Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Нагадай мне, милая, о любви тревогу!


Нагадай мне, милая, о любви тревогу!

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s9.uploads.ru/ZJxXi.jpg
НАЗВАНИЕ Нагадай мне, милая, о любви тревогу!
УЧАСТНИКИ Hector Berg, Baako
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ 13-15 мая 1443 года, Гериот, лесной дом "болотной" ведьмы
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ Кто сказал, что сердца отважных мореплавателей черствеют от соляных брызг в дальних странствиях? Даже грозному старпому, например, не чужда сентиментальность, порывы которой необходимо удовлетворить кое-чьими профессиональными услугами. Магическими и притом строго конфиденциальными, конечно! А вы о чём подумали?

Отредактировано Baako (2018-03-17 22:59:18)

+2

2

http://s8.uploads.ru/tvDub.jpg


- Да клянусь я, клянусь! Марис меня задери, если вру! Только Рики пошептался с ведьмой, рассказал, что старый Фэйто у него баркас тогда увёл - и привет, в тот же день такой нарыв у старого вылез прямо на... что там-то он и помер, прям у себя на корабле, из порта еще выйти не успели. И труп махом раздулся, как будто на солнце три дня пролежал, и черви из него полезли, и...
Гектор знал о колдовстве не так уж много, но сомнений не было в одном: магию можно вертеть и так, и эдак, как вдрызг пьяную хохотушку в таверне. Кто пользуется ею для исцеления ран, кто - для того, чтобы слушать богов и вселяться в тело зверя, а кто-то насылает порчи и проклятья, недурно нагревая руки на своем зловещем даре. Таких колдунов и колдуний у суеверной моряцкой братии поминать впустую не принято, да и голос на таких разговорах повышать - тоже скверная идея. А ну как на себя накличешь? Поэтому собутыльник Берга шептал хриплым надсадным голосом, цепляясь за столешницу и так низко над ней склоняясь, что его лоб чуть не упирался в лоб старпома. Тот стоически терпел смрад чужого дыхания на своем лице, пока не выспросил всё что хотел и напоследок не побрезговал одобрительно похлопать моряка по давно не мытой шее. От дружеского жеста тот потерял остатки равновесия и рухнул носом в грязный колченогий стол, а Гектор поднялся из-за него, опираясь одной рукой, второй подхватывая надтреснутую бутыль с каплей рома на дне. Крепкие ноги фйельца всегда удерживали его на шаткой палубе, в шторм скользкой от волн и соленых брызг, а в бою - от крови врагов и Быков. На щелястом полу таверны он устоял без труда и даже двинулся вперед не спотыкаясь, на ходу прикладываясь к горлышку бутыли и вытряхивая последние пряные капли на язык.
Про Гериотскую ведьму слухи бродят разные, но ни в одном из них Берг не уловил того, что было нужно. Округляя глаза и понижая голоса, местные пьянчуги вещали о страшных проклятиях и напастях, которые эта чертовка способна наслать на неугодных. Донесся до него еще слушок о чудодейственном зелье, от которого какой-то там барыга взял да и загнулся на радость должникам... Но всё не то, опять.
Слухи оказались полезны только для навигации: как в бородатых преданиях, отыскать ведьмин дом сможешь только если уже там побывал. Дорогу не забудешь, но вот вернуться обратно вряд ли захочется. Так, по крайней мере, говорили те, кто успел побывать у болотницы в гостях и навестить ее еще раз никто из них пока не собирался.

Гектору собираться было без надобности: пустился в путь прямиком из таверны, когда ром повёл по топким тропинкам на болоте вернее компаса и секстанта. Сумерки застигли врасплох, и хмельной горец вдосталь поблуждал по лабиринту: всё мерещились в зарослях блуждающие мерцающие огни - свечи или светляки, он так разобрать и не сумел; тропа кружила и уводила всё дальше от порта, и постепенно стало казаться, что ищет он в этой глуши не ведьму, а самого дьявола, что дурит его, путает и дурманит голову, забавляясь, заставляя ходить кругами и вытягивать подкованные железом моряцкие сапоги из топкой глины и подёрнутой ряской трясины, вынуждая громко, в полный голос и от души чертыхаться по-фйельски.
Чем длиннее путь к затерянной лачуге, тем яснее становилось сознание Гектора. Хмель выветрился вместе с испариной, выступившей на шее и лице в душных сумерках, и пират становился чем трезвее, тем мрачнее, кляня уже не только путаную дорогу, но и собственную идею вообще отыскать болотную ведьму.
На кой черт ему это сдалось? Чем сможет гадалка помочь? Еще проклянёт - будешь кровью плеваться до конца дней... С этой колдуньи станется - дурная о ней ходит слава.
У каждого на Тиль своя дорога: кто-то здесь родился, но таких в порту по пальцам перечесть. Свободный пиратский архипелаг - раздолье для беглецов, разбойников, преступников и душегубов всех цветов, калибров и имен, но редко кто с охотой расскажет за чаркой в таверне о том, как оказался здесь. Гектор сам не из болтливых - хоть слывет душой компании, с которым одно удовольствие распить бутыль-другую, если застанешь старпома "Дикого Быка" в хорошем настроении, но о своей жизни до Тиля языком он чесать никогда не спешил. Даже Морган знает историю его прошлой жизни только по недомолвкам и полунамекам. Ясно только то, что Гектор - выходец из Фйеля. Тут разберет и слепец: не увидишь клетчатый килт, который рослый горец носит с неизменной гордостью, так услышишь рычащий акцент, с которым его упрямый язык выговаривает слова чужого наречия. А здесь - открыться и покаяться, да еще кому? Ведьме, которая ядовитой слюной в глаз плюнет - и ты покойник?

Злясь на самого себя, протрезвевший Берг уже всерьез собрался повернуть в обратный путь, как вдруг увидел по ту сторону от топи новые огни. На этот раз они не пропадали, только мерцали и расплывались в мареве от жара с остывающей трясины и земли. Из темноты выплывали очертания не весть какой лачуги, сплошь увешанной свечами и огнями. Не те огни, что призывно манят уютом и теплом из борделя и таверны; хижина выглядела отталкивающе и зловеще; всматриваясь, фйелец ощутил, как липкая змея сомнения скользнула дрожью по спине.
Но раз пришел - ведь не станешь отступать?

Чавканье грязи под подошвами, лязг металла, бряцанье стали, звон монет в кошеле, скрип лестницы и тяжелая поступь должны были известить хозяйку дома о приходе гостя раньше, чем он вскинул руку и крепко приложил хлипкую дверь лачуги кулаком. Гектор подождал ответа, стукнул еще раз и отбросил церемонии, толкая дверь и переступая порог без приглашения. Огней здесь было еще больше: невольно он прищурился и заморгал, помогая зрению проясниться.
- Я пришёл к тебе без злого умысла, ведьма, - громкий голос мужчины отрывисто прозвучал в мрачной тишине. - И ты не желай мне зла, пока не расскажу, зачем я здесь. Или сама мне скажешь? Тебе же ведомо, о чем другие пытаются молчать? - Гектор сделал над собой усилие, чтобы шагнуть вперед и закрыть скрипучую дверь, отрезая путь к отступлению. В ноздри ударили запахи трав, гнили и специй, где-то что-то бурлило, булькало и шипело, отовсюду поблескивали пузатые мутные склянки, с потолка свисали диковины, до которых дотрагиваться вовсе не хотелось, но они неизбежно скользили по плечам и задевали длинноволосую голову Берга, которому из-за внушительного роста приходилось пригибаться все ниже и ниже. Взгляд привыкал к огням, блуждал по комнате и не находил обитательницу странного логова. Шагов через пять Гектор предпочел остановиться, снять с лица липкую паутину, залепившую волосы и лоб, и еще раз звучно позвать хозяйку.

