув к этому, он все же не переставал удивляться ее непохожести на тех женщин, кого ему довелось узнать до сих пор. Она завела свою излюбленную историю о равновесии и явно говорила о том, что знала и понимала, во что непреложно верила - это заметно было и по ее слогу, и по спокойному тону, и по открытому взгляду поблескивающих в свете очага глаз. Она аккуратно опустилась рядом с Ньйаллом, становясь коленями на каменный пол, и мужчина тотчас же потянулся к сундуку, на котором оставил свой теплый плед, потянул его на себя и расстелил перед камином, а после предложил жрице свою ладонь, чтобы она оперлась на нее и, переступив коленями, оказалась на теплой плотной ткани вместо холодного камня.
- Рассказывать о себе, орлица? Выходит так, что мне нечего о себе рассказать. Прошлое, что было моим, принадлежит сейчас тому, кого быть в этих землях не должно. Что я могу рассказать, если сам не способен осознать, кем я стал и кем мне предстоит быть дальше? Может быть, жрица, это ты расскажешь мне обо мне? Чем дольше я смотрю в твои глаза, тем больше убеждаюсь: тебе известно куда больше. А мне остается лишь гадать и ошибаться, - мужчина мрачновато усмехнулся, принимая обе руки Альдис в свои раскрытые ладони, задумчиво рассматривая тонкие пальцы. И все же, он не ждал от нее новых пророчеств и не был уверен в том, что хотел бы их услышать. - Я верю каждому твоему слову, поэтому пусть так и будет: отсюда мы уйдем вместе. Только тебе предстоит еще вернуться в эти стены, и не единожды, - вскинув взгляд, он улыбнулся и дотронулся до ее волос, бережно отводя прядь от лица. - Что бы ты ни говорила, для дочери ты станешь самой лучшей матерью, орлица. От кого еще дитя может узнать мудрость, которой обладаешь ты? У меня-то иногда от твоих речей голова кругом идет, что говорить о ребенке! - Ньйалл тихо рассмеялся, придвигаясь ближе, тоже усаживаясь на собственный плед. Его рука опустилась на бедро Альдис, грудью он потеснил ее плечо, а немигающий взгляд устремил к огню. - Да, Эйдис непросто придется, но твое воспитание сделает из нее такую же необыкновенную девушку, какой стала ее мать, когда я встретил ее впервые. Хотя... прошло почти два года, и ничего не изменилось: я до сих пор твою таинственность так и не постиг.
Все еще посмеиваясь вполголоса, Ньйалл обвил рукой талию жрицы и привлек ее ближе, позволяя опереться к себе на грудь. Рунный амулет, что она дала ему на улице, уже согрелся, и теперь ощущался на коже под одеждой маленьким твердым камешком, восхитительно теплым и словно проводящим это тепло внутрь простуженной груди.
- А вот я изменился. Ты всё называешь меня охотником, но моя история показывает, что охотник из меня вышел на редкость скверный и неудачливый, - Ньйалл не мигал, глядя в огонь, и не изменился в лице - лишь чуть ожесточилась линия сжатых на мгновение губ. - Мой отец - славный охотник, ты знаешь. Однажды, когда я был еще ребенком, он принес нам с братом лисицу - совсем еще молодую, живую, даже не раненую. И не пуганую. Только сначала она настораживалась и не шла к нам, но стоило прикормить ее с руки... Ох, другого такого друга у меня больше не было, ни до, ни после! Не считая, конечно, коней; но ведь мы и не о них говорим. И, знаешь, порой пригреется у тебя на руках, перебираешь пальцами ее шерсть, взглянешь в глаза прищуренные... и ведь есть что-то от собаки, но есть и от кошки - лукавство, дикость, своеволие. Ты вроде бы и приручил ее, а она как посмотрит на тебя порой, и ты даже руку отдернешь, если вдруг посмел протянуть к ней не вовремя. Цапнуть - не цапнет, но таким окатит презрением и даже ухом не поведет, не то чтобы ластиться! Вот я теперь и думаю, - Ньйалл украдкой взглянул на Альдис, стараясь сохранять серьезный вид и тон приглушенного голоса. - А не вселилась ли в ту лисицу тоже какая-нибудь лесная колдунья? Ты-то, наверное, не только орлами да орлицами промышляешь? Уж больно вид был у той чертовки хитрый, разумный - не как у дикого зверя без сознания и памяти. Может, стоило нам тогда осмотреть окрестности? Нашли бы красавицу без чувств где-нибудь неподалеку... и с тобой бы раньше встретились?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://sf.uploads.ru/9EN5G.gif[/SGN]

+1

43

Альдис послушно переместилась на теплый плед, который быстро высох от мокрого снега и села ближе к уютному согревающему огню. тонкие ладони легки в руки мужчины и большие пальцы нежно скользнули по запястьям Ньйалла.
- Я могу рассказать о тебе, охотник, только ты и сам все знаешь о своем прошлом. А предсказаний ты просил не делать и не услышишь их от меня. Я вижу твою душу и исцеляю то, что в ней болит. Я вижу твое тело и исцеляю то, что заставляет его страдать. Исцеляя тебя я словно исцеляюсь сама. Не каждой служительнице Богини позволено испытывать то. что я чувствую рядом с тобой, - Альдис открыто улыбнулась и повернула лицо, приласкавшись щекой к ладони.
- У Эйдис свой путь. Возможно, она не захочет постигать мудрость Богини и все мои слова пройдут мимо нее Если человек не хочет всего этого знания - оно ему ни к чему. Она получит от меня более важные уроки - как нужно заниматься магией, как использовать свои силы во благо, как скрываться... Увы, наша вера не дана для понимания каждому. Если она последует за мной - она станет одной из самых сильных жриц. Если нет - одной из сильных ведьм. Но кто знает, чего именно она хочет и куда отправится в будущем? - девушка переместилась спиной на грудь мужчины и вытянула ноги поближе к огню. С большим интересом она выслушала историю про лисицу и поневоле захотела ощутить тот момент, когда в шкуре зверя Ньйалл гладил бы ее своей рукой, но сейчас ей больше нравилось находиться близко к нему и ощущать его не только духовно, но и физически. Плотские желания, искусно переплетаемые с душевными порывами, сейчас сильно влекли ее к мужчине.
- Все может быть, Ньйалл. - тихо отозвалась Альдис, не отводя взгляда от огня.
- Хотела бы сказать, что той лисицей была я, но увы. В возрасте десяти лет я ступила на землю замка Либланн и до семнадцати лет, пока не стала жрицей, я не могла покинуть его стены. До этого только мой отец обучал меня магии, он мог вселиться разом в табун лошадей, в птичью стаю, в несколько волков... А я всего лишь бегала мышкой-полевкой под его надзором. Но отца не стало и Верховная Жрица забрала меня для своего обучения. Семь лет я общалась только с жрицами и не могла заговаривать ни с кем из тех, кто приходил в замок за помощью. Я постигала мудрости и учения, но их было недостаточно и я отправилась в паломничество. И там я встретила тебя. - она снова повернула голову и щека прикоснулась к груди.
- И тогда ты не нашел меня бессознательную, а ведь я была совсем рядом. Появилась из ниоткуда. Хотя на самом деле я просто лежала в тени дерева, прикрытая мхом, и меня нельзя было так просто увидеть. - девушка тихонько рассмеялась и подняла лицо.
- Мне нравится узнавать тебя. Нравится быть с тобой рядом. - просто произнесла она то, что было у нее на разуме и снова перевела взгляд на весело пляшущий огонь. Спокойствие и умиротворение закрадывались вместе с желанием заснуть на груди ее мужчины и Альдис прикрыла глаза, вслушиваясь в его голос.

+1

44

Ранняя весна - короткие световые дни, хотя нынешний еще даже не клонился к закату. Но сейчас всё происходящее за стенами твердыни Балион охотнику было глубоко безразлично: будь там полдень, полночь, вьюга, метель или внезапная оттепель, здесь, в гостевых покоях у камина было тепло, уютно, тихо и блаженно, и в объятиях его пригрелась женщина, которая, как он прежде думал, была для него потеряна уже навсегда.
- Но ты и не принадлежишь к числу рядовых служительниц Богини, Альдис. Или я не прав? - Он слегка склонил голову, прижимаясь щекой к ее виску, заглядывая в освещенное теплым светом очага лицо. - Нет, ты - особенная. Даже среди тех, кого определила для себя Богиня. Может, я не понимаю ни твоих премудростей, ни ритуалов, но я так чувствую, и тебе меня никак не разубедить.
Ньйалл уверенно улыбнулся своим собственным словам и, вслушиваясь в тихий голос жрицы, опустил руки к ее бедрам, скрытым под подолом простого платья. Неспешно скользя ладонями вверх, по плавному изгибу, скрытому плотной шерстяной тканью, он с удовлетворением отмечал, как расслабляется, раскрывается в его объятиях женщина, что так долго скрывала свою потаённую чувственность от себя самой.
- Какую бы судьбу ни выбрала Эйдис, она вырастет похожей на тебя. Она уже твоя копия. Ты замечала это серьезное выражение на ее лице? Я сразу увидел, - мужчина хмыкнул вполголоса; перед мысленным взглядом тотчас же возникло бледное личико дочери с широко распахнутыми внимательными глазами и не по возрасту осмысленным, все подмечающим взглядом. - А ты, думаю, похожа на своего отца, - мягко добавил он, не упустив той нежности, с которой Альдис упомянула о нем. Выходит, магический дар ей передался от него? До первого упоминания о дочери, подрастающей в замке Балион, Ньйалл понятия не имел о том, что его дети способны быть наделены магическим даром; никто из всего клана Шиберг не был отмечен такими талантами, и вера в них до сих пор оставалась для охотника чем-то поистине сверхъестественным, загадочным и, безусловно, манящим. Кроме этого, немало отличий он видел между девочкой, рожденной жрицей, и дочерьми, оставленными с матерью в Лэммлах-Каэр. Но еще было немало сходств, и охотник собрался об этом упомянуть - набрал в грудь побольше воздуха, но так и не произнес пришедшие на ум слова, вместо этого приподнимая голову, щекоча волосы на затылке Альдис своим шумным выдохом и устремляя задумчивый взгляд в пространство поверх ее макушки.
Где бы ни жили его дети, кем бы они ни выросли - доведется ли ему когда-то узнать об этом? Сейчас, остановившись под сводами замка Арвида Манро, он мог воспользоваться этой передышкой, восстановиться, прийти в себя и поразмыслить о том, что будет дальше. Можно, впрочем, напустить на себя беззаботный и безмятежный вид, будто по прошествии пары недель вовсе не нужно будет опять пускаться в путь, ведущий неведомо куда. Но кому это пойдет на пользу? Кому во благо будет вся его оставшаяся жизнь, если он обречен провести ее потерянным вдали от Алых Гор и родной земли? Промышлять разбоем и насилием куда проще, чем осесть где-то, отыскать себе ремесло, обзавестись новым именем и выдуманной историей, которую не стыдно будет рассказать людям. Хайбрэй? Никогда своим он там не станет, являя свое фйельское происхождение каждый раз, едва только придется открыть рот и произнести хоть пару слов. Да и кем сделаться: плотником, кузнецом, егерем, конюшим?
"Не одной только Эйдис предстоит определить свой жизненный путь, но у меня времени для выбора чуть меньше", - с мрачной иронией подумалось Ньйаллу, и, отвлекаясь от этих мыслей, он смежил веки, зарываясь носом в пышные волосы жрицы. Они пахли душистыми травами и едва уловимым, чуть терпким древесным ароматом.
- Дитя леса, дитя гор, дитя мхов и камней, орлица моя, - неразборчиво пробормотал он, сзади дотрагиваясь губами до ее уха, крепче сжимая пальцы на упругих бедрах под складками платья. - Запомни меня таким, каким увидела впервые.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://sg.uploads.ru/fpEkZ.gif[/SGN]

