HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » Да придет спаситель


Да придет спаситель

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://funkyimg.com/i/2yzPR.png
НАЗВАНИЕ
Да придет спаситель
УЧАСТНИКИ
Edward Barateon/Kristiana Larno
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Территория королевского замка, Хайбрей/15 июля 1443 год
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Летний солнечный день. Идеальное время для обсуждения текущего хода подготовки к свадьбе Уильяма Баратэона и Елизаветы Романо. Чем, собственно, и занялись лорд-коннетабль и обер-гофмейстерина, на плечи которой упала ответственность за организацию торжества. Никто и не догадывался, чем именно обернется эта размеренная прогулка. Руки у врагов длинные, но у леди Ларно – целительные. 

+1

2

Прекрасный солнечный день, на небе ни единого облачка, и даже королевский замок должен радовать совершенно не присущей ему относительной тишиной и спокойствием. Однако на моем лице нет и намека на радость, доброе расположение или просто хорошее настроение. Я молчалив и напряжен, отделываюсь ото всех лишь быстрыми обрывками фраз. Что-то начало происходить в последнее время, и я не могу найти этому объяснения. Непонятная слабость, состояние, когда трудно сосредоточиться даже на самом мелком и незначительном деле. Притом с каждым днем становилось все хуже и хуже, ощутимее и ощутимее. И можно было бы предположить, что просто приболел, да только лекарь уверял в моем полном здравии. Так что же тогда? Я настолько устал? Или никак старость нагрянула? При этой мысль я невольно ухмыльнулся. Забавно, действительно. Но пока ничего не поделаешь. Приходилось выдерживать прежний ритм, который с каждым днем становился все интенсивнее и интенсивнее. Этот же день начался с записки, которую мне принес один из прислужников леди Ларно. Графиня Дарингшира взвалила на свои плечи все заботы по организации свадьбы Уильяма с Елизаветой. Тревожила меня она редко, никогда, если быть точным, потому я не мог отказать в единственной встрече, о которой меня попросили. Да и причин не было, за исключением разве что дурного настроения и не желающей покидать меня усталости. В общем, передав свое согласие, я вышел из замка в намеченный час и, в сопровождении двух гвардейцев, двинулся вдоль территории королевского двора. Думал, что на свежем воздухе станет легче, но, увы, легче не становилось, от чего я нахмурился пуще прежнего. И тут же глубоко вздохнул, словно уже и воздуха становилось меньше. Но все же не остановился, широкими решительными шагами двинувшись в сторону большого шатра, под которым расположились леди Ларно и ее сопровождающие. Среди них я узнал и юного пажа, за которым я нырнул в объятия прохладной воды озера Илайн, в первые дни пребывания в столице.
- Всем доброго утра. Леди Ларно, Вы хотели меня видеть? – оказавшись на пороге шатра, произнес я, двое гвардейцев остались стоять вдалеке. Чуть погодя я глубоко вздохнул. Почему так душно? В голосе моем не было и нотки той доброжелательности и учтивости, с которыми я обычно приветствую старых знакомых. И особенно леди Ларно, встреча с которой оказалась одним из самых приятных событий в столице. Впрочем, и все последующие встречи с ней тоже. Занимательная беседа, столь откровенный и запоминающийся танец. Жаль только, что под напором дурных ощущений, даже эти приятные воспоминания были не способны придать моему лицу более радужного и доброго вида. Нет, я попытался улыбнуться, конечно, но вышла улыбка какой-то неуверенной, уставшей. А вот недовольства хоть отбавляй. – Я… прошу прощения, миледи, - наконец-то осознав, что приветствие мое все же далеко от эталона вежливости, слишком резко, быстро и от того грубо, я все же сделал несколько шагов в сторону Кристианы Ларно и учтиво коснулся губами бархатной кожи ее хрупкой ладошки. Определенно точно не стоит скупиться на вежливость в сторону человека, который занимается свадьбой твоего сына! – В последнее время у меня так много дел, что постепенно начинаю забывать о манерах. Не обижайтесь графиня. Рад Вас видеть. Вы замечательно выглядите. Впрочем, как и всегда. Не желаете прогуляться?
С этими словами я указал леди Ларно ладонью в сторону озера, где виднелась широкая мощеная тропинка. Возможно, прогулка мне поможет? По крайней мере, я отвлекусь от дел насущных и сосредоточусь на чем-то радостном: не только на знаменательном торжестве (а что причина встречи именно в нем я и не сомневался, зачем еще меня звать?), но и на приятной интересной беседе с леди Кристианой Ларно.

+1

3

От Беатриче по прежнему не было никаких вестей.
Чтож. Жива. Под охраной. У Герцога. Покинуть дворец не может. Это отрывочные сведения и больше ничего.  Она и не сомневалась, что все так и будет. И как вызволить ее оттуда Кристиана пока не представляла возможным. Упросить помочь в этом Адриано Грациане не представлялось возможным, даже, ради своей бывшей любовницы он не пошел бы на такое. Но, написал, как пообещал и на том спасибо.
Значит бедная Елизавета не увидит собственной матери на свадьбе. И Кристиана постарается сделать все, что бы заменить ей мать в этих торжествах. Она и без того старалась быть ласковой, брала девушку во всюда, куда они только следовали с Аделиной, посвящала во всякие тонкости и уделяла ей максимум своего свободного времени.
По долгу службы и практически по родственному Кристиане пришлось довольно часто встречаться с новым лордом-коннетаблем. Напрягать ее это не напрягало, даже не смотря на то, что отчасти их более близкому общение способствовали наставления брата. И как только Фредерик, получивший должность казначея перешагнул через свою спесь и ревность и позволил ей свои высшим дозволением"якшатся" с гасконцем, которых он чопорно не переваривал, как  настоящий северянин хайбеец. Фредерик желал своего укрепления и поддержки второго по значимости человека в совете. А кто это может обеспечить лучше всего, как не женщина. И пусть гасконец женился, но мужчиной то он все таки остался! И Старший Ларно прекрасно помнил, как граф Бейлошира смотрел на его сестру. А с того момента она лишь стала краше. Все эти дорогие тряпки и украшения делали свое дело. И потому Фредерик не устраивал видимых выяснений, когда его сестра пересекалась по каким либо делам с Эдвардом Баратэоном. Его интересы, а ее общение с ним должны были быть направлены на дело.
- Всем доброго утра. Леди Ларно, Вы хотели меня видеть?
Быстрый и цепкий взгляд Кристианы коснулся бледного лица мужчины. Усталость залегла под глазами и в уголках губ, которые обычно так приятно и тепло улыбались. При первой их встрече, здесь, на озере, в свете яркого солнца и в бриллиантовых брызгах лорд- конетабль светился силой и здоровьем. Крепость тела, случайно увиденная не давала сомневаться, что в возрасте уже не юном, этот мужчина прибывает в прекрасной форме. Это читалось во всем. И особенно глазах и улыбке. Обычно, женщины с жадностью оценивают хорошие формы и красоту лица, но Кристиана всю жизнь окруженная чрезвычайно красивым братом и в молодости, лучезарным Эдамом Лаутом не придавала красоте лица и грамма достоинства. Ни в том ни в другом не было тепла. Той самой улыбки, которая невольно нравилась ей в Эдварде Баратэоне.
- Я... Да.
Взгляд Кристианы стал еще более пристальным. Привыкшая оценивать все гораздр глубже, нежели чем обычная женщина, она знала почти все признаки "не здоровья" и приближающейся болезни. Темная тень выросла за спиной лорда-конетабля. Что то мрачно нашептывало ему на ухо.
- Мне не хотелось бы отвлекать вас от ваших дел. По всей видимости у вас их прибавляется с каждым днем...
Отступление от намеченного разговора.
- Вы не думали найти себе хотя бы несколько помощников. Здесь в Хайбрее? людей хорошо разбирающихся в данной обстановке и тонкостях этих мест? Ведь Хайбрей все таки не Гаскония.
Кристиана окинула взглядом внешний вид мужчины. Стоило бы привыкать к местным правилам и почитать местные традиции.
Лето выдалось довольно теплым и благодатным и потому сама Кристиана имея возможность могла себе позволить носить орллевинские шелка, что текли через ее руки. На ней было ярко голубой платье из тончайшего орлевинского шелка с золотой нитью. Не смотря на то, что глаза леди Ларно были зелеными, она очень любила голубую и синюю цветовую гамму. ассоциируя ее с бесконечным небом и сводовой. И одевая эти наряды, глаза ее приобретали оттенок молодой бирюзы.
Контрабанда. На самом деле, это был тот вопрос, о котором Эдварду Баатэону совсем не стоило знать. Ибо по законам военного времени все это в два раза более наказуемо. Эта мысль на какое то время отвлекла Кристиану от нездоровой бледности вполне себе здорового и крепкого мужчины. Но подняв на него взгляд, леди Ларно снова вернулась к этой мысли. Прислать ему целебный настой? Вино из одуванчиков? Вишневой настойки?
- Но цель моей просьбы увидеть вас, не для наставлений.
Она виновато улыбнулась.
- Я хотела осведомить вас о том, что Беатриче Вентури жива и здорова, но находится под жесточайшим присмотром герцога Орллеи у него во дворце. Откуда сведения... не скажу вам милорд. Вам придется положится на мои слова. И к сожалению, это пока все, что я могу сказать или рассказать. Но, кроме этого, я бы хотела знать, куда направятся ваш сын и Елизавета Романо после заключения брака. Вы уже определились?
Все та же ситуация, что и раньше. Кристиана следует рядом с мужчиной, едва соприкасаясь с ним рукавами в беседе, следом за ними следует паж леди Ларно.