+2

3

Малопривлекательная чёрная жижа, подозрительно напоминающая топь болот, лениво пузырилась в пузатом котле, потемневшем от гари и алчно касавшихся его языков пламени. Отблески огня диковинными тенями плясали по лицу склонившейся над варевом ведьмы, придавая её чертам выразительную хищность. Верно выгаданный момент - и пальцы роняют в содержимое посудины щепоть ароматных засушенных трав, отчего зелье моментально покрывается светлым налётом, подобно запорошенной снегом земле. Помещение заполнил дивный, ни с чем не сравнимый аромат перебродивших яблок...
И весьма насыщенный, надо сказать! Подхватив со спинки стула тряпку, Баако осторожно сняла котелок с огня и, пошатываясь от концентрации воздушного брожения, бухнула свою ношу на стол.
- Перестаралас-с-с-сь немножко, - заключила вслух ведьма, полутрезво хихикнув. - Ну ничего, каши зельем не испортишь! То есть зелье кашей... Или как там было? А, да какая желудку разница! Главное, чтобы действовало...
Любовно взглянув на творение рук своих и легонько шлёпнув котёл пятернёй по чёрному бочку, Баако довольно замурлыкала под нос, разливая по банкам наиэффективнейшее послабляющее средство, неизменно пользовавшееся спросом у зажиточной части населения Гериота. Правда, торговать оным приходилось тайно и из-под полы, чтобы клиенты не чувствовали себя скомпрометированными: вдруг кто-то случайно их выследит да опознает заветный бутылёк? Казалось бы, только и проблем - сообщить слуге, но нет, слишком тайное знание, никому его и доверить нельзя, кроме ведьмы! Которую, к слову, ещё и найти надо потрудиться... Первое время Баако даже подумывала о размещении указателей, потому как число заблудившихся не сильно разнилось с числом благополучно добравшихся, что, конечно, сказывалось на доходах. Но с указателями было бы невозможно скрыться от недружественно настроенных граждан, да и шатался бы к ней всякий сброд по поводу и без... Беда, одним словом! Тут уж пришлось на пару-тройку недель забыть о прибыли да заняться этим вопросом вплотную, благо Куавенжания многому научила свою дочь, в том числе и тому, как правильно договариваться с богами.
В первую очередь проникновенные воззвания свои Баако обратила к Катарине, деликатно упросив её поумерить пыл юмора и поспособствовать успешному ведению деятельности, дабы лишние утопленные души не тревожили её покой, особенно во время приёма клиентов, и, разумеется, последить за мужем, чтобы тот не притопил платежеспособного гостя болот ненароком. Если в содействии Катарины ведьма не сомневалась, то вот с Луи возникали сложности: коварный покровитель мог дать согласие, но при этом однажды взбрыкнуть и повести себя ровно противоположным оговоренному образом. Пришлось поиздержаться и для закрепления дружбы сманить со знатного двора восхитительного чёрного петуха с россыпью золотой пыли по краю перьев. Жертва была до того строптивой и клевучей, что Баако стоило большого труда не чередовать слова молитвы Луи с ругательствами в адрес пернатой скотины, оставленной на болотной кочке. Одно было славно: Луи, видимо, изрядно повеселился с того зрелища и потому решил не слишком досаждать исклёванной во имя него ведьме, так что искавшие встречи с ней в основном теряли на болотах что-нибудь из вещей, например, прихваченный топью ботинок.
Закрепило договорённость с богами обращение к Цейне, лесной покровительнице, с просьбой всех ищущих встречи с ведьмой по делу любой тропкой направлять собственно к ней. В том, что древняя богиня откликнется, Баако сомневалась, но, видимо, обещание способствовать сохранности леса от неуёмной кровожадности люда Цейне пришлось по душе. Во всяком случае, дорогу к заветному лесному домику страждущие покуда находили...
От мощного стука в дверь испуганно лязгнули стоявшие на столе пустые склянки, с потолка, спасаясь бегством, посыпалась древесная труха. " Твою ж морскую задницу, а! - Баако торопливо потёрла глаза, сердито моргая. Уши у неё, что ли, заложило, что она пропустила скрип ступеней под шагами?.. - Зачем так надсажаться-то?".  Ещё один гулкий удар, нытьё дверных петель, - и проход заполнила огромная чёрная тень. "Что ещё за трали-вали?" - пальцы ведьмы нащупали лежавший на столешнице кинжал. Шуточки Луи или Катарина за кем не усмотрела?.. Да быть того не может!
- Я пришёл к тебе без злого умысла, ведьма, - зычно заявил вошедший, и женщина немного успокоилась: сказки про поднявшихся мертвецов остались пока что сказками, вряд ли оживший покойник сразу возобладал бы такой лужёной глоткой, да и души так не горланят. Стало быть, человек... Но что за человек?
- И ты не желай мне зла, пока не расскажу, зачем я здесь. Или сама мне скажешь? Тебе же ведомо, о чем другие пытаются молчать? - тем временем продолжал незнакомец, дополнив и без того насыщенное яблочное амбре ромовым душком. Баако только фыркнула, но кинжал всё-таки отодвинула в сторону: не время использовать его.
- О чём другие молчать пытаются, о том и я молчу, пока не заплатят, - отозвалась колдунья, выступая из тени на свет и заинтригованно рассматривая своего гостя. "Вот так-так, ну и громадный же! Все связки с потолка посшибает", - оценила она, мысленно присвистнув. Мужчина стоял на ногах крепко, и если бы не неестественный румянец щёк да лёгкая краснота глаз, то она бы и не признала, что тот перед визитом изрядно принял на грудь. Второе я, нанюхавшееся перебродивших яблок, так и рвалось сказать что-нибудь дерзкое, но инстинкт самосохранения на сей раз возобладал: не нужно было использовать ведовскую чуйку, чтобы понять, какая сила может дремать в таком теле.
- Редко ко мне приходят радость делить, вижу, и ты ко мне не для того пришёл, - заключила Баако, зачарованно наблюдая за паникой паука, запутавшегося тонкими ножками в бороде новопришедшего. Хотелось похихикать по этому поводу, но надо было держать марку, лицо, тайну и вообще имидж. - Сложно далось решение заглянуть к ведьме, а? Присаживайся.
Махнув рукой за стол, Баако отступила, переставляя котёл с послабляющим в менее заметное место: ещё зачерпнёт ненароком, и будут потом... Последствия всякие. Указав на стул приглашающим жестом, колдунья незаметно опустила пальцы в висевший на поясе мешочек с рунами и, прикрыв глаза, наугад вытянула одну. Кто?.. Руны ответили: "Уруз".

+2

4

В кромешной темноте подвоха ждёшь сразу отовсюду, а вот в таких сумерках - тем более. Где-то обманчиво мерцает огонек или сразу полдюжины - глаз отыскивает его, как маяк во мраке прибрежных вод, и сердце моряка успокаивается: вот-вот покажутся коварные рифы и отмели, и манящий огонь проведет сквозь них стремящийся к порту корабль.
Но нет, всё не так.
В полумраке, рассеянном светом, опасность не только слышишь, но и видишь с горем пополам, а тени всё сгущаются, придавая привычному угрожающие очертания. Немудрено, что Гектор непроизвольно напрягся, когда хозяйка хижины отозвалась-таки на зов и появилась будто ниоткуда. Так и стоя посреди комнаты, старпом уставился на ведьму во все глаза, моргнул, встряхнул лохматой головой и посмотрел еще: морок не исчез, и принимать увиденное пришлось таким, каким оно... она... явилось.
Смуглая кожа болотницы выдавала ее необычное происхождение, а уж откуда были ее предки: с Балморы, с далеких островов или из каких-то неслыханных земель, вряд ли кто знал наверняка. На ее лице залегли глубокие тени, пересеченные ритуальными рисунками, черные волосы шипящими змеями топорщатся на голове - к своей мрачной лачуге она подходила так, будто сама была частью обстановки. За миг перед тем, как прелестница показалась из погруженного во тьму угла, Гектор уловил звук, который ни с чем не спутаешь и за вечер услышишь в таверне сотню раз - рукоять и лезвие черкнули по столу. Отложила ли ведьма свой ритуальный кинжал или взяла его с собой, спрятав в складках юбки до поры, Берг не стал даже гадать. Вместо этого тряхнул головой для верности еще раз и, вдоволь бесцеремонно наглядевшись на колдунью, решил принять ее приглашение.
Уворачиваясь от свисающих с потолка диковин, он прошёл к столу, который хозяйка торопливо освобождала от пузатого котла, сел на стул и втянул носом воздух, ловя спиртные пары, оживляющие затхлый смрад этого логова. За время блужданий по болотам хмель почти выветрился, но обычно для легкого полузабытья - а отчалил из таверны он именно в таком из состояний - закалённому фйельцу требовалось влить в глотку столько, что и спустя двое суток будет разить, как из корабельного трюма, под завязку набитого бочками с ромом.
Гектор это знал.
Гектору было плевать.
- Едва нашел твою лачугу, ведьма, - пророкотал мужчина, поворачиваясь к столу боком, опираясь локтем и вытягивая перед собой ноги в забрызганных грязью сапогах. Сапоги заканчивались на уровне колена, как раз где начинался потрепанный фйельский килт в гордую клетку. - Думал поворачивать обратно, но тут дом и показался. Это ты нарочно? Чтобы только те дошли, кому больше всех надо? Или кто упрямее?
Гектор мрачновато усмехнулся и, слегка забывшись, машинально потянулся к склянке, что блестела стеклянным боком на столе. Но склянка ускользнула в сторону - он только и успел, что моргнуть и уловить быстрое движение смуглой руки, забравшей пузырёк куда подальше. Рассудив, что здесь не портовая таверна, где он долгожданный гость для официанток и хозяек, часто наливающих задаром, лишь бы до утра остался, пират ухмыльнулся шире и провел рукой по бедру. Отцепил тугой кошель с ремня из задубевшей кожи и швырнул его на стол.
- Да рассчитаюсь я, заплачу, сколько скажешь. Не бзди, - посоветовал Берг, блуждая мутноватым взглядом в пространстве перед собой. Напряжение, кольнувшее его на подходе к лачуге и при виде ведьмы, отступило, и вернулось то самое отупение, которое приходит вместе с трезвостью. Голова потяжелела, поплыло в глазах, и старпом "Быка" шумно вздохнул, с силой потерев пальцами прикрытые веки. Что-то защекотало подбородок: проведя ладонью по густой щетине, он выудил оттуда паука, пару секунд смотрел, как тот перебирает тонкими ногами, а потом сдавил букашку между ногтями и сбросил здесь же на пол.
- Я с ведьмой встретиться давно хотел. Ну а пришел только сейчас, - Гектор развёл руками и хмыкнул. - Так что, правда тут твоя - решиться было нелегко. Сам не знаю, на кой я это всё... - он подпёр голову ладонью и обратил взгляд к колдунье, опять разглядывая ее без особого трепета.
И о чем всё матросня болтает? Ну ведьма и ведьма, все они с причудами и себе на уме.
Может, она и умеет чего, и навредить может, да только сам он, Гектор, не собирался причинять ей зло. Раз так - то была бы ей охота свои магические силы на него тратить. А то, что ядом, говорят, плюется...
Берг лениво смерил взглядом столешницу, что отделяла его от ведуньи. Слишком широкая. Это как надо поднапрячься, чтоб доплюнуть?
- Разное про тебя болтают, и слава далеко твоя идет. Но кого ни спрашивал, все про проклятия толкуют и про зелья, а мне не надо ни того и ни другого. Пророчествовать тоже не попрошу, мне все равно, что завтра со мной станет, - в знак согласия с самим собой Гектор своенравно повел плечами, расправляя их. - Поэтому так и не знаю, способна ты мне дать, что я ищу, или я зря тащился в эту глушь к тебе. Погляди-ка... - запустив руку в распахнутый ворот рубахи, горец достал маленький камень с начертанной на нем руной и бережно, с аккуратностью, неожиданной для мозолистых моряцких рук, снял через голову кожаный шнурок, на котором висел амулет. На раскрытой ладони он протянул его ведьме, не торопясь отдавать, и упёрся пытливым взглядом в её переносицу.
- Что это, знаешь? И для чего такое носят?

