HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » Взять крепость можно и без боя, а не потерять её - надо воевать


Взять крепость можно и без боя, а не потерять её - надо воевать

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

НАЗВАНИЕ
Взять крепость можно и без боя, а не потерять её - надо воевать
УЧАСТНИКИ
Андрес Найтон, Мария Уорчестер
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
замок Конкордии, Авелли, Арвьершир / 23.08.1443
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Орллевинские палаццо, безусловно, не уступают резиденциям иных культур, а некоторые превосходят иные, однако ни один палаццо не сможет вместить в себя то, что принято называть королевским двором, да и расположение палаццо герцога Орллеи в черте города не совсем соответствует тому, как принято выбирать резиденции монархов. Пусть будущее ещё не определено и далеко не факт, что на западе появится ещё один королевский двор, которому может пригодиться королевская резиденция, но смена резиденции в любом случае в планах герцога и с этой целью он с супругой решает отправиться в ближайшую - замок Конкордии.

0

2

Резиденция – больная тема для всех герцогов Орллеи, что для троих Найтонов, что для их предшественников. Долгие сотни лет в Орллее были в обиходе прекрасные дворцы, нынче называемые «античными» и чем-то напоминающие те, что сейчас строят на Балморе, после этого, уже с принятием петерианства, знать начала переходить на палаццо – весьма уродливые для хайбрэевского глаза строения, «кирпичи» - так их называл Ансельм, а свой – «кирпич герцога». Всякие «инновации» в виде башен и прочих прелестей нисколько не придавал этим уродливым строениям в глазах выходцев с севера красоты или изысканности. Найтонам были милее замки, но выстроить себе замок – дело долгое, дорогое и отчасти бессмысленное, ведь ни Авель, ни Ансельм, а теперь и Андрес не проводили в палаццо больше времени, чем требовалось. Дом герцога был больше домом для его придворных, нежели для него самого – Ансельм предпочитал проводить время в Хайбрэе, а когда возвращался на вотчину – в загородной вилле, ставшей домом на некоторое время для бастардов его сына. Андрес до достижения совершеннолетия проводил время при дворе, после – в Хайбрэе, возвращаясь же в Орллею он останавливался в Кавалли, где был небольшой дворец, построенный ещё до принятия петерианства. Дворец – громко сказано, скорее небольшая цитадель, стены которой со временем разнесли по кускам для возведения каменных зданий в самом городе. Будущий герцог обустроил его и на долгие годы он был ему домом, теперь же он переехал в палаццо, который домом не являлся ни для него, ни для предшественника. И всё же в ворохе дворцов и палаццо есть нечто привычное – замок Конкордии, выстроенный ещё первым герцогом Хорнли на одиноком островке, в устье одноименной реки – там, где она впадает в море. Высокие стены защищали от штормов, которые достаточно редки здесь, а глубокая вода вокруг них делает этот замок идеальной крепостью, а до недавнего времени – идеальной тюрьмой, откуда невозможно сбежать. Тюрьмой Конкордия была до победы Авеля, когда он объявил амнистию и после сажал преступников либо в казематы, либо в резиденции, в зависимости от знатности. Сейчас этот замок может сослужить хорошую службу уже в качестве резиденции, коей он числится формально последние лет пятьдесят.
- Никогда не думал что буду рассматривать возможность переоборудования тюрьмы в резиденцию, - ехидно отметил Андрес, пока их лодка медленно приближалась к высоким стенам Конкордии. Снизу замок казался просто огромным, да он и был огромным и, более того, запечатлён на прошлом гербе Найтонов из Авелли, только в весьма необычном оформлении.
- Моя мачеха называла герб моего отца гербом тройной лжи, - улыбчиво начал Андрес, - На нём была одинокая башня в море, но моря в Авелли нет, это раз. В Авелли нет одинокой башни, это два, и острова здесь тоже не было, пока Авель не приказал вырыть берег и изменил течение реки, чтобы она протекала через город и впадала в залив. Он хотел и замок снести, но оставил его, превратив прежний ров вокруг тюрьмы в глубоководную реку. В первые десять лет, пока течение не смыло остатки земли до замка можно было добраться пешком по воде, правда можно было легко упасть. Сейчас глубина уже достаточная, а землю вымыло в залив, - лодка причалила к небольшой площади, предназначенной для приёма гостей. Увы, гости тут редко бывали законопослушными, потому и парадная замка была соответствующей. Сразу при входе – ржавые решетки – тут содержали самых непослушных заключенных. При штормах вода наполняла этот «парадный вход» до колен и всю ночь заключенные сидели в воде, не имея возможности даже поспать. Нередко после таких водных процедур они умирали после тяжелой болезни, особенно если заключенного держали здесь несколько дней подряд. Весьма незамысловатый способ воспитания и ещё более прозаичный – убийства. Если надо избавиться от знатного человека, но казнить нельзя, его помещали сюда на пару дней, и он умирал «естественной смертью», виновата природа.
- Впечатляюще, но наши придворные и гости вряд ли оценят. Нужно будет снести здесь всё и обустроить по-новому, - и дверь наверняка поставить, чтобы гостей так же не уносила «природа». Поднявшись по лестнице чуть выше, они оказались в длинном коридоре с многочисленными ответвлениями, в конце же – массивная дверь, закрытая на ставни. Жестом Андрес приказал гвардейцам снять их, после чего двое особо крепких стражников отварили двери и герцог с женой смогли войти в просторный зал. В отличие от предыдущих помещений, здесь было очень светло – массивные окна, высотой в дюжину метров, часть из которых были побиты, а роспись и вовсе стёрта почти полностью. Впрочем, не они привлекали внимание – огромное окно-роза в конце зала, на самом верху – подобных в Орллее осталось крайне мало.
- Похоже на тронный зал? – с улыбкой спросил Андрес, оглядываясь по сторонам. Тюрьму не старались украшать, потому ни статуй, ни картин, ни красных ковров, ни даже подобия трона – лишь абсурдно большой круглый стол, за котором обычно сидели командующие замком и обсуждали свои дела, а также несколько стеллажей, на которых лежали покрытые плесенью и пылью книги вперемешку с паутиной.
- Заменить окна, убрать стол, поставить трон и стулья, парочку статуй, несколько гобеленов, - саркастично продолжил Андрес, улыбаясь и продолжая оглядываться.