Отредактировано Kristiana Larno (2017-11-11 17:27:09)

+1

4

- Нескольких помощников? Это… кого-то вроде провожатых? – переспросил я. Выражение моего лица ни капли не изменилось, все такое же уставшее и где-то даже строгое. Не то, чтобы я не думал о чем-то подобном раньше, но этим совершенно не было времени заниматься. Были иные планы, куда масштабнее, и касались они непосредственно моих обязанностей. – Если честно, пока не было возможности об этом подумать. Я только знакомлюсь не только со столицей, но и с людьми. Кого бы Вы могли посоветовать? – и кто ответит лучше, нежели человек, который сам знает все тонкости столичной жизни.
И все же я сразу сделал шаг в сторону, давая понять, что пора начать нашу неспешную прогулку. Вышагивая вперед, казалось, периодически я забывал о том, что за мной следует леди Ларно. Словно утопая в своих собственных, каких-то отстраненных мыслях, я ускорял шаг, но затем, возвращаясь к реальности, снова тормозил. Так мы дошли до берега озера. А ведь совсем неподалеку мы и увиделись в первые дни моего пребывания в столице. При весьма занимательных обстоятельствах. Глубоко вздохнув, я остановился на тропинке. Даже прохладный ветерок, доносящийся с озера Илайн ни капли не помог мне. Душно. Чудовищно душно. Глубоко вздохнув, я провел своей широкой ладонью по груди, пытаясь при этом вслушиваться в слова леди Ларно. 
- Миледи, Вы тут гораздо дольше меня. И знаете все куда лучше. Я бы с удовольствием выслушал Ваши измышления, - быстро и довольно серьезно проговорил я, бросив мимолетный взгляд на женщину. Раньше я бы непременно заметил. Заметил изысканные шелка и то, как прекрасно они украшали и без того очаровательную даму. Но сейчас, сегодня, казалось, ничто для меня не представляло интересна. Словно я целиком и полностью сосредоточен на чем-то своем. На деле!
И все же, услышав слова о Беатриче Вентури, я повернулся к леди Ларно лицом. Волею Создателя теперь эта женщина не была мне чужой. А земли, которыми она располагала, стали спорной территорией между двумя противоборствующими регионами. В столице все молча ждали ответа Орллеи, медлили, что по моему мнению было чревато губительными последствиями, а люди, поддержавшие корону, смело отвернувшиеся от предателя, коротали деньки под замком! Под присмотром герцога. Разве это допустимо?  А ведь это не может продолжаться вечно. Он не сможет держать Беатриче в своем замке всегда. Что-то планируется. Мы можем опоздать. 
- Откуда у Вас эти сведения? – первым делом поинтересовался я, но леди Ларно не стала отвечать. Что ж, у каждого из нас свои источники, и пока тебя информируют, лучше не задавать лишних вопросов. Ибо замолчат и вовсе. Потому, несмотря на растущий интерес, я все же решил переключиться на суть сказанных слов. – Под жесточайшим присмотром герцога, - в итоге фыркнул я, брезгливо, со злостью, и снова повернулся, окидывая взглядом водную гладь. Обычно умел сдерживать свои эмоции, свое пренебрежение. Но в таком настроении это было невозможно. – Каждая минута промедления это знак слабости Хайбрея. И пока мы ждем, те, кто остался верен короне, пребывают в заточении! – и мысли свои посторонним людям я тоже озвучивал редко.
Вполне очевидно, что я был решительно намерен исправить текущую ситуацию и вырвать графиню из лап опального герцога. Но всему свое время, каждый шаг должен быть продуман и просчитан вплоть до мелочей. От того я быстро сменил гнев на милость, решив все же начать нашу неспешную прогулку. Только сейчас вспомнил о том, что леди Ларно спрашивала про жилище для молодых. Что ж, отдельного поместья им пока никто не предоставит. Было бы приданное Елизаветы, да только пока обошлись без него.
- Уильям и Елизавета? – ох, Создатель, переспрашиваю, словно с первого раза о чем речь непонятно. В очередной раз глубоко вздохнув, я задумчиво промычал себе что-то под нос. Вышагивал при этом себе вперед, так и не отняв ладони от груди. – Пока они будут жить в моем поместье. Думаю…, думаю, - совсем душно, я попытался вздохнуть еще глубже, и остановился. Воздуха катастрофически не хватало, грудь вздымалась от тяжкого дыхания, но, кажется, спустя несколько мгновений это отвратное состояние наконец-то начинает отпускать. – Проклятье, сегодня как-то слишком душно, не находите? – не меняя хмурого взгляда, произношу я в сторону леди Ларно, а после снова медленно двигаюсь вперед при этом растягивая ворот кафтана. Надо же как-то оправдаться. И неважно, что лето в Бэйлоршире, который граничит с Атлантией, гораздо жарче. – Я бы предпочел, чтобы они были рядом. А Вы к чему интересуетесь?

+1

5

Кристиана всегда удивлялась тому, как иногда беспомощьны могут быть мужчины в тех или иных делах, скажем, даже в подборе слуг и помощников. Вторых чаще всего они выбирают по дружбе, но это очень опасный путь, ибо дела не терпят панибратства и дружбы. Дела должны строится на взаимовыгоде и заинтересованности, а не на чувствах. Чувства проходят. так что опираться надо на холодны рассудок.
-  Это… кого-то вроде провожатых?
Она была готова рассмеяться, но не совсем здоровый вид коннетабля ее остановил и она продолжила вглядываться в нехорошие тени на лице и усталые морщинки под глазами.
- Провожатые нужны слепцам и беспомощным. А третьему лицу государства нужны помощники. И по возможности очень ответственные, работящие и сведущие. И еще конечно верные. Сколько верных людей вы привезли с собой?
Она спрашивала и разговаривала с мужчиной почти по хозяйски и без каких либо обиняков и особого светского этикета, не выказывая ему свою фальшивую слабость и не дееспособность, как бы делала с людьми совершенно ей незнакомыми и опасными, как с тем же самым Адриано Грациане. Пусть у них с ним и были дела, но это были исключительно деловые отношения, те самые, которые обогащали их обоих, отправляя в их банки каждый месяц достойную сумму в золоте и серебре. Фредерик собирался строить новое поместье на озере Илайн, что касается ее, то она собиралась вложить часть денег в разработку серебряной шахты, которой они владели на ровне с Адемаром. А так же в строительство хорошего дома в самой столице. И пусть ее устремления смотрятся мещански и купечески, не достойно для леди, но она слишком хорошо познала власть денег и то, что без них женщина, особенно женщина совершенно ничего не стоит.
Наступит день и ее брат женится на дочери Генриха Найтона. И приведет новую хозяйку в Райтленшир... Дарингшир тоже уплывет из ее рук и она останется на птичьих правах... Этого допустить она никак не могла. То, что она восстанавливала после нерадивого пользования Лаутов по праву принадлежало ей! Да о чем говорить! Шарлин Лаут, ее бабка была урожденная Лаут и поэтому Дарингшир ее по праву! И делится им она ни с кем не намерена!
- Кого бы Вы могли посоветовать?
Кристиана снова хитро улыбнулась.
- Вы рискнете положится на мнение женщины? Хайбрейские мужи забросают вас камнями, если вы выкажите такие вещи при людно. Не говоря уж о фейльских господах.
Леди Ларно замедлила шаг, обеспокоено смотря на то, как широкая ладонь беспокойно прикасается к не менее широкой груди.
- Совсем недавно прибывала фельская посольская делегация и фйельский принц Роланд Уоллес спутал меня со служанкой. Хотя...я мало верю в подобные вещи, ибо это больше походило на задуманное заранее оскорбление, ибо его величество я видела на посольском приеме и была ему представлена, как обер-гофмейстерина. Так что могу себе представить, в какие руки может попасть бедная Елизавета, учитывая подобное отношение фельских мужчин к женщинам.
Кристиана еще более замедлила свой шаг, останавливаясь на кромке озера. все таки с ее спутником явно что то было не то.
- Но, если вы и вправду спрашиваете моего совета то...
Она мгновение задумалась, но на самом деле ни сколько не сомневалась в своем решении.
- Вам стоит искать расположения Эдварда Девантри.
Почему она так решила? Все очень просто. Хоть между ним и Генрихом найтоном явно пробежала черная кошка и старик в последнее время давал жару, вспомнить только его выходку с Анной Мирцел, списывать его со счетов, как неспособную ни к чему пешку. было бы совершенно не разумно! пока еще, глава самого богатого дома Хайбрея и черт знает сколько он еще проживет, а здоровье у старика похоже было железным.
Канцлер все еще оставался канцлером. и иного человека на его место не предвиделось.
- У Девантри есть племянник.  Эддрик Девантри  барон Эссекс. Ему двадцать девять  лет. Старший сын Эдвира Девантри, ныне покойного и Элены Вестенры.  Не женат.
Выдала краткую сводку информации мужчине леди Ларно.
- Я думаю, это вполне укрепило бы ваше положение и ваши взаимоотношения, людей мыслящих в одном направлении.
Канцлер был проженый "клейтист". И противник отделения Орллеи. Это он потратил часть своего запаса сажая нынешнего папу на престол. Его ненавидил всем сердцем брончелли, как ревнивая женщина, когда ухажер предпочел другого. но, по тем или иным причинам канцлер предпочел проспонсировать Клета, а не Джованни. И раздвоение церковной власти его совсем не устраивало.
На этом Кристиана решила ограничится в своих советах. Никто не любит женщин слишком сильно разбирающихся или даже сующих свой нос в политику.
Пропустив высказывания о том, откуда у нее могут быть сведения о Беатриче, леди Ларно подошла чуть ближе к мужчине и почти что бестактно взяла его за руку. которую он все еще не отнимал от своей груди.
- Сегодня как-то слишком душно, не находите?
- Нет. Не нахожу.
Честно и коротко ответила она собеседнику, глядя ему в глаза и положив пальцы на его запястье. прислушиваясь к биению его сердца.
- И давно вы.... давно вы себя так чувствуете?