+2

5

Как водится в этом мире, ведун или ведьма – последние люди, к каким решишься повернуться спиной, и первые, которых решишь приложить чем потяжелее, чтобы не рыпались. Так что Баако ничуть не удивилась такому настойчивому разглядыванию, даже приосанилась для солидности, красуясь в мерцании множества свечей. Пусть пялится, запоминает получше, авось и ещё раз придёт. Обладая и без того внешностью экзотичной, ведьма намеренно усиливала впечатление боевым раскрасом, так что обыкновенно встречи с ней становились незабываемыми: ТАКИМИ типажами Тиль ещё не был избалован.
- Ну, в том, что поплутать пришлось, наверняка Луи замешан, любит он это дело… А Цейна хмельных не больно жалует, они в кусты дрянью всякой блюют, вот и не стала помогать, - колдунья дёрнула смуглым плечиком, без стеснения продолжая разглядывать своего гостя. Тут уж был замечен ею и клетчатый килт, выдававший в пришедшем уроженца далёкого Фйеля. Да, вот уж занесло, так занесло! «Стало быть, Марисов подопечный, вон харизма какая разбойная. Хотя и не лишена обаяния», - рассудила Баако, меланхолично наблюдая за гибелью паучка в пальцах кровожадного морехода.
- Пауки, кстати сказать, к новостям, так что получишь ты то, за чем пришёл, - пододвинув к себе кинжал, женщина с подозрением оглядела звякнувший об стол кошель и осторожно коснулась его лезвием; тусклое сияние его на короткое мгновение моргнуло, пошло рябью, но тут же восстановилось, на что ведьма отозвалась неопределённым хмыканьем. – Что ж, принято! Но кошель сам развязывать будешь… Знаю я вашего брата: зачаруете в каком порту у ведуна на отсыхание рук и маетесь потом, а мне мои ещё сгодятся. Так, погоди-ка дышать на меня…
Уперевшись локтями в стол, Баако зажмурилась, массируя виски. Фух, когда же эта брага-то выветрится?! Все мозги забродили уже! И как колдовать тогда, спрашивается? Фйельцу, судя по его виду, тоже приходилось тяжко: хоть и подвыветрился хмель во время прогулки, а всё ж таки не до конца, и теперь усугублялся присутствием зельеварных паров. Не начудить бы ненароком…
Решительно встав из-за стола, смуглянка до отчаяния твёрдой поступью прошагала до полок в углу и сосредоточенно зазвенела склянками, смешивая ингредиенты прямо на месте и тихо бубня под нос пропорции.
- Эх, всего-то раза на два осталось!.. Надо будет пополнить. Ладно, одной-то щепоти хватит, не так уж и ядрёно валит, справлюсь как-нибудь… Тебя как, кстати, звать-то, фйелец? – наконец обратилась она к своему визитёру, возвращаясь на место с двумя кружками с едва тёплым настоем и торжественно ставя перед гостем одну из них. – Мозги прояснит. Не помрёшь, не бзди…
Смешливо фыркнув, Баако подала пример, первой приложившись к снадобью, и, сделав пару глотков, довольно выдохнула: значительно легче! Правда, состав лучше не разглашать, потому как все его составляющие проживают исключительно в болотистой местности, а водится тут всякое. Приведя своё внутреннее состояние в работоспособное положение, ведьма заинтересовалась содержимым протянутой ладони и подалась вперёд, рассматривая камушек, в котором только ведун распознает заряженный на защиту амулет.
- Работа грубовата, но в целом ничего, - Баако невольно ухмыльнулась, узнавая подсказанный знак. – Но уже совсем скоро придётся подзаряжать, уж больно ты силу его расходуешь, будто сам под удары подставляешься. Неосторожный, - колдунья поджала губы, аккуратно касаясь амулета кончиком пальца и поглаживая руну. - Оберег – это ж не солнце, которое светит постоянно, его тоже подкармливать нужно, не жертвами, конечно, хотя есть и такие, что кровью хозяина подпитывать надо… Твой не из таких. Так что тебе надобно от меня, молодец?
Отстранившись, Баако пристально всмотрелась в глаза мужчины, по-прежнему читая в них подозрение, а заодно размышляя, не слупить ли с клиента лишнюю монету за избавление от прелестей похмелья. «Почти последние запасы извела, опять придётся за лягушками по болоту прыгать! – мысленно посетовала ведьма, не отводя взгляд от лица растратчика её зельеваренческих средств. – Может, его к этому делу и приобщить? Заодно и с Цейной подружится…».

Отредактировано Baako (2018-02-08 13:28:20)

+1

6

То, как ведьма лихо ориентировалась в своей зловещей захламленной лачуге, мог бы понять только юнга, вслепую шныряющий в трюме и точно знающий, к какой из одноликих бочек с ромом можно приложиться, чтобы не заметили и не влетело. И еще та самая Цейна, что водила Гектора по болотам и пару раз чуть не заманила в топь. Был бы глупее и хмельнее - может, и не выбрался бы обратно на болотную тропинку. Не нашел бы ведьмину хижину и не встретился бы с этой разукрашенной чудной гадалкой. Булькнул бы пару раз да упокоился на дне болота, где даже Марис не достанет.
Но нет, так было бы слишком просто. У судьбы на Гектора еще планы, и планы эти - с размахом. Так он знал и чувствовал, и оттого не боялся ни смерти, ни вражеского клинка. Ни даже отвара, который вдруг надумала ему предложить ведьма. Хотя как раз он-то и мог быть опаснее всего. Опасней даже, чем ненасытная топь, наверняка успевшая проглотить не одного клиента, блуждающего в поисках логова Баако.
- Тебе разве боги твои и болотные черти не нашептали еще мое имя? - Усмехнулся пират, принимая кружку с чуть теплым настоем, не без опаски поднося ее к лицу и вдыхая наваристые запахи болотной тины и какой-то гнили. Может, так пах не сам отвар, а вообще вся обстановка в ведьминской лачуге, но пить это варево и так не то чтобы хотелось. Старпом решил отставить кружку в сторону и позабыть о ней напрочь, но на его глазах сама Баако лихо опрокинула точно такое же на вид и запах варево. И даже не поморщилась. Напротив - моргнула и посмотрела на гостя глазами черными, но на редкость ясными. Такое видеть даже странно в дымке от многих оплывших свечей, горящих тут и там, насколько хватало взгляда. Кажется, что ведьма должна бы на тебя взирать эдаким туманным взглядом с поволокой, томным и загадочно призывным... Эта же таращилась заинтересованно и живо, и если бы не расписанное черным лицо, сошла бы за любую жизнерадостную девицу в порту, которая, встречая моряка в таверне, наивно хлопает ресницами с неподдельным "А ты правда, говорят, грозный пират?".
Ухмыльнувшись, Берг тряхнул головой и без колебаний опрокинул кружку отточенным жестом умельца. Задержал дыхание, чтобы не ощутить мерзкого вкуса, но горло инстинктивно сжалось, не желая пропускать чуть теплый вонючий отвар, который влили в него вместо рома, и горец хрипло закашлялся. Жахнул кружкой по столу и зажал рот локтем, зажмурив на мгновение глаза.
- Да хоть бы и помер, такую мерзость глотать больше не стану, - буркнул Гектор, вдруг с удивлением заметив, что пелену, какая остается после хмеля, будто сдёргивают с сознания невидимые руки. Он ошарашенно качнул головой и уставился на ведьму, потом на кружку и опять на ведьму, прицокнув впечатленно языком. Но вслух ничего на этот счет не сказал, только потянулся к кошелю, распустил завязки, зачерпнул горсть монет и россыпью вывалил на стол перед колдуньей. - Я не ведьмак, чтобы плату твою зачаровывать, - бросил Берг, пренебрежительно кривясь. - Гляди: у меня руки не отсохли, и твои тоже в целости останутся. Хочешь - проверь. Не хочешь, - не договорив, старпом пожал плечами и опустил взгляд на амулет, который все еще держал на раскрытой ладони перед ведьмой. Вздохнул и провел по гладкому камню большим пальцем, привычно чувствуя тепло, исходящее от старой руны.
- На кой мне осторожничать? Я не салага вшивый, чтобы в стороне отсиживаться и по углам щемиться, - поморщился фйелец, но про себя отметил, что это ведьма сказала верно. Осторожностью старпом не отличался никогда и неизменно вел в бой абордажную команду, подставляясь первой волне вражеской атаки, отражая ее с таким рвением и мощью, что на вторую волну у противника, бывало, не хватало ни сил, ни смелости. Но ведь могла и угадать - не так это и сложно, если внимательно присмотреться к гостю.
Пират сомкнул пальцы, пряча в них амулет, подтянул руки к себе и умолк, оборачивая кожаный шнурок вокруг своего кулака. Потом, будто приняв какое-то решение, несильно приложил по столу этим самым кулаком и вскинул взгляд.
- Моё имя Гектор. А когда вот это получил в подарок, - он приподнял плотно сжатый кулак и качнул им перед ведьмой, не подумав, что это могло смотреться угрожающе, - то звали по-другому. Ньйалл. Это северное имя, фйельское. Может, тебе это тоже важно, - произносить вслух то имя, с которым был рожден на свет, Бергу не приходилось уже много лет, и сейчас он старательно сохранял невозмутимый вид, хотя вдоль позвоночника змеёй скользнула ледяная дрожь. - Ты говоришь, оберег теряет силу? Почему? Тот, кто мне его подарил... Женщина, тоже ведьма. Но не как ты, другая, - слова давались с трудом, и каждое из них приходилось цедить сквозь непроизвольно сжавшиеся зубы. - Скажи, она сейчас жива? За этим и пришел. Спросить, - со всем своим упрямством Гектор не опускал глаза, а смотрел на колдунью в упор, подавшись вперед еще сильнее и обдавая ее смуглое лицо своим дыханием. - Ты можешь о ней что-то рассказать по этой вот вещице? Жива? Здорова? Где сейчас и как живет? Мне говорили, ты только проклинать умеешь, - с досадой добавил старпом, нахмурив брови. - Но я подумал, может, и такое сможешь. Так как? Расскажешь мне?