+1

3

Жадно вглядываясь в очертания замка Конкордии, так разительно отличающегося от привычных глазу палаццо, Мария слушала мужа. Перспектива того, что для них новым домом будет служить бывшая тюрьма, на первый взгляд, выглядела малопривлекательной. К тому же молодая герцогиня за два месяца, прошедших со свадьбы, вполне успела привыкнуть к нынешней резиденции своего супруга. Палаццо герцога, конечно, было больше, чем палаццо графа Хермшира, в котором несколько месяцев проживала Мэри после своего возвращения в Орллею и до замужества, но в то же время меньше холодного и чужого, не смотря на прожитые в нём шесть лет, королевского замка в Ардоре. Конкордия же была изящнее и величественнее, не смотря на своё первоначальное предназначения. Приближаясь к замку, на котором раньше никогда не задерживала своего внимания, Мария не могла не отметить, что внешне это строение выглядит весьма внушительно, а оттого и привлекательно именно как резиденция, в которой мог бы разместиться двор, особенно не герцогский, а королевский. А после прошедших лет, когда титул герцога Орллеи принадлежал уже третьему представителю младшей ветви Найтонов, возможно, уже немногие вспомнят, что при прошлой династии правителей запада это впечатляющее своим размером и окружением строение использовалось как тюрьма.
- Да, выглядит весьма устрашающе, - оставив лодку и пройдя вместе с мужем к парадному входу в замок, Мария чуть нахмурилась. При таком встречающем их виде воспоминания о первоначальном предназначении замка будут очень быстро возвращаться. И хоть резиденция правителя должна отражать его силу и величие, вряд ли запугивать подобным образом придворных и гостей было бы хорошей идеей. Впрочем, в любом случае, после стольких лет запустения и забвения замок нуждался, как минимум, в ремонте, а раз он фактически никогда не являлся резиденций, где бы длительное время проживал герцог, а лишь числился таким номинально, всего дважды за историю размещая в своих стенах двор, то необходима была и в той или иной мере перестройка и перепланировка.
Вот один из центральных залов, например, в который Мэри прошла вместе с мужем, наверняка, должен приобрести совсем иное предназначением, чем то, которое у него было сто лет назад. И Андрес достаточно быстро озвучил, чем в будущем могло бы послужить это помещение.
- Тронный зал? - уголки губ дрогнули в улыбке, герцогиня осмотрелась, медленно проходя мимо одной из стен и подходя к большому круглому столу. Пальцы, чуть касаясь дерева, скользнули по столешнице, оставляя едва заметные полосы - то стерлась пыль, собиравшаяся здесь неизвестное количество времени. Отряхивая пальцы, Мария посмотрела на мужа.
- Понадобится весьма много врмени, чтобы этот зал стал похож на тронный. Впрочем, он достаточно велик, чтобы вместить в себя и трон, и всех придворных вместе с гостями, - сейчас было очень сложно представить это, и не только потому, что сам внешний вид комнаты не ассоциировался с величием и роскошью, которой так привычно окружают себя монархи. Как-то всё было слишком стремительно в жизни Марии. Недавно лишь Леди Хермшира, проживающая в южном графстве Орллеи в отчем доме, а сейчас уже герцогиня, возможно, будущая королева, носящая под сердцем наследника.
- Обустроить тронный зал не столь и сложно. По-моему, гораздо тяжелее будет рассмотреть среди подобных заросших пылью помещений личные покои, парадные залы и комнаты для придворных дам. Одними гобеленами ситуацию не спасёшь, - усмехнулась Мэри, подходя ближе к мужу. Сколь величественно и впечатляюще выглядел замок снаружи, столь пока малопривлекательным он был внутри, что даже слабо верилось, что однажды следов от паутины и пыли здесь не останется, а залы и комнаты заполнятся светом и блеском, как комнаты палаццо в солнечные дни, коих в столице Орллеи за год было предостаточно. Впрочем, всему своё время. Возможно, когда-нибудь в стенах Конкордии Мэри будет чувствовать себя гораздо уютнее и комфортнее, чем в палаццо герцога.
- Пройдём на верхние этажи? - обведя ещё раз залу взглядом, вновь обратилась Мария к мужу, желая посмотреть на комнаты, где по традиции должны бы были расположиться личные комнаты хозяев резиденции. - Хотелось бы, чтобы нашим покои не располагались там, где раньше держали заключённых, - со вздохом добавила Мэри. Хотя этот замок и служил когда-то тюрьмой для осужденных, но всё же знатных орллевинцев, эта мысль не особо прельщала герцогиню.