+1

6

- М, как Вы вовремя отметили. Как раз собирался при первом же случае объявить, что пользуюсь Вашей помощью, - дружелюбно улыбнулся я (вернее, попытался это сделать). Ирония, разумеется. Если простому мужу неуместно пользоваться советами женщины, что уж говорить о лорде-коннетабле! Однако сейчас, наедине, когда рамки немного шире, я охотно вслушивался в слова леди Ларно. Нет ничего дурного в том, чтобы интересоваться мнением человека, пробывшего в столице гораздо дольше, нежели ты сам. Даже наоборот, глупо этого мнения не выслушать! – Не мне судить об их манерах, я во Фйеле не был. Да и тем более по одному лишь Роланду Уоллесу, - при воспоминании о принце Фйельском я глубоко вздохнул. Да, я был знаком с ним. После поражения в битве принц стал одним из трофеев Гасконии, но стойко стерпел все пытки, за что заслужил отдельное уважение. Отныне если что и мог сказать о фйельцах, так это то, что духом эти люди крепки так же, как и телом. -  Кто знает, может, напротив, Ее Высочество Елизавету там ждет куда более счастливая участь, нежели здесь. 
Пожав плечами, я направился дальше. Даже не пытался делать вид, что меня очень сильно интересует судьба девушки, которую я и увидел то всего от силы несколько раз. И к этому союзу я как раз-таки относился беспристрастно, без эмоций, исключительно с деловым подходом. Вопреки прежним разногласиям и конфликтам, Хельм и Фйель все же нашли пути разрешения проблемы. Через договоренности, которые включали в себя и брачный союз. И лично я этот союз считал необходимым. А проблему Фйеля – единственную решенную со стороны короны, ибо остальные проблемы почему-то до сих пор оставались в глуши. Мы оказались меж двух огней, и стоило лишь порадоваться тому, что нам больше не придется оглядываться, можно смотреть только вперед, на врага, действия которого носят куда более опасные последствия – на Орллею. Смотреть, готовиться, действовать! А не сидеть в сторонке, тихо ожидая пока герцог соблаговолит принять решение. Впрочем, рассуждать обо всем этом вслух было бы непозволительной роскошью, даже если учесть дурное настроение, от которого непременно хотелось высказать все и сразу. Притом на совершенно разные темы. В чем-то леди Ларно помогала мне, но ведь она сама говорила про доверие, а нашего короткого знакомства недостаточно для того, чтобы понять: чьим интересам служит эта женщина, и насколько откровенным я могу с ней быть. Потому, глубоко дыша, я молча продолжил вышагивать вперед, продолжая при этом оттягивать назад ворот кафтана, словно только это способно мне помочь глотнуть немного спасительного воздуха. Шея моя была абсолютно свободна, но машинально я продолжал свои тщетные попытки освободить ее от оков ткани.
- Расположения? – при этом я остановился, и, развернувшись, посмотрел на леди Ларно. Взгляд нахмурился, и трудно сказать, вызвано то моим не совсем обычным состоянием или все же неосторожной фразой Кристианы. Эдвард Девантри из-за своих неоправданно рискованных шагов, своенравных и бессмысленных, заметно отдалился от короны. Еще немного, и вправду бы начали думать, что старик лишается рассудка, пытаясь отдалить от себя Гасконию, регион, на котором держатся остатки нашего единства. Спасало графа лишь то, что он, несмотря ни на что, оставался богат и влиятелен на церковном поприще. Кому и нужно искать расположения сейчас, так это ему самому. У короны, для восстановления светского влияния. - Благодарю, я подумаю об этом, - в итоге кратко ответил я. Нет, про племянника предложение весьма дельное. И я не обманул, обещая подумать. Все остальное намеренно не озвучиваю. Даже оставшихся преимуществ в виде денег и влияния на священный папский престол достаточно для того, чтобы обратить свой взор на эту семью. Мое личное отношение, после оплошности с Анной Мирцелл, отходило уже на второй план. И появлялись другие мысли, куда более практичные. – А откуда Вы знаете о том, в каком направлении я мыслю, миледи?
Действительно, откуда знать, сходятся мои представления о ситуации с представлениями Девантри или нет. Как мы расценивает пути разрешения проблем, и как вообще намерены действовать. И все же эти слова я произнес с легкой улыбкой на устах, желая немного разбавить тон разговора, серьезный ответ не требовался. Легкое отступления для приятной беседы.  Однако… не вышло. Снова душно! Я отвлекся, в очередной раз глубоко вздыхая и пытаясь глотнуть немного свежего воздуха. Слишком тяжело, и от непонимания того, что происходит и почему, становилось только хуже, а раздражение - сильнее. Я снова нахмурился, идя вперед уже куда более широкими и твердыми шагами. Словно обозленный бык, оставалось только паром фыркнуть. В какой-то момент я остановился. Кристиана что-то говорила? При этой мысли я повернулся к ней. Не слышал, не мог сосредоточиться ни на чем, но легкие прикосновения женщины вынудили меня все же обратить на нее свое внимание. Впрочем, не самое радушное. Плохое самочувствие диктовало свой настрой, порождало недовольство буквально ко всему.
- Как себя чувствую? – ровно произнес я. Выдавать какие-то слабости перед женщиной? Вот еще!  Хотя не только перед женщиной, вообще. Эдвард Баратэон крепок и здоров, и никто не посмеет усомниться в этом. Потому предположение леди Ларно вынудило меня нахмуриться еще сильнее. Я осторожно убрал руку, до которой та дотронулась, и снова смирил ее своим строгим взглядом. – Я прекрасно себя чувствую. А Вы, кажется, хотели поговорить со мной о свадьбе Уильяма и Елизаветы. Вот давайте и начнем, - сомкнув руки за спиной, я снова развернулся и двинулся дальше, пытаясь превозмогать ту усталость, и то неопределенное состояние в принципе, от которого, казалось, скоро голова пойдет кругом. Куда эти лекари смотрели? Я явно просто простудился! И, видимо, пошли осложнения. Однако как только я уж почти убедил себя в этом, внезапно… почувствовал, как подбородка коснулась влажная капелька. Резко остановившись, я коснулся носа кончиками пальцев, которые мгновенно побагровели от струек крови. – Проклятье, - тихо про себя выругался я, продолжая смотреть на свои пальцы. Простуда ли?... Что происходит? От чего становится все хуже и хуже? И не по дням, а с каждым шагом. В очередной раз глубоко вздохнув, я прикрыл ладонью окровавленный нос. – Сейчас не самое лучшее время для разговора. Поговорим завтра, - и хоть все было очевидно, я всеми силами делал вид, что ничего особенного не происходит, чем открыто давал понять, что свое состояние я обсуждать не намерен. Эдвард Баратэон крепок и здоров. Крепок и здоров. А кровь…, да мало ли мелочных причин!

+1

7

- Как раз собирался при первом же случае объявить, что пользуюсь Вашей помощью.
Кристиана попыталась осветится игривой улыбкой, сквозь озабоченность, вызванную его явно не благостным состоянием.
- Если это будет относительно подбора нового гардероба на хайбрейский манер, то я буду совсем не против...
Не смогла отказать себе в легкой шпильке леди Ларно.
- Но и тут... существует вероятность того, что хайбрейские леди додумают много более интимных подробностей, о том, что я подбирала вам не только верхнее платье.
Додумают и обязательно припишут очередную любовную историю лорда-коннетабля Хельма и обер-гофмейстерины, ведь его имя и так было достаточно часто произносимо сейчас, как новое и интересное. Надо же было разузнать, как можно больше и напридумывать про новое лицо.
- Кто знает, может, напротив, Ее Высочество Елизавету там ждет куда более счастливая участь, нежели здесь. 
Леди Ларно смерила мужчину взглядом. Счастливая участь?
Нет, Кристиана давно утратила иллюзии о том, что бы мужчины являются душевно тонкими и очень понимающими особами. К своим то детям они относились, как к вещам и мебели. Дорогим конечно, но все таки вещам. Продаваемым, покупаемым, но вещам. И потому вот это высказывание про счастье молодой хайбрейской принцессы в чужом, нет, даже чуждом краю, учитывая ее явное не желание следовать туда, было на столько свойственным человеку черствому или не сведущему в делах сердца. И никакая ее иллюзия о доброй улыбке Эдварда Баратэона не могла разбавить это стойкое ощущение. Иллюзия, да и только.
Нет, ну про нежелание Елизаветы Найтон   лорд-коннетабль мог и не знать, хотя, как политическому деятелю Хайбрея это не сильно простительно. Но, вот говорить о счастье...
Кристианае захотелось спросить, готов ли Эдвард Баратэон устроить такое счастье своей дочери? Так же он будет торговать ее судьбой?
Скользя взглядом по уже довольно изученному профилю, линиям шеи и плеч, леди Ларно могла сделать определенные выводы о его характере. Особая чувствительность в них не входила. Эмоциональной тонкости,  видимо тоже.
Что касается "политического счастья" со Фйелем, Кристиана могла бы очень поспорить.
"Дарить" первую невесту Хайбрея далекому, северному и не сильно богатому государству было не самым обдуманным политическим шагом, по ее мнению, и Фредерика, кстати тоже. Существовала более важная проблема. это Орллея. И если откидывать эмоции и стать подобно игроку, переставляющему шахматы, на доске, то Елизавета была более выгодна в заключении мира в более сложной ситуации с Орллеей. Но, куда ей, женщине, высказывать подробные суждения  лорду-коннетаблю Хельма. Он же мужчина! А она всего лишь женщина! К тому же он не Фредерик, который не смотря на всю предвзятость к женщинам ни сколько не сомневался в умственных способностях своей сестры.
- Расположения?
- Расположения.
Спокойно согласилась леди Ларно.
- Он хайбреец, а вы, при всем уважении нет. 
И ей не надо было отыскивать признаки взыгравшей гордости на лице мужчины. Она и так прекрасно знала, что они там были.
Да, милорд, не представляете, не ему искать вашего, а вам его. Он богаче, знатнее и он хайбреец. И вам, что бы стать по настоящему значимым, придется искать с ним сотрудничества, как бы это не затрагивало вашу гордость. Если нет, то тяжело же вам придется здесь, на политическом поприще Хайбрея. Надо уметь быть гибким...Хотя...
Кристиана снова проскользила взглядом теперь уже по широкой мужской спине. Гибким? Как бы переспросила она сама себя. Что за песочные замки она себе строит. И следующим же своим движением лорд-коннетабль это подтвердил, думая, что одного касания к его запястью ей будет не достаточно уловить, что над ним, точнее у него в груди разверзается огромная черная дыра проклятья. Инородного вмешательства.
– Я прекрасно себя чувствую.
Нет, она до конца не прочувствовала "Что? Как? И когда?". Не поняла как долго это продолжается. Но, то что в теле графа Баратэона гнездилось теперь что то темное, растущее, ширящееся, медленно поедающее его. Нет, не какая то простуда или болезнь. Неестественного происхождения.
– Сейчас не самое лучшее время для разговора.
Кристиана даже не обиделась на столь неприветливое и грубое замечание со стороны мужчины.
Еще пол часа назад было время, а сейчас нет?
Стала бы она повиноваться его словам, как вероятно делала бы его супруга? Подобрала бы полы платья и пошла восвояси, покорно ожидая того, когда мужчина "созреет" для разговора. Она, воспитавшая, нет, выдрессировавшая одного из самых опасных зверей - Фредерика!
Кристиана молча достала из рукава платок и протянула его мужчине.
- Упадок сил. Слабость. Кровь из носа.
Монотонно перечислила она признаки проклятья. Нет, он то об этом знать. Мог не верить. Мог продолжать строить из себя гранитную плиту и кряжистый, многовековой дуб. Однако и то и то, первое крошится, второе ломается.
Я могу конечно оставить вас в покое. Сейчас. И прилежно ждать, момента, когда вы соизволите быть в лучшем состоянии. Но, вы не будете! С каждым днем вам будет все хуже и хуже! Сначала слабость и вы не сможете встать с постели. Потом, кровь пойдет уже не только из носа, но и из глаз и горлом. Потом... а потом я уже не смогу вам помочь. Потому что застарелое проклятье исцелить может не каждый целитель.
- И вы или перешагнете свою гордость и дадите мне еще раз ощутить  биение вашего сердца и попытаться понять, что с вами, или сляжите в тяжелой горячке. Откуда я знаю? Недавно такая болячка была у принца Найтона.
Говорить сейчас о проклятье было бы глупо и неуместно, тем более с мужчиной гордым и упрямым.

Отредактировано Kristiana Larno (2017-11-17 21:15:23)

+1

8

Боюсь, обстоятельства складываются так, что расположения ныне нужно искать именно у гасконцев, - подумал я, неотрывно смотря при этом на леди Ларно. Совсем не намеревался вступать в политические дискуссии. Несмотря на дурное самочувствие, и повышенную раздражительность, все же знал, что такое осторожность. И в некоторых ситуациях, особенно такие мысли, в присутствии человека, которого пока еще совсем не знаешь, гораздо лучше держать при себе. Но… гордость? Конечно, во мне горело это качество. Впрочем, и в Хайбрее оно горело не менее ярко, коль большинство до сих пор не так и не смогли принять одну простую вещь: взаимосвязь между Хайбреем и Гасконией – это единственное, что пока удерживает государство от окончательно развала. И все эти назначения на высшие должности производились не столько из-за личных заслуг, о всей величине которых высшая знать просто не может знать, а чтобы получить расположение Гасконии и обезопасить себя от новой волны недовольства. Деньги юго-востока спасли столицу от баснословных выплат на последствия войны с Хельмом. Они же помогут воплотить планы по укреплению Хельма в жизнь. И именно на них придется полагаться, если ситуация с Орллеей перерастет в вооруженный конфликт. Не на деньги Девантри, который из-за собственной же опрометчивости теряет свое положение. А Гасконии.
Глубоко вздохнув, я пошагал дальше. Вот только становилось только хуже, и всякие сторонние мысли, о Фйеле и политике, ушли на второй план. Я пытался сосредоточиться на чем-то, но не получалось. Какой-то сумбур и настигающее головокружение. Закончилось все довольно скверно. Пальца побагровели от крови. Как же это унизительно. Осталось только свалиться на глазах у леди Ларно, и тогда будет полный порядок! Не удивительно, что сперва я отвернулся. Однако скрыть этот факт невозможно, потому вскоре все же снова посмотрел на свою спутницу, но при этом выглядел не менее железно, нежели ранее. Если такое понятие еще применимо ко мне, в таком-то жалком состоянии.
- Тяжелая горячка? – кажется, такой вывод заинтересовал меня. Внимательно смотря на леди Ларно, я протянул руку и взял предложенный ею платок. Ох, сколько же усилий мне потребовалось, чтобы принять этот скромный жест. Стальной Эдвард Баратэон дал слабину, жалкое зрелище. По крайней мере, я так это расценивал. – Мои лекари уверили меня в том, что ничего подобного нет. У Вас имеются познания в медицине? – коснувшись платком носа, поинтересовался я. Нет, слечь с горячкой мне совершенно не хотелось. Это какая демонстрация слабости, при первых же месяцах пребывания на своем посту. А военное дело слабости не терпит. Солдаты слабости не принимают, и идут лишь за сильнейшим. До этого момента таковым я себя и считал. Однако жизнь вносит свои коррективы. 
Непременно отметил бы приятный аромат, которым была пропитана ткань платка, но уж слишком сильно отвлекся на свое состояние, и эту довольно неловкую для меня ситуацию. Впрочем, пути обратно и вовсе нет. Лучше снять скорлупу перед леди Ларно, нежели перед всей столицей. От того я глубоко вздохнул. Взгляд, до того такой строгий и твердый, немного переменился. Не стал мягче, но откровеннее. А откровенность та заключалась в усталости. Дикой усталости, что мучила меня на протяжении последних нескольких дней. Словно я телеги тут таскаю, и сил на это сомнительное занятие уже попросту нет. Отняв платок от носа, я глянул на кровь, что его пропитала. И сразу закрыл глаза, превозмогая отвратительное чувство слабости. Редкое. Унизительное.
- Хорошо, хорошо, - устало потирая переносицу, наконец-то тихо произнес я, после чего вытер с губ остатки крови. Несколько капель стекли по бороде, и я, кажется, испортил дарованный мне платок окончательно. Даме такой уже обратно не презентуешь, даже начисто выстиранный. – М…, я прошу прощения. Но, кажется… Я непременно куплю Вам новый, - рассматривая окровавленный платок, проговорил я. Нет, совсем не сменил гнев на милость, но, как уже оговаривалось, раскрыл ту самую усталость. Которая, впрочем, едва ли стала открытием для внимательной обер-гофмейстерины. – Так чем же Вы можете мне помочь? Вы знаете лекаря, который помог принцу? – ну разумеется я решил, что меня просто сведут с лекарем! Впрочем, в леди Ларно столько загадок, что…

+1

9

- Тяжелая горячка?
- Тяжелая горячка.
Спокойно и монотонно повторила Кристиана, скользя взглядом по лицу мужчины.
Ох уж эти сильные мира сего! Воображают себя скалой, многовековым дубом, гранитной плитой или куском железа...но, скалы рушатся, медленно, постепенно, но рушатся. Дубы стареют и засыхают. А из гранитных плит скульпторы создают то, что они считают нужным. Все подлежит изменению и все не вечно! Но как же! Это же ужасная слабость предстать перед женщиной слегка нездоровым или способным испытывать что то такое... Это же не достойно.
Не достойно!
Прошипел про себя внутренний голос Кристианы отдающий ведьменской едкостью. Не достойно плодить бастардов направо и налево! Не достойно совращать невинных дев, обещая им небо в алмазах. Не достойно обирать и без того нищих и обижать слабых... Можно было еще дольше рассуждать о том, что выглядит по настоящему недостойным. А вот это... она посмотрела на запятнанный кровью платок. Это не имеет ничего общего с недостойностью.
- Да, видимо в замке начал распространятся какой то недуг. Не сильно приятный. Характеризуемый теми же признаками, что и у вас. Вам следует лечь в постель.
Продолжила Кристиана деловито и со знанием дела. Нет конечно, у Эдварда Баратэона не было никакой краснушной болезни или горячки. Скорее всего не было. Точнее, горячка обязательно появится. потом. И не менее тяжелая, но все это не результат заразы.
- У Вас имеются познания в медицине?
- Совсем немного.
Скромно ответила она  лордй-коннетаблю.
- Я помогала монашкам в монастыре Дерби в Дарингшире, когда... когда была замужем. это было моим увлечением и скрашивало мое никчемную жизнь.
Отчасти, это было чистой правдой. Именно там она развивала свой целительский талант без какой либо боязни быть раскрытой.
- Они меня и научили... некоторым вещам.
взгляд леди Лано был лучистым и чистым, как небо и ясное солнце. Такому грех не поверить.
- Когда мы с вами встретиться здесь... первый раз. На озере. Мы собирали одуванчики, для целебного одуванчикового вина.
Генрих Найтон счел его вкус достаточно приятным. Оно и вас быстро вернет к жизни.

И тут она тоже не договаривала до конца. Конечно вино из одуванчиков было целебным зельем, конечно, оно придавало сил, но не от него одного пошел на поправку регент... совсем не от него одного.
- Дайте.
Кристин, так же, как и раньше, спокойно и без лишнего проявления эмоций забрала у мужчины и... сделав шаг на встречу, отерла последнее кровяное пятно с его скулы, при этом заглянув в глаза.
- Можете не сомневаться... Эдвард. Я никому не скажу о вашем недуге. Если вас это так беспокоит.
Обратно окровавленный платок Кристиана , однако, отдавать не собиралась. Кровь, самый сильный ингридиент для заговоров, ритуалов и зелий. А кровь Эдварда ей будет еще нужна.
После этого она уже беспрепятственно взяла руку мужчины  и легко и чутко сжала его запястье.
Итак... кто то желал новому лорду-коннетаблю Хельма зла. Причем скорейшего. Так быстро?
Кристиана снова подняла глаза на мужчину. Вряд ли он мог в таком состоянии почувствовать, как она попыталась поддержать его быстро тающие силы. Этого хватит на завтра... но самым важным было то, что леди Ларно не чувствовала так называемой язвы, от проклятия. Той червоточины, в которую поселяют в человеческую плоть. Тело Эдварда было словно покрыто серым, невидимым для него самого налетом, но центра заразы не было.
Впитывает откуда то? Должно быть, какой то предмет?
Кристиана наконец отняла руку от крепкого запястья мужчины.
- Я пришлю вам завтра одуванчикового вина... или... если вы будете не против навещу вас сама. А сейчас...
Она сделала от него один шаг назад.
- Сейчас вам надо немедленно домой и в постель. Даже... даже если вы почувствуете себя лучше.
Он обязательно почувствует себя лучше... чем могла, незаметно, она ему помогла.

+1

10

Сложись сейчас совсем иная ситуация, я бы непременно обратил внимание на слова леди Кристианы относительно своей жизни. Еще тогда, во время визита в Дарингшир, я понял, что супружеская жизнь едва ли оставила добрый отпечаток на душе этой женщины. Стойкое мнение о сущности всех мужчин, такие твердые стереотипные убеждения – все это лишь последствия крайне неудачного опыта. Однако в этот раз, я лишь понятливо кивнул, не переставая при этом смотреть графине в глаза. Таким уставшим и, одновременно хмурым взглядом. Взглядом, в котором читалась та безвыходность, в которой я оказался, принимая помощь человека мне совершенно незнакомого. Почти незнакомого. Но отчего-то желающего помочь. И не было ни времени, ни сил интересоваться, чем же именно вызвано такое беспокойство. Я уже раскрыл карты, она уже все знает, и скрыться, так или иначе, не получится. Зато появился шанс совладать со своим недугом! Признаться, познания в медицине немного удивили меня. Впрочем, до сих пор мне помнится, что удивлять для обер-гофмейстерины – в порядке вещей.
- Вино из одуванчиков? – такое серьезное и в чем-то даже всегда суровое лицо, всегда скрывающее истинные эмоции,  внезапно перекривилось. Казалось, скрывать что-то сейчас просто нереально, будь то эмоция или состояние. Мимика лица выдавала абсолютно все, и сейчас было даже забавно. – Никогда не пробовал, и, признаться, звучит… не слишком привлекательно, - честно признался я, при этом глубоко вздыхая и поворачивая голову в сторону. А ведь это мог быть прекрасный день. Погода, компания. Но все идет не так, и с этим нужно что-то делать. – Неужели одуванчики обладают такими лечебными свойствами? – в тоне моем скользнула нотка недоверия.
Однако спорить я не стал. И дело отнюдь не в доверии. Ну разве станет хуже, если я выпью немного вина из одуванчиков и приму, тем самым, помощь обер-гофмейстерины? Нет, разумеется. Врятли. А если и вправду полегчает, то только выиграю. Потому я в очередной раз согласно кивнул. И в этот момент Кристиана как раз потянулась за своим платком. Вытягивая его из моей руки, сперва она столкнулась с легким сопротивлением. Впрочем, оно длилось совсем недолго, и было вызвано исключительно замешательством. Зачем ей этот окровавленный платок?  Но он ее…, и я разжал пальцы. Позволяя графине не только забрать платок, но и стереть с моего лица каплю, которую я не заметил. 
- Спасибо, - тихо произнес я за этот скромный жест, и тут же коснулся своей скулы кончиками пальцев, словно проверяя, все ли было стерто. Неизменно при этом смотрел графине Дарингшира в глаза, и она отвечала взаимностью. – Спасибо. Для меня это и вправду очень важно, - уже вторая благодарность. За молчание. Но правда ли это? Пожалуй, графине нет смысла лгать и распространяться о моем недуге, только если она не занимает сторону того, кто пытается меня потопить. Но обратного пути нет.
И снова она касается моего запястья. Снова я хмурюсь, с интересом смотря то на собственную руку, то на леди Ларно, но потом замирая, отвечая взаимностью на ее взгляд, что направлен прямо в глаза. Неужели по такому простому прикосновению можно что-то понять? А ведь она словно читает и даже делает какие-то выводы! Мои лекари точно проводили осмотр совсем иначе. Может, настало время избавиться от этих глупцов?
- Да, разумеется. Коль уж вышло, что теперь Вы все знаете, буду рад Вашему визиту в свое поместье, - задумчиво потирая пальцами запястье, которое женщина только что отпустила, произнес я.  А вот путь в королевский замок для меня пока закрыт. Еще не хватало свалиться где-нибудь на глазах знатных вельмож или слуг, слухи от которых распространяются быстрее ветра. Это тебе не перед фрейлинами телом красоваться.
И больше я ничего не сказал. Лишь кивнул, чем дал понять, что выполню советы леди Ларно, а после подошел ближе и, взяв ее ладонь, почтительно коснулся тыльной стороны губами. На этом встреча и беседа была завершена. Развернувшись, прежним уверенным шагом (ох, как же непросто давалась эта игра в «ничего не случилось»), я двинулся в сторону своих гвардейцев, которые все еще дежурили неподалеку.