+1

7

Подкрашенные тёмные губы ведьмы изогнулись в улыбке: до чего забавны люди, считающие, что это имя определяет суть! Милое заблуждение, приводящее к трагическим стечениям обстоятельств: затонувшие корабли, завёдшие в топь дороги, израненные судьбы… Не имя определяет суть. Это суть определяет имя.
- Что богам имя твоё, храбрец? Всего лишь звук, - отозвалась женщина, качнув головой, отчего вплетённые в косички монетки-амулеты тихо звякнули друг о друга. – Люди давно разучились давать имена, правильные имена… Потому для богов только нутро твоё и имеет значение. И они подсказали мне, кто ты таков есть, «уруз».
Указав кивком на покоившийся в ладони гостя амулет, Баако положила перед ним руну с тем же знаком, что был начертан на поверхности оберега, сдержанно улыбаясь: она чувствовала, что руны не ошиблись, а это всегда наполняло её чувством глубокого удовлетворения ситуацией. Разумеется, в зависимости от обстоятельств, потому как если с широкой улыбкой передашь послание рун о смерти горячо любимого родственника, то, вероятнее всего, придётся эту самую улыбку вправлять на место вместе с челюстью.
- Тур — лютый зверь, свирепый рогач, странник вересковых равнин, его оружье в битве — рога; огромный, бесстрашный бык», - нараспев произнесла ведьма, проведя ладонью над горстью монет, высыпанных уроженцем Фйеля из кошеля. Чар над ними и в самом деле не было, тут моряк не соврал.
«Да и кто рискнёт свою лапу запустить, - Баако невольно хмыкнула, мысленно посочувствовав такому смельчаку. – Он же и правда здоров как бык, и без рогов насквозь брюхо пропорет!». Да уж, с таким типажом по соседству за одним столом было впору начать за свою сохранность опасаться, особенно если придётся дурные вести сообщать… Колдунья погрузилась в задумчивое молчание и, опустив взгляд на стол, выложила три вытянутые наугад из мешочка руны. «Райдо», «Наутиз» и «Совуло».  Что ж, покамест опасности ждать не приходилось, но как знать, обрадуют визитёра такие подробности или не очень?
- Ньйалл, стало быть… Это уже ближе к сути, чем «Гектор», - Баако одобрительно кивнула, покосившись на взметнувшийся в воздух кулак, с её позиций выглядевший весьма солидно и неоднозначно. – Не оберег теряет силу, а ты расходуешь его силу, то есть используешь по назначению, разве нет? Амулеты для того и создаются, чтобы вложенную в них энергию использовали, а не положили на полку и забыли. Хотя некоторым ещё и красоту подавай…
«А такой амулет ещё и от кражи дополнительно зачаровать надо. За дополнительную плату, конечно... Тут-то, конечно, и не позарится никто, если только камушки не собирает, так что прибавить монетку не удастся», - мысленно заключила болотница и решительно потыкала пальцем в сжимающий оберег кулак.
- Ты мне его подержать хоть дай, я же не собака, чтоб по запаху определять, - добродушно скаля зубы, Баако выжидательно протянула ладонь. – Расслабься, фйелец, не попорчу. Не занимаюсь самодеятельностью без дополнительной оплаты… Это и проклятий касается, кстати!

Отредактировано Baako (2018-02-26 12:24:34)

+1

8

Гектор вновь нахмурился. Темные брови медленно двинулись к переносице и почти сошлись на ней, а пальцы машинально сомкнулись крепче. Талисман оказался надежно спрятан в ладони - так, что никто не доберется до него, если только владелец сам не решит еще раз продемонстрировать свое сокровище. Болотной ведьме уж точно не хватило бы силенок, чтобы расцепить стальные пальцы Берга, да и ни к чему ей это.
Пират окинул колдунью беглым оценивающим взглядом сверху вниз, как уже смотрел с самого начала. Сейчас подметил другое: хоть Баако и была в меру воинственна и казалась вовсе бесстрашной, будто какие-то незримые силы, духи и боги способны были защитить ее от злого умысла пришедшего в лачугу незнакомца, но вот крепостью сложения и физической силой она явно не отличалась. Лохматая голова, броская роспись на лице - да и, пожалуй, всё, что было в ней внушительного и устрашающего.
Но вот слова, произнесенные ею, порядком путали.
Опять же, на то она и ведьма. Когда это ведьмы изъяснялись понятно и по-простому? Черт их разберет со всеми этими пророчествами и намёками.
- То назовись по имени, а то, оказывается, имя моё богам без надобности, - мрачновато проворчал старпом, переводя взгляд на руну, которую колдунья выложила на стол рядом с его сжатым кулаком. Пришлось раскрыть ладонь еще раз и притихнуть, пока ведьма давала свои мудрёные толкования и сыпала непонятными загадочными словечками. Но к концу замысловатой фразы формулировки упростились, и Гектор хмыкнул, выгнув левую бровь и с вызовом глянув в разрисованное смуглое лицо Баако.
- Здесь ты угадала, про быка. Корабль мой так называется, я хожу в море на фрегате "Дикий Бык", старпомом капитана Моргана. Может, и ты про Волкодава слышала? Хотя... - Берг обвёл взглядом обстановку захламленной хижины, ухмыльнулся и запрокинул голову, чтобы рассмотреть нечто малопонятное и столь же малоприятное, висящее ровно над его головой: связка каких-то сухофруктов или сушеного... чего-то еще, не фруктов вовсе? Что это, вон там, с боку? Как будто на глаза похоже... и на зубы? Как раз где ссохшаяся кожа собирается и обнажает внутренности "сухофрукта"? - ...ты, наверное, вообще всем этим не интересуешься? Тем, что происходит в городе, в порту, за пределами твоих болот? Или бываешь в Гериоте, а то и в Рейне? - Если такая чудная девица явится в переполненную портовую таверну или пройдётся у причала, внимание со стороны матросни ей будет обеспечено. Но не то, которое сопутствует обычно девушкам и женщинам, попадающимся на глаза изголодавшимся по ласке морякам; скорее, особо суеверные поспешат шарахнуться в сторону, а кое-кто из смелых и плюнет вслед, жестами отведя от себя беду. При всей своей красоте, Баако - женщина на любителя. Как самый темный терпкий ром - не всякому по нраву и кишкам.
Ведьма вслух произнесла его настоящее имя, и Гектор сам не заметил, как против воли вскинулся и встрепенулся; повел плечами и выше поднял гордый подбородок. Изгнав из родных земель Горного Королевства, ему только и оставили, что жизнь и доброго коня, не раз уносившего из передряг. Фамильного имени лишили, а собственное имя он бросил сам, не желая тащить за собой в новую жизнь груз старых трагедий и память о зле, что причинили ему и что он сам возвратил сторицей.
- Наверное, так оно и есть, - горец подал голос после задумчивого молчания и осторожно разомкнул пальцы, снова открывая лежащий на ладони бесценный камень-оберег. - Женщина, которая подарила его мне, сказала, что он станет моей защитой. Ей он достался в подарок от ее отца, сильного ведьмака, который умел становиться целой стаей орлов или волков, делить с ними свое сознание и подчинять себе лесных зверей. Там, откуда я родом, леса кишмя кишат дичью, и ладить с волками, кабанами и хищными птицами - так полезно, что тебе и не представить, - Гектор старательно припомнил всё, что фйельская жрица рассказывала ему о своем отце, подарившем ей рунный камень, и как она сама передала его в подарок, чтобы он стал защитником и талисманом для того, кто отправлялся в неизведанный путь на поиски нового себя и собственной второй судьбы. Поколебавшись еще пару секунд, Берг выдохнул и, подняв взгляд к темным глазам Баако, пристально всмотрелся в них, а потом всё же вложил амулет в ее протянутую смуглую ладонь. Кожаный шнурок скользнул по пальцам - мужчина дрогнул, чтобы опять сомкнуть их, но сделал над собой усилие и позволил-таки ведьме взять вещицу, которой он дорожил больше, чем доброй половиной трюмного груза в нутре "Дикого Быка".
- Колдовать над ним пока не надо, - Берг предостерегающе выставил вперед ладонь. - Силу там восполнять, заряжать и прочее. Для начала просто скажи мне, можешь ли определить, что сейчас с той женщиной, которая свои защитные чары на камень наложила? Жива?

+1

9

Да, непростой на сей раз попался клиент... Ну да ничего, она и не таких обхаживала! Вон, даже барон пал жертвой чар... Исключительно природных женских, а не колдовских, как поговаривали злые языки. Ахурка, негодяйка, тоже любила поязвить на эту тему, чем поначалу доводила ведьму до белого каления. А после... После Баако уже было всё равно. Сдались ей больно узы супружеские да кандалы семейные, когда душа белокрылой чайкой рвётся туда, за горизонт, где небо сливается с пенящимися волнами!.. Одним словом, сентиментальные порывы, владевшие сидевшим перед ней фйельцем, не были колдунье чужды, впору было брататься и пить за могучую любовь, могучую дружбу и могучую стихию. Но сперва дело!
- Хорош язвить, конёк морской, - Баако лениво пнула ножку стула. - Сейчас ты в моих услугах нуждаешься, ты ко мне пришёл - не я к тебе. Так что придержи свою разудалость, а то как прищёлкну пальцами, и как случится!.. Что-нибудь, - женщина ухмыльнулась, неопределённо дёрнув плечом. Ишь, наглый-то какой! Оно и понятно, как на судне зацепился. У таких огурцов-молодцов ого хватка когтистая, и катятся они далеко. Вот и этот... До старпома докатился. Да, повезло Моргану с таким зубастым-языкастым, а уж подручным его и подавно! С другой стороны, с мужиками мужику иначе и нельзя, надо рявкать, да почаще, - в этой мысли Баако утвердилась, наблюдая за Блэром, а уж тот-то точно знал, как себя повести, чтобы результат соответствовал ожиданиям. Ворковать - удел сугубо мадамский, однако же некоторым нахалам и мадамы спуску давать не должны!
- Знал бы ты обо мне, Ньйалл, сын земли Фйельской, веди я образ жизни затворницы, а? То-то же. И знаешь ты ровно то, что мне выгодно, чтоб ты обо мне знал... В меру "брр" и в меру "ооо".