+1

45

Альдис ощущала ласковые прикосновения, которые она вряд ли позволила кому-либо из мужчин, да и даже, наверное, из женщин, но не препятствовала им, расслабляясь и пригреваясь в объятиях возлюбленного мужчины. Лишь тихий томный вздох, сорвавшийся с губ, известил о том, что она чувствует.
- Может, ты и прав, охотник, - тихо ответила она, не размыкая век и лишь чувствуя его присутствие, прикосновения и дыхание.
- Когда нас посвящают в жрицы, иногда мы можем видеть будущее... Но если остальные могли видеть его лишь при посвящении, то я вижу грядущее до сих пор. Среди нас не так много тех, кто были одарены Богиней. А я одна среди всех них, кто одарен ей дважды. - Альдис чуть прогнулась в спине, уютнее устраиваясь на груди охотника.
- Когда я встретила тебя и родилась Эйдис, я снова получила самые важные и главные дары. Любовь и ребенок - это вовсе не то, что может получить жрица. Хотя я знаю, что среди мирян живет сын нынешней Верховной жрицы. Только я не знаю, кто он, но не исключено, что кто-то из нашей семьи. Я не знаю, кем она была раньше, это уже забылось. Не исключено, что в замке меня воспитывать родная бабушка и кровь жриц течет во мне давно. - Альдис говорила все тише, голос ее становился все бессвязнее, но пока она могла говорить отчетливо.
- Эйдис похожа на меня внешне, но это только сейчас она такая же, как я. Когда дети находятся в чреве матери, они знают всю природу изнутри, только не могут поведать нам. В детстве они способны говорить, но их слышит лишь Богиня и природа, мы их не понимаем. Сейчас она с каждым днем будет больше познавать мир окружающий и учиться иному, а первобытное знание будет забываться. Но это не страшно. Если она пожелает - она будет учиться дальше. - девушка говорила об этом с легкой ноткой грусти, но раз уж она сама решила, что даст дочери в будущем выбор, то не следовало отступать от этого пути. Эйдис не будет ограничена тем, чем была ограничена в прошлом она. Альдис не жалела о том, что выбрала, но в минуты, когда она понимала, чего лишилась, душа рвалась к семье, пусть было и невозможно быть с ней рядом всегда.
Голос Ньйалла становился все более убаюкивающим. Сжавшиеся пальцы на бедрах и шепотом заставили на мгновение томно вздохнуть и все же погрузиться в теплую успокаивающую дрему.
- Я буду тебя помнить. Всегда. - прошептала Альдис и окончательно расслабилась в руках любимого мужчины.
...Вода. Как всегда теплая и ласковая. На вкус можно было бы и не пробовать ее - она была соленой. Альдис подняла голову и увидела палящее солнце. Босые ноги увязали в горячем песке. Она была совершенно нагой и смотрела вперед туда, где небо сливалось с морем. Она сделала нерешительный шаг и оторвалась от земли, полностью погрузив ноги в море, как вдруг то вздыбилось высокой волной и захватило ее, утаскивая за собой. Альдис кричала и сопротивлялась, но Богиня-мать не могла помочь ей с тех пор, как жрица перестала быть связана с землей. Море не давало ей всплыть, девушке не хватало дыхания и лишь неосторожный вдох забил ее легкие и она медленно стала погружаться в морскую пучину. Там, внизу, был странный свет и она еще видела его, оставалось совсем немного до цели...
Жрица с хрипом выдохнула и дернулась в руках Ньйалла. Горло болело от надсадных криков, видимо она кричала во сне, а в глазах стояли соленые, как морская вода слезы. Судорожно всхлипывая, она вцепилась обеими руками в мужчину и разрыдалась, словно перепуганная девчонка, представая в неожиданном, слабом и совершенно беспомощном виде. Откуда-то послышался стук - видимо стража услышала крики и прибежала выяснить, что произошло.
- Все... Все в порядке. Идите! - слабым срывающимся голосом отозвалась Альдис. Стража какое-то время еще находилась у дверей, но вскоре отсутпила, а девушка  продолжила молча дрожать в объятиях мужчины.

Отредактировано Aldis Munro (2017-09-30 09:39:48)

+1

46

Видеть свое собственное будущее? Ньйалл изумленно моргнул, а после коротко встряхнул головой, не в силах даже примерно представить, каково это, когда неожиданно перед мысленным взором рисуются картины и отрывистые эпизоды, главный герой которых - ты сам, только старше; та грань твоего собственного "я", которая откроется лишь по прошествии нескольких лет, о которой ты пока не имеешь ни малейшего представления. Разве не довелось второму сыну лэрда на своем горьком опыте убедиться в том, как кардинально роковые случайности способны изменить будущее? Полтора года назад, увидев себя перерезающим глотку безымянного путника в хайбрэйском лесу, Ньйалл счел бы это дурной фантазией, мороком и бредом, отголоском кошмарного сна - но никак не собственным будущим, причем самым ближайшим.
Но как знать?
Жрица уже видела предзнаменования о его судьбе, и новых пророчеств из ее уст он не хотел, о чем уже успел сказать. Отступаться от прежней решимости охотник был не намерен, но мысль о самой возможности заглянуть за завесу грядущего притягивала и завораживала так же, как завораживает наблюдение за самой изощренной, отвратительной пыткой - нет сил смотреть, но невозможно отвернуться.
- Наша дочь научится всему, что пойдет ей на пользу, и от высшего знания возьмет только самое лучшее, - пробормотал Ньйалл. Мысли о непростом даре провидицы отчего-то были гнетущими, и он предпочел отвлечься, жадно вдыхая аромат кожи и волос Альдис, сквозь ткань платья гладя ладонями ее расслабленное тело, чувствуя, как постепенно тяжелеет ее голова, откинутая к нему на плечо, как выравнивается глубокое дыхание - такое бывает лишь у человека, погруженного в спокойный, безмятежный сон.
Поленья, потрескивающие в камине, создают свою особенную атмосферу - будто сладкозвучная музыка умиротворения и защищенности. Ньйаллу удалось отвлечься, с благодарностью принимая за истину эту иллюзию незыблемого спокойствия, но и она оказалась слишком краткой, разрушаясь в один момент: расслабленное тело Альдис вдруг резко вздрогнуло, напряглось и дернулось, будто она хотела сбросить обнимающие ее мужские руки. Хватка охотника моментально ожесточилась, цепко удерживая встрепенувшуюся птицу, и вслед за этим с женских губ сорвался исступленный крик, повергший и без того растерянного Ньйалла в еще большее изумление. Поддержав ее под спину, он моментально оказался перед ней, прикладывая ладонь к щеке, бессмысленно таращась на искаженное лицо. Глаза жрицы были зажмурены, будто во сне ее настигло дурное видение, и, когда они распахнулись, безумный взгляд рванулся мимо лица склонившегося над ней мужчины. А после, моргнув, она все же заметила его, узнала, отчаянно вцепилась пальцами в его плечи, и из ее груди вырвалось такое горькое, отчаянное рыдание, что закаленный охотник ощутил, как холодеет в жилах кровь.
- Тихо, всё хорошо, я здесь, орлица, посмотри на меня, любимая, ну же, - торопливо забормотал он, заключая залитое слезами лицо в свои ладони, хмурясь, напряженно всматриваясь в испуганные глаза жрицы. Стражи твердыни отреагировали на шум мгновенно: тяжелые шаги и стук в дверную створку раздались так скоро, что Ньйалл невольно заподозрил, что, несмотря на расположение лэрда, гостевые покои все же стерегли. Или это лишь мера, принятая из-за присутствия в покоях жрицы? Один только оклик ее слабого голоса их остановил; шаги за дверью на мгновение замерли и вскоре затихли, но охотник в них уже не вслушивался. Большими пальцами он стер слезы с разгоряченных щек девушки и крепко прижался губами к ее переносице, не отстраняясь до тех пор, пока отрывистые всхлипы не затихнут. Лишь после этого он снова всмотрелся в ее глаза, не выпуская лица из ладоней.
- Это был сон? Что ты видела? - Голос Ньйалла прозвучал как будто спокойно, но на деле был напряжен, а мысли лихорадочно метались от одной догадки к другой. Увидев Альдис, всегда сдержанную и величественную, вдруг охваченной таким отчаянным испугом, он безнадежно растерялся и ожидал теперь ее ответа с возрастающей настороженностью.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://sf.uploads.ru/LspEB.gif[/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-10-01 14:25:13)

+1

47

Сердце перепуганной девушки колотилось так быстро, что казалось, что сейчас оно выскочит из груди, рыдания не оставляли ее. Присутствие Ньйалла, который застал ее в момент слабости, заставило Альдис судорожно вздохнуть и понять, что соленый привкус на губах - это ее собственные слезы, что дышать она не может из-за сжимающих грудь всхлипов, что кошмар уже закончился. Дыша быстро и прерывисто, она перестала рыдать и посмотрела в глаза мужчине, рядом с которым успокаивалось дыхание и сердцебиение. Последний раз судорожно вздохнув, она мягко высвободилась и молча приникла в объятии.
- Прости, что ты увидел это. - прошептала она еле слышно, все еще ощущая дрожь страха. Затем решилась оторваться от него и снова взглянуть в глаза. Дыхание ее успокоилось и сердце билось уже не так часто, но голос еще звучал взволнованно.
- Мне пришло видение, которое приходило ко мне во время посвящения. То, чего я так сильно боюсь, то, от чего я бегу. - жрица обхватила ладонью руку мужчины и сжала ее в поисках поддержки. Взгляд все еще был полон ужаса.
- Иногда это повторяется и каждый раз все отчетливее, но ни разу я не увидела его до конца. Это видение... - Альдис запинается, словно сомневаясь в том, стоит ли охотнику это слышать, но все же говорит с явным трудом.
- Это видение о моей смерти. - ладонь сжимается чуть крепче и девушка поджимает губы, опасаясь сказать еще что-то, но слова рвутся наружу. Она никому не говорила о нем, но невыносимо хранить эту тайну постоянно.
- Я вижу, как Богиня оставляет меня, как меня забирает вода. Теплая, соленая вода, которая окружает меня со всех сторон и не дает дышать, которая несет меня к свету...  Только каждый раз видение обрывается и я понимаю, что именно тогда моя жизнь прерывается. Если я чего-то и боюсь - так это воды. Ты первый узнаешь об этом. - она прячет взгляд, словно не желает больше казаться такой слабой и беспомощной.
- Это тайна, от которой зависит моя жизнь. Береги ее. - Альдис медленно поднимает взгляд и смотрит в лицо мужчины покрасневшими глазами.
- Я не знаю, когда это произойдет и произойдет ли, но... Я боюсь. Мне страшно. - ее губы снова начинают прыгать и жрица из всемогущей таинственной женщины снова становится беспомощной девушкой, которой нужно утешение, покой и крепкие надежные объятия.