+1

4

- Много времени? – ехидно спросил Андрес, переводя взгляд на жену, - Если всё пойдёт по плану, коронация должна состояться через полтора месяца, к тому времени этот зал уже должен стать тронным. Думаю, если привлечь много работников и строителей, они уложатся в срок. Для окон попроси брата привезти пару стеклодувов из Санфолла, для орнамента я приглашу мастеров, которые недавно выполняли несколько заказов для Его Святейшества, - вот так всё просто, на словах. Работало бы всё хотя бы вполовину так же хорошо, как это звучит, замки, дворцы и палаццо возводились бы за считанные месяцы, однако каждый раз что-то идёт не по плану и каждый раз приходится переносить сроки. Увы, сейчас переносить сроки не так просто – вопрос уже не в личной прихоти заказчика, незаконченный замок не даст двору переехать из «тесного» палаццо, а иные же ехидно будут судачить, что новоиспеченный король не справился с элементарной починкой замка, куда ему до войны или дипломатии. Придётся брать под свой контроль весь процесс, искать надежных людей, способных выполнять работу максимально быстро, пусть и дорого. Найтон не видел смысл тратиться на породистых лошадей, украшать корабли или строить десятое по счёту поместье, но на резиденцию денег ему не жалко. Дом правителя, герцога или короля – не важно – должен источать власть и подчёркивать статус двора. Даже самый способный человек, пользующейся всеобщей любовью, не сможет обойтись без такого атрибута, как резиденция, и чем она лучше, тем выше авторитет. Замок будет неплохо выделяться на фоне остального города, подчёркивать его значимость – что особенно важно в Авелли, где есть такой серьёзный конкурент, как Собор Святого Ангела. Выше него ни один мыслимый замок не перепрыгнет, но хотя бы попытаться достать – уже благо.
Подойдя к одному из стеллажей, Андрес взял палку – такие держат для того, чтобы при необходимости делать факелы, отрезая часть и наматывая сверху тканью либо же как-то иначе, в зависимости от того, какие подручные средства повезло иметь. Подойдя к Марии, стоящей недалеко от стола, он ударил концом палки по полу.
- Здесь будет трон, позади него – статуя, которую мы видели в Феллшире, с протянутой короной. Пусть последний независимый правитель запада и закончил не лучшим образом, подчеркнуть преемственность власти никогда не будет лишним, - да и жест, который делает статуя, весьма и весьма символичен. С одной стороны, если правильно разместить трон, корона окажется над головой сидящего на нём монарха – таким образом, статуя коронует короля. С другой стороны, статуя смотрит вперёд, не вниз, как бы протягивая корону просителям, стоящим перед троном – жест доброй воли, «корона печётся о вас и открыта для всех». По крайней мере так Андрес думает, иные же могут счесть это совершенно другим символом и придать этому другую трактовку.
Вытянув палку вперёд, Найтон указал на две стороны, по бокам от воображаемого трона.
- Две статуи – Авеля с мечом и Оуэнны с ветвью лавра. Мой дед, что бы там ни думали, был человеком войны и правил на войне, пусть и подчас необъявленной. Мачеха же дала западу десятилетия мира, пусть же станет его олицетворением, - весьма ироничным олицетворением, надо сказать. И пусть у некоторых будут вопросы, почему Оуэнна Ардерн, а не Ансельм, большинство на волне культа прекрасной дамы вполне примут это, особенно если изобразить мачеху в молодости.
- Конечно, - с улыбкой ответил Андрес, оставляя в стороне палку. Подняться на верхние этажи можно было несколькими путями, один из которых начинался сразу за воображаемым троном и состоял из длинного коридора с открытым боком справа – большие пустые окна должна были напоминать веранду, а нахождение на наименее ветреной стороне даст возможность наслаждаться морским воздухом в любое время суток, разве что не в шторма – тогда оба входа и выхода закрыты наглухо.
После «веранды» начинались кругообразные лестницы, поднявшись по которым чета оказалась в очередном коридоре, в конце которого располагалось ещё одно окно. Казалось бы, столько окон будут проблемой зимой, но в Орллее и в частности в Авелли зимы почти никогда холодными не бывают, можно позволить себе окна и открытые пространства.
- Поскольку это в первую очередь тюрьма, а во вторую – замок, шикарных покоев здесь ждать не следует, - предупредил Андрес, перед тем как они вошли в дверной проём, расположенный примерно на середине коридора. Комната и вправду была достаточно небольшой, особенно по сравнению с их «спальней» в палаццо. По размеру едва-ли достигала и четверти, по убранство и вовсе говорить не приходилось – несколько запыленных одноместных коек, разбросанных по периметру помещения и накрытые дырявой тканью, столик с разбитым графином и, кажется, картина, от которой остался только угол рамки. Впрочем, слева находился ещё один проём, который вёл непосредственно в сами покои – даже в тюрьмах место сна лорда-констебля было огорожено, как и покои обычных лордов в их резиденциях. Небольшое помещение предназначалось для ожидания – пару стульев и тумба. Открыв скрипучую дверь, Андрес вошёл внутрь. Сами покои представляли из себя нечто необычное, хотя, как ни странно, вид впечатлял. Просторный балкон, огороженный от самого помещения, чем-то напоминающий балкон в палаццо герцога, три окна и достаточно протяженная комната, в конце которой размещалась двуспальная кровать. Естественно, всю мебель отсюда выкинут в реку и привезут совершенно другую, подобающую статусу новых жильцов.
- Ну, это не худшие покои, которые я видел в своей жизни, - отозвался Найтон, проходя в сторону балкона, - В перспективе, конечно. Сейчас это ужаснее любой портовой лачуги, - добавил он, выходя наружу. Приличная высота, непривычный шум воды – в палаццо он был слышен лишь при больших волнениях, и то приглушенно, здесь же звук бил прямо в уши. К этому наверняка привыкают, но первое время будет отвлекать и мешать.

+1

5

С некоторым сомнением Мария посмотрела на мужа. Полтора месяца - не слишком ли малый срок для того, чтобы заброшенный замок, когда-то бывший тюрьмой, превратить в достойную короля резиденцию?
- Сегодня же передам Артуру о твоём желании, - в любом случае, не найдя вчера времени на более откровенный и длительный разговор с братом, Мэри рассчитывала поговорить с ним сегодня днём, заодно и сможет передать поручение на счёт мастеров из Санфолла. Возможно, если они будут действовать в таком темпе, то и удастся уже в октябре в этом зале наблюдать не горы пыли, поросшие паутиной, а, действительно, гобелены, статуи и трон.
Мария наблюдала за Андресом, силясь представить вслед за его движениями те результаты, которые он планировал получить к моменту коронации.
- Это должно будет впечатлять, - задумчиво отозвалась герцогиня. Трон, окружённый статуями правителей старой и новой Орллеи. Символично, красиво и торжественно. В самый раз для тех церемоний, которые принято проводить в стенах тронных залов. Хотя сейчас сложно представить наверняка, о чём будут думать придворные, вглядываясь в очертания статуй. Что особо интересным показалось Марии так это то, что напротив статуя принца Авеля будет каменное изваяние вовсе не его сына, а невестки, иноземной принцессы, которая таковой считалась в родном королевстве лишь первые пару лет, пока её дом не был свергнут нынешними правителями лесного королевства. И если на родине имя её едва ли вспоминают, то в Орллее, в которой Оуэнна провела всю свою сознательную жизнь, она оставила след на многие десятилетия вперёд. Едва ли кто-то из её предшественниц оставил о себе столь же долгоиграющая память, и интересно - добьётся ли подобного кто-то из преемниц. Хотя, конечно, не малую роль в этом играет и тот, кто хранит и культивирует эту память. Что у Андреса, что у Селинды, как представителей дома Найтонов из Авелли, было особое трепетное отношение к памяти супруги их отца и брата соответственно. Марии оставалось лишь слушать рассказы о ней и делать выводы о том, какой должно быть герцогине Орллеи, чтобы не затеряться где-то среди тысячи имён, что хранила история западных земель. Хотя, видимо, ей уже пора задумываться о том, что должна оставить в памяти людей о себе первая после возвращения независимости королева.
- Твоя мачеха, конечно, достойна того, чтобы её образ всегда оставался подле короля Орллеи, но не поставят ли тебе в упрёк забвение памяти собственного отца? - стараясь придать голосу как можно больше вкрадчивости, аккуратно поинтересовалась Мария. Сколь болезненна тема взаимоотношений с отцом для её мужа Мэри знала и, тем не менее, не сказать, что бы Ансельм имел в Орллею репутацию недостойного правителя, чтобы был повод совершенно его игнорировать.
- Но коль здесь и правда удастся так быстро навести должный порядок и перевести сюда двор, то какие вопросы могут возникнуть, кроме как того, каким чудом удалось всё закончить в такие сроки. Начнёте своё правление с того, что покорите знать своим роскошным двором, Ваше Величество, - задорно улыбнувшись мужу и сделав игривый реверанс, герцогиня взяла его под руку, и вместе они уже направились дальше, к коридору, который вёл к лестницам на верхние этажи. Хоть изначально Мария с некоторым удивлением и неуверенностью отнеслась к решению супруга, сейчас, в процессе осмотра замка и обсуждения планов на его реконструкцию, герцогине всё больше нравилась эта затея, ведь, по сути, крыло палаццо, в котором находились комнаты, что были в её распоряжении как герцогини, ей достались по наследству от её предшественниц. Замок Конкордии может, наконец, уже запечатлеть и её личный отпечаток как герцогини и как будущей королевы, что являлось весьма приятной мыслью.
- Если сделать покои в более светлых тонах, чем сейчас, то они будут казаться достаточно просторными и уютными, - комнаты, в которых предстояло расположиться личным апартаментам правящей четы, на первый взгляд совершенно не впечатляли, а даже в какой-то мере и ужасали, но лишь потому, что выглядели мрачно. Большое количество света, светлая отделка стен и изящная мебель, созданием которой могли похвастаться орллевинские мастера, вполне могли создать совсем иное впечатление от этой небольшой приёмной, что вела в основные покои. Пройдя в следующую комнату, Мария порадовалась тому, что в сравнении с предыдущей она выглядела уже более просторно, видимо, благодаря трём большим окнам, а также балкону, на который следом за мужем и вышла герцогиня. Свежий воздух, исходящий от воды, был приятен коже. На этом балконе даже в солнечную жаркую погоду будет всё же находиться приятнее, чем на том, что сейчас есть в их палаццо посреди шумной и суетной столицы, вид на которую как раз сейчас и открывался перед глазами. Приятная свежеть, щекочущая кожу, и вид на столицу, пусть и несколько отдалённый, хотя можно было рассмотреть высокие своды Собора Святого Ангела.
- Мне, определенно, здесь нравится. Представь, как красиво будет при свете луны и звезд, - на губах Мэри появилась томная улыбка.