Чем сложнее разгадать суть отдельно взятого человека, тем интереснее та история, что осталась за его плечами и которую он скрывает под пенными всплесками волн своего характера, под колючками резких слов и хрипотцой смеха, под туманом задумчивого взгляда, устремлённого в никуда. Бывает, конечно, что и о таком просят, мол, разгадай, кто такова она, зазноба души моей, на рынке встреченная. Так вот, если бы её попросили "разгадать" старпома, она бы предпочла наплести что посолиднее и взять денежки, только бы не лезть всерьёз в эти дебри. А они, судя по искоркам взгляда, то нахального, то неуловимо суровевшего в единый миг, были непролазные...
- Интересный отец у твоей подружки, нам бы в Гериоте тоже такой не помешал, - Баако уважительно закивала, оценив размах способностей трансдукта. - Хотя, может, и у нас такой есть, да всех ведьмаков разве вызнаешь? Коли нужда в том есть, мы ох как скрываться горазды...
Горестно вздохнув, гадалка бережно подставила ладонь под амулет, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза в ответ на торопливое замечание: ну сказала же, что не колдую без аванса, чего недоверчивый такой?! Аккуратно коснулась кончиком смуглого пальца начертанного на камушке символа, будто прося дозволения, и, накрыв второй ладонью, поднесла сомкнутые меж собой руки ко лбу, прикрывая глаза и с монотонным бормотанием принимаясь медленно раскачиваться из стороны в сторону. Да будет оберег мне нитью путеводной, что приведёт меня к тебе из Тьмы...
Образы проявлялись медленно, были смутны, неясны, будто подёрнутые утренней туманной дымкой; поговаривают, что ведуны чувствуют, когда их ищут, - чувствовала ли это сейчас та колдунья, к которой Баако обращала свои мысли? Догадывалась ли, по чьей просьбе?
- Живая она, более чем, - сделав глубокий вдох, вещунья медленно выдохнула, по-прежнему не открывая глаз. - Сына растит, надеется, что в дедушку пойдёт... Мне-то на расстоянии сказать сложно, но что-то мне подсказывает, что парнишка сумеет всех удивить. Недолго уж...

+1

10

Ох и досадное это чувство, когда чего-то не хватает - явственно, назойливо, почти осязаемо, - а ничего поделать с этим не можешь, только терпеть и остается. Похоже на тот момент, когда в пылу пьяной драки из руки сам собой выскальзывает нож или выпрыгивает бутыль с отколотым горлышком: на считанные секунды, на два удара сердца остаешься хмельным, растерянным и будто безоружным, но потом соображаешь, что сила - в твоих собственных руках, а не в острие клинка и в стеклянных осколках, и тогда уже это досадное ощущение забывается в жарком продолжении борьбы, уже врукопашную.
Отдав талисман, который не снимал вот уже больше десятка лет, Гектор внезапно ощутил себя даже не голым - как раз к этому привычка у него имелась, - а разоруженным и припертым к стенке, неспособным дать отпор. Но прогнать это чувство сейчас было куда сложнее, чем в драке. Не станешь же сразу силой отбирать у ведьмы амулет, который сам только что и вручил в ее загребущие смуглые костлявые ручонки? Мужчине оставалось только сделать глубокий вдох и шумный выдох, сверкнуть глазами из-под упавших на лоб спутанных прядей и медленно откинуться спиной на стену лачуги, не сводя пристального тяжелого взгляда с ведьмы.
Каждое его движение было напряженным и настороженным: тем больше он изумился, когда ножка стула вдруг дрогнула под его весом. Потом уловил, что это дело рук - вернее сказать, не в меру прытких ног, - колдуньи, ухмыльнулся и даже слегка расслабился.
- Ну и чего особенного в твоих пальцах, ведьма? - Хмыкнув, Берг машинально провел рукой по груди в вырезе распахнутой рубахи, заполняя прикосновением пустоту снятого амулета. - Разве что вещица, которую ты держишь. А сами они... Разве так уж смертоносны, а? - Хотелось потянуться, ухватить тонкое запястье болотницы и совсем легко сжать пальцы вокруг кости - этого хватило бы, чтобы та заверещала не своим голосом и начала выдираться. Или сыпать проклятиями и плеваться ядовитой слюной. Может, хоть половина из того, что про нее твердят слухи, правда? Или нет? Тогда всё, чего стоит здесь бояться - свисающая с потолка мертвечина и дерзкий язык разукрашенной ведьмы.
Стоило ради этого болота топтать?
Как бы то ни было, сейчас Гектор, лишенный своей привычной магической защиты, не стал рисковать и проверять колдунью на прочность, а ее способности - на смертоносность. Не тот момент, совсем не подходящий... К тому же, смуглые жилистые пальцы всё крепче сжимались вокруг амулета, и старпом невольно подался вперед, наклоняясь над столом и во все глаза глядя на сидящую напротив женщину.
- И все-таки, ты же не высовываешься, не разгуливаешь по пристани и не просишь моряков ручку позолотить, - понизив голос и слегка сбавив насмешливый тон, поделился соображениями Берг, продолжая неотрывно смотреть на руки собеседницы. - Обладаешь способностями, да только как их применяешь - черт тебя разберет, колдунья. Но я не судить за темные делишки тебя пришел. Хоть и поговаривают, что ты даже на капитанов замахивалась, так что скручивало бедолаг, в море выйти не могли в срок, приходилось срочно замену искать. А как же вовремя подворачивались те, кто недавно у тебя за них, болезных, словечко замолвил! Бывает же такое, да? - Голос пирата, и без того низкий и хрипловатый, зазвучал теперь зловещим рокотом; язык горца упрямо чеканил чужеземную "р", цепляясь за зубы, как днище корабля - за коварный коралловый риф. - Но ладно, ведьма, я о тебе лишнего болтать не стану. Если поможешь, то даже благодарен тебе буду. А благодарный - считай, почти должник; если бы монет на столе не было, так и вовсе.
Усмехнувшись, Гектор, наконец, умолк, и жестом велел колдунье заниматься своей ворожбой, а сам только вращал красноватыми воспаленными глазами, следя за ее действиями. Только один раз нарушил молчание, пробормотав:
- Ее отца я не знал, но с ней самой боги точно говорят, я слышал: она их спрашивает, а те отвечают ее же устами... - сам он, тогда еще молодой, горячий на голову охотник не понимал туманных речей фйельской жрицы, да никогда и не пытался толковать их значения. Принимал как должное все эти странные изречения и загадочные полунамёки, очарованный прелестью девушки, одновременно серьезной и наивной, мудрой и неискушенной, а еще - искренне любящей. А уж как он сам любил ее в ответ!
Хотел добавить еще что-то, но тут в дело вступила болотница - теперь уже полноценно, без прежних своих колкостей и уловок. Как завороженный, Гектор следил за плавными движениями ее рук и тела, силился заглянуть в лицо, когда ведьма низко опустила голову, и скрученные упругими жгутами волосы отгородили ее от мира плотной завесой. Голос женщины, когда она опять заговорила, зазвучал монотонно и отрешенно - даже померещилось, что в них проскользнули знакомые таинственные нотки голоса северной жрицы.
Но смысл сказанного заставил Гектора озадаченно нахмуриться и выпрямиться на стуле. Сперва сердце радостно подпрыгнуло от самого первого слова - жива! Он-то и не сомневался! А потом горец сам не заметил, как поднялся на ноги и принялся мерить шагами (три до одной стены и еще два с половиной шага - до другой) лачугу, не обращая внимание на надсадный скрип половиц и зловещий шелест свисающих с потолка связок разного колдовского добра. Радость первого известия стихийно превращалась в недоверчивость - точно так же над морем из хмурых облаков за минуты собирается буря.
- Какого сына? Почему в дедушку-то? Врешь ты мне, ведьма, как есть врешь, - внезапно пират остановился сбоку от колдуньи и сделал шаг, приблизившись к ней вплотную. Опустил голову и вперился в ее макушку взглядом лихорадочно поблескивающих глаз. Слишком многим он рискнул, слишком многое открыл и доверил, чтобы теперь выдумывать бредни!
- Ждешь, что я тебе заплачу, выслушаю хрень, которую ты мне тут выдумаешь, и уйду подобру-поздорову? Ошиблась ты, болотница. Прогадала со мной, - Гектор прищурился и звучно рыкнул, еще больше раззадорив себя в нахлынувшей волне негодования. - Обычно, может, прокатывает, да только я не так прост, как тебе кажется, поняла? Какой еще парнишка, ты мне ответь? У нас с ней дочь была, ведьма, и дар у нее был другой, не как у деда. Она лечить умела, понимаешь ты? Только тронет - и раны затягиваются. Вот как умела! Моя дочь, представь? - Старпом в запале оскалил крепкие нижние зубы и с чувством ткнул себя пальцем в широкую грудь. - А ты решила меня тут за нос водить? Недолго до чего? Уж договаривай, раз взялась, - Берг обогнул стол, ухватил стул и вместе с ним вернулся к Баако: с грохотом поставил напротив и взгромоздился на него верхом, сверля гневным взглядом разрисованное черным лицо колдуньи. - Откуда сын? С ней рядом там еще мужчина? Или она всё так же богам служит? Что еще можно узнать, ну?

+1

11

Как известно, стоит только начать фантазировать - и всё, воображение не остановишь, так и сыпят уста выдуманными перлами, да ещё так убедительно, будто всё изрекаемое было взаправду! В этом деле Баако весьма преуспела, можно даже сказать, достигла определённых высот врального мастерства, о чём можно было судить хотя бы потому, что её до сих пор ни разу не поймали на лжи. А ведь то было задачей непростой... Это какой-нибудь замшелый праведник-фанатик думает, будто врать легче лёгкого, ан нет! Это рискованное дело всегда требовало подготовки, а именно информированности и осведомлённости. Так что ведьма не просто так в борделях да кабаках портовых сиживала - собирала слухи, слушала сплетни, порой и девок-красавиц монетой подкупала, чтобы подслушали или наоборот, разнесли какую весточку. Наутро-то пьянчуга и не будет помнить, кто и которая в ухо нашептала, а вот что болотница может кой в чём подсобить - это вот дело чаще запоминали. Почему красотки соглашались? Ну, во-первых, солидарности женской начхать, ведьма ты или шлюха! А во-вторых, Баако и впрямь ведовать могла, без обмана да жулья: коли дар есть, долго прятать его нельзя, иначе изнутри сила выжжет. Колдунья и не прятала, просто оставила за собой право выбирать, кому действительно правда да чары её нужны, а кто просто себя потешить желает да эго своё почесать...