+1

48

Охотник не понаслышке знал всю силу дурных сновидения и той мрачной власти, что они имеют. Подбираясь незаметно и тихо, подкрадываясь на мягких лапах сна, заставая тебя врасплох - согревшимся, дремлющим, расслабленным, беззащитным. Так было с его собственными кошмарами. Они пришли сразу после события, перевернувшего его прежнюю привычную жизнь, и не уходили до сих пор. Часто доводилось ему, вздрогнув среди ночи, распахивать глаза и видеть в спустившейся на землю темноте ускользающие призраки произошедшего, повторяющегося вновь и вновь в тягостных ночных видениях. Будто снова слышался отчетливый хруст разрубаемой плоти, тошнотворный скрежет, с которым металл скребёт по ребру, толчками хлынувший поток горячей крови и - последнее - взгляд глаза в глаза с обреченным на погибель. И в глазах его была не боль, но безмерное, бесконечное удивление.
Ньйалл слишком хорошо осознавал, что чувствует сейчас Альдис, стараясь выпутаться из ловушки кошмара, отважно сопротивляясь подступающему ужасу, хотя пока он брал над ней верх, заставляя хрупкие плечи  содрогаться, а грудь - судорожно вздыматься в приглушенных рыданиях. Отстранившись от мужских ладоней, позже жрица все же прильнула к нему в объятия, утешаясь и полностью доверяясь. Ньйалл бережно дотронулся до ее затылка и погладил растрепанные волосы, пропуская длинные пряди между пальцами, распутывая, слегка потягивая, отвлекая девушку от тревог, о которых рассказывал ее срывающийся слабый голос.
Да, знание пророчеств было воистину пугающим, как и представлял себе охотник. Риск заглянуть в будущее казался и жутким, и манящим. Будет ли смысл в знании, если мысли твои однажды займет одно только видение - роковое, пугающее и, возможно, последнее?
Теплая соленая вода... Мужчина свел брови к переносице, сосредоточенно размышляя над словами Альдис, хотя его руки ни на миг не замирали, продолжая медленно оглаживать ее плечи и перебирать локоны. Вода достаточно сильная, чтобы подхватить человеческое тело, и достаточно своенравная, чтобы не выпускать из своей смертоносной хватки. Жрица Богини Матери-Земли страшится своей противоположности - водной стихии? Моря?
- Это видение тебе уже явилось, и ты его теперь не забудешь, орлица. Попробуй свыкнуться с этим и жить. Наказание или награда? Может, это доброе предупреждение, которое Богиня послала тебе? Ты предостерегла меня тогда, в лесу, но предсказание было слишком туманным, - Ньйалл усмехнулся, качая головой, - или я - слишком твердолобым, чтобы сообразить, к чему ты вела тогда. Моё пророчество казалось набором каких-то слов и образов; себя же ты видишь четко. Остерегайся водных пространств, Альдис, и будь настороже, если вдруг случится тебе оказаться рядом с открытой водой. И ты убережешь себя от этой беды. Видение не было послано тебе без умысла.
Воображение пыталось воссоздать образы, описанные жрицей, и перед глазами рисовалась безбрежная водная гладь, вздыбившаяся неспокойными волнами, которые находятся в постоянном движении. Ньйаллу доводилось слушать байки путешественников, которые тем и зарабатывают себе на жизнь, что странствуют по всему свету и рассказывают о далеких непостижимых землях. Здесь они вещали о теплых южных морях, о расплавленной в воздухе влажной жаре, о сладких фруктах и ярких птицах, о Тильских островах, отделенных друг от друга неспокойной водой, которую бороздят громадные корабли. А добравшись туда, наверняка вещали о далеком крае Алых Гор, холодных и неприступных, и о снеге, что круглый год не сходит с их седых макушек. Ньйалла всегда завораживали и увлекали все эти путевые рассказы, хотя половину из них он искренне считал чистой воды враньем и выдумками. Но что-то все же было там, за границами Хайбрэя и Орллеи, на Тиле, где, как говорили, вольно и сыто живут даже самые отъявленные головорезы и разбойники - настолько свободные там бродят нравы, такие установлены порядки. В голове изгнанника уже блуждали смутные мысли о том, чтобы отправиться именно туда: самые далекие от Фйеля земли, о которых он только слышал. Его теперь ничто не держит, а поблизости от запретной границы соблазн переступить ее уж слишком велик - разумно будет отойти как можно дальше, окончательно отделяясь от своего прошлого.
И это было совпадением? Его мысли о морских просторах и страшные видения женщины, с которой он теперь был связан и душой, и кровью?
- Пророчица моя, я благодарен за твое доверие, - заговорил он вновь после молчания. - Твоя тайна останется со мной. И ты тоже запомни, что я говорю: это не кошмарный сон, а доброе предостережение твоей Богини. Она оберегает тебя, хранит от всего злого. Она ведь любит свою преданную служительницу и дорожит ею, а? - Протянув руку, Ньйалл игриво пощекотал пальцем подбородок жрицы, заставляя приподнять голову и взглянуть на него. Встречая ее взгляд, он улыбался открыто и спокойно, желая внушить уверенность и голосом, и словами, искусно скрывая собственные растерянно блуждающие мысли. - Прислушайся к этому пророчеству и сделай все, чтобы избежать его воплощения, но не позволяй ему накрыть твою жизнь мрачной тенью. Ты не покинешь Мать-Землю, и она тоже не оставит тебя. Ничего не бойся.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://sg.uploads.ru/SYGZe.gif[/SGN]

+1

49

Слова и утешающие объятия Ньйалла оказали верное действие - Альдис постепенно переставала дрожать в его руках и всхлипывать. Для человека естественно бояться смерти и предостережений о ней, даже если ты жрица Богини-Матери и кажешься кому-то всемогущей. Девушка, что уже прошла посвящение, паломничество и познала радость любви и материнства все еще не отпустила человеческие чувства и качества, которые должна была отринуть вместе со вступлением в жречество. Еще не успела нарасти та броня, которая закрывает таинственностью сердце и душу, еще не успело уйти чувство влюбленности и бесконечного доверия, чтобы она окончательно отгородилась от внешнего мира. И только Ньйаллу была видна вся эта раскрывающаяся человечность и хрупкость, которую только он мог держать в руках. Жрица взглянула ему в глаза, когда он говорил о предостережении - и поверила. Может быть потому, что сильно хотела в это верить, а может потому, что ей нужны были эти слова. Она не делилась этим видением ни с Верховной жрицей, ни с братом, только Ньйалл держал при себе ее смертельную тайну и принимал ее. Ощущение теплоты и расположения заставило девушку потянуться к мужчине и нежно сладко и благодарно поцеловать его губы мягким поцелуем.
- Во Фйеле нет соленых вод и морей и отчего это предостережение является мне - я не знаю. Может быть, Богиня предостерегает меня, чтобы я оставалась в пределах горного королевства и не уходила куда-то в другие земли, где открытая вода сможет достать и поглотить мое тело и душу, - короткая невеселая усмешка озарила нежные губы, прежде чем она вновь прильнула к своему мужчине и прижалась щекой к его груди.
- Но как бы то ни было - я благодарю тебя за эти слова, охотник.
Какое-то время они сидели молча и слушали потрескивание поленьев в камине, но затем Альдис, услышав что-то, осторожно отстранилась и прижала ладонь к груди мужчины. В своих мыслях и тревогах она совершенно забыла о том, что тот, кто слушал сейчас ее бессвязную перемежающуюся слезами речь и сам все еще болен и требует помощи. Хрипы в груди вполне однозначно говорили об этом. Альдис осторожно скользнула ладонью в ворот рубашки, ощущая теплый нагревшийся камень и мерно вздымающуюся под ее прикосновениями грудь. Нет, болезнь все еще не ушла.
- Позволь мне позаботиться о тебе снова. Потому что тот метод лечения, что вместе с растираниями мы применили вчера весьма эффективен... Но недостаточен для того, чтобы ты смог дышать без всех этих хрипов. - ее ладони отстраняются и Альдис одним движением поднимается с пола, чтобы безошибочно найти на столе склянку с согревающим зельем и вернуться обратно. Ей было бы сподручнее, если бы мужчина лег на спину, но сейчас это, увы, было невозможно.
- Это не нужно пить, - успокаивающе улыбнулась жрица, постепенно возвращая себе привычное расположение духа и, чуть смочив пальцы, начала осторожно растирать грудь мужчины легкими согревающими и успокаивающими круговыми движениями. Прикосновения к нему волновали жрицу и едва заметно было, как участилось ее дыхание и расширились зрачки. Она словно никак не могла насладиться и насытиться тем счастьем, что приносил ей Ньйалл, находясь рядом, и сейчас забирала это счастье с каждым моментом, проведенным рядом с ним.