Уже в поместье, я исправно следовал указаниям леди Ларно. Впрочем, уговаривать и не требовалось. Такое самочувствие невольно тянуло к теплой постели. Хотя, признаться, в какой-то момент я и вправду почувствовал себя лучше. Кажется, Кристиана говорила об этом. Совпадение? Что она сделала? Или это такие обманчивые проявления болезни? В любом случае, я не был врагом себе и своему здоровью, потому, помня про предостережения графини, отменил все дела и предпочел провести остаток дня в постели. После стольких дней внезапно настигшей меня усталости, со сном проблем не возникло.

+1

11

-  Звучит… не слишком привлекательно,
- Разве?
Кристиана приподняла бровь, одновременно комкая в руках перепачканный кровью платок, так, что бы он полностью исчез там. возвращать мужчине она его не собиралась. по крови очень многое можно было сказать и определить. Даже с высохшей. К тому же существовал способ это исправить. Просто опустить платок в воду, или вырезать ткань, где она обагрилось кровью и добавить, как ингредиент. Бедный лорд-коннетабль... он и не догадывался, о том, как опасно, вот так "делится" с кем либо своей кровью.
- Я думала гасконцы большие ценители вина.
Надо было хоть как то облегчить нависшую тяжесть от происходящего.
- Чем хуже вино из одуванчиков, того же самого виноградного? Или любого другого ягодно-плодового? Ах да... мы Хайбрей и у нас не растет виноград, разве, что у южных границ и потому мы варим вино из одуванчиков, розовых лепестков, малины, в крайнем случае. А вообще в наших краях любят напитки более крепкие, чем вино. Что этот сладкий напиток? Так... баловство. У меня есть рецепт вишневой настойки, что готовила еще моя бабка. Вот, где настоящая крепость и сладость, а можевеловый настой из Моргорда вы когда нибудь пробовали? Пробирает до самых костей.
Леди Ларно надменно и одновременно театрально улыбнулась, задирая подбородок.
- Гаскония слишком избалованна солнцем и сладостью. И потому, вам обязательно понравится вино из одуванчиков. Я вам обещаю.
– Спасибо. Для меня это и вправду очень важно
Кристиана едва заметно поклонилась. Ну как же! Мужчина просит. Как мужчине отказать... В голове же настойчиво завертелись мысли о том, что же могло приключится с графом Баратэоном на самом деле? Кому же он мог не угодить так быстро и так откровенно. Выспрашивать? Но, как? Быть может дать некоторое время болезни, что бы она пожрала его тело и через усталый дух в бреду задавать вопросы? Резонно и легко. Но, стоит ли. Пока о его недуге знает только она, но случись ему слечь, как его сподручные напишут в Гасконию и на крыльях любви к нему примчится жена. При этой мысли Кристиана почему то поморщилась. Нет, совсем не соперница. Она ведь и не боролась за его сердце, так почему, должна бороться за его жизнь? Ну пожрет его проклятье, истощит за месяц, так Гаскония пришлет другого лорда-коннетабля, что с того? Ей то какая разница? В душе злорадно заулыбалась мстительная ведьминская натура. "Ты бросил меня! Предал свои слова! Не выполнил обещания! мучайся! Страдай!"
Кристиана кинула прощальный взгляд в спину уделяющемуся мужчины. Фредерик сказал приглядеться к нему. И у них нет уверенности в том, что его место займет человек более знакомый и лояльный Ларно. А тут такая удача... Нет, пожалуй ей придется навестить его завтра и озаботится поисками того на что наложено проклятье.
------------------------------------------------------------------------------------------------
- Ты не зачастила с этими встречами?
Фредерик недовольно поджал губу.  В этом своем выражении лица он был схож с ее покойным супругом. Красивый. Высокомерный. Самодовольный. Вот не повезет дочери Генриха Найтона с которой Фредерик был помолвлен.
- Ты сам сказал, что бы я присмотрелась. К тому же я опекунша Елизаветы Романо, а на носу ее свадьба. я не могу общаться с этим человеком через посыльных и письма.
- Не забывайся в своем усердии. Кружи, как бабочка вокруг цветка. Восхищай. Пленяй. Но не думай прикасаться.
Фредерик окинул взглядом наряд сестры. И отвернулся, проведя взглядом по довольно легкому шелковому платью насыщенно винного цвета. Как раз в тонах гасконского вина. Хорошо, что волосы прибрала в золотую сеточку, а то было бы похоже, что собралась на свидание.
- Возьми пажей.
Голос брата стал настойчиво властным.
- Моих! И передай лорду-коннетаблю скорейшего выздоровления.
И в тот момент, когда Кристиана собралась покидать заллу, Фредерик перехватил ее за руку, и рывком подтянул к себе.
- И поменьше води своими ручками по его...
Фредерик сглотнул. Губа его нервно подергивалась.
-------------------------------------------------------------------------------------
Резиденция  лорда-коннетабля была довольно обширна и соответствовала статусу ее нового хозяина. парк правда... мог быть более ухоженным. Но, с другой стороны в нем было много живых нетронутых уголков и живописных мест.
- Обер гофмейстерина. Графиня Дарингшира. Леди Кристиана Ларно.
Залпом выпалил старший из пажей брата, которого Кристиане, все же пришлось взять с собой, как надзирателя.

Отредактировано Kristiana Larno (2017-11-27 15:01:49)

+1

12

И если я надеялся на то, что открыв глаза утром, почувствую себя ничуть не хуже, нежели вчера вечером, то… все мои надежды разбились в пух и прах, стоило только ярким лучам солнца коснуться моих век. Недовольно промычав себе что-то под нос, я повернулся и уткнулся носом во вторую подушку, стараясь больше не шевелиться. Зажмурил глаза. Что же это такое? Спал как убитый всю ночь! А чувствую себя еще хуже. Уставший, разбитый. Словно заболевший с жаром или серьезным отравлением. Стоит только пошевелиться и голова кругом. Впрочем, встать все же пришлось. Правда, далось это не сразу. Опустив ноги на мягкий ковер, я наклонился голову и закрыл лицо ладонями, пытаясь хоть как-то сконцентрироваться, собраться, начать ориентироваться. Глубокий вздох. И вот я встаю. Но все предметы интерьера, от кровати до кувшина, начинают просто вертеться перед глазами, и я снова закрываю глаза, зажмуриваюсь, опираясь при этом рукой о стену. Нужно время, просто время, - вертится в сознании, и я все же нахожу в себе силы, чтобы подойти к дверям, что выходят на террасу, и раскрыть их. Впустить не только яркий свет в покои, но и свежий воздух. От коротких но глубоких вздохов становится и вправду легче. Появляется манящая иллюзия: возможно, все не так уж и плохо. Я даже приглашаю пажа и прислуг, чтобы те принесли мне чистую одежду: узкий темно-коричневый кафтан длинной ниже колена, с крупными золотистыми пуговицами и широким поясом. А еще чтобы наполнили кувшин водой. Вполне очевидно, что ехать в королевский замок сейчас – ужасная затея. И я передаю одному из своих прислужников, что буду заниматься делами тут, в своем рабочем кабинете. Часть людей были здесь по моему приезду. И я им не доверяю. Потому на моем лице при их появлении не мелькает и тени какого-либо недомогания или слабости. Раздражение, злость, - да. И это вполне вписывается в образ сурового гасконского графа, потому никто и ни о чем не подозревает. А вот управляющего поместьем, мистера Джейкоба, я прошу пройти в кабинет со мной. Будучи преданным мне бэйлорширцем, этот мужчина знал обо всем, и немедля повиновался.
- Ты письмо отправил? – уже в кабинете, восседая на своем высоком кресле, интересуюсь я у мужчины. И тот кивает. Стало известно, что в столице находится один из атлантийских лекарей, что помогал еще Арренам. И я воспользовался возможностью, решив разыскать его и пригласить в поместье. Якобы чтобы честь оказал.   
- Вода, Ваше Сиятельство, - с этими словами управляющий поместьем ставит на соседнем столике поднос с кувшином воды. А рядом – кубок, подаренный мне дядей, Дуэйном Нортоном. Дорогая и удивительная вещь, серебряный, украшенный орнаментами и тремя крупными зелеными рубинами – идеальный подарок в честь нового назначения.
Обхватив кубок пальцами, я сделал несколько жадных глотков холодной воды, словно до того меня мучила нестерпимая жажда. Несколько капель скатились по моей бороде, и я небрежно смахнул их тыльной стороной ладони. Очередной глубокий вздох. Глянув на Джейкоба, я кивнул ему, таким образом, безвольно веля уйти. И что мне делать сейчас? Чем заниматься, когда я даже сосредоточиться толком не могу? Рядом лежат документы, письма, обращения. Но мне не до того. Физически. Но я все же пытаюсь. Пытаюсь вчитываться в слова, в строки. Вот только ничего не уходит. И спустя бесчисленное количество безнадежных попыток, я все же решаю вернуться в свои покои. Правда, прихватываю при этом некоторые письма, которые все же стоят внимания. В коридоре – я сама скала! Снова взгляд строгий, суровый, ничем себя не выдаю. Но уже в покоях эта маска срывается. Поскорее бы это прошло. И при этой мысли я вспоминаю леди Кристиану Ларно. Вместе с ее уверениями в том, что она может помочь. Но с чего вдруг? – задумчиво водя кончиками пальцев по бороде, я подхожу к зеркалу, которое стоит во второй комнате, смежной со спальней. Этакая личная гостиная. Здесь же располагаются диван, кресла, камин, несколько небольших столов, и выход на террасу, так же смежную со спальней, – все для отдыха и времяпровождения хозяина.
Но вернемся к леди Ларно! Такой непростой и загадочной. Амбиции и холодные заверения в той сущности, что представляла из себя столица, воспоминания о ее жестоком брате, который, судя по всему, стремиться выше ничуть не менее рьяно, чем сестра – все это наводило на весьма простые и обоснованные выводы. По доброте душевной? Ах, если бы это было так! Но я понимаю, что ко мне хотят подобраться. Ближе. Холодный расчет, не более того. И мне бы упрекать, ведь в обер-гофмейстерине я тоже сперва не увидел ничего другого, кроме как возможность всегда быть в курсе событий, что творятся в стенах королевского замка. Творятся тихо и неприметно для других. И лишь потом задумался о том, как хорошо иметь такого человека не только в качестве союзника, но и друга. Однако сейчас возникает нечто другое, кое-то более неприятное. Можно ли ей доверять? Вино из одуванчиков! Откуда мне знать, что оно мне поможет, а не сделает хуже? Или вообще не станет всего лишь пустым обещанием, призванным продемонстрировать свое расположение, но никак не помочь. А вдруг это все и вовсе игры ее брата? Вдруг кому-то угоднее видеть на месте лорда-коннетабля кого-то другого?
- Проклятье, - в итоге закрыв глаза, выдохнул я. Мое состояние, такое изнуренное, а из-за того раздраженное, заполоняет голову совершенно разнообразными мыслями. Сумбурными. И не самыми радужными.   
Но не успеваю я, как следует, подумать о выводах, как позади слышится голос управляющего поместьем. Леди Ларно все же изъявила желание навестить меня. Что ж, я в очередной раз безмолвно киваю мужчине, и он все понимает. Сам же смыкаю руки за спиной, и поворачиваюсь лицом к двери, дабы встретить званную гостью.
- Леди Ларно, - поприветствовал я женщину, лишь учтиво кивнув ей. Взгляд мой коснулся пажа, что стоял рядом. Говорить при нем о своем состоянии? Вот еще! И я невольно нахмурился, пытаясь не выдать своего истинного самочувствия. Понимаю, разумеется, что нам находиться наедине недопустимо. Но ситуацию едва ли можно назвать обычной. Суть встречи, сама по себе, носит тайный характер. – Рад приветствовать Вас в поместье. Вчера Вы угадали, и мне действительно стало лучше. Надеюсь, Вы не против, что я встречаю Вас… здесь. С террасы у меня открываются великолепные виды на столицу, потому в поместье, зачастую, я предпочитаю заниматься делами именно там.
И снова это противное состояние. Накатывает, словно волна. И я сжимаю зубы, при этом глубоко вдыхая. Всеми силами пытаюсь не показать своего истинного состояния, хотя напряжение, пожалуй, заметно. В какой-то момент я все же разворачиваюсь и беру с подноса, который так же уже успели перенести в покои, свой кубок. И делаю несколько глотков холодной освежительной воды.