Ньйялл явно не чесаться пришёл. Хоть и протрезвел он от зелья, а всё ж Баако чуяла, что ненамного он стал от этого безобиднее. "зъерошенный, глаза краснющие и горят изнутри какой-то отчаянной одержимостью... Не зная, куда деть себя, он заметался зверем, пробуждая в слегка забывшейся в видениях ведьме смутные опасения за сохранность себя любимой и своего жилища. Что там умные знатоки душ человеческих советуют? Обнять для душевного успокоения и возвращения гармонии? Любопытно, рискнул бы кто-нибудь из оных сейчас приблизиться к пирату, терзавшему дощатый пол тяжёлыми шагами от одной стены к другой... Колдунья не больно-то любила такие вторжения в личное пространство, подозревая, что это затеяно с одной целью - спереть у неё кошель, но даже в тот момент, наблюдая фйельца в таком внутреннем раздрае, вряд ли бы отважилась остановить его метания.
- Ты за правдой ко мне пришёл, моря брат, правду и получаешь, - негромко отозвалась Баако, не пытаясь побороть проявившуюся в голосе лёгкую хрипотцу, и неопределённо повела плечами. - Уж не обессудь... Да не черни ведьму попусту за то, что не говорит тебе того, что ты так слышать хочешь. Правда, - после небольшой паузы добавила она, - с нашими пожеланиями не считается, она такая, какая есть.
"По выгоде разве что чутка меньше вранья, но тоже прибыльно", - вздыхая, добавила про себя болотница, опуская голову и потирая двумя пальцами переносицу. Да уж, на чужой правде-неправде вполне можно нажиться, хоть и весьма утомительное это дело... В обоих случаях.

Виски начинали ныть, но Баако терпеливо превозмогала это неудобство, сохраняя связь с потоком видений, проникающих в неё через колдовской амулет. У пирата наконец-то наступил эмоциональный прорыв, и этому ведьма отчасти была рада, если бы он только шумел поменьше. Но Гектор Берг, по всей видимости, считал, что тихо себя ведёт только тот, кто уже сдох, и потому свою жизнеспособность демонстрировал всеми доступными способами, подволакивая и грохая перед прорицательницей стул, плюхаясь на него самолично и громыхая своим голосом, подобным рёву прибоя, обвинительные речи.
- Ну-ка чшш, - прошипела Баако, упираясь в визитёра суровым взглядом. - Яснее от воплей твоих я видеть точно не стану... Думаешь, так просто за даром отмеченными наблюдать? Чай и фрегат твой посложнее шлюпки устроен...
Поджав подкрашенные тёмным губы, женщина тихо фыркнула и вновь прикрыла глаза, вглядываясь в водоворот картин и пытаясь различить в увиденном то, что могло бы дать ответы на заданные вопросы. Нехотя, ох нехотя поддавался амулет! Но она была настойчива и упряма - не отпускать же вожжи, когда телега разогналась? Нет, можно было бы, конечно, изобразить да соврать, дескать, твой это сынишка, о котором умолчала она, но... Какого-то чёрта боги не давали ей солгать этому странному человеку и очень хотели, чтобы сейчас и здесь она сделала то, что должна.

На лбу ведьмы выступила испарина; пальцы её мелко тряслись, когда она наконец отложила амулет в сторону и утомлённо откинулась на спинку стула. Лицо её выражало обречённую решимость: хрен его разберёт, этого фйельца и то, как он себя поведёт после того, как она ему всё выдаст.
- Не твой это сын. Видела, колдун с ней был какой-то рядом... Долго был, выхаживала она его. Не то чтоб силён, но и не новичок, знаешь ли, - с кряхтением поднявшись с места, Баако неверной походкой отошла в угол хижинки, где располагалась на табурете деревянная кадка с холодной ключевой водой. Поймав с третьей попытки черпак и пригубив его, колдунья молчаливо замерла, ожидая, пока пройдёт дрожь в коленях. Вот и называй её после такого шарлатанкой!

+1

12

Жаловаться на зрение Гектору не приходилось, как и на своё крепкое северное здоровье в целом: сколько ни было ран на его теле, все зарастали и затягивались, когда приходил тому нужный срок. Сколько ни вглядывались глаза в горизонт над морским простором - а всё же различали мачты корабля, идущего встречным курсом, так же легко и быстро, как зоркие глаза вперёдсмотрящего. И всё-таки, чтобы лучше присмотреться к колдунье, Берг предпочел двинуться к ней еще ближе, наклонить голову и испытующе глянуть в смуглое лицо в упор - так, что ведьма могла отчётливо унюхать терпкий ромовый дух, которым старпом пропитался до костей и, скорее всего, благоухал этим въедливым ароматом даже в редчайшие моменты чистейшей трезвости.
Гектор снова раскрыл рот, чтобы обдать колдунью новой порцией вопросов, но та вдруг зашипела на него, и мужчина от неожиданности даже отпрянул, ошарашенно моргая. Взгляд ее черных глаз столкнулся со взглядом старпома, и тот пожал плечами - жест не то чтобы уместный, но хотя бы не позволивший поддаться и повести плечами будто от озноба, стряхивая короткое наваждение ведьминского взгляда.
- Ладно, шельма, молчу я, делай своё дело, - замолкать без всяких возражений было не в привычках Берга, поэтому напоследок он своенравно буркнул что-то еще себе под нос. На всякий случай, по-фйельски. И только теперь затих. Отодвинулся подальше и во все глаза уставился на болотницу, стараясь не упустить ни одного ее слова и движения. Со стороны он выглядел скептично: даже левую бровь вздёрнул и изогнул в своей излюбленной манере. На губах блуждала насмешливая ухмылка, да только манипуляции ведьмы и испарина, что выступила у нее на лбу, озадачивали всё больше. Не похоже было на притворство: веки колдуньи были крепко сомкнуты, но глаза под ними так и бегали, будто старались угнаться за ускользающими виденьями, зацепиться и всмотреться в картины того, что сейчас происходило за много земель отсюда.
Как будто так бывает? Видит что-то вот так, просто сидя здесь?
Поддавшись стихийному порыву, Гектор сам закрыл глаза и старательно подумал о той, с кем сейчас пыталась заочно "увидеться" Баако. Может, на болотах место такое, откуда открывается око в любой конец света? Не от хорошей жизни же ведьма обитает именно здесь, куда одни змеи с лягушками добираются? А кроме них - вот такие отчаянные, как он сам.
Но как ни старался, увидеть Альдис ему не удалось. Воображение подсовывало только то, что он видел раньше и запомнил: то, какой она была уже с десяток лет назад, а то и больше. Картины прошлого, которые остались в его памяти. Чтобы воскресить их и вызвать в сознании, не надо было идти к болотнице-гадалке. Гектор сам проделывал такое временами, особенно в сильные шторма, когда скрипит мачта, трещит корпус, и сам корабль кренится так, что кажется: еще один удар сокрушительного вала в бок - и отправятся все восемь десятков душ на корм подводным тварям. Но всегда проносило. Амулет защищал пирата, и лицо той, кто единственная поверила ему в родном краю Алых Гор и даровала свою защиту, само собой представало перед глазами.
За этими мыслями Берг не заметил, как очнулась ведьма. Услышал только шумный вздох и скрип стула, на котором она сидела. Распахнул свои глаза и снова вперился в нее упрямым взглядом, твёрдо намеренный вытащить из колдуньи рассказ обо всём, что ей удалось увидеть и узнать. Баако отложила амулет в сторону, и ладонь Гектора тут же подхватила его, крепко сжала и убрала со стола.
- Ну и... - не успел он выпалить вопрос, как болотница перебила его, будто даже и не слушала вовсе, и хрипло выдала то, что выдала.
Берг моргнул и коротко мотнул головой. Подставил правое ухо как будто для того, чтобы лучше расслышать. Или для того, чтобы не встречать такие известия прямо в лоб. Хотя, потом передумал и снова повернулся к ведьме, глядя на нее во все глаза и не мигая. Так фрегат встречает всё новые штормовые валы: громадным бычьим черепом на носу, устремленным вперед крепким бушпритом, а не беззащитным бортом.
- Какой... какой, ты говоришь, колдун?
Вопрос прозвучал растерянно и как-то бестолково. Гектор сам расслышал это со стороны и сам же обозлился на себя, моментально подскакивая с жалобно скрипнувшего стула. Баако отошла подальше - и правильно сделала, не иначе как болотные боги отвели от эпицентра бури. Взвившись на ноги, выпрямившись во весь рост, старпом опять принялся яростно метаться по крошечной хижине и не заметил, как опрокинул колченогий стул. Какая-то связка с потолка задела его плечо - сочно бранясь, он поймал ее и с силой сдёрнул с балки, а потом швырнул себе под ноги, и по полу рассыпались какие-то плоды, больше всего похожие на сгнившие дочерна луковицы.
Горец с хрустом сжал зубы, шумно выдохнул и опять втянул носом воздух, насыщенный какими-то удушающими запахами зелий и самого болота. Захотелось скорее унести отсюда ноги, оказаться на побережье и с упоением вдохнуть свежий аромат моря, способный прояснить самую хмельную голову.
Но он остался.
Порывался пару раз что-то сказать, но вовремя сдерживался и только порыкивал, как рассерженный зверь, а после метнулся обратно к стулу, теперь уже тому, на котором раньше сидела колдунья, а не опрокинутому, и усадил себя на него недюжинным усилием воли.
- Сын - это тебе не дочь. Верно говорю, ведьма? - Гектор вдруг расхохотался и надел на шею амулет, который всё это время с силой сжимал в ладони. Ощутил на груди его приятное тепло, накрыл рукой и пару мгновений помолчал, всё ещё не отпуская кривую ухмылку с лица. Взгляд прищуренных глаз нашёл замершую в углу Баако, и Берг от души осклабился, показывая зубы. - Это хорошо, что сын. Значит, жива она, так, выходит? И другим даже выживать помогает? Да, на нее это похоже. Мне она тоже помогла когда-то выжить. Не было бы ее тогда со мной рядом, так я бы... - пират издал короткий смешок, махнул рукой и низко опустил голову. Длинные спутанные пряди упали на лоб и лицо, скрывая его выражение от болотницы. Но слова, которые он процедил следом, донеслись до нее отчетливо:
- Налей мне чарку, а? Прошу, налей. Покрепче.