+1

50

Всякая буря начинается и заканчивается затишьем. Так и сейчас: в каменных стенах покоев, где только что дрожало и стенало эхо испуганных женских всхлипов, теперь вновь воцарилась умиротворяющая тишина. Та тишина, в которой Альдис задремала прежде, и где ее настигло пугающее пророчество. Не отнимая рук от спины женщины, Ньйалл отчетливо ощущал, как постепенно выравнивается ее дыхание, как отступает бесконтрольный инстинктивный страх, как расслабляются мышцы и восстанавливается прежнее дыхание. Какая в том была его заслуга - а какая доля пришлась на ее собственную природную сдержанность и отрешенность от быстротечных сует, - оставалось только гадать. Но жрице становилось лучше, и это единственно имело значение.
И все же, затишье не продлилось долго. Вскоре Альдис отстранилась и предстала перед охотником собой прежней - заботливой, знающей, желающей помочь. Ее теплая ладонь скользнула в распахнутый ворот рубахи, дотрагиваясь до груди, и мужчина хотел было перехватить ее, прижав к себе крепче, но неугомонная орлица взвилась с места прежде, чем он успел придержать ее рядом с собой.
- Вчерашнее твое лечение сотворило со мной такие чудеса, какие неделю назад мне и сниться не могли, - с чувством заявил Ньйалл, следя за перемещениями жрицы взглядом заинтересованным, но вместе с тем и настороженным. Легкими шагами она подступила к столу, откуда взяла какой-то таинственно блеснувший и тут же спрятавшийся в ладони пузырёк. Было от чего насторожиться! Отвратительный привкус утреннего снадобья не забывался до сих пор. Неприкрыто морщась, охотник открыл было рот, чтобы заявить о своем нежелании принимать очередное целебное варево и о том, что "как-нибудь пройдет само", но жрица опередила его возмущение своим коротким пояснением, и он сменил негодование на милость. Даже утвердительно кивнул - ладно, мол, так и быть, хочешь быть мне лекарем - так будь. Вкус утреннего лекарства в самом деле был премерзким, но уже после первого приема дышать стало куда легче, и этого Ньйалл, конечно, не отрицал - никогда он не был идиотом. Разве что упрямцем, каких еще поискать. Но из женских рук принять это новое лекарство он был, безусловно, готов.
Пока Альдис возвращалась к нему, он вновь обратился мыслями к ее сновидению и будто между делом поинтересовался:
- Ты говорила, что, отправившись в паломничество, провела многие дни и месяцы в странствиях. Это были только наши земли? Тебе не доводилось выходить за их границы?
Зачем Богине предостерегать свою служительницу от похода в другие земли? Почему она должна удерживать Альдис в горном королевстве? Земля кончается там, где вступают в свои права другие стихии, но моря здесь не найти, а суша простирается далеко за пределы Фйеля. Возможно ли, что грядущая судьба жрицы увлечет ее на побережье, и Богиня послала ей это предостережение еще в момент посвящения, пока есть время изменить ход событий?
От этих размышлений голова шла кругом. Или виной тому, что мысли постепенно теряли свою четкость, были прикосновения Альдис? Ее теплые руки скользили по груди, ныряя за ворот рубашки, и щедро втирали в кожу снадобье, пахнущее чуть странно - был в нем и травяной аромат, к которому Ньйалл уже успел привыкнуть рядом со жрицей, и что-то едкое, наверняка малоприятное на вкус. Тем удачнее, что пить это не нужно.
Бережно отстранив ладонь женщины на мгновение, охотник стащил с себя рубаху, поморщившись от потревоженной движением раны, отвёл с лица растрепавшиеся волосы и вернул руки Альдис обратно на свою грудь. Она стояла позади него, но благоразумно не прислонялась к изувеченной спине. Обхватив тонкие запястья, Ньйалл откинул голову назад и уперся затылком в ее бедро, снизу вверх наблюдая за сосредоточенным выражение женского лица. Но была в ее чертах не только сосредоточенная серьезность - потемневшие глаза и мерно вздымающаяся грудь говорили еще о чем-то... Ни один мужчина не спутает этих манящих признаков подступающего возбуждения, особенно если женщина сама едва ли замечает их, реагируя своим рассудком позже, чем отзывается само ее тело.
- Вчера я едва на ногах мог стоять, а после твоих стараний - посмотри. Одна только ночь, и я почти здоров. Волноваться за меня уж точно не стоит, - да, грудь все еще теснило воспаление, от кашля саднило в горле, но снадобья и целебное прикосновение Эйдис сотворили чудеса. Но и не только эти средства оказались чудодейственными...
Мужские пальцы крепче сжали хрупкие запястья, вынуждая девушку вновь опуститься коленями на плед. Как начало священного ритуала - Ньйалл тотчас же вспомнил, как в самый первый раз, едва увидевшись, они так же стояли друг напротив друга коленями на расстеленном на лесном мху плаще. Будто собирались принести друг другу заветные клятвы, но на деле за этим последовало слегка иное таинство.
- Ты исцеляешь меня, - накрыв ладонь Альдис своей рукой, удерживая ее в самом центре груди, прижимая защитный рунный амулет, охотник залюбовался отсветами пламени на ее гладкой коже, огненными всполохами в глубине ее расширенных зрачков. Второй рукой он мягко прихватил ее затылок и притянул к себе, чтобы приникнуть к губам в благодарном и дразняще тягучем поцелуе.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://sa.uploads.ru/mW6Pr.gif[/SGN]

+1

51

Сердце жрицы глухо забилось в более быстром темпе, но ладони продолжали осторожно скользить по груди, натирая ее согревающим снадобьем, которое должно было облегчить боль и хрипы в груди. Только вот кашель и слизь будут одолевать чаще — организм будет стремиться освободиться от хвори, а это не самое приятное зрелище, но Альдис, что читала будущее по внутренностям курицы и при этом наносила на свое тело метки соком ядовитого растения была не брезглива. Особенно если требовалось исцелить того, кто вызывал в ней нежное и щемящее чувство любви.
- Я не выходила за границы горного королевства, Ньйалл. Но заглянула в каждый его уголок, дошла до Заповедного леса элдров и принимала учение у самого иерофанта, кто, по слухам, обучал магии еще моего отца. Я изучала людей, их жизнь, смотрела на разные верования, слышала разные истории и предания и применяла собственный дар в действии. Теперь я многое знаю о нашем королевстве, о людях, о животных, что там обитают. То знание, которым вряд ли владеет каждый. Увы, даже в пределах Фйеля Орден не так влиятелен, а за границами и вовсе вряд ли кому-то нужен. - печальная улыбка скользнула по ее губам и она аккуратно подхватила рубашку возлюбленного и положила ее на сундук сверху. Ладони вновь коснулись его груди, но были перехвачены руками охотника. Он все еще продолжал волновать ее и его взгляд в светлые, чуть затуманенные глаза жрицы манил ее за собой.
- Тебе стало лучше от хорошей еды и тепла, они тоже исцеляют наравне со снадобьями, - не зря же она твердо упросила брата о них и настояла, чтобы так продолжилось и впредь. Ладони больше не двигались, оставаясь на месте и Альдис лишь смотрела вниз.
- Но я постараюсь, чтобы хворь ушла совсем. - равно, чтобы и рана на спине лучше затянулась и не мешала ему хотя бы лечь на спину. Альдис, конечно, была довольна своей работой, но нужно было, чтобы пришел окончательный результат ее трудов. То, что вчера он был сломлен, изможден и болен словно бы отошло на задний план. Сейчас он все еще не был в лучшей своей форме, но Альдис было достаточно одного его появления, чтобы чувствовать беспомощной перед чувствами к этому мужчине.
Ньйалл потянул ее за собой и жрица потянулась за этим движением и опустилась перед ним на колени, как и тогда, в лесу, где он забрал ее невинность... И ее сердце. После него ни один мужчина не прикасался к ней так, как прикасался Ньйалл, никого она не желала и никто не вызывал в душе такого трепета и волнения. Пусть Альдис открывала перед Ньйаллом свое тело без стеснения, в любовных утехах она была все еще неопытна и многие взгляды, движения, касания делала лишь на инстинктивном уровне. Не сразу ей удалось понять намерения охотника, но то, как он ее прижал руку к своего груди и потянул к себе сказало о том, что она сама неосознанно выдала свое потаенное внутреннее желание обладать им... Или же чтобы он забрал ее всю без остатка.
Альдис ничего не ответила на его фразу об исцелении — ни к чему было. Только лишь тягучий и медленный поцелуй был ответом на его слова. Она исцеляла его — он раскрывал ее с новой стороны. Чувственность, желание, умение жить, ребенок — все это получила она от него. Жрица сбежала от охотника испуганной птицей после их первой встречи, испугавшись так быстро нахлынувшего чувства любви, что захватило неискушенное сердце и желания, от которого пылало тело. Все это время она вспоминала его — каждый поцелуй, каждое ласкание пальцев, каждое движение сплетенных тел в осеннем лесу и волнение охватывало жрицу даже в одиночестве. Было ли дело в их связи после ритуала или же в том, что она к нему чувствовала... Альдис не знала, да и не пыталась разобраться в природе своих чувств. Она просто беззаветно его любила.
Жрица осторожно переместилась ближе, прижимаясь к нему напряженным телом и обняв так, чтобы не потревожить рану, что рассекла его спину. Нежная ладонь легла на щеку и стала мягко ее поглаживать. Поцелуй был нежным и невероятно сладким и даже когда он завершился и их лица находились совсем близко — она все еще ощущала трепет собственного сердца, которое быстро колотилось в такт сердца ее возлюбленного, что она чувствовала под тонкими пальцами.
- Ты сводишь меня с ума, - откровенно и исступленно прошептала Альдис в губы своего возлюбленного и он почти физически мог ощутить ее растерянность и смущение. Даже после чувственной ночи она все еще не до конца познала всю свою привлекательность и то, насколько сильно ее влечет к Ньйаллу. Пусть она не была для него самой искусной любовницей, но уж самой желанной женщиной — точно.
Не нужно было больше слов — чувства говорили за них и направляли движения ладоней, губ и взглядов. Женские руки аккуратно вели по груди и бокам, ощущали отзыв каждой частицы тела и ее тело ответно откликалось томлением в груди и в животе. Собственные желания пугали ее не меньше, чем видения будущего, но рядом с тем, кто вызывал их, она ощущала спокойствие.
Альдис верила.