+1

6

- Моего отцу не повезло править под тенью других. У себя на родине он уступал собственной жене, за её пределами – своему кузену, Генриху, - Андрес одёрнулся, отводя взгляд в сторону. Будь его воля, об Ансельме и вовсе не говорили бы нигде и все упоминания о годах его правления канули в лету, а сам Андрес уж лучше именовался бы внуком Авеля, чем сыном его сына. Впрочем, обида на почве личного не должна идти во вред с делами государственными, особенно такими важными, как символичность и память для потомков – не должны следующие поколения вспоминать об Ансельме как о посредственном человеке или и вовсе как о бездарном плацдарме для своего незаконнорожденного сына.
- Но ты права, это вызовет вопросы и едва-ли принесёт пользу. Тогда статуя из Феллшира не нужно, пусть сделают новую, но с лицом моего отца – в конце то концов, за счёт его бережливости, накопленных средств и лояльных людей я сейчас могу строить что-то новое. Пусть его запомнят, как человека мудрого и верного своим клятвам, видят боги он был верен своему кузену и своей жене, даже когда вопрос стоял о выживании дома, - естественно, речь шла вовсе не о супружеской верности, наличие которой исключало бы появление самого Андреса, но о верности браку и нежелание его расторгать. В перипетии взаимоотношений мачехи и отца герцог никогда не вникал, да и вникать там особо не во что было – они до конца своих дней жили в обоюдном уважении, но на расстоянии. Если даже их брак стал исключением из правил и они когда-то что-то испытывали друг к другу, Андрес этого времени не застал и всегда видел чёткую грань между пространством мачехи и собственного отца, как два лагеря, разделенные рекой. Примерно так он себе представлял и брак с Марией, когда давал клятвы в соборе, и пусть вероятность подобного исхода никогда не убудет, хотелось надеяться, что этого выйдет избежать. Чаще всего причинами подобных размолвок становится «королевские аппетиты» супругов, но те, кто королевским достоинством не обладали изначально, может и не страдают этой «болезнью»? Даже осознавая, что вскоре они могут стать на ранг выше своих нынешних положений, герцог не мыслит себя королём и вовсе не тешит своё самолюбие возможностью получения титула – за год самостоятельного правления он и без того ощутил полноту власти и, хочется верить, не слишком изменился, потому формальное признание нового статуса и возложение короны на голову не станет переломным моментом лично для Андреса.
- Статуи в любом случае так быстро не сделают. Изваяние мачехи я уже достаточно давно заказ и, если привлечь ещё несколько мастеров, они наверняка закончат её в срок, добавив лавр, но с дедом и отцом придётся повременить. Думаю, можно одолжить на время у Его Святейшество статую святого Иоанна из Собора Роз, и привезти из палаццо несколько, дабы зала не казалась пустой и блеклой, а потом заменить на нужные. Богословским мотивам можно выделить фрески и росписи, не хотелось бы соревноваться с собором относительно величины статуй, - с улыбкой ответил Андрес. Может пара статуй Матери, Отца или Иоанна смотрелись бы лаконично при дворе короля Орллеи, но не настолько, чтобы устраивать гонку скульптур, рано или поздно это вызовет раздражение Папы. Пусть на западе будет чёткое понимание того, что душа найдёт утоление в Соборе Святого Ангела, а дела земные – в резиденции короля. Символизм – он во всём, и даже такие мелкие детали имеют первостепенное значение, ведь когда всё уляжется и можно будет говорить о мирной жизни, люди с охотой начнут искать скрытый смысл и послание в любой детали – расположение статуй, атрибуты власти, рисунки и росписи – всё изучат и всему дадут толкование, как иной раз рассматривают под лупой художественные тексты и находят в них смыслы, о которых их авторы даже не помышляли.
- И как легко будет защищать замок в случае бунтов или вторжения, - с улыбкой ответил Андрес, опершись о каменную изгородь, отделяющую посетителей балкона от падения в водную пучину под ним. Вместе с красотой, которую предстояло навести здесь будущей хозяйки, Андрес рассматривал замок и с точки зрения его обороноспособности, как и любой приличный сеньор. На его собственном веку он не встречался с восстаниями в Авелли, ведь западная столица была относительно спокойным городом, где легко уживались люди разного происхождения и даже национальности. Если в Борромеошире крестьяне охотно брались за вилы против герцога, Авелли со своим почти трёхсот тысячным населением оставался верным герцогу, ведь этот город делил все достижения и неудачи своего правителя, к тому же был единственным местом в Орллее, где герцог правил непосредственно сам. Вместе с прошениями от вассалов и дипломатической сводкой Найтон получал и вести из города – прошения глав гильдий, отчёты ночной стражи и петиции местной знати, а также просьбы различных коммун и сообществ.
- Думаю, ближе к замку можно привести галеон «Арвьера», пусть украшает собой горизонт и в случае чего стряхнет пыль со своих пушек, - тот самый галеон, о котором герцог так неприлично много думает. Корабль подобных размеров не предназначен для перевозки людей с берега к замку, но хорошо подойдёт для путешествий в ближайших водах из замка с частью двора, а также, в случае необходимости, может оборонять Конкордию, а уж с его то огневой мощью можно не сомневаться, что никакие потенциальные корабли не смогут подойти близко. В длину этот корабль займёт одну треть всей ширины устья реки, благо глубина позволит этой махине войти достаточно близко и развернуться при необходимости.
Посмотрев вниз, герцог обошёл взгляд небольшую капеллу, казармы, помещения для слуг и несколько зданий для размещения придворных низкого ранга, после чего взглянул на крепостные стены с башнями – достаточно толстые, чтобы выдержать серьёзной руки осаду и артиллерийский огонь средней силы бортового орудия, не говоря уже о наземных пушках, из которых по замку просто-напросто невозможно стрелять из-за расстояния от берега.
- Я хочу завтра созвать двор и сделать несколько прокламаций. Одна касательно ситуации при дворе с негласной враждой моей тётки и Грациани. Не хотелось, чтобы коронация сопровождалась придворными лязгами и ссорами, особенно так близко к моей семье. Думаю, если дать понять двору, что обе стороны пользуются моим расположением и должны забыть любые разногласия, сплетни и слухи должны постепенно сойти на нет, - обратился Андрес к супруге, облокотившись и глядя на город.