+1

13

Сколько бы ты ни развивал свой дар, всегда будут существовать такие действия, которые будут даваться нелегко, через силу. Это зависит не только от уровня магии, но от многих обстоятельств, которые будут становиться камнями-препятствиями на пути колдовского потока. Ведунья вряд ли бы смогла точно определить, почему именно это провидение далось ей так тяжко: может, из-за дальности, или из-за давности, или из-за того, что оберег поистёрся за минувшие годы, и отпечаток силы перестал быть столь явным... А может, дело было в силе той, о ком были её видения. Только одно Баако могла сказать точно: результат лишил дара речи и самообладания их обоих, и фйельца, и её саму.
- Да уж... Интересно вышло, - пальцы ведьмы ещё некоторое время сжимали столешницу, пока та не почувствовала, что может относительно устойчиво обретаться на своих двоих. Только тогда она нашла в себе силы наконец повернуться к Гектору, и... И, наверное, зря? Как-то странно было наблюдать такого грозного пирата, - пиратища! - который вошёл в её дом, таким растерянным и, пожалуй, даже беспомощным. Казалось бы, обычное дело для гадания, но Баако ощутила странный укол изнутри, похожий на подобие мук совести... Ну она-то в чём виновата? Что показал амулет, то она и увидела, всё по-честному, только обидно немного. Причём не за себя, а за фйельца, который с трудом переваривал такую новость. С трудом - это если судить по тому, как он бесновался, отчаянным штормом заметавшись по хижине, срывая связки ингредиентов с потолка и с устрашающим рычанием их растаптывая. Колдунья понимающе безмолвствовала, наблюдая за ним с долей сочувствия. Непростое откровение...
- Сын - это замечательно, - подтвердила женщина, мягкой поступью выйдя из тени, когда угроза быть сбитой ураганом по имени "Гектор" миновала. - С девочками одни проблемы... Взять хотя бы меня.
Приподняв уголки губ в улыбке, Баако повернулась к полкам, пристально высматривая заветную пузатую бутыль. Когда-то давно этой бутылью с ней расплатился один уважаемый инкогнито, уверявший, что лучше рома во всём Тиле не сыскать, сам, дескать, пробовал. И поскольку слухи и сведения из достоверных источников подтверждали репутацию, причин усомниться в таком заявлении у подозрительной ведуньи не было. Что ж, настал звёздный час!.. "Хотелось бы повод порадостнее, но, видимо, такова судьба", - философски рассудила Баако, привстав на мыски, чтобы дотянуться ладонью до запылённого тёмного стекла. Любопытно, расстроится ли так кто-нибудь когда-нибудь из-за неё, Баако?.. Впрочем, она ещё достаточно молода, и впереди долгая жизнь, чтобы узнать это.

Янтарная жидкость с готовностью забулькала в горлышке бутылки, разливаемая по кружкам. Что ни говори, а ведьме самой тоже требовалось подкрепить свой боевой дух и в какой-то мере восстановить самообладание, чтобы изобразить бодрость духа и оптимистичный взгляд на прошлое, настоящее и будущее.
- Такое колдовство даёт понять лишь суть, но не детали, - ладонь ведьмы, на мгновение зависнув в воздухе, будто в раздумьях, осторожно легла на плечо фйельца. - Ты ещё свидишься с ней, даже если не будешь намеренно искать встречи... Боги приведут тебя. - Баако уверенно кивнула, ставя бутыль на стол и садясь напротив. - Тогда и откроется истина, ты сам разузнаешь её. Я... Не вижу серьёзной беды в твоём будущем. Хотя и...
Болотница неразборчиво забормотала под нос, поднося питьё к губам и делая глоток. Ухх, забористо! Не обманул, стервец, уж по части крепкости так точно. Серьёзной беды в будущем Ньйалла Баако действительно не видела, но кто может загодя предугадать, что преподнесут боги каждому из нас?..

Отредактировано Baako (2018-06-07 09:36:34)

+1

14

Собственная сила воли и упрямство всегда были предметом особенной гордости Гектора, и это временами помогало ему удерживать себя в руках. Но времена быстро менялись, и чаще случалось наоборот: когда ты слишком упрям, чтобы остановиться на середине и не довести дело до конца, то в ход пускаешь любые подручные средства. Бутыль с отбитым горлышком, табуретку, якорную цепь, топорик, плётку... ту же саблю... или хотя бы свои собственные кулаки. Но сейчас настойчивость старпома играла ему на руку: он всё так же смирно сидел на стуле и не поднимался, хотя правая нога нервно подёргивалась, выдавая готовность мужчины подскочить и опять заметаться по лачуге, продолжая крушить и сбивать весь ведьминский хлам, какой только попадется под горячую руку. Или приземлится на горячую макушку, как уже бывало.
Но потом, будто договорившись о чем-то с самим собой, Гектор резко вскинул голову и посмотрел на Баако - она как раз крадучись выходила из своего темного угла. Посмотрел твердо, с вызовом, скривив губы в ухмылке еще шире прежней.
- Неужели такая ты бедовая, ведьма? - Глаза Берга прищурились, следя за перемещениями колдуньи, а пальцы нетерпеливо забарабанили по столешнице, когда он уловил, в каком направлении и с какой целью она крадётся. Правда, что ли, выпить нальёт? Главное, чтобы не своего варева какого-нибудь... Ну, там уж по запаху пойму. - А вроде не похожа. Вежливая, вон, любезная, почти что ласковая. Меня, смотрю, жалеешь от всей души, - да, похоже, болотница и правда пожалела пирата, застигнув его врасплох озвученной новостью и увидев его растерянным в момент минутной слабости. Что-то такое мелькнуло в ее черных глазищах, было что-то такое... Но больше всего Гектор презирал именно это чувство - жалость, - и теперь отчеканил свое наблюдение безжалостно к самому себе. Будет уроком впредь, как показывать слабину у кого-то на глазах! Но, на самом деле, даже отчаянному гордецу сейчас было не до собственного достоинства. Стало вдруг так горько и паршиво, что он даже потёр ладонью свою шею и дотронулся до груди, непроизвольно попытавшись прогнать комок в горле и чем-то заполнить пустоту. Хотя он знал наверняка: такое заливается только терпким пряным ромом, и потому терпеливо наблюдал за тем, как Баако достает с верхней полки какую-то запыленную бутыль и торжественно несет ее к столу. - Только жалеть меня не надо, ведьма. И не смотри так на меня, ты поняла?
Стоило договорить - и на его плечо аккуратно опустилась легкая рука колдуньи. Должно быть, она потянулась к нему еще раньше, чем услышала раздраженно брошенную фразу, и всё-таки отшатнуться не поспешила и отпрыгнуть в испуге - тоже. Рисковая! Или уже успела узнать своего гостя и убедиться в том, что ей он вреда не причинит. Лачугу порушить может, паршивые связки с потолка посрывать да расколотить пару склянок в сердцах - да, но хватать за горло ту, что сказала неугодное и нежеланное, уже не станет.
И правильно решила, если так. Ведьма тут ни в чем не виновата. Кстати, ни одна и ни вторая.
Схватив кружку, горец двинул ее по столу ближе к себе и исподлобья глянул на Баако, когда она отошла от него и уселась напротив. Пока она говорила, пытаясь как-то смягчить свои прежние слова, Гектор привычно принюхался к кружке - моряцкая привычка, которую заработаешь, однажды хлебнув загнившей трюмной воды. Пахло ромом, причем забористым, так что старпом не стал долго размышлять - сделал внушительный глоток, зажмурился и следом глотнул еще раз и еще, осушив половину кружки. Баако всё говорила и говорила, пока сама не приложилась к выпивке. Фйелец смотрел на ведьму всё с той же ухмылкой, гоняя кружку по столу от одной ладони к другой.
- Боги меня к ней уже приводили, такого больше не повторится, - уверенно заявил он, пожимая плечами. От первого потрясения он и правда уже оклемался; вместе с терпким добротным пойлом в груди разливался привычный жар и залихватское безразличие, в компании которого заканчивался каждый день старпома на суше. Выпивка прогоняет угрюмость и мрачные мысли, раззадоривает, веселит, будто даже обостряет и зрение, и нюх на авантюры - но только если не переборщить. Иначе в такую передрягу попадёшь - сам не обрадуешься! Но где тут-то найти такую передрягу? Не в таверне даже и не в порту. Тут, в компании тщедушной смуглокожей ведьмы на болотах, какие сыщешь неприятности? Разве что выйдешь из лачуги и с пьяных глаз ступишь мимо тропы, прямо в трясину.
Гектор коротко хохотнул и опять сделал глоток из кружки. Да, нелепый был бы конец. Жалкий. А значит, точно не для него.
- Не надо мне про богов, про встречи, про будущее моё... Всё, не хочу слушать больше. К дьяволу морскому, - старпом раздраженно поморщился, плеснул остатки рома на столешницу, как полагается делать тому, кто чтит старых богов, и сам взял бутыль, чтобы налить себе еще. Ведьма за ним явно не поспевала, так что ее кружку он обошел. Даром что трофей был из ее запасов. -  Ты мне хорошую службу сослужила, что ни говори. Я отдал плату, всё честно, мы квиты. За предсказания платить не стану, не старайся. Давай мы с тобой лучше поболтаем. Ты мне вот что расскажи, - пират расправил широкие плечи, откинулся назад, неотрывно глядя на ведьму, и его глаза начали озорно поблёскивать от хмеля. - Одни проблемы от тебя, говоришь. Значит, многим морякам голову заморочила? Или ты из сухопутных предпочитаешь? Или из болотных? Кто тут у вас водится... - Гектор демонстративно огляделся по сторонам, а потом снова глянул Баако в глаза и нагло ухмыльнулся. - Если вообще водится, конечно. А то не похоже, чтобы кто-то с тобой вместе тут в лачуге жил. И не боязно тебе одной быть, а?