+1

52

С каждым часом, проведенным вместе с Альдис - а она присутствовала при нем почти неотлучно, явно отодвинув все дела, которые ждали ее по возвращении в Балион, - Ньйалл узнавал ее лучше. И вместе с тем с чувством легкой растерянности и восхищения осознавал, что полностью раскрыть для себя эту женщину никогда не сможет, как не сможет в полной мере постичь природу ее таинственности, спокойствия и скрытной женственности; потаенных мыслей, что блуждают в ее сознании, когда она вот так подолгу внимательно рассматривает его лицо и не произносит ни слова. Хотя подсознательно охотник до сих пор осмысливал ее слова о мрачном пророческом сновидении и о странствиях по горному королевству. Отчего-то ее рассказ о море, что представилось в ее сне мощной и беспощадной стихией, только убедил Ньйалла в том, что не случайно ему думалось про разбойничье королевство, раскинувшееся на островах далеко на юге. Может ли это быть случайностью? Изгнанник еще больше окреп в своей уверенности отправиться именно туда после того, как вынужден будет проститься с возлюбленной. Но рассказывать ли ей об этих планах? Спросит ли она? Или увидит в своих видениях, как увидела его ранение и скитания по лесу, и не простит того, что не рассказал ей о том, куда направляется, не ответил откровенностью на безграничное доверие, что она проявила, раскрыв тайну своего жуткого пророчества?
Эти мысли имели немалое значение и всерьез волновали Ньйалла, но постепенно путались и ускользали, словно растворялись в теплом дыхании жрицы, ласкающем его губы теперь, когда их лица оказались так близко друг к другу. Охотник почувствовал, как дрогнула женская рука, прижатая к его груди. Вскинул взгляд - и заметил это неподдельное выражение растерянности в ее глазах, затуманенных сладостной негой. Во всем она оставалась необыкновенной. Наедине с мужчиной, который хоть и был отцом ее дочери, но, по сути, все еще являлся для нее незнакомцем, она испытывала не испуг и настороженность, но то трепетное нежное смущение, которое, бывает, охватывает совсем молоденьких девушек в одну из их первых ночей с мужчиной. При этом в первую их лесную встречу она, казалось, и вовсе не испытывала ни малейшей неловкости. Была ли она собой накануне и ночью, раскрывая свою чувственность; или показывала истинную себя сейчас, напрасно сдерживая теснящее грудь дыхание? Многогранной, непростой была ее натура, но истинно женственной, непредсказуемой. Женских тел и ласк Ньйалл за годы своей жизни успел познать немало и самых разных, но так искренне и откровенно своей душой перед ним раскрывалась лишь она, и он - удалой беспутник и гуляка, - чувствовал это с неожиданной для самого себя чуткостью.
- Так сойди с ума, Альдис. Не бойся, - вполголоса, тоном интимным и ласковым проговорил охотник. Подвинувшись, он вытянул ноги перед собой, обнял орлицу крепче и привлек ближе, забирая её всю себе бережно и властно. Но в том, как он обхватил пальцами ее колено, нырнув рукой под платье, и потянул его на себя, прижимая к своему боку, явно чувствовалось нетерпение. Направляя ее тело своими руками, чувствуя смущенную скованность движений женщины, он очаровывался все больше и больше распалялся, сам того не замечая. Отвлекаться на собственные ощущения мужчине не приходилось - нежное, отзывчивое и уже чуть возбужденное тело жрицы занимало его куда больше собственного. В контрасте с ее прелестной неловкостью сам он двигался свободно и уверенно: когда снова приник к теплым губам, раскрывая их в откровенном поцелуе, когда подтянул второе колено женщины к своему боку, усаживая ее на своих бедрах, притягивая вплотную, чтобы сердце коснулось сердца. Тронув ее запястье, он направил руку Альдис вниз по своей груди, позволяя дотронуться до солнечного сплетения, до напряженных мышц на животе. Он больше не смотрел на нее, но пробовал на вкус; отведя густые волосы от шеи, он потерся о нее щекой, коснулся дыханием и губами, неспешно лаская и чувствуя, как напряжение постепенно покидает женское тело. Если Богиня в самом деле тогда указала своей служительнице на него как на проводника в мир чувственного наслаждения, свое предназначение он выполнит сторицей. Любить эту женщину хотелось бесконечно и ненасытно, раскрывая для себя каждый раз заново, и с воплощением своего желания он решил не медлить.
Ее кожа - теплая, бархатистая, ароматная; чем выше от колена, вверх по бедру под подолом платья, - тем горячее. Чем ниже от шеи, ближе к высоко вздымающейся груди, - тем слаще; тем дольше губы задерживаются на коже, оставляя пылающие красным отметины. Он дернул за шнуровку, стягивающую грудь, и, ловко с ней расправившись, ослабил платье, словно подготовив женщину к дыханию более шумному, глубокому и свободному. Прикосновения и ее близость дразнили нещадно, и сам он был уже готов увлечь возлюбленную в омут тягучего удовольствия. И сделал это, не колеблясь, подхватывая ее бедра под платьем, приподнимая и направляя к себе, плавно, но долго и сразу до самого предела погружаясь в разогретое женское тело. Сдержанно подавшись бедрами вперед, он вновь направил ее своими руками и, ткнувшись лбом в ее висок, выдохнул:
- Двигайся вместе со мной. Вот так...
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://s5.uploads.ru/VSvGz.gif[/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-12-22 08:17:08)

+1

53

Все еще смущенная своей открывающейся чувственностью и его покровительственной силой Альдис ощутила пробежавшие вдоль позвоночника мурашки от звука его голоса. Это было то же состояние добровольной беспомощности, снова вернувшее ее в осенний лес, когда после того, как она в первый раз испытала блаженство быть с мужчиной, он раскинул ее руки по сторонам и прижал к земле, чтобы взглянуть на нее в последний раз. Такую открытую, такую ранимую и хрупкую. Орлицу, что попала в его руки и осталась там, плененная и влюбленная.
- Я не боюсь. С тобой — не боюсь... - прошептала она прежде, чем он притянул ее к себе и усадил сверху, целуя откровенно и вызывая лишь тихий стон, когда он коснулся ее теплого языка и скользнул вверх по нёбу. Она физически ощущала его возбуждение и участившееся дыхание, когда Ньйалл направил ее ладонь от груди вниз и такая власть захватывала ее в любовную игру, в которой она сама хотела принимать участие и на ведущих и на ведомых ролях. Он удивлял ее с каждым разом, но и ей самой хотелось удивить. Трепещущая, чувственная, она лишь растерянно выдохнула его имя, когда он прикоснулся к ее шее губами. В их первый раз она взывала к Богине, но вспоминала ли она о ней теперь, когда имя охотника с чувственным стоном срывалось с губ?
Дыхания не хватало и ослабшая шнуровка дала его ей в полной мере. Она отдавала ему себя всю, не удерживая, не теряясь, и сама забирала его всего и без остатка. И в момент, когда уже, казалось бы, невозможно было терпеть, раскрытые женские бедра плотно прижались к мужским, ощущая его твердость и решимость действий, вызывая томный и сладкий стон. Она желала его и пылала от собственного желания.
Умелые и опытные руки мужчины направляли движения женского тела и соприкоснувшиеся бедра вновь отстранились в медленном темпе, чтобы снова вернуться к исходной позиции, когда от глубины проникновений у Альдис начинало замирать сердце. Подстроиться под простые движения древнейшего танца любви, жрица вновь тесно приникла к телу мужчины, дразняще прижимаясь обнаженной грудью и ловя губы в поцелуе. Она нежно и трепетно прикасалась к его лицу, шее и плечам, теперь без опаски скользя и по груди и по животу, ощущая в самом низу сильное напряжение и прикладывая к нему ладонь. Низкий негромкий рык был самым верным ответом на ее действия. Вместе с радостями тела в груди разливалась и радость души — она любила его так, что казалось, понимает еще на уровне разума и это обостряло чувства и желания.
Горячие движения в какое-то момент стали чуть сильнее и быстрее — она явственно ощущала нетерпение мужчины, который явно сдерживал себя перед ней и сама поддалась сумасшествию, что искрами мелькало в ее глазах и вызывало потаенные и страстные желания.
- Твоя. - вдруг четко прозвучало среди тишины комнаты, нарушаемой лишь мерными вздохами и тихими стонами.
- Твоя. - движение бедер стало неожиданно резким, отчего сама Альдис охнула, но не сбилась с темпа, безостановочно повторяя.
- Твоя... Твоя... - вызывая лишь желание обладать ей сильнее и чаще, резче и горячее, раскрывая таившуюся страсть, что вырвалась с вскриками и желанием в глазах и в словах. Руки безостановочно ласкают, с губ рвутся стоны и новые поцелуи, а разум не желает больше возвращаться в тело, что пылает от любви и стремится дать ее другому.

+1

54

Ньйалл мало знал о премудростях служения священному культу Матери-Земли и не представлял себе, какой жизнью живут жрицы в затерянном вдали от суеты замке Либланн. Были ли другие жрицы похожи на Альдис? Или своей особостью она выделяется даже среди женщин, отмеченных Богиней? Все познания охотника о служительницах культа сводились к тому, что рассказала сама Альдис в самую первую их встречу, когда многое в их жизнях запуталось, накрепко переплетясь. Но было и то, что прояснилось: тогда жрица открыла своему избраннику, что не способна иметь ни мужа, ни возлюбленного, который мог бы отнять ее у Богини, служению которой она должна предаваться безоглядно. То же относилось и к семье: как бы то ни было, в замке своего брата она тоже была гостьей, хоть в этих стенах и подрастала ее дочь, порученная Арвиду на воспитание. Может быть, родной брат понимал таинственную жрицу лучше, чем другие? Он не задал лишних вопросов, исполнив просьбу сестры приютить подозрительного путника; не осудил ее за рождение дочери и молчание о ее отце; не препятствовал и сейчас, когда все свое время Альдис отдавала безымянному изгнаннику, незаконно проводящему в землях северного королевства последние дни.
Будучи связанным с ней общей кровью, Арвид, конечно, знал свою необыкновенную сестру. Но ни один другой мужчина в целом свете не узнал ее так, как Ньйалл.
После встречи, которая позже дала жизнь их дочери, Альдис не была с другим мужчиной - охотник почувствовал это в ее прикосновениях, уловил в прерывистом дыхании, перехватил в растерянном взгляде затуманенных наслаждением глаз. Она исследовала его тело своими теплыми ладонями - сперва застенчиво, а после - более уверенно и свободно; в этой перемене была она вся. В любви мы с самого начала подчиняемся гласу природы, что диктует первобытным инстинктам, как двигаться, к чему стремиться, когда продолжить и как остановиться. Накануне, впервые отдавшись своему мужчине после долгой разлуки, Альдис действовала так же - по наитию, вслепую, с готовностью сдаваясь своим желаниям и рукам любовника. Сейчас же не было ни спешки, ни того неутолимого голода, что захватил обоих ночью; чувственность раскрывалась неспешно и мягко, - и точно так же двигались сплетенные в объятиях тела, Распахнутое на груди, с развязанной шнуровкой, платье еще держалось на женских плечах и плотным подолом скрывало бедра - Ньйалл потянул вверх ткань, постепенно освобождая жрицу от ее одежд, не оставляя даже тонкой нижней сорочки, вновь открывая для себя первозданную красоту ее тела - молодого, но уже оформившегося женскими округлостями и изгибами, испытавшего материнство. Едва ли сама Альдис в полной мере сознавала, как хороша собой, и охотник поспешил сказать ей об этом, ведя ладонью вниз по гладкой спине, трогая пальцами каждый из хрупких позвонков, заставляя выгибаться в своих руках.
- Ты так красива, - вполголоса, вместе с выдохом в ее приоткрытые губы, тут же прошептавшие заветное слово в ответ.
Моя.
На лице мужчины показалась неподдельная, хмельная улыбка; подхватив обнаженное тело возлюбленной крепче, придержав за бедра и сильным рывком пробравшись глубже, на миг он задержался, подрагивая от нетерпения, прижимаясь губами к ее уху.
- Моя, Альдис...
Безостановочный женский шепот взвинтил желание до болезненной тяжести в самом низу живота, и тело мужчины ритмично двинулось навстречу быстрее, напористее и резче, сразу опережая плавные, гибкие движения женщины, вероломно сбивая темп ее дурманящего шепота. Тягучая нежность тает в подступающем пламени неукротимой страсти, растворяется по мере того, как рывки вперед становятся все более резкими, чувствительными, а поцелуи - жалящими, бесцеремонными, оставляющими красноречивые следы на нежной коже шеи и груди. Между двумя сплетенными телами остается только одна полоска клетчатой ткани - килт, обернутый вокруг бедер охотника, и торопливым жестом он вытягивает из складок булавку, раскрывает и сбрасывает его, оставаясь таким же обнаженным, как и женщина в его руках. Касания ее рук обретают свою уверенность, двигаясь быстрее и без промедлений; наитие и знание природной женской чувственности подсказывают предоставить ей больше власти сейчас, когда она только ощутила ее сладкий вкус. Он подался вперед, прижимаясь к ее уху губами, и шумно выдохнул:
- Танцуй, ведьма, танцуй для меня.
Опуститься на рассеченную спину Ньйалл никак не мог, но вместо этого откинулся назад, подставляя локти, и крепко уперся на них позади себя. Крепко перетянутая повязкой рана саднила и отзывалась каждый раз, когда мужчина сводил лопатки и вел плечами, но наслаждение близостью любимой женщины затмевало тупую пульсирующую боль. Подбородком он уперся в свою грудь, неотрывно наблюдая за тем, как танцующие движения гибкого тела становятся все более резкими, уверенными и решительными, как его женщина сбрасывает прежнее смущение и мимолетную неловкость. Нарастающий темп выбивал из груди дыхание, заставляя, откидывая голову назад, хватать новое приоткрытыми губами, сцепляя зубы от сводящего с ума ощущения сладости и саднящей боли от стремительных движений. У самого апогея чувственного слияния из горла охотника бесконтрольно вырвался сочный, раскатистый рык, вторящий сладким женским стонам, и, содрогнувшись всем телом, он выбросил вперед одну руку, цепко хватаясь пальцами за бедро женщины, останавливая ее, расплываясь в диковатой улыбке и тяжело дыша. Растревоженная порывистыми движениями рана на спине зудела и не утихала, но горячая пульсация разгоряченных тел дурманила, опьяняла, затмевая все прочие ощущения. Приподнявшись, охотник снова заключил орлицу в объятия, опуская голову к ее плечу, толкаясь в него лбом, блуждая ладонями по ее спине.
- Моей будешь всегда.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN]http://s6.uploads.ru/aljfQ.gif[/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-10-09 17:10:20)