Отредактировано Edward Barateon (2017-11-28 23:49:32)

+1

13

За спиной Кристианы застыла Кэти, держа в руках небольших размеров ларчик, с кованными краями и замочком. Это было то, что леди Ларно возила с собой в каких либо поездках. Ничего такого,  из чего слагают страшные рассказы святые отцы. Никаких порошков из костей. Никаких мазей из внутренностей новорожденных детей. Никаких перчаток из человеческой кожи. Хотя...
Если говорить откровенно существовали и такие вещи. Ведь в не петерианском пантеоне существовала Мекта – богиня смерти.  Изображается женщиной с тремя головами: юной темноволосой девы, рыжей женщины-матери и седовласой старухи, все три головы слепы и глухи. Некий отголосок Ангии. Но, более страшный. Лишенная какой либо человечности и способности одаривать. Только забирать. Считается, что Мекта забирает с собой умершего человека в свое Царство черных солнц. Если смерть человека была благородной (в защиту невинного, на войне, во время родов, в глубокой старости), то Мекта проводит человека по Чистой тропе, после чего он сможет родиться снова. Смерть от проклятья никак не являлась благородной и по панангистким верованиям лорд-контебаль попал бы в   Царство черных солнц и обречена вечно быть рабом. Не самая приятная участь для воина и человека с его характером и амбициями. Но, в ритуалах, посвященных Мекте, действительно присутствовали ингредиенты " прах умершего", "соль из костей", и даже куски кожи. Ведьмы же чаще всего использовали кровь.
В ларце Кристианы находились "сонное зелье", "обезболивающее", лечебные мази от ожогов и общего исцеления", обыкновенные нюхательные зелья от дурноты, предлагаемые дамам, микстуры от кашля и несварения. Чистые бинты. На самом деле вся сила целителя заключалась в его руках. Но, и зелеварение, особенно в последнее время очень занимало Кристиану. Именно этим они и занимались последние пол года с Аделиной в ее снимаемом доме на Вусторской площади.
Вино из одуванчиков было общеукрепляющим и целительным средством. В сочетанием с общим исцелением тела графа Баратэона оно дало бы достаточно сильный лечебный и восстанавливающий эффект. За три дня, вся эта напасть прошла бы легко, но... Самым опасным оставалось то, что Кристиана не знала откуда распространяется напасть. Скорее всего, это что то, чего мужчина касается непосредственно часто. Скажем простыня или подушка? Но, как это можно было проверить?
Леди Ларно изучающе застыла на лице лорда-контебеля.
-  Вы угадали, и мне действительно стало лучше.
- Угадала?
Мужчины... Только они могут строить стратегически верные планы, только они могут мыслить опираясь на факты, только они могут складывать два плюс два и видеть очевидные вещи. А женщина... женщины они же способны гадать на кофейной гуще, за имением... ума видимо.
- Я основывалась исключительно на своем знании и опыте. Я рассказывала про монастырь в Дерби. И про недуг Генриха Найтона.
Спокойно, но уверенно парировала она мужчине. Но, что с него взять. Он измотан. Устал. Подавлен. А для мужчины его склада, это самое нелегкое испытание. Вот так и ломаются сильные мужчины. Как и ее брат. Самодовольный. Ломать его было так сладко и приятно. Видеть, как "стальной хребет" "зверя" гнется,  трещит. И в один прекрасный момент из горделивого, высокомерного и самодовольного человека не остается ровным счетом ничего. Лишь оболочка. И та попорченная недугом.
Кристиана сделала  знак Кэти и то поставила на стол запечатанный кувшин с вином,  потом там же ларец, проделала какие то манипуляции с ним и он с характерным щелчком открылся. Затем распечатала кувшин, поклонилась и отошла на приличное расстояние от господ, замерла незаметной тенью.
- Давайте попробуем.
И леди Ларно потянулась, за кубком, сжимаемым в руках лорда-коннетабля. Однако... взять его она не смогла. Как только пальцы коснулись изукрашенной камнями рельефной ножки, как колющими ощущениями сквозь моментально онемевшую кожу растеклось неприятное, ощущение с ошеломляющим прозрением о предмете наделенным проклятием. Принимаемый ею кубок со звоном покатился по полу.
Кристиана подняла на мужчину глаза.
- Простите. Я неловкая сегодня...
Совладав со своими ощущениями, она поспешила скорее поднять красивую и опасную вещь.
- Кто подарил вам такую красоту?

+1

14

Мое лицо осталось непроницаемым, когда леди Ларно уверенно парировала мои слова. Я чувствовал нотки недовольства. Но если в обычной ситуации я бы обязательно виновато улыбнулся, а, возможно, и извинился за собственную бестактность, сейчас… в таком состоянии, когда абсолютно все казалось таким неважным и несущественным, я просто промолчал. Лишь продолжил смотреть на нее внимательным и напряженным взглядом. Что ж, она пришла. И даже принесла обещанное вино, которое якобы некогда помогло поправиться принцу Найтону. Так почему я все же должен довериться? Доверие – такое хрупкое и в чем-то даже тонкое понятие. Особенно здесь, в окружении людей, большинство из которых ты видишь впервые. Как сильно изменилась Кристиана Ларно с момента моего отбытия из Дарингшира? Стала умнее, хитрее, безжалостнее? А как далеко зашел в своих желаниях Фредерик, способный на все, даже пожертвовать сестрой ради сохранения этой иллюзии контроля. Над всем и всеми. Что за сумбур! Кажется, скоро голова лопнет, - в какой-то момент пронеслось в подсознании, и я все же опустил взгляд, зажмуривая при этом глаза. Скрывать признаки недуга с каждой секундой становилось все сложнее и сложнее. Как и сдерживать его последствия. Впрочем, причины для недоверия существовали, но… выбор все же остается за мной. Я могу либо принять помощь, либо отказаться от нее. И понять, проверить, как лучше поступить, как будет безопаснее, на данный момент не представлялось возможности.
- Что ж…, - просто произнес я, смотря уже на кувшин. И я не пытался скрыть того недоверия, которое сейчас разрывало все нутро. Недоверие и некий скептицизм. Вино из одуванчиков? Правда что ли? Ничего сделать или сказать я не успел. Да что там, даже не заметил, как рука Кристианы потянулась к кубку. Зато услышал, с каким звоном он рухнул на пол. Обязательно бы наклонился, чтобы поднять его, но, увы, мог лишь стоять рядом, беспомощно оперившись при этом о стол рукой. Я и без того чувствовал себя на редкость унизительно, признаваясь в каком-то недуге. Стоит только представить, как буду себя чувствовать, если свалюсь без памяти перед глазами графини. – А с чего Вы взяли, что он был мне подарен?
После этих слов, я глубоко вздохнул. Ну вот опять. Недостаток воздуха. Отвратительные ощущения! И я снова закрываю глаза, пытаясь дышать равномерно, но глубоко. Как показывал лекарь. Однако не действует, облегчения не наступает. И в итоге, игнорируя всех и вся, дрожащими руками, я все же касаюсь спинки кресла и, отодвинув его, тяжело усаживаюсь. При этом касаюсь глазами кубка. О чем она меня спрашивала? Кто подарил? Пожалуй, сейчас, это лучший способ немного отвлечься и переключить внимание со своей немощности на эту  чудесную вещь. Так что я тут же подхватываю.
- Это подарок моего дяди, графа Миддлширского. В честь моего назначения на новую должность, - несмотря ни на что, голос мой по-прежнему звучит уверенно. И даже гордо. Разумеется, я гордился своим родством с хайбрейским домом. Дуэйн Нортон, известный своей стальной стойкостью, - его имя на слуху. И больше даже не из-за всевозможных достижений и побед (хотя и того хватало), а потому что вот уже на протяжении более чем тридцати лет, этот человек успешно правит своими землями, завоевывая уважение не пустым словом, а путным делом. Именно по этой причине его признание и уважение, которые он выказал через этот подарок, были для меня крайне важны. – И я буду очень благодарен, если Вы… нальете мне немного воды.
Почему не вина? Сам не знаю. Но меня мучает жажда. И я хочу пить. Очень хочу. И противно от мысли, что вынужден просить об этом. Как беспомощный котенок. Воды, пожалуйста. У людей, которых не знаю. Но которые знают меня. Как лорда-коннетабля! Поскорее бы это закончилось. С этой мыслью я смотрю на кувшин. Теперь перспектива рискнуть смотрится не так уж и зловеще. Скорее как последний шанс вновь почувствовать жизнь, и силу, которой некогда обладал.

+1

15

Видимо недуг очень сильно обострил чувство тревожности и недоверия у , лорда-коннетабля. Проклятие, вообще вещь сложная и не всегда действует именно так, как запланировал налагавший. Все зависит от организма, степени его крепости и душевного состояния. Тело мужчины упорно боролось, хоть и проигрывало, а вот дух... Ведь, она до этого не давала никаких поводов сомневатся в себе и своей искренности, так с чего сейчас эта кислость на лице и затаившаяся опаска в морщинках возле глаз. Он думает, что она хочет его отравить?
Леди Ларно саркастически скривилась, глядя на кувшин с вином. Серьезно? Вот так открыто придя к нему в дом и принеся бутыль?  Кристин в очередной раз выдохнула долго, но по возможности незаметно, хотя в таком то состоянии мужчина вряд ли бы обратил на ее ахи и вздохи внимания. Он нить здравого смысла то терял и путался в своих догадках. Надо быть слишком недалеким, что бы заподозрить ее сейчас в какой то подлости, ну или быть не слишком хорошего мнения о женщинах. А, ведь когда то уверял! Говорил, что все совсем не так! Ладно... она прощает его. но, только сейчас. хотя. что уж греха таить, Кристиана прощать не умела. она помнила все и всегда. и его отъезд, хотела она того или нет, болезненной занозой занозился под нокоть. Нет. не под сердце. Много чести мужчинам и их важности. Но, доставлял неприятные ощущения, будя воспоминания,  о невыполненном обещании. Да, Кристиана гордилась собой! потому, что все данные обещания самой себе она всегда выполняла. Пусть не сразу, пусть постепенно, но выполняла!
- Что ж...
Леди Ларно не прикоснулась больше к красивой и опасной вещи, которую поставила на стол и машинально отерла руку о вишневый шелковый подол платья. Неприятные ощущения. В чем была задумка "отравителя"? С соприкосновением с кубком начала бы неметь правая рука и отсыхать! Вот он удар по самолюбию воина. Без рук! А потом через губы и глотку. Вот, почему ему так тяжело дышать. а ведь мог онеметь уже!
Кристиана извлекла из своего ларца небольшой серебряный стаканчик.
- Смотрите.
С этими словами, она налила золотистой жидкости из кувшина и залпом выпила его. Вкус был нежен и игрист. Свеж и приятной лимонно-апельсиновой атлантийской кислинкой рассыпался на языке. очень бодряще. И в доказательство слишком опасливому мужчине, показала пустое блестящее дно. Потом туда же налила до краев графу.
- Пейте.
И медленно и размеренно после этого, достала несколько флаконов из того же ларца, смотря на Эдварда Баратэона.
- С каких пор вы стали так плохо думать обо мне? Вы ставите под сомнение мой ум и изобретательность? По вашему, я бы отравила вас. Вот так... просто?
Основным, центральным словом, точнее фразой, было "вот так просто?" О! если бы он обидел ее или встал на пути, она была бы гораздо изобретательнее и тоньше, чем вот так...
- Но вот кто то другой...
Теперь Кристиане предстояло разыграть, перед коннетаблем некое театральное действие. Не рассказывать же ему о проклятии и том, как она это почувствовала. Поэтому, Кристиана пустилась на небольшую уловку. Для человека не сведущего в зелеварении это будет выглядеть весьма правдоподобно. брызнув пару капель одного зелья, нужного ей, в блестящую внутренность кубка, она налила туда еще какой то жидкости из другого флакона и взболтала. Смесь запенилась, зашипела и медленно стала поедать стенки сосуда. При этом Кристиана держала кубок уже не голой рукой, а своим платком. Не было у нее желания соприкасаться с этой гадостью кожей и тем самым дать проклятию проникнуть в нее.
- Видите. Он отравлен.
Она брезгливо поставила кубок обратно на стол.
- Так кто вы говорите, вам его подарил?

+1

16

Если обычно я пытался довольно тактично, а порой и незримо доносить свои мысли, сейчас все читалось на моем лице. Все читалось по взгляду. И Кристиана Ларно без особых проблем смогла разглядеть недоверие, что я сейчас испытывал. Сомнения. Труда то не составило, я не мог скрыть эмоций, частично продиктованных состоянием. Но разве стоит меня в этом винить? Не даром говорят, яд – оружие женщин. У меня уже была возможность проверить верность этой теории. А ведь есть яды, которые начинают действовать не сразу! День. Два. Сколько нужно, чтобы уехать подальше от своей жертвы и не вызывать подозрений? Нужно знать предел. Эдвард, ты сходишь с ума, - внезапно пронеслось в голове, какой-то тихий отдаленный голос, как эхо. И я его не услышал. Или решил не слушать. Ни одна морщинка на моем лице не дрогнула, я продолжил смотреть на леди Ларно пристальным и внимательным взглядом, даже когда она решила ответить на это оскорбляющее ее недоверие. Весьма уверенными действиями. Действиями, которые в итоге вынудили меня все же в очередной раз вздохнуть и протянуть руку к флакону. Хотя опустошать я его не спешил. Сперва внимательно рассмотрел содержимое. Нет, не потому что по-прежнему не доверял, просто… довольно странно. Голова кругом, тяжело дышать, и даже ходить уже проблематично. Так неужели какой-то глоток вина из одуванчиков приведет меня в норму? Сделает то, чего не смог даже опытный лекарь. В итоге я все же кивнул, самом себе, скорее всего. И залпом опустошил содержимое флакона. На вкус оказалось весьма неплохо. Приятнее, нежели казалось по названию, пусть я и сморщился поначалу из-за непривычности. Смакуя языком кисловатый привкус, я отставил флакон в сторону, я сам опустил голову, превозмогая очередной приступ недуга.   
- Что? – я не сразу понял, о чем заговорила Кристиана. Но все же уловил суть сказанной ею фразы. Не задумывался о том, как выглядят мои сомнения со стороны. Но разве не естественно переживать за собственную жизнь, которая уже увядает? И нужно лишь помочь. Небольшой, но ощутимый толчок для того, чтобы все это и вовсе прекратилось. – Мы с Вами слишком мало знакомы для того, чтобы я делал какие-либо выводы или безоговорочно доверял Вам. Порой на это уходят годы. А я знаю Вас от силы всего несколько дней. А ведь время идет. И лишить человека жизни становится все легче и проще. Однако… в Вашем уме я ни капли не сомневаюсь. Это я понял еще в Дарингшире. Так что прошу прощения, если заставил Вас думать иначе.
Несмотря на ровный тон и не меняющееся выражение лица, слова мои были искренними, не призванными исключительно умерить гнев и негодование. Еще тогда, несколько лет назад, при первой же встрече я отметил незаурядный ум леди Ларно. Она не напоминала других девиц, думающих только о шитье, семье, да детях (хотя то очень благие мысли!). Она была другой. Потому и запомнил. Графиня не боялась рассуждать на «мужские» темы, высказывать мнение и демонстрировать упрямство! Нет, эта женщина не была глупа. Глуп тот, кто не замечает этого, и впоследствии недооценивает. Впрочем, я уже извинился, и углубляться в свои рассуждения не намеревался. Все еще чувствовал… нечто непонятное, такое неприсущее моему телу. Слабость. От того просто вытянул руки вдоль подлокотников, и глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок собственные мысли и при помощи размеренного дыхания избавиться от головокружения. Однако последующие слова леди Ларно все же привлекли мое внимание. И я вновь посмотрел на нее. Кто-то другой? – повторил я ее слова, продолжая при этом, нахмурившись, внимательно наблюдать за Кристианой, которая явно со знанием дела начала проводить какие-то манипуляции с подарком моего дяди. И я нахмурился еще сильнее, когда жидкость начала шипеть и бурлить, словно закипала! Подавшись назад, я вжался спиной в спинку кресла, не от страха, но от удивления. Примерно так мы стереотипно представляем ведьмовское колдовство. Когда при разбавлении ингредиентов все начинает кипеть и искриться.   
- Отравлен? Он не может быть отравлен! – уставший голос внезапно сменился гневными и властными нотками. Такими твердыми и басистыми, словно силы вновь вернулись к Эдварду Баратэону, хотя это было совсем не так. От увиденного и услышанного, я напрочь забыл о собственном недуге. А злость лишь придала сил. – Если выбирать между родным дядей и Вами, то я скорее доверюсь ему!
И я резко встал. Вопреки слабости, вопреки тому отвратительному состоянию, которое все еще издевалось над моим телом, встал! И уверенно, с лицом освирепевшего льва, подошел к столу, на котором стоял кубок. Мой дядя? Дуэйн Нортон? Да чего она пытается добиться! Никогда и ни за что не поверю! Взгляд мой опустился на содержимое кубка, которое начинало медленно затихать. А если попробовать унять гнев, что получится? И я закрыл глаза. Впервые за несколько дней почувствовал легкое расслабление, благодаря которому можно мыслить ясно. Когда я впервые испил из этого кубка? И когда впервые почувствовал, что заболел? Совпадение ли, но… все сходилось. Распахнув веки, я снова посмотрел на леди Ларно. В глаза все еще пылала злость, но отнюдь не к ней. А к вероятности того, что… подарок моего любимого родственника, действительно, мог оказаться отравленным. К тому, что я вообще допускал подобные мысли, хотя, конечно, виноватым именно графа Миддлшира все происходящее отнюдь не делало. Тяжело дыша, несколько мгновений я смотрел Кристиане прямо в глаза. Словно безмолвно спрашивал: могу я верить Вашим словам или нет? Как это вообще возможно?
- Джейкоб! – в итоге командным басом прокричал я, тяжелым шагом настоящего военного двинувшись к двери. В этот же момент крайне оперативно там нарисовался управляющий поместьем. Предусмотрительно закрыв дверь, мужчина немолодых лет опустил передо мной голову. – Кто-нибудь проверял печать на бумаге, в которую был упакован ларец с кубком?
- Ваше Сиятельство? – кажется, управляющий поместьем немного растерялся, не поняв смысла вопроса, но, главное, что я хотел услышать. С удивлением глянув на кубок, стоящий на столе, он снова посмотрел на меня. Ответ его я уже знал. – Подарок был лично передан человеком, который служит Вашему дяде. Мы видели его в Бэйлоршире, он не единожды передавал послания из Миддлшира. Мы… не подумали…
- Вы не подумали. Как все просто, - тихо и даже каким-то поникшим голосом, словно все стало ясно, подхватил я, так и не дав Джейкобу договорить. Что ж, вероятность того, что леди Ларно все же права, с каждым словом управляющего становилась все реальнее и реальнее. Да еще человек, который служит дяде! – Где Крэйг?
- В городе, Ваше Сиятельство. Вы отправили его в кузницу, - мигом ответил Джейкоб, все еще не решаясь поднять голову и посмотреть мне в глаза. Крэйг отвечал за мою безопасность, являясь лейтенантом моей личной гвардии. Не самый опытный, но способный. Тех, кто делил опыт со способностями, я был вынужден оставить дома, или поставить перед ними куда более важные задачи здесь. Кто же знал. Но Крэйг не углядел, просмотрел (как и я сам, собственно говоря, распечатал, не думая перепроверять). Говорят, что каждый учится на собственных ошибках, однако эта ошибка могла стоить мне жизни. А значит, место Крэйга займет кто-то другой. И на сей раз, я буду осторожнее со своим выбором. А это послужит всем уроком. Не все так просто. Отныне стоит быть куда бдительнее.
- Так пусть едет обратно… Живо! – снова этот громкий приказной тон, который не уставляет шансов для маневра или неповиновения. Джейкоб тут же разворачивается и уходит, а я остаюсь с леди Ларно. И своими собственными мыслями. Нет, я не верю в то, что это дело рук Дуэйна Нортона. На подобную подлость этот человек не способен. Он скорее приедет и проткнет меня мечом, нежели опуститься до такой низости. – Это не он, - произнес я, подходя к столу и внимательно, даже завороженно, рассматривая кубок. Я поднял руку, но так и не дотронулся до кубка. Лишь коснулся кончиками пальцев поверхности стола. Это не он, но с ним все же связано. Связано с его человеком. Так у кого руки настолько длинные? – Что… это было? – и я повернулся, смотря теперь леди Ларно прямо в глаза. Разумеется, имелись ввиду манипуляции с кубком, которые помогли выявить яд. Я помнил. Помнил слова Фредерика о даре сестры, несмотря на то, с момента нашей встречи здесь ни разу не упомянул об этом и едва ли стану. В отличие от других, меня это не пугало. И сам не понимал почему, но не пугало. Не верил я в злую ведьму, способную нанести мне вред одним лишь прикосновением просто так, без причины. Так проявления ли это дара? Или техника, которой вполне можно научиться? - Ммм…, - качнувшись, в следующее мгновение промычал я.  Зажмурил при этом глаза, а рукой оперся о стол. А ведь под толстым слоем эмоций, от злости до изумления, успел уже и забыть. О том, что болен. Но недуг снова настойчиво напоминает о себе, не желая со мной расставаться.