0

15

- Неужели такая ты бедовая, ведьма?
- Все ведьмы бедовые.
Баако скривила губы в усмешке - усмешке над самой собой и собственным ремеслом, приносившим и выгоду, и печаль... Всякое бывало на стезе её непростой. Поначалу и вовсе колдовать для незнакомцев было страшно. Это сейчас она уж наловчилась и обхаживать, и предостерегать, и умасливать, и припугивать, и за всё это в совокупности ещё и денежку иметь. Поди плохо! В конце концов, не с её кровями о принцесскиной жизни грезить. Можно было, конечно, иной раз помечтать о степенной старости, когда можно будет отойти от дел и отдать бразды правления в руки внуков, только вот внуков пока не предвиделось, в перспективах "отдать" пока было только "отдать концы в уютном болотном уединении по достижении неприлично преклонных лет"... Одним словом, куда интереснее было бороться за то, чтобы динамичный образ жизни остался при ней.
Сопутствующий этому самому динамичному образу элемент, сидевший напротив, ухмылялся, хитро щурился, но вроде бы перестал наконец смотреть на ведьму враждебно, хоть и топорщил ментальные иглы, по-прежнему не подпуская к себе близко. А, собственно, какая ей разница-то, что у этого Ньйалла на сердце? Не должно быть никакой разницы. Только разница почему-то была. Эй, боги, что у вас там за шуточки?!
- Да не жалею я тебя, - проворчала Баако, фыркнув и наморщив смуглый нос. - Чего тебя жалеть-то, моря сын? Уж как карты ни раскладывай, как руны ни перемешивай, не тянешь ты на неудачника! Силы - во, баба - во, ещё и дочь исцеляет... В какое место тебя жалеть?
Ух, раззадорилась болотница! А вот не надо было пойло такое выбирать, можно было и хмель послабее найти... Но раз рука дрогнула именно над этой бутылью, значит, это всё замысел коварного божественного сонма. Приятно иметь возможность скинуть ответственность на богов, чёрт побери! Однако стоило поскорее взять себя в руки, пока фйелец от её речей тоже не раззадорился. Он большой, хатка маленькая... Ещё оставит Баако без того самого "уютного болотного уединения".
- В общем, я тебя совсем не жалею, - сурово повторила колдунья, царапнув ноготком столешницу. - Просто понимаю. Это сначала кажется, что новость так себе, а потом находятся и преимущества... Ты, конечно, можешь не верить тому, что я вижу, - Баако дёрнула плечом, наблюдая за растекающейся по столу лужицей рома, - но коли вижу я встречу, то вижу. Ты со мной расплатился, так что дополнительно обнадёживать и утешение изобретать не буду.
"Потому что если не подействует, утешение понадобится уже мне", - несмотря на горячительное, Баако всё ещё была благоразумна: заполучить такого парня в недовольные клиенты - мрррак! Сохранившемуся в какой-то степени трезвомыслию она порадовалась ещё больше, когда Ньйалл разохотился и приступил к расспросам по её ведьминскую душу. Да каким расспросам!.. Приличные люди про такое не спрашивают и никогда на такие вопросы не отвечают. Но эти двое были пиратом и ведьмой, для которых существовали свои законы и порядки, устанавливаемые ими собственноручно. Поэтому и на вопрос сыскался ответ.
- Кто приглянется, того и предпочитаю... Будто кто ограничить меня может, - хмыкнула болотница, подперев ладонью подбородок и с вызовом взглянув на старпома. - А в доме моём одна я, потому как свободное пространство люблю, когда места много, и не надо его делить... Да и ремесло моё не самое спокойное, не всякий способен ужиться.
"И не всякий захочет", - мысленно добавила про себя Баако, закусив губу. Ну и чёрт с ними, с теми, кто не захочет! А она не хочет всю жизнь прожить, как домашняя курица, у которой только и развлечений, что кормёжка да несение яиц. Не её это путь... Не для колдуньи, которая хочет многое увидеть, многое узнать и многое свершить.

Отредактировано Baako (2018-06-07 09:38:07)

+1

16

Одиночество ведьмы в стенах её лачуги было относительным - чтобы признать его, пришлось бы закрыть глаза на болотную живность, копошащуюся здесь и там: в темных углах, в щелястых стенах, на захламлённом связками потолке и даже, кажется, в волосах самой колдуньи. Или это свет от свечи так играет воображением? Гектор моргнул, присмотрелся повнимательнее и протянул руку к неряшливой шевелюре ведьмы, но в последний момент передумал ворошить её космы. Мало ли, что там скрывается. Померещилась ящерица, а потянешь ту за хвост - обернётся ядовитой гадюкой. От таких неожиданностей старпом предпочитал держаться подальше, как ни был силён в его широкой груди жгучий дух авантюризма.
Вместо того, чтобы ерошить не только историю ведьминской жизни, а её саму, Гектор предпочёл снова занять руки чаркой. Недавно прояснившееся сознание опять медленно заволакивало приятной тёплой пеленой хмеля, и пират благосклонно улыбнулся колдунье через стол.
- Да уж, обойдусь без утешений, ведьма, - Берг хмыкнул и тыльной стороной ладони утёр свои усы и губы. - Ты уж прости, но я привык, чтобы меня иначе утешали. Ну... мои утешительницы и выглядят не так, как ты, да и говорят попроще, без этих вот загадок и намёков, - придирчивый взгляд старпома ещё раз прочесал копну черных волос болотницы, скользнул по её лицу и сосредоточился на быстрых смуглых пальцах, длинных и наверняка цепких. - Имена их так же на слуху, как и твоё, а то и больше. Только произносят их с восторгом и огнем в глазах, а вот твоё, колдунья, - со стрррахом лютым.
Берг попытался сосредоточиться и собрать в одну кучу расползающиеся и дрейфующие в хмельном дурмане мысли. С каждой минутой, проведённой им в стенах этой лачуги, образ Баако для него постепенно прояснялся и вырисовывался по-новому сквозь краски, сгущённые стараниями пугливой матросни в порту. Может, он удачно попал к болотнице, когда у неё было хорошее настроение, а может, она сама по себе не была такой уж опасной и злобной, как чесали языки. В портовых тавернах любую историю не грех приукрасить, и чем больше она взбудоражит щедро разбавленную ромом кровь, тем охотнее будут её слушать. История о страшной ведьме-проклинательнице с болот была, видимо, одной из таких вдохновенных сочинялок, которая обрастала подробностями по воле рассказчика. Чем круглее и испуганнее глаза у слушателей - тем больше душераздирающих подробностей он накручивает, и всё на этом. Границы правды там уже и не узнать.
- Про тебя разное болтают, Баако, - уже вполне по-свойски заговорил с ней Гектор, плюхнув почти пустую чарку в лужицу из растекшегося по столу рома. - Уж такого страху на меня нагнали, когда про тебя расспрашивал - не передать. И смотрели, знаешь, как на последнего чудилу, когда сказал, что прямиком к тебе на болота отправляюсь. Как бы такая дурная слава тебе плохую службу не сослужила. Уже сейчас только самые отважные до твоего логова добираются, - фйелец горделиво приложил ладонь к своей груди, - а что дальше-то будет? Монет тебе наверняка хочется побольше, чем завалялось в карманах у героев, а? Или другое: того и гляди, вызовется смельчак, который бросит вызов твоим богам и болотным духам, да и решит твоей головой похвалиться в таверне. Обычное дело, - старпом пожал плечами и постучал пальцем по щербатой чарке, требуя добавки, но ленясь тянуться к бутыли. Представить себе такое он вполне мог, и стало даже как-то жалко одинокую колдунью. Живёт себе в уединении, никого не обижает, кроме болотных жаб, а про неё такие легенды слагают, будто она ненасытный кракен в человеческом обличии. Как находились смельчаки и тупицы, бросавшие вызов тому самому кракену или даже Марису, так могут и недоброжелатели для ведьмы отыскаться. Помогут тогда её склянки и банки против полдюжины нагрянувших пиратов?
- Знаю я и про то, что сестра у тебя - важная птица. И что ты с Одо Блэром шашни крутила одно время, - Гектор прищурился и ещё раз оценивающе осмотрел смуглую колдунью, прикидывая, правдивы эти слухи или нет. Вполне себе, а что? Да, той красотой, которая ценилась бы у любого, Баако не блистала, но вся она была какой-то чарующе иноземной, опасной и чудной. А что манит морского бродягу больше, чем иноземные чудесные опасные края? И эта женщина была вызывающе и откровенно свободна - ещё один манящий луч маяка для любого хоть сколько-нибудь властного авантюриста. Интересно было бы укротить эту независимость и подчинить ее себе. - Но он об этом обычно молчит, не особо языком треплет. А вот тебе бы стоило - мой совет. На людях почаще появляться, показываться в Гериоте, может, в Рейне побывать. Люди увидели бы, что не так страшна прислужница черта, как ее малюют, - Берг решил, что последнюю фразу можно при желании счесть за комплимент колдунье, и довольно улыбнулся, глядя ей в глаза. - Глядишь, клиентов бы побольше к тебе потянулось. Проложили бы тропу к твоей лачуге, и каждый второй не рисковал бы утопнуть так, как я, сделав один шаг не туда или в ногах запутавшись. Никогда не тянуло тебя туда, где народу погуще?

+1

17

Смотрела Баако на пирата, смотрела - и понимала, что не выходит у неё всерьёз оскорбиться в ответ на его речи. Да и толку-то щёки дуть, тем более если уплачено честь по чести? Пусть побалагурит, конёк морской, раз уж язык развязался, глядишь - и сболтнёт чего полезное... Уж сколько раз такие вот полухмельные изречения себе в угоду обращала. Конечно, Берг явно был не из тех салаг, которых развозит с первого глотка (доказательством тому служило хотя бы то, что он умудрился целёхоньким пробраться к ней через топь), однако обстановка, несмотря на оригинальность оной, вполне способствовала повышению градуса благожелательности. Тепло, в каком-то роде даже уютно, приятный полумрак...
"Во-о-от, другое дело, уже и улыбаться по-человечески потянуло, - подметила про себя ведьма, отвечая пирату миролюбивой улыбкой и всем своим видом демонстрируя предрасположенность к ведению беседы. - Не то что бесноватый оскал, будто в череп Марисов заглянула... Брр!". В таком настроении, конечно, визитёр устраивал её намного больше, однако бдительности болотница по-прежнему не теряла: мало ли, что он эдакое у неё выспросит, а она, излишне расслабившись, ещё и не соврёт?
- Какой же идиот будет о ведьме болотной с восторгом говорить? Эдак сам на себя подозрения какие ненужные наведёт... А огонь пусть при себе оставит али между "утешительницами" распределит, - ехидно откликнулась Баако, нимало не грустя по этому поводу. - Страх людской