+1

55

От прикосновений пальцев на спине и слов о ее красоте по позвоночнику вниз пробегают мурашки. Даже когда ты жрица и только ты видишь собственное тело, признание в красоте звучит как музыка, особенно, если твою женственность некому было оценить. Ньйалл говорит это искренне - восхищение слышится в его словах и видится во взгляде, которым он окидывает ее обнажившееся тело. Сладость участившихся движений и его слова в ответ на ее шепот заставляют девушку содрогаться от сладости и подчиниться темпу, который задавал ее возлюбленный. Вскоре она и сама двигается с ним в такт, задыхаясь от собственной чувственности, которая снова открывает ее с самой женственной стороны. Поцелуи становятся более жалящими, оставляют свои следы, ее ноготки, которыми она держится за плечи мужчины, непроизвольно оставляют тоненькие красные следы, дыхания не хватает на поцелуи. Ласки жрицы становятся более уверенными и чувственными, движения - более самостоятельными и когда Ньйалл отпускае ее бедра, Альдис не может остановится в движении, просто недопустимо сейчас прервать священную связь между мужчиной и женщиной.
Упираясь коленями в пол, на котором расстелен плед, Альдис продолжает чувственно двигаться, ее тело прогибается, а голова чуть откидывается назад. С губ срываются чувственные стоны, до этого Ньйалл направлял ее, но сейчас их движениями управляет она и это действительно похоже на танец, освещаемый светом камина, бликами отражающийся на двух соединенных телах. Девушка двигается быстрее и чаще, дыхания не хватает, стоны переходят во вскрики, которые могут услышать, но звуки страти невозможно спутать с криками боли и Альдис даже не пытается их скрыть, как не скрывала предыдущей ночью. Тело жрицы инстинктивно продолжает двигаться и тогда, когда она слыши низкий рык своего возлюбленного и собственный стон, от слияния звуков которых тело заходится в сумасшедшей дрожи и выгибается сильнее - признаки достижения пика чувственного удовольствия, которое они порождали соединением тел и душ. Только сжавшиеся на бедре пальцы смогли остановить Альдис и словно бы очнуться. Открыв глаза, она снова увидела возлюбленного рядом и ощутила его объятие. Сердце и дыхание никак не желали восстановиться, дрожь не уходила, разгоряченное тело было покрыто испариной, которая медленно испарялась и приносила прохладу.
Одна из ладоней девушки обняла мужчину за плечи, чтобы не касаться раны, а вторая ласково провела по волосам и шее, с нежностью шепча заветное
- Всегда.
Они расстанутся через неделю, или через две или спустя еще какое-то время, но эти минуты она сохранит в своем сердце и будет помнить о них. Будет помнить об охотнике, сразившем орлицу. Женское лоно еще подрагивает, удерживая в себе напряженную мужскую плоть, излившуюся горячим семенем. Возможно, она снова понесет от него дитя, если Богиня соблаговолит жрице вновь испытать радость материнства. Возможно, это будет мальчик, в чертах которого она будет видеть того, кто единым сердцем, единым разумом и единой душой стал с ней. Дети - это самый высокий показатель любви двоих родителей. Альдис хотела, чтобы это дитя появилось на свет и доставляло ей радость и напоминало о ее любви.
Ладони касаются головы мужчины и приподнимают ее, чтобы оставить на лице мужчины легкие нежные поцелуи, которые по трепету резко контрастируют с тем, как недавно не сдерживала себя жрица, являя всю свою страсть и чувственность. Легкое ощущение слабости и усталости звучит в ее голосе, произносящем заветное
- Люблю.
Альдис нежно касается его лица тонкими пальчиками и в ее усталой улыбке - радость, счастье и жизнь. Ладони скользят по груди, в которой заметно уменьшилось количество связывающих хрипов. Под действием лекарства или под действием их занятия? Девушка чуть смущенно осознала, что они совершенно обнаженные и, несмотря на жар камина, легкая прохлада все же застанет их.
- Тебе надо одеться, иначе все мои... усилия будут бесполезны. - нежный румянец залил ее щеки, делая жрицу еще более живой, человечной и настоящей. Куда подевалась ее таинственность и невозмутимость, которые с легкостью были переданы мужчине? Уж теперь вряд ли он будет воспринимать ее как отстраненную жрицу - она показала ему истинную себя, хрупкую, ранимую, женственную, переживающую и была обнажена перед ним не только телом, но и душой.

+1

56

Всполохи огня, неустанно пляшущего в камине, заметные даже сквозь сомкнутые веки, оттеняют обступившую темноту алым цветом. Стоит наклонить голову - и щеку ласкают шелковистые пряди длинных каштановых волос. Встрепанные, ароматные, они окружали свою обладательницу мягким ореолом, и приходилось ладонью подбираться под копну запутанных прядей, чтобы коснуться горячей, чуть влажной кожи спины. Ароматной... такой же, как волосы. Вся она источала терпкий, настоящий, дурманящий аромат; только так благоухает разгоряченное женское тело, еще не остывшее от любви, все еще пылающее и податливое, но уже расслабляющееся после сокровенного напряжения мышц; познавшее самое высшее наслаждение в единении с мужчиной.
Ароматы, ощущения, прикосновения... тепло. Чем глубже дыхание, - тем хмельнее становится охотник, вплотную прильнувший грудью к обнаженной груди своей возлюбленной. Она была с ним, здесь, и все остальное теряло смысл; ее страстные вскрики и стоны до сих пор отзывались эхом, лаская воображение и слух, но сквозь дурманящую пелену в сознание снова просочилась любопытная мысль - дразнящая, почти преступная. Как много знали обитатели замка Балион о том, чем так увлеченно занималась их госпожа в покоях незнакомца? Как много слышали?
Сердце полнится нежностью; упруго отбивает ускоренный ритм, колотясь в мерно вздымающуюся женскую грудь.
Ньйалл поддается ласковым ладоням, приподнимая голову от плеча Альдис, и с его губ срывается тихий, едва слышный хриплый смешок, когда ее губы принимаются скользить по лицу, запечатлевая каждую черту неизмеримо сладко и неожиданно невинно.
- Люблю тебя, моя дикарррка, - горец отзывается игривым оскалом, вздергивая верхнюю губу, и опускает голову, внимательно следя за тем, как аккуратные ладони отправляются в новое странствие по его телу, на этот раз безобидно поглаживая грудь.
О нет, никогда она не перестанет поражать его.
Даже сейчас, едва отойдя от пьянящего наслаждения, еще пребывая в сладком хмельном дурмане, она уже заботится о том чтобы дыхание его оставалось чистым, а сам он не простудился здесь, оставаясь обнаженным на каменном полу, пусть даже у камина. Приложив ладонь к ее бархатистой, налившейся нежным румянцем щеке, Ньйалл слегка отстранился, осматривая ее лицо, и невольно залюбовался этим чуть смущенным выражением, что так украсило правильные черты. Обычно они складывались в непроницаемую маску - красивую, но отстраненную; теперь же он неприкрыто дивился ею - такой, какой она открылась ему теперь. Но вскоре ее собственное тело дрогнуло в его объятиях: от того, как начала остывать покрытая испариной кожа, или от того, как разъединились прежде слитые воедино тела. Пора было двигаться с места.
- Ни одно твое усилие даром не пройдет, орлица, - усмехнувшись, охотник крепко подхватил Альдис под ягодицы, пока стройные ноги все еще плотно обвивали его бедра, и медленно поднялся с пола со своей бесценной ношей, отходя к аккуратно застеленной постели и опуская жрицу спиной на плотное покрывало, разглаженное до последней складочки заботливыми руками слуг. Пришлось слегка повозиться с ним, откидывая в сторону, но после некоторых стараний молодого воина последний бастион пал. Край покрывала перекочевал на плечи девушки и обернулся вокруг них, согревая ее тело, а сам Ньйалл неспешно отошел к камину, подбирая смятый плед и свой килт, но не спеша снова обертывать его вокруг бедер.
- Обо мне не волнуйся, Альдис, - Ньйалл отступил чуть вбок от камина, чтобы освещение со спины не превращало его тело в непроницаемый черный силуэт, но играло на коже золотистыми отблесками. Он повернулся к жрице лицом, вскинул голову, отбрасывая от лица спутанные волосы, и слегка прищурился в своей излюбленной манере. При этом мужественно сражался с улыбкой, растягивающей губы. Этот контраст между неприкрытой женской чувственностью и трогательным смущением подзадорил его, и теперь он решил впервые позволить Альдис тщательно рассмотреть его тело, которое до сих пор она узнавала урывками, моментами, скользя ладонями по пылающей коже, осязая и чувствуя, но даже не видя толком.
Хоть грудь его перехватывала повязка, плотно облегающая спину, он развел руки по сторонам, беззастенчиво и даже с явным удовольствием показываясь своей возлюбленной, притихшей под покрывалом на постели.
- Видишь? Твой подопечный будет жить, целительница. Если он и собирается умирать в ближайшее время, то только в твоих руках - от наслаждения. Не тревожься, я прошу тебя.
Оглядевшись, мужчина приметил еще не опустевший пузырек со снадобьем, которое она втирала в его грудь. Он подобрал его и подошел к постели, на ходу обертывая вокруг бедер килт и, не находя оброненной на полу булавки, затыкая свободный край за пояс. Оказавшись рядом, он вручил жрице склянку и сам растянулся возле нее на постели, вальяжно опустившись на живот и подложив под голову ладони.
- Я готов даже выпить это, колдунья, если ты перестанешь так переживать. Или, - приподнявшись на локте, Ньйалл лукаво ухмыльнулся и опустил ладонь на колено девушки, скрытое под покрывалом, - ты взволнована не из-за этого?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xg78.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-10-10 07:27:16)