Отредактировано Edward Barateon (2017-12-03 00:19:15)

+1

17

- Мы с Вами слишком мало знакомы для того, чтобы я делал какие-либо выводы или безоговорочно доверял Вам.
Кристин посмотрела на мужчину поверх головы. Он сидел, а она стояла. Даже возвышалась. И от произнесенных им слов зрачки ее сузились, как у хищника на охоте. В один миг она собралась, вытянулась, как добротная стрела в колчане и на лице ее не осталось и капли участия или сострадания к этому мужчине. так она смотрела на корчи своего брата, когда он ее не видел. Торжествующе. Всевластно. Бесчувственно. И если бы первый и второй, могли бы увидеть этот взгляд, то перед ними предстала совсем не забитая бедная женщина, соглашающаясь со всем и терпящая невзгоды всю свою жизнь, а тот стальной стержень, на который было нанизанно это казалось бы нежное естество.
Правда!? Плохо знает на то что бы поверить в то, что она не желает его отравить, но хорошо, что бы тогда, под снежной порошей целовать и подавать надежды на совместное будущее? Вот так!? Уголок губ Кристианы едва заметно пополз вверх и замер, как и ее беспристрастный взгляд над его склоненной головой! Вот и вся правда и вся мужская логика! Целовать в губы змею и желать на ней женится? И не стесняясь ей об этом сейчас говорить?
О! Она бы с радостью похоронила то! Свое прошлое и больше не теребила бы его, если бы проклятая память постоянно учтиво что то не подсовывала.
итак. он сидел, а она стояла. Он скрученный недугом, который, кто то учтиво подсунул ему, вселив. вживив в бездушное нутро этого прекрасного кубка. А она в состоянии излечить его, вот прямо здесь и сейчас. Но, стоит ли он того, что бы она тратила часть себя на него? Любой целитель во время магического действия отдает часть себя, своей жизненной силы вливая его в тело исцеляемого. Хочет ли она делится с ним... после произнесенного?
- Помнится... вы говорили совсем другое... то что вам удалось меня понять и узнать.
О! Она не смогла сдержать себя и не упрекнуть его после такого.
- Отравлен? Он не может быть отравлен!  – Если выбирать между родным дядей и Вами, то я скорее доверюсь ему!
Наблюдая этот всплеск эмоций, больше похожий на агонию мухи в паутине, когда та еще больше запутывается и увязая, дергая сеть и призывая убийцу к себе, леди Ларно даже не пошевелилась. Она то знала, права! А то что он возмущается, пеняет, негодует и снова продолжает ... оскорблять ее недоверием и упреками не имеет в дальнейшем никакого смысла. Он умрет. Если она ему не поможет. Нет, конечно можно продемонстрировать ему на сколько он не прав. Улыбнутся, пожелать доброго здравия и уйти. И прийти скажем через неделю, когда тело его уже будет прикованно к постели и нежно улыбаясь, заглядывая уже в не столь самоуверенное лицо и темные глаза "Как он себя чувствует? И по прежнему ли он ей не верит?" А можно прийти еще позже... на грани и опять же спросить, слышит ли он уверенные шаги безносой и стоило  ли его упрямство и недоверие и эти обидные слова его жизни, теперь уже точно ускользающей из этого крепкого тела.
О смерти и боли Кристиана знала все. Как она способна ломать, калечить и приручать... Он слишком самоуверен... проучи его. Шептала внутри ведьма голосом богини Ангии. прости его, он не ведает, что говорит, дар целителя должен делать мир лучше. Шептал другой более нежный голос той же Ангии. И третий, ее же, ведь богиня трехлика холодно сообщал. Будь выше. Человеческая глупость не должна тебя касаться. Он всего лишь мужчина, переполненный тщеславием и самолюбием, считающий, что мир принадлежит таким, как он. Оставь его в его невежестве. Не он в этом виноват, не зная, какие силы великие и могучие наполняют мир и движут им.
Кристин прохладно следила за всеми действиями  лорда-коннетабля. Мечется. Ищет виноватого. разве это ему поможет? Разве это является сейчас главным и важным?
– Что… это было?
Леди Ларно улыбнулась уголком губ.
- Разве знание об этом поможет вам исцелится и встать на ноги? что с толку знать о том. что два простых травяных состава могут позволить выявить наличае некоторых ядов на поверхности  предметов? Вас разве  сейчас должно беспокоить это? И если вы сейчас снова произнесете, что не верите мне, то я пожалуй не стану больше тратить на вас свое время, потому как лечить больного против его воли не самое приятное. А с собой я взяла только Кэти и пажа своего брата. нас троих не хватит для того, что бы скрутить вас и привязать к постели.
Наконец Кристиана сдвинулась с места, на котором стояла, как вкопанная.
- Хотите проверить, что кубок отравлен... Это просто. Возьмите паса на псарне и поите ее водой из него. Но, боюсь, когда он издохнет, вам тоже останется совсем не долго.
Она оперлась на высокую резную спинку стула, сверля мужчину взглядом.
- Так вы верите мне или нет? Будете делать то, что я говорю или мне уйти?

Отредактировано Kristiana Larno (2017-12-05 21:39:13)

+1

18

Мое желание найти виновного было вполне логичным и оправданным. Мой характер не позволял сосредоточиться на чем-то ином.  Кто посмел! Да еще так нагло подставив столь уважаемого человека, графа Миддлширского. Я злился, и ни капли не скрывал этого. Все эмоции было легко прочитать на лице, таком хмуром и уставшем одновременно. Кто бы это ни был, он ведь может повторить попытку! Если замахнулись на лорда-коннетабля, кто может быть следующим? А вдруг это личное, и под ударом окажется моя семья? А ведь личное уместно куда больше. Кто здесь в здравом уме решит убить представителя региона, жители которого и без того не особо щедры на доверие Хайбрею в последнее время? Или кто-то рискнул? Проклятье, у меня нет на это все сил. Знали бы все присутствующие в этой комнате, сколько мыслей и переживаний крутилось в моей голове. И все это смешивалось с непередаваемой сердитостью и злостью. Кто. Узнать бы. Так стоит ли удивляться тому, что я и не задумался о себе. К чему приведет этот недуг, и возможно ли от него излечиться. Что им до моих мыслей, что им до моих дел. У каждого свои проблемы, и свои убеждения. Тем не менее, услышав слова леди Ларно, я тут же оторвался от кубка и повернулся к ней. Мое самочувствие оставляло желать лучшего. И если под натиском злости и желания разобраться я не замечал ни боли, ни усталости, сейчас, когда напомнили, я вновь почувствовал себя тем самым немощным и беспомощным котенком, которым был на протяжении последних нескольких дней.
- Что? – в недоумении переспросил я, когда мне предложили проверить кубок. Женщины. Разве я, своими действиями, не дал уже понять, что верю и, более того, даже решительно настроен найти того, кто посмел отравить этот кубок. Достаточно было лишь сконцентрироваться и разобраться с собственными мыслями, на что я был раньше попросту неспособен. Физически не мог. Но Кристиана словно хотела большего сейчас. Только чего же? Слышать и  видеть, насколько я был не прав? - Вам не кажется, что если бы я не поверил, мы бы сейчас уже не разговаривали об этом?
Выводы для себя я сделал, все для себя уже знал, и мне не требовалось проверять кубок для того, чтобы в очередной раз убедиться в верности своего суждения. Суждения, основанного, разумеется, на словах и действиях графини, которыми она наглядно продемонстрировала, доказала, какое зло несла в себе эта дорогая и очень красивая вещь. Потому больше я ничего и не сказал. И если несколькими минутами ранее все мои эмоции было легко разглядеть на лице, сейчас едва ли Кристиана со своими прислужниками была способна сказать хоть что-нибудь. Непроницаемый ровный взгляд. И неизменно уставший. Спорить, доказывать. Довольно. Глубоко вдохнув, я бросил последний взгляд на кубок, а затем развернулся и шагнул в сторону широкого окна, из которого открывались прекрасные виды на столицу. Очередной глубокий вздох, я закрываю глаза. Минутное облегчение – лишь иллюзия. Мне становится хуже, и я прекрасно это понимаю. Но леди Ларно, так же те, кто с ней пришел, и без того видели достаточно слабости, усталости и унижения. О да, свою немощность я расценивал именно так! Сильный, здоровый, полный жизни и энергии, лорд-коннетабль, призванный вести за собой людей, командовать и подавать пример…  я превратился в это. И они все видели. 
- Нужна ли мне помощь? Нужна. И, по-моему, это было очевидно с самого начала. И еще очевиднее теперь. Я готов довериться сейчас Вам и Вашим знаниям. Но вот остаться и помочь или же развернуться и уйти… это решать не мне. Вам, - в итоге спокойно и даже как-то смиренно произнес я, разворачиваясь лицом к леди Ларно. Сомкнув руки за спиной, я выпрямился. И кто бы знал, скольких усилий мне стоила эта стальная поза. Последний отголосок той видимой силы, что все еще была заключена внутри. - Как бы я не выглядел, боюсь, теперь меня тоже не хватит для того, чтобы скрутить Вас и заставить что-либо сделать, - и тут уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке. А что еще оставалось делать! Не плакать же. Только улыбаться.

0


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » Да придет спаситель