+1

7

Сложно было не заметить мрачной тени, скользнувшей по лицу Андреса, когда речь зашла об его отце. Мэри лишь кратко кивнула, намеренно не продолжая этой темы. Увы, власть имущим нельзя забываться в личных обидах и поддаваться собственным желаниям. «Надо» почти всегда перевешивают собой «хочу». Немудрено, что герцог желал, чтобы в его резиденции - в его доме - было как можно меньше упоминаний о том, кто казнил его мать. Но даже если Ансельм не входил в десятку самых лучших отцов Орллеи, то всё же не оставил о себе дурной памяти как герцог, чтобы можно было так легко предать его имя забвению. Невольно Мария задумалась о своём собственном отце. Наверное, Артуру также бы хотелось, чтобы имя предыдущего графа Хермшира не так часто всплывало в памяти людей. Только здесь было дело не в личных отношениях, а скорее в том, что в отличие от Ансельма Найтона Ричард Уорчестер как раз оставил о себе дурные воспоминания как не то, что посредственный, но даже неумелый лорд, сравнение с которым может весьма задеть, только если не быть в разы лучше его. Но старшему брату хотя бы не нужно возводить памятники своему предшественнику, в то время как мужу Мэри придётся принять то, что за его троном будет стоять изваяние нелюбимого отца.
- Его Святейшество, наверняка, пойдёт навстречу тебе в этом вопросе. Тем более, будет очень символично, если первое время после переезда двора в замок правитель Орллеи будет принимать решения словно под сенью Святого Иоанна. Ведь это в очередной раз продемонстрирует, что власть светская и власть духовная в Орллее не противоречат друг другу, а идут рука об руку, - невольно вспомнились слова мужа, произнесенные ещё в конце июня, в день отъезда Андреса на переговоры с Моргардом. Церковь является важным инструментом политики, которым нельзя пренебрегать. За неполных два месяца герцогиня уже почти свыклась с этой мыслью, с каждым днём все менее ощущая терзаний и сомнений по поводу вопросов религии. Вера в Создателя, конечно, занимала по-прежнему особое место в душе Марии, и во многом, что произошло с ней за последнее время, она видела волю богов. И, тем не менее, теперь она вполне чётко осознавала, что раздавая каждую неделю милостыню, которая была специально увеличена в два раза, взяв под своё личное покровительство монастыри, про которые говорил ей Барончелли, она делает не только и не столько богоугодное дело, сколько намеренно создаёт себе определенную репутацию. Так происходило и со всем прочим, что было связано непосредственно с Церковью. Не столько искренняя вера, сколько прагматичные и рациональные цели.
Чуть склонив голову набок, Мэри улыбнулась уголками губ. В то время как она размышляла, каким образом можно визуально сделать покои более просторными, как создать в них одновременно и уют, и парадность, как положено в покоях герцогской, а тем более королевской четы, её муж задумывался об иных вещах. Впрочем, всё, как и предписано веками существующими традициями. Жена обеспечивают уют, муж - безопасность.
- Видимо, если коронация всё же состоится, вероятность того, что с «Арвьеры» всё же вновь прозвучат пушечные залпы, увеличится в несколько раз? - Мария постаралась скрыть обеспокоенность в голосе. Но, наверное, все, кто хоть немного осознавал, в какое время они живут, не мог не настораживаться при мысли, что война окажется вскоре событием неизбежным. А теперь, будучи в ожидании, Мария беспокоилась о будущем вдвойне.
- Вполне может быть и так, - Мэри задумчиво кивнула, когда Андрес сообщил о планах на завтрашний день. - Конечно, если обе стороны захотят мирно сосуществовать, хотя бы внешне, чтобы не подпитывать слухи, и дать двору переключиться на что-нибудь иное. С одной стороны, когда теперь есть официальный виновный, напряжение может пойти на спад, а с другой - кажется, Грациани справедливым сочли бы только тот исход, когда бы полностью вся семья графа Элвершира понесла бы наказание. Во всяком случаи, Леди Хайгарден на аудиенции намекала, что считает неправильным, что твоя тётка пользуется таким особым почтением при дворе.

+1

8

- Поди канонизируют меня когда-то, - с усмешкой ответил Андрес, - Бастард, что по определению плод греха, поднял гнусный мятеж против помазанника божьего, пусть тогда он и не был помазан, связался с ведьмой, сместил другого помазанного короля, подменив его той же ведьмой, - лицо Андреса искрилось улыбкой. Не сильно то его трогали собственные прегрешения, но половина из них подаются разной трактовки и в лице тех же барончеллистов его грехи могут обернуться настоящей добродетелью, а спустя пару веков и вовсе могут так всё перевернуть, будто Андрес, третий герцог Орллеи из династии Найтонов и может быть даже первый король, будет едва-ли не защитником новой веры. Защитник ли он новой веры? Ещё как, самый защищающий из защитников, она ведь его кормит фактически, а он её, в обмен, насаждает и распространяет за пределами того региона, где она так бодро зародилась. Про ведьму же, дай боги, официальная летопись никогда и не узнает, а если повезёт – ещё при жизни Изольду удастся избавить от этого малоприятного клейма и вернуть ей законный статус.
- Скорее всего прозвучат, но, едва-ли здесь. Чтобы добраться до Авелли, моему кузену придётся перешагнуть через тысячи трупов солдат Орллеи и Моргарда или потопить сотни орллевинских и пиратских кораблей. Стараниями Его Святейшества эта война может приобрести религиозный оттенок, тогда до ворот Авелли Хельм будет взбираться по горам трупов мирных жителей, которые будут их встречать как иноверцев и захватчиков. И всё для того, чтобы годами держать осаду хорошо укрепленной столицы, пока выжженная земля вокруг и отряды народного ополчения будут истязать их со всех сторон, а контрабандисты поставлять провизию в город. Если война с Фйелем для Хайбрэя оказалась тяжелой ношей, то война с нами будет и вовсе пирровой. Моему кузену придётся брать не только Авелли, но и Лирэфию, Морбер, Санфолл, даже последний город под горами, всё это разорит не только запад, но и север, и восток. Едва-ли в Хайбрэе и Гасконии этого не понимают, - достаточно объёмно ответил Андрес, постукивая пальцами о каменную изгородь. Численное преимущество играет большую роль, когда противник даёт генеральное сражение, а после все складывают оружие в случае поражения, Найтон же не собирался удостаивать такой великой чести Хельм, да и орллевинцы не из тех, кто будут кидать свои знамёна в ноги победителям и с протянутой рукой брать подачку в виде мира. Всё озвученное учитывало в большей степени Орллею без Моргарда, а ведь и там немало чего интересного есть – хорошая обороноспособность вкупе с плохой инфраструктурой и кучей лесов даёт просто идеальные возможности для засад и вылазок.
- И не мудрено, леди Хайгарден родилась и выросла в Хайбрэе. Для неё имя Авеля ничего не значит, даже здесь, в городе, названным в его честь. Селинде многое простительно, и я готов ей многое прощать, пока её присутствие приносит больше пользы, чем вреда. Без неё непременно шли бы разговоры о том, что род Авеля закончился на Ансельме, мой же статус сомнителен. Пока она жива и признаёт меня преемником своего брата, никаких разногласий нет и даже мои враги не могут вперёд неё поднимать эту тему, поскольку банально не имеют право при живой сестре Ансельма. Только слепой не видит, что конфликт назревал внутри дома Найтонов и мне важно, чтобы я был не единственным Найтоном, кто выступает против старшей ветви и за отделение. Всё это променять ради мести за дюжину умершей мелкой знати и ранение Лукреции – глупо, - о талантах своей тётушки Андрес уж не стал повторять, благо уже говорил это ранее и не единожды. Политический расчёт – то, на что ставил герцог и во что поистине верил, а расчёт не приемлет допущения эмоций и чувств, и даже будь он до глубины души оскорблен полугодовалыми событиями и преисполнен желанием отомстить, едва-ли стал бы это делать, не забыв о своей цели и задачах, которые перед ним стоят. Как заключал он союз с Дарионом, стиснув зубы и умерив гордость, так и с Селиндой он готов хоть на балах танцевать, да хоть на коленях подле трона держать, лишь бы этот симбиоз работал и приносил нужные результаты, пусть и в ущерб чьему-то самолюбию.
- Хотя я удивлён, мне казалось леди Хайгарден хорошо знает своё место и места всех прочих при дворе, - добавил Андрес, глядя на город вдали.
- Меня беспокоит наличие одной сильной политической партии в Орллее. Пусть Грациани мне сейчас верны, неизвестно что будет завтра, а повторять судьбу Ардернов я не намерен. Мачеха учила меня извлекать уроки из опыта предшественников и один из важнейших уроков – нельзя давать вассалам усиливаться и консолидироваться. Боюсь, я совершил большую ошибку, поспособствовал браку Лукреции и Эмилио, а ранее назначив Энрико на должность лорда-наместника Борромеошира. Вкупе с бастардами всё это обрисовывается в предпосылки, а предпосылки нередко ведут к самым разнообразным событиям, - Андрес сделал длинную паузу, глядя на собор. Что сказать он знал, лишь сил не находил это выговорить вслух, тем более Марии.
- Если ничего не изменится, в день рождения нашего ребёнка бастарды должны умереть, - проговорил он на удивление ровно, хотя грудь сковалась словно дюжиной цепей.

+1

9

- Этого, к счастью, мы уже не узнаем, - чуть сощурившись, иронично ответила Мария со вздохом. Подобные шутки уж слишком близки к богохульству и едва ли уместны. С другой стороны, Мэри уже привыкла к тому, как порой вёл себя её муж, и как относился к некоторым вещам, в том числе, и к церкви.
- Жаль, что понимать этого недостаточно, надо ещё считать, что все эти жертвы того не стоят,- услышав ответ на свой вопрос, чуть кивнула Мария мужу. Правда, его слова не то, чтобы сильно успокоили герцогиню. Пусть до столицы соседней армии придётся проделать огромный и кровавый путь, но война в любом случае принесёт с собой множество проблем, от тысяч смертей до голода и вспышек различных эпидемий, как это часто бывает в такое тяжёлое время. И всё это неподъёмной ношей в первую очередь ляжет на правителя - множество проблем и вопросов, требующих немедленного разрешения, и риск того, что все эти потери не оправдают себя. 
Да ещё и всё это будет происходить на фоне тех внутренних противоречий и проблем, которые уже есть в Орллее, и едва ли куда-то денутся, если вдруг всё же война будет объявлена.
- Но, тем не менее, половину своей жизни она провела в Орллее. Едва ли за это время можно было не изучить и не понять все традиции и обычаи герцогства, - Марии оставалось лишь пожать плечами. Да ведь дело было и не только в принце Авеле. Разве в Хайбрэе, Гасконии или даже в холодном горном Фйеле тот, в чьих жилах текла кровь королей, пользовался бы меньшим почтением и уважением, чем сестра и тётка герцога в Орллеи?
- Я тоже была весьма удивлена, когда то внимание, которое стали оказывать Её Сиятельству при дворе, назвали слишком яростным сочувствуем. Возможно, конечно, это всё от чрезмерного волнения, которое пришлось пережить за последние месяцы, - хотя, откровенно говоря, даже это служило не лучшим оправданием. Холодность рассудка и осторожность в своих словах и поступках нужно было соблюдать всегда, особенно если ты вознесён достаточно высоко над всеми прочими людьми. - Впрочем, едва ли и твоя тётка после всех событий воспылает желанием поддерживать с Грациани дружеские отношения и делиться властью и влиянием, - графиня Элвершира не вызывала у Марии особого доверия. И смотря на неё, едва ли герцогиня в ближайшее время не будет вспоминать, что Её Сиятельство когда-то лелеяла мечту, чтобы её сын получил герцогский титул, и готова была ради этого на весьма жестокие поступки. Но, тем не менее, отрицать того, что Андрес был прав, и влияние и значимость фигуры Леди Найтон была слишком высока, чтобы ей пренебрегать ради чего-либо, Мэри не стала бы. А что касается её лично, то герцогиня также в последнее время выражала, что графине, что её дочке своё расположение, и вовсе не потому, что начала вдруг испытывать какую-то родственную привязанность к тётке и кузине супруга, а для того, чтобы после гнусных слухов о том, что новоявленная сестра Андреса не принимает его новую жену, продемонстрировать всему двору, что на самом деле никакого разлада внутри семьи Найтонов нет. 
Весьма внимательно Мария выслушала и следующие слова мужа. Об этом он уже как-то ей рассказывал. Вместо одного создать три столпа власти в Орллее, на которые он будет опираться в своей политике. Заметным отличием в этот раз были неожиданно высказанные мысли о том, что он зря посодействовал выгодному браку для Лукреции, а также назначению Энрико лордом-наместником Борромеошира. Когда Мария только выходила замуж за Андреса, казалось, что его особое расположение к своему канцлеру и вообще к семье Грациани будет незыблемо. Как и о своих детях, герцог собирался особо заботиться. Вроде бы не столь давно он думал о том, что возможно сможет возвысить Франческо в графское достоинство. Но стремительно развивающиеся события так часто изменяют планы и не дают свершиться тому, чего бы мы искренне хотели, вынуждая принимать нас решения, совсем противоположные и даже неприятные. Впрочем, неестественно длинная пауза заставила Марию всё равно насторожиться, а произнесённое следом решение и вовсе лишило на пару мгновений дара речи. Точно не этого ожидала Её Светлость. По спине прошёлся холодок. С того момента, как герцогиня поняла, что носит под сердцем ребёнка, она не раз и не два задумывалась о том, что будет с ним в будущем: достанется ли ему титул отца без различных препятствий, или всё же однажды кто-то сможет воспользоваться его старшим незаконнорождённым братом, если и сам Франческо не захочет себе отцовское положение? Вариант с церковной стезёй, которую Андрес избрал для своего первенца, казалось, мог бы решить эту проблему. И всё же всегда оставалась вероятность…
Но избавиться от неё так радикально? Следующей мыслью Марии было то, что либо она ослышалась, либо Андрес говорит иносказательно и имеет в виду что-то совсем иное.
- Наш ребёнок появится лишь в середине марта, ещё многое может успеть измениться, - после достаточно длительного молчания, наконец, произнесла Мария, аккуратно касаясь ладонью руки мужа. - А если нет… Ты, действительно, считаешь, что нет иного выхода? - растеряно спросила Мэри, всё ещё не до конца веря, что на такое возможно решиться. Что она сама при этом чувствовала, ей определить было сложно. Впрочем, кроме удивления и неуверенности, в её голосе и взгляде нельзя было заметить страха или презрения.