+1

57

Когда ты долгое время находишься в теле животного ты начинаешь сама сливаться с природой и часто жить ее инстинктами. Вот и ее инстинкты обострялись во время проявления страсти, тонкие ноздри затрепетали от аромата, что разливался в воздухе - аромата совершенного священного ритуала слияния мужчины и женщины. Пахло ее собственным потом и дразняще пахло потом мужского тела, которое плотно прижималось к ее. По-особенному пахли волосы, по-особенному напрягался воздух и чувства обострялись столь сильно, что нервы были натянуты, как тугие канаты.
Дикарка
А ведь в представлении благородных чванливых лордов она и в самом деле была дикаркой, что живет в единение с природой, так что эти слова вместе со словами о любви вызвали у нее лишь нежную и чуть хмельную улыбку. Как за такое короткое время можно так сильно довериться человеку, что ты чувствуешь его на уровне разума? Был ли виной тому ритуал или божественное провидение - Альдис не знала. да и благодарила она вовсе не Богиню за все то, что совершалось между ними.
Ладони крепко обхватили плечи мужчины, когда он поднялся и положил ее на постель, накрывая покрывалом. Жрица осторожно прикрыла свои плечи, чтобы не замерзнуть, завернулась до колен, но часть стройных ног и ключицы все еще были открыты взору. Так же, как и горец у камина был открыт ее лицу и теперь Альдис могла полностью рассмотреть его и запомнить каждый напряженный мускул, каждый выступ и каждый изгиб. Девушка не могла судить о мужской красоте, потому что ей не с чем было сравнивать, но ей нравилось то, как он сложен, как красиво и плавно выступают мышцы на руках ногах и груди, как шея переходит в торс, чуть напряженный пресс. Со смущением смотрела она на темнеющие внизу живота волосы и слишком поспешно переводила взгляд на ноги, но возвращалась и смотрела. Наконец, она перевела взгляд на его лицо и ответила с легкой дрожью в голосе.
- Я не буду тревожиться, охотник. Но все же буду исцелять твои раны. - ощущение собственного смущения было непривычным и девушка силилась снова вернуть к себе расположение, таинственность и мудрость речей, но лукавый Ньйалл умело пользовался ее неопытностью в общении с мужчинами и открытостью перед ним и жрица все же сдавалась. Она ли в их первую встречу одним прикосновением заставила его застыть и не двигаться? Она ли поставила его на колени перед собой? Теперь они словно поменялись ролями и на время это казалось ей естественным и верным.
Альдис приняла склянку в руки и осторожно поставила на стол рядом с постелью.
- Я применю ее чуть позже. И то самое зелье тебе еще предстоит выпить, - Альдис на мгновение снова стала той строгой жрицей, чьим словам нужно подчиняться, но спустя мгновение снова расслабилась, когда мужская ладонь опустилась на ее колено.
- Я правда волнуюсь за тебя, охотник. И боюсь сделать хуже. Мне неизвестны методы исцеления любовью, - все, чему обучались жрицы, все же было основано на традиционных методах и зельях, участия мужчины, да еще и такого активного, там не предполагалось. Но то, как оживал Ньйалл, как раскрывалась его душа и как действительно реагировало его наливающееся силой тело показывало, что любящая и любимая женщина может сделать со своим мужчиной за короткое время.
- Еще вчера ты был утомлен и едва держался на ногах, а сегодня ты можешь нести меня на руках. Я не видела подобного и это настолько... Прекрасно. - ее глаза блестят в полумраке, а взгляд неотрывен от взгляда мужчины. Женская ладонь ложится сверху на повязку, едва касаясь ее, а затем жрица начинает медленно говорить.
- Я хотела бы попросить тебя об одолжении, охотник. Когда твоя спина заживет я буду проводить обряд для плодородия наших земель. Он исполняется вечером на исходе дня при свете костра вдали от замка. Никогда не знаешь, кто может наткнуться на него и... Мне нужна будет защита. - она молчит, припоминая танец с бубном вокруг костра и вознесение молитв Богине, который производит в памяти неизгладимое впечатление.
- Ты согласишься защитить меня, охотник? - босая танцующая в одной рубашке жрица всегда рисковала жизнью и потому она должна была взять с собой кого-то, кому может довериться. Сейчас она доверяла себя Ньйаллу.

+1

58

Под плотной тканью пледа тело ее было почти не осязаемо: ладонь Ньйалла вела по колену, едва угадывая тонкие очертания, и пальцы крепче сжимались сквозь покрывало в попытке убедиться, что перед ним - женщина из плоти и крови, а не бестелесный дух, не фантазия, не плод его воображения, которое разыгралось не на шутку и подарило ему столь необыкновенную возлюбленную. И все же, тело мужчины еще помнило тепло ее тела, кожа горела после прикосновений ее бесконечно ласковых, по-женски заботливых рук, и губы помнили вкус ее кожи, щедро осыпанной торопливыми поцелуями.
Тем более необыкновенной она была сейчас, раскрываясь перед ним с другой своей стороны, чувственной и во всех планах обнаженной. Сбросившая непроницаемую маску отрешенной от всего мирского прислужницы Богини, она была еще прекраснее - тем, что обратная метаморфоза могла случиться в любой момент.
Но не сейчас.
Не теперь, когда охотник, свободно растянувшийся на постели рядом с ней, неотрывно смотрел в ее лицо снизу вверх, подпирая рукой свою встрепанную длинноволосую голову.
- Мои раны затянулись бы и сами собой. Дольше и больнее, но я бы не погиб, - в ответ заявил горец, и уверенность его слов граничила с вызовом, если не с бахвальством. Меньше всего хотелось, чтобы Альдис смотрела на него с жалостью или с состраданием теперь. Вчера, в самые первые мгновения встречи, это было единственно возможным восприятием, однако теперь охотнику претило казаться в ее глазах ослабевшим и не годным даже для того, чтобы попросту выжить, перенеся свои ранения и болезнь так же легко, как пёс, случайно угодивший под стрелу на охоте. Рана, рассекшая его спину, была скверной и опасной - это он знал и ощущал. Разве смерть - не то, чего он искал все эти месяцы скитаний по лесам? Однако здесь и сейчас он позволял себя исцелять и глотал отвратные на вкус снадобья. Но принимать их был готов только из ее рук. - Санатор не выставила бы меня из своей лачуги, если бы знала, что я обречен на смерть. Так ведь? Она тоже ведьма. Она тоже могла... чувствовать.
"Могла и чувствовала", - угрюмо подумал Ньйалл, опуская взгляд от лица Альдис и с преувеличенной сосредоточенностью наблюдая за движением собственной ладони по ее колену. Чувствовала, ведьма; знала, как всё произошло на самом деле в том лесном поединке. На чьей стороне была невиновность, на чьей - ярость, отчаяние и нужда поживиться. Тем хайбрэйцам, которые искренне считали, что делают доброе дело, спасая изувеченного горца, она не сказала ни слова: могли ведь и добить, недолго колеблясь. Но сама раздумывать не стала: отвела беду, и всё на этом. Ньйалл подозревал, что воспаление, плотным узлом затянувшееся в его груди, могло-таки его прикончить: санатор лечила только рану от меча. Но говорить о своих слабостях с Альдис ему было не то чтобы неловко... попросту стыдно.
- Ты справляешься так, как никто другой не сумел бы. Ты просила Богиню защищать меня, и она вернула меня тебе - единственной женщине, чьими стараниями я способен снова стать прежним. Не думай, я раньше таким худощавым не был, - помимо собственной воли охотник негромко рассмеялся и разогнул локоть, опускаясь щекой на покрывало, закрывая на мгновение глаза и снова открывая их, фокусируясь на лице жрицы. - Исцеление твоей любовью я принимаю с благодарностью и восхищением, моя орлица, - искренне добавил он, не сводя с нее взгляда и не мигая. - И на своих руках я унёс бы тебя так далеко, как только можно. Если бы ты позволила мне.
Мужчина мрачно усмехнулся, складывая ладони под подбородком и опять смыкая веки, будто собираясь задремать.
Конечно, об этом речи быть не может. Не стоит даже заговаривать. Увести жрицу из священных земель, в которых она поклялась оставаться всегда, беззаветно служа своей Богине, отказываясь от всего ценного, чем может утешиться обыкновенная смертная женщина - возлюбленная, жена и мать?
Жрица как раз заговорила о ритуале, чем подтвердила растерянно блуждающие мысли охотника.
Вот то, что важно для неё; в служении старым богам - вся её жизнь. Она решила так много лет назад; зачем пытаться сбить с пути?
- Я защищу тебя лучше, чем любой из твоих стражников или сторожевых псов, - Ньйалл вновь открыл глаза и в подтверждение своим словам выразительно оскалился, демонстрируя ряд крепких зубов. - Но разве мне позволено смотреть на ритуал? Это не таинство, которое вершится наедине с Богиней? Имей в виду, жрица: если ты завяжешь мне глаза и заткнёшь мне уши, чтобы я не видел и не слышал, что будет твориться у твоего костра, толку от такого защитника будет не много. Лучше позови меня проводить обряд с тобой. Этого Богиня не запрещает? Я не хочу, чтобы в итоге ваши земли постиг неурожай, - серьезно проговорил охотник, старательно сдерживая тянущую губы ухмылку. Его веселило не предложение жрицы - к нему от отнесся с должным уважением и благодарностью, ведь этой просьбой она снова безоговорочно доверялась ему. Но одно лишь представление о том, как длинноволосая босоногая дикарка будет кружиться у костра в ритуальном танце, отозвалось сладким замиранием в солнечном сплетении - как раз там, где смыкаются ребра.
Ньйалл оперся на локоть, переместился повыше и опустил голову щекой на колени жрицы, подставляя ее рукам свои спутанные волосы, обхватывая за бедра свободной рукой.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-10-12 05:45:17)

