HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Политики – это машина, которая уничтожает дружбу.»


«Политики – это машина, которая уничтожает дружбу.»

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

«Политики – это машина, которая уничтожает дружбу.»

4 октября 1443 года ● Орллея, Лореншир, Лирэфия, мастерская художника Николло де Ланца

Витторио Вестри, Энрико Грациани (ГМ)

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

В большой политике каждый норовит кого-то подставить, а страдают от этого совершенно невинные люди. Вот и на мастерскую Николло де Ланца был совершен налет и украдены важные чертежи прототипов изобретений, которые в руках невежды могут быть опасны. Изобретение находилось в разработке, еще не было создано и его полевые испытания не проводились, поэтому его создание невозможно без тяжких последствий. Может быть, таким образом захотели подставить графа Грациани? Или же в мастерской находилась иная важная информация и похищение чертежей стало лишь прикрытием? Кроме того, похищен помощник Витторио Вестри, а значит, дело попахивает криминалом, да еще и графа нет в Лирэфии, но, может быть, его сын возьмется помочь?

дополнительно

● Эпизод начинается с посещением Витторио разоренной мастерской и прошением помощи у Энрико Грациани, который прибыл в Лореншир накануне.
● В мастерской все было перевернуто и частично сломано, но не уничтожено полностью - главной целью похитителей было навести страх. Никаких предупреждений или посланий не осталось.
● Гейм-мастером будут "подбрасываться" улики во время поиска виноватых

0

2

Ломать - не строить, как ты ни старайся
Художественный хаос "беспорядком" называть.
Пока не поздно, в варварстве раскайся!
Или ты думаешь, тебя не разыскать?

http://sa.uploads.ru/CEvxA.jpg

Художник, каким бы он ни был великим, - не столько истинный творец, сколько наблюдатель и имитатор природы. И чем внимательнее он наблюдает, чем искуснее имитирует, тем более тонким становится его мастерство, тем больше взглядов притягивает к себе холст, тем громче гремит слава маэстро! Но если живописец во всем стремится уподобиться природе, то инженер должен понимать ее настолько, чтобы быть способным изменить ее волю и даже подчинить своему замыслу.
Или замыслу своего привередливого заказчика.
Как, например, вот этого предприимчивого синьора, который вздумал изменить русло бурного ручья, протекающего неподалеку от его виноградников, и пустить его прямо среди вьющихся душистых лоз. Задача поражала масштабами, но, с другой стороны, это же не виадук построить, который бесперебойно снабжал бы город с тысячами жителей? Сам маэстро де Ланца мог бы и за такое взяться без колебаний, да только доделал бы, довел бы до конца? Или бросил бы, отложил на потом, как большинство своих самых амбициозных проектов? Вот вопрос.
- Ручей так ручей, там дальше разберемся, - бормотал юный подмастерье Витторио Вестри, с ворохом чертежей и надетой через плечо тяжелой сумкой с инструментами проталкиваясь сквозь пеструю лирэфийскую толпу. Сумка брякала на каждом шагу и оттягивала плечо, свитки так и норовили выскользнуть и оказаться под ногами у горожан, а затылок под темно-синей бархатной шапочкой нестерпимо чесался, и юное дарование поспешно сдёрнуло ее, скомкало и пихнуло в карман добротного камзола такого же темно-синего цвета. Заказчик-виноградарь - человек серьезный, и на встрече с ним без шапочки никак не обойтись.
Как убедить привередливого клиента передать тебе ответственность по воплощению глобального инженерного замысла, если тебе идет только шестнадцатый год от роду? Как ни странно, Витто, после исчезновения мастера оставшийся в негласном статусе городского художника-изобретателя, умело пускал свою юность в собственную пользу. Азарт в глазах, слова побойчее да поумнее, пара небрежных штрихов, на глазах заказчика лихо внесенных в заумный чертеж, уверенность в успехе предстоящего дела и, конечно, представительная бархатная шапочка, венчающая буйные кудри - рецепт завоевания расположения, доверия и увесистого мешочка с монетами от синьора-клиента. Витто всегда поражался, как мастер де Ланца ухитрился заработать свою репутацию и известность, имея так мало способностей подать себя публике и вообще мало ею, этой самой публикой, интересуясь. Талант к увлеченной болтовне, которым природа щедро одарила ученика, самым удачным образом дополнял гениальность мастера, способного отвлечься от важных переговоров на пролетевшего над головой голубя.
А вот теперь ему всё приходится делать самому. Почти.
- Мауро! Встречай, забери вещи! - Жизнерадостно завопил юноша, от души толкая коленом дверь в мастерскую, балансируя на одной ноге и подхватывая пяток ароматных яблок, сгруженных за пазуху, мимо которых не сумел пройти, когда пересекал рыночную площадь.
Но дверная створка повернулась на петлях, и взгляду Витто предстало такое зрелище, от которого он невольно попятился назад, выронил яблоки и даже ухом не повел, когда те посыпались через порог наливными алыми мячиками.
Оцепенение спало, и ноги сами понесли вперед, пока голова подмастерья крутилась на все 360 градусов, а широко распахнутые глаза пытались охватить весь учиненный в мастерской бедлам. Помощник помощника изобретателя был тем еще умельцем - его помощь Витто принял скорее от отчаяния и по старой доброй памяти о детской дружбе, чем за какие-то выдающиеся таланты, но такое не под силу было устроить даже ему, недотёпе.
Всё, что можно было перевернуть - перевернуто. Верстак опрокинут, как и длинный массивный стол, ножки которого теперь беспомощно смотрели в потолок. Под подошвами хрустят стеклянные осколки пузырьков, в которых некогда хранились чернила, краски, растворитель, клейкая масса... склеившая часть в клочья разорванных пергаментов, прилипших теперь к полу. С холстов сброшены перепачканные краской покрывала, невозмутимые лица с портретов небрежно изрезаны ножом, колеса и пружины безжалостно выдраны из машин и механизмов, которые валяются здесь же - искалеченные и обездвиженные. Витто вскинул голову вверх и не сумел сдержать изумленного вздоха, больше похожего на всхлип: прежде под потолком реяла гордость маэстро и его собственная - большое кожистое крыло гигантской летучей мыши, деревянный каркас, обтянутый нежной телячьей кожей и тонкой холщовой тканью, основа будущего приспособления, которое поднимет человека в небо и позволит летать, как птице! А теперь... Взгляд Витто растерянно шарил по распростертому на полу скелету крыла: с остова сдернута кожа, обнажающая изломанные ребра-перекладины каркаса.
- Мм...Мауро? - Заикаясь от потрясения, опять позвал подмастерье, но ответа так и не было. Едва переставляя ноги, как во сне, он двинулся к снятой со стены полке, где еще утром стояли книги, плотно прижатые друг к другу, и свернутые тугими трубками высились свитки с чертежами изобретений уже воплощенных, воплощаемых и тех, которым только предстояло воплотиться.
Юноша опустился прямо на пол, потеснив осколки того, что раньше было хитроумным музыкальным инструментом (для игры на нем не нужен был музыкант, хватало и сквозняка, который, задувая в разные по диаметру стеклянные трубочки, издавал мелодичные звуки), время от времени окликивая помощника по имени, и принялся перебирать залитые чернилами, изрезанные, изорванные, измятые, но местами все же уцелевшие чертежи.
Потребовалось не меньше получаса, чтобы слегка прийти в себя, обшарить каждый сантиметр перевернутой мастерской и сделать неутешительные выводы о нанесенном уроне и о пропажах, постигших молодого изобретателя. Пропажах настолько серьезных, с последствиями такими далекоидущими, что еще через полчаса взволнованный Витто переминался с ноги на ногу в приемной зале, где его оставили дожидаться, когда у наследника графа Лореншира найдется время, чтобы принять и выслушать некоего синьора Вестри, подмастерье знаменитого художника-изобретателя, чья мастерская пострадала после вражеского вторжения, вопиющей кражи чертежей и похищения ассистента.
- Передайте, это очень срочно, надо спешить! Во благо Лореншира! - Крикнул он вдогонку неторопливому слуге, облаченному в красно-синий нарядный камзол. Когда тот скрылся за дверью в противоположном конце залы, Витто, бледный и подавленный, шумно выдохнул, обессиленно прислонился спиной к стене и принялся перебирать подрагивающими пальцами свою несчастную бархатную шапочку.
Таким он и предстал перед глазами сиятельного отпрыска, когда его ввели в залу для приемов и представили перед Энрико Грациани, еще совсем молодым юношей с серьезными глазами и важным выражением лица. Едва дождавшись, когда озвучат его имя и ремесло, Витто, уже оправившийся от первого потрясения и закипающий желанием действовать прямо здесь и сейчас, вышел вперед и отвесил виконту торопливый поклон.
- Милорд, Вам сообщили не все новости, - скороговоркой сообщил подмастерье, вскинув голову и прямо взглянув в глаза графского наследника. Эта аудиенция высокого уровня не была для него первой, и, хотя в таких обстоятельствах объясняться с особой графской крови ему было в новинку, сейчас больший трепет внушал масштаб бедствия, а не молодой Грациани.
Был бы здесь сам граф...
- Пропал мой ассистент, синьор Мауро Сангри, и... не только. Наверняка Вы знаете, что мой господин, маэстро де Ланца, служит военным инженером Его Сиятельства графа Лореншира, и по его поручению мы с мастером вели некоторые... разработки... - интонация юноши стала еще более напряженной, - которые теперь, боюсь, утрачены. Попади они в неумелые руки... - пришлось сделать глубокий вдох и унять волнение, прежде чем продолжить, одновременно вытряхивая из футляра пергамент с наспех набросанной схемой. - Я расскажу, если изволите выслушать, но времени у нас совсем нет!

ОФФ

Похищены чертежи мощного новейшего оружия, которое разрабатывалось по согласованию концепции с графом - паровой пушки, которой для выстрела требуется не порох, а энергия пара. В следующем ответе расскажу подробнее и даже картинки покажу)

Отредактировано Vittorio Vestri (2018-01-08 00:15:49)

+1

3

В последнее время стабильность в Орллее дала значительную трещину. Если год назад поддержка орллевинцев своего правителя была однозначной, то теперь никто точно не мог сказать, что однозначно готов поддерживать политику герцога. К счастью, Андрес Найтон смог сделать самый лучший выход из ситуации - банально умер и не стал дальше продолжать свое дело. Но что будет дальше? Энрико Грациани прибыл в Лореншир по созыву лорда-протектора, но какие он мог дать ответы на вопросы для него? Опальная вдовствующая графиня Борромео так и не вернулась и молодой лорд Грациани подозревал, что она пропала без вести. Впрочем, пока еще им удавалось удерживать Борромео и его баронов, хотя волнения в пограничном графстве все еще не утихли. Мало было восстаний после Белой Свадьбы, так еще и слух о смерти Андреса взволновал всех. Чтобы разузнать обстановку, Энрико уехал сначала в Авелли, а затем заехал в Лореншир, чтобы посмотреть на дела графства. Отец оставался в Арвьершире и решал дела государственной важности, пока сын временно исполнял его обязанности.
Сегодняшний день не предвещал ничего непредсказуемого - обычная проверка налоговых сборов и поступлений в казну графства, встреча с несколькими представителями торговых гильдий и страждущих графского решения местных судей. Но когда ему доложили что его срочно к себе требует подмастерье изобретателя, Энрико сначала переспросил "кто?" и только после уточнения согласился его принять. Отец действительно привечал одного изобретателя, но Энрико знать не знал, что у того имеется подмастерье, да и отношения с графом Лореншира все еще не наладились до доверительных. И что же за срочное дело было у него для виконта, да еще и во благо Лореншира? Неужто не хватило каких-то деталей для очередного изобретения? Махнув рукой, Энрико согласился, чтобы подмастерье впустили и получил очень молодого и запыхавшегося юношу в качестве своеобразного сюрприза.
Торопливый поклон говорил о том, что Витторио Вестри и готов бы соблюдать церемониал, но ему вовсе не до этого. Торопливые изложения фактов заставили Энрико нахмурить брови точно так же, как это обычно получалось у его именитого отца. Сам факт хищения не был чем-то необычным, в столице графства часто орудовали воры, но вот то, что были похищены чертежи оружия уже было довольно серьезным. За столько времени в столице уже, пожалуй, не было того, кто не знал, на кого работает художник-изобретатель и подобное было личным вызовом графу. Не то, чтобы Энрико хотел разбираться с проблемами, которые больше подходят для решения его отцу, но все же он сделал сдержанный кивок и рукой указал на стол.
- Что ж, если времени совсем нет - рассказывали. Вы уверены, что пропали только разработки, синьор Вестри? Больше ничего? Если все так, то нужно будет осмотреть мастерскую на предмет каких-нибудь зацепок. Воры не оставили для вас никаких посланий? - странно было то, что никаких требований о выкупе секретов или похищенного не поступило. Что бы этого могло означать? Кому могли понадобиться чертежи? Если бы это делали профессионалы они бы не стали оставлять следов, да еще и похищать кого-то. От всего этого голова шла кругом и Энрико немного раздраженно наблюдал за тем, как возится молодой подмастерье. Все же у молодого льва было не так много терпения, как у его отца.
- Давайте, рассказывайте. - он поднял голову и приказал гвардейцу у дверей.
- Соберите десяток нужных людей и пусть ждут во дворе. Снарядите одиннадцать... - он взглянул на помощника изобретателя.
- Двенадцать лошадей и пусть будут готовы по первому приказу. Быстрее! - гвардеец чуть поклонился и спешными шагами удалился по коридору. Энрико же вернулся к своему молодому посетителю и уперся ладонями в стол.
- Я внимательно слушаю вас, синьор Вестри.

[NIC]Enrico Graziani[/NIC][STA]виконт Лореншира, наместник Борромеошира[/STA][SGN].[/SGN][AVA]http://sd.uploads.ru/jryTU.gif[/AVA]

0


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Политики – это машина, которая уничтожает дружбу.»