+1

10

- Измениться, - Андрес безучастно повторил, не сводя взгляда с города. Неохотно переведя взгляд на супругу, он взглянул в её голубые глаза и увидел в них миллионы осуждающих взглядов, а над ними две пары крохотных – тех, что он сейчас словами обрёк на смерть. Что бы подумал о нём отец, услышав подобные мысли – не столь важно, как то, что бы подумала его собственная мать. Когда-то он сам был на их месте, когда-то он был тем самым бастардом, кто мог навредить законному потомству герцогской четы и лишь волей случая он стал скорее спасением, нежели угрозой. Невольно вспомнилось, как спустя несколько лет после его признания придворный лекарь констатировал беременность Оуэнны. Двор был взволнован, сплетни и шёпоты лились из каждого угла, а бастарда, который должен был стать будущим герцогом невзирая на традиции и устои, лишь одним королевским росчерком, ставшим в ряд с прочими, старались избегать. Сам он тогда ещё не понимал, что сулило ему рождение первенца мачехи и лишь Изольда, прокравшаяся в небольшую спальню графа Арвьершира впопыхах собирала его немногочисленные пожитки и на все вопросы велела хранить молчание и бежать как можно дальше. На её глазах выступали слёзы, которые Андрес, неискушенный тогда ещё в человеческой натуре, принял за слёзы счастья, ведь в тот день, по слову лекаря, было объявлено о беременности. Остановившись у чёрного хода, Изольда сказала, что теперь он представляет угрозу для будущего наследника Орллеи и должен покинуть Авелли, а лучше и вовсе Хельм. Девушка твердила о родственниках по линии матери, которые могут приютить бастарда на Тиле, наказав ни за что не обращаться за помощью к её собственным – граф Борширкий и всё его окружение сделают так, как велит герцогиня. Побег не удался, рыцари Оуэнны остановили их у выхода из города, распознав в мальчике пасынка Её Высочества и приведя его обратно. Несколько недель он жил с чувством, что изо дня на день его постигнет печальная участь. Помнит он и то, как безуспешно Изольда пыталась добиться встречи с ним невзирая на запрет кузины, а когда настал день якобы казни, так и вовсе применила свои способности и убила одного из гвардейцев. Оуэнне пришлось убить и второго, дабы не осталось свидетелей этого происшествия. Подозвав к себе бастарда, герцогиня сообщила, что беременность была ложной, и пусть она никак не прокомментировала всё эту возню с побегом и намерением убить ставшего неудобным бастардом, на её глазах наворачивались слёзы – то ли оттого, что беременность оказалась ложной, то ли из раскаяния из-за планов, а может и то, и другое?
- Люди начнут чтить законы неукоснительно, прекратятся все заговоры и интриги или все будут заинтересованы в передаче трона только моим законным детям? – с некоторой обреченностью спросил Андрес, хотя вопрос этот вовсе не нуждался в ответе. Как бы он себя не убеждал, как бы не хотел верить, что в будущем всё будет наилучшим образом, что всё всегда идёт по плану и тот, на чьей стороне закон, всегда побеждает, сам же герцог был наилучшим примером того, что не всё в этом мире подчиняется законам и чьей-то воле. Будь закон неукоснительным, Андрес никогда не стал бы герцогом, а его место занимал бы сейчас Август, будь всё по чьей-то воле, он бы не посмел поднять восстание против короны Хельма, как не хотел бы этого и Ансельм. Пока жив Андрес и пока дети у него, вероятность вреда от них крайне мала, но как только он испустит свой последний вздох и душа покинет это тело, ни его воля, ни его законы не смогут остановить лязг оружия. Не эти дети так их дети могут стать той самой силой, которая обернёт все старания нынешних членов семьи Найтонов в прах, которые смогут проложить себе дорогу до трона, имея столь могущественных союзников, только набирающих силу и не расстающихся с ней.
- В любой момент Рейнис может признать разрешение на развод с Лукрецией недействительным, сославшись на ошибку или придумав любой другой формальный повод. Это спровоцирует гражданскую войну и вызовет волну, в которой потонут все наши старания. Как я могу жить и умереть с мыслью, что из-за моей трусости и бесхребетности однажды моих детей или внуков могут свергнуть и убить именно из-за этой ошибки, - одной очень крупной ошибки, которая более всех тяжела – из-за чувств и эмоций пренебречь голосу разума. Для Андреса не было на свете ничего тяжелее, чем конфликт сердца и разума – он переживал его в конце весны и начале лета, он его переживает и сейчас, в полном одиночестве и отчаянии. Да, его и тогда, и тем более сейчас окружают люди, часть которых его даже наверняка любят, ему могут сочувствовать, сопереживать и пытаться разделить то бремя, что он вынужден нести, но взаправду никто из них не сможет понять, что переживает герцог и чем он руководствуется. Придворные никогда не вникают в суть вопроса, для них есть только чёрное и белое и каждый из них будет занимать ту позицию, которая сулит им выгоду или ту, которую разделяет его семья и «партия», на них ни один здравомыслящий человек не будет полагаться в делах столь сильно терзающих душу. Лукреция, какой бы понимающей и доброй не была бы, никогда не поймёт, какие противоречия кроются в сердце своего бывшего мужа, как и Мария, рассудительная и не по годам мудрая, едва-ли сможет понять всестороннее всю проблему. Для Лукреции есть её дети и их благо превышает любой риск не то, чтобы для детей Марии, но даже блага всей Орллеи, для Марии же есть её будущие дети и их положение, как и положение всей Орллеи – ни одна гражданская война никогда не проходила с фанфарами и разбрасыванием цветов, это всегда трагедия национального масштаба. Видя, до чего доводят конфликты внутри правящей семьи даже на примере того же Моргарда, сложно не задумываться над этим и Андрес искренне надеялся, что Мария не считает это прихотью или сведением с кем-либо счетов.
- Похожий вопрос вставал и перед моей мачехой, она свой выбор сделала, и он был правильным. Будь всё так, как она ожидала, я бы уже давно лежал в земле, а её сын правил бы Орллеей, но коль богам было угодно не посылать ей ребёнка, оставался только я. Я, будучи ребёнком обычной крестьянки, представлял угрозу её будущему ребёнку, что же говорить о бастардах двух сильных домов, чьи интересы когда-то могут разойтись. Жить в страхе, что изо дня в день кто-то может поднять знамёна против меня с желанием посадить моего незаконнорожденного сына на трон, или что граф Адриано отдаст душу богу и ему на смену придёт Энрико, так крикливо показавший своё отношение к аннулированию брака с его сестрой. Боюсь, лояльность дома Грациани закончится на Адриано, если не раньше, я не могу доверять им настолько, чтобы оставлять такой явный повод когда-то пойти против моего дома и моей семьи. Я не могу дать повода Хельму объявить наших будущих детей бастардами, а детей от Лукреции – законными наследниками. Это ничто и никто не может исправить, это исправить может только смерть, - глаза намокли, то ли от ветра, то ли от очередного повторения этой ужасной мысли. На ум приходили библейские сюжеты о том, как боги испытывали праведников, требуя убить собственных сыновей, но там везде всё заканчивалось счастливо – боги останавливали разящую руку и утверждали, что праведник прошёл испытание. Но это не библейский сюжет, а Андрес – не праведник. Герцог уже давно стал совершенно иным человеком, перековавшись под гнётом тех испытаний и нош, которые свалились на него буквально в одночасье. Если раньше он мнил себя свободным человеком, сейчас же он видит себя перепутанным в цепях на дне моря, а рядом же – Оуэнна, Авель, Ансельм и все те, кого раньше Его Светлость не понимал, чью жестокость или поступки он никак не мог трактовать. Каждый, кто обличён властью несёт тяжелую ношу и каждая история – это история о скорби и печали, по крайней мере в семье Андреса. Никто из его родственников или близких не умирал счастливым, никого не застали беззаботным или легкомысленным, все они выглядели счастливыми, улыбались и праздновали, но бокалы их были наполнены не вином, а лишь кровью – собственной или же чужой, которую они все проливали для высшей цели. А что за высшая цель? Для каждого человека она своя, и если Оуэнна стремилась вернуть утраченное наследство, Андрес хотел просто сделать всё правильно – так, чтобы его внуки, вспоминая о нём, не проклинали его имя, захлёбываясь в собственной крови из-за нерадивого предка, не сумевшего пойти на небольшую жертву во имя большого добра. Небольшая она лишь в перспективе, для самого же герцога эта жертва была неподъёмно тяжела и невыносима, рвущая то, что иные назовут душой.

+1


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » Взять крепость можно и без боя, а не потерять её - надо воевать