+1

59

На заявление горца Альдис ответила легкой улыбкой. Мужчина всегда хочет казаться сильнее, чем есть, и порой это стремление приводит к тому, что он вредит сам себе, стараясь продемонстрировать собственную силу. Ладонь жрицы коснулась плеча и спины охотника, не касаясь его раны.
- Все правильно, Ньйалл. Но позволь мне заботиться о тебе, мне приятно знать, что рядом со мной тебе не так больно и что твои силы только прибывают. - девушка говорила мягким и успокаивающим тоном. Все так, не она насильно заставляла его что-то делать, он позволял ей проявлять заботу. Неожиданно хмурое заявление заставило девушку чуть поджать губы, но врать жрица не стала.
- Она не дала тебе умереть на ее руках, Ньйалл, это действительно так. Но и полностью не вылечила тебя. Я не могу сказать, почему она так поступила, но тебе не стоит думать об этом. Просто принять благодарность, что она позволила тебе идти дальше и придти ко мне. - ласковые пальцы касаются волос мужчины и тихо поглаживают их в успокаивающем жесте. Слова о том, что ее любовь помогает исцелению, заставляет девушку улыбнуться - открыто и смущенно, но улыбка печально меркнет, когда он говорит о том, что забрал бы ее с собой.
- Если бы это было возможно - я пошла бы с тобой и за тобой и выбрала бы иную жизнь, - в ее голосе сожаление и грусть. Принесенные ей обеты здорово ограничивали девушку во многом, но сколько они давали в ответ! Однако даже в достаточно молодом возрасте Альдис не давала себе поддасться безрассудству и просто нарушить все, что она делала. Она и так пошла вопреки воле богов, потому что ее возлюбленный жил, но плюнуть в лицо им и данным обетам после того, как ей и так дали возможность насладиться любовью и жизнью рядом с тем, кому принадлежало ее сердце, было бы неправильно. Гнев Богини мог уничтожить их обоих, пронзить молнией и никогда не возвращать на землю. Альдис не опасалась умереть от гнева Богини, но смерти тому, кого любила, тоже не желала.
Жрица прикоснулась к волосам мужчины, который лег головой ей на колени и стала осторожно гладить его. Мысль о том, чтобы мужчина разделил ритуал плодородия вместе с ней заметно взволновал жрицу. Альдис чуть склонила голову в задумчивости повторяя очередность обряда. В одном из моментом она восхваляла плодородное чрево, что дает богатый урожай и исступленной лаской доводила себя до грани удовольствия, когда сознание почти теряется  в любовном экстазе и в этот момент видела Богиню. Поскольку жрицы жили в изоляции и обучались обрядам только в стенах Ордена, то присутствие мужчины там изначально не предполагалось. Но Альдис помнила, как еще будучи послушницей, она вместе с одной из женщин, что издалека присматривала за тем, чтобы никто не потревожил жрицу, проводящую обряд, наблюдала за тем, как у священного костра, пахнущего травами и взвивавшемуся высоко в небо, сплетались женское и мужское тело в любовном экстазе. Именно из-за этого обряда жриц называли распутницами и ведьмами, потому подобное случалось крайне редко и чаще всего обряд плодородия проводился жрицей в одиночестве.
- Если ты правда хочешь этого - тогда я приглашу тебя к священному костру на ритуальный танец Богини во славу плодородия. Только... - жрица задумалась, но всего лишь на мгновение.
- Тебе нужно будет принять одно зелье. Оно пробудит всю твою природную чувствительность и почти до рассвета даст тебе нечеловеческую выносливость. Твое сознание будет туманиться, твои чувства обострятся в несколько раз, но этого не нужно опасаться. Я направлю тебя и помогу, остальное подскажут тебе инстинкты. - ладонь Альдис останавливается.
- Это жест моего величайшего доверия к тебе, Ньйалл. После того, как ты примешь зелье, тебе сложнее будет контролировать свои желания и если я скажу тебе остановиться - ты должен будешь услышать меня и остановиться. Правда... Думаю, я вряд ли скажу тебе это. - на лице Альдис появляется то, чего охотник раньше и видеть не мог. Жрица покраснела так, что ее лицо заметно потемнело.
- Главное - услышь меня и ничего не опасайся. Если ритуал пройдет удачно - то всходы будут посеяны и вырастут в богатый урожай. - ее голос на мгновение изменился, будто бы она изрекала очередное пророчество, но ее лицо не изменилось и она сама не пошевелилась, так что это было почти непонятно.

+1

60

"Если бы это было возможно, я пошла бы за тобой" - эти слова, произнесенные женским голосом негромко и доверительно, еще несколько раз печальным эхом откликнулись в сознании Ньйалла. Он и не хотел их отпускать, смакуя звучание этой фразы и покачивая головой в такт затихающему отголоску. Он не сомневался в искренности Альдис, ни на миг не подумал, что она пытается обмануть его, только чтобы утешить или для виду ответить взаимностью. В каждом ее прикосновении, в той мягкости, с которой ее ладонь касалась его тела, гладила волосы, во взгляде и в прелестной смущенной улыбке читалось чувство, которое не спутать с другим. Неподдельное и пронзительное, что заставляет сладко вздрагивать каждый раз, когда кожи касаются любимые руки.
- Ни о чем не беспокойся. Теперь я справлюсь. А вот твоя Богиня пропадёт без тебя, это уж точно, - с кривой усмешкой отозвался охотник, перехватывая женские пальцы, что перебирали его спутанные волосы. Но даже в этой фразе, призванной приободрить, затаился наводящий на невеселые мысли намек: старых богов вытесняют из горного королевства, и в самое ближайшее время служителям их культов действительно придется непросто.
Повернув голову, мужчина пристально посмотрел в задумчивое лицо жрицы. Она, казалось, была занята собственными размышлениями и пока молчала. Черты ее разгладились, щеки больше не заливала краска смущения - и горец опять увидел в ней ту властную, спокойную, сильную духом женщину, какой она показалась ему в самую первую встречу, бесстрашно выйдя из-под купола сплетенных ветвей.
Теперь она принадлежала ему - пусть не целиком и полностью, но с наслаждением и беззаветно. Ее обнаженное тело, едва успевшее остыть от страстного пыла, от взгляда скрывала только ткань покрывала. Она казалась хрупкой и трепетной, невыразимо ранимой, но в этот самый момент мужчина подумал о том, что в ней, безгранично одаренной, найдется достаточно воли и сил, чтобы отстаивать свою веру и бороться за нее до самого конца. Вряд ли победного, учитывая настроения приверженцев стихийно шагающей по королевству религии, чуждой лесам и древним Алым горам.
Не станет ли она сама жертвой своей преданности культу?
Ньйалл знал, что вскоре ему придется оставить Фйель. Знал, что королевство не останется неизменным после его ухода; знал, что грядут перемены. Но до сих пор впервые задумался о том, насколько сокрушительными они могут быть для того, кто останется здесь - для того, кто ему дорог.
Голос Альдис зазвучал вновь, и охотник поднес руку к лицу, с остервенением потерев его, помассировав переносицу, с усилием надавив пальцами на веки и, моргнув, открыл глаза, устремив к лицу жрицы прояснившийся взгляд. От гнетущих мыслей удалось избавиться, но как скоро они вернутся? Как часто будут приходить на ум, когда сам он окажется далеко от Алых гор? Как оставить любимую женщину и беззащитную годовалую дочь в самом сердце надвигающейся бури?
- Ты говоришь серьезно? - Ньйалл вопросительно изогнул левую бровь, опять старательно отвлекая себя от мрачных мыслей. - Это позволено? Не пойдет во вред твоему ритуалу?
Охотник не мог похвастаться обширными знаниями об обрядах жриц Богини, но это божество было, прежде всего, женщиной, и женское начало, дающее жизнь, оставалось в явном приоритете в этом культе. Поэтому предложение, так серьезно озвученное девушкой, стало неожиданным вдвойне.
- Что ж, если мне будет оказана такая честь, и я смогу принять участие в священном танце... - медленно проговорил мужчина, сужая глаза и помимо воли расплываясь в улыбке. Пусть ему не хватало знаний о тайных языческих ритуалах, но их характер и направление он вполне способен был уловить, заодно в красках представляя себе, какая почетная роль может быть уготована ему в ходе этого обряда. - Я готов выпить столько тошнотворного зелья, сколько потребуется. И отдаться его эффекту целиком! Или только целебные снадобья такие мерзкие? А то, что придает неутомимости, будет приятно не только действием, но и вкусом? Вот было бы славно! - Лукавые глаза охотника сузились сильнее; он повернул ладонь жрицы внутренней стороной вверх и принялся вычерчивать на ней невидимые узоры своим большим пальцем, улыбаясь шире каждый раз, когда женские пальцы непроизвольно вздрагивали от щекотки дразнящих прикосновений. - Чем же должен отличаться мужчина, избранный для ритуала? Им может стать любой, лишь бы принял нужное зелье? Или Богиня снова указала тебе, кого следует позвать? А если бы указала на кого-то другого, ты позвала бы его, даже против своей воли повинуясь Богине? - Немного помолчав, рассматривая тонкие девичьи пальцы, доверчиво вложенные в его ладонь, Ньйалл глубоко вздохнул и прижал руку Альдис к своим губам, запечатляя поцелуй.
Но тут ее голос слегка изменился: мужчина удивленно вскинул взгляд и успел уловить момент, когда гордое лицо жрицы вдруг залилось румянцем таким густым, каким не становилось даже в разгаре самого пылкого любовного слияния. Раскаленно-красные щеки вместо двух прежних пятнышек нежного румянца; и сердце, должно быть, заколотилось вдвойне быстрее. Приподняв голову с колен возлюбленной, Ньйалл без раздумий стянул покрывало с ее плеч, роняя его до пояса, обнажая красиво очерченную женскую грудь, и ткнулся лбом в ее середину, чутко прислушиваясь.
- Я слышу тебя сейчас, Альдис, - сокровенно понизив голос, сообщил он, поворачивая голову, прижимаясь к ее мягкой груди щекой и ухом - к самой середине, где заходилось взволнованное сердце. - И услышу тебя тогда, когда ты попросишь меня. О чем угодно: остановиться или продолжать с удвоенным рвением, - он усмехнулся, но больше не стал смущать девушку и не поднял взгляд к ее лицу, смыкая веки. - Всё будет, как ты скажешь, ведь ты дозволишь мне стать участником великого таинства, и я принимаю твое доверие с благодарностью. Ты можешь верить мне и дальше. Я тебя не обману и никогда не смогу навредить тебе, - он приподнялся еще больше, садясь на постели, и вместо щеки прижал к центру груди жрицы свою ладонь, накрывая торопливо колотящееся сердце. Одно лишь легкое усилие - и мужская рука мягко подталкивает женское тело, приглашая откинуться на спину и расслабиться, отпуская все прежние волнения. Ньйаллу показалось, что на последней фразе даже голос жрицы дрогнул, выдавая ее смешанные чувства, и он поспешил погасить ее взволнованность своими руками, размеренно поглаживая плечи, грудь и теплый живот, ведя ладонями по ее бокам вверх, от самых бедер - тогда как сами они оставались целомудренно прикрытыми покрывалом, и охотник не торопился вновь их оголять. Склонившись к девушке, губами он скользнул по ее уху, по скуле и щеке, прижался поцелуем к шее и к ключице, накрыл ладонью чувствительную грудь.
- Я ничего не опасаюсь, мое сердце, - расплываясь в улыбке, шептал он, проскальзывая пальцами по старому ритуальному шраму под ее левой грудью. - И урожай удастся на славу - пусть я хоть так смогу отблагодарить тебя и ваши земли за гостеприимство, - аромат теплого, чуткого, гибкого тела под ладонями начинал дурманить, и неспешно охотник поднимался выше, перемещаясь от груди к лицу Альдис, отводя каштановые пряди от ее лица и медленно приникая к губам в поцелуе. Отстранившись, он заглянул в ее глаза и не сдержался от новой лукавой улыбки. - Раскроешь мне все тайны ваших ритуалов, моя загадочная жрица? Посвятишь в премудрости?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-10-16 05:40:33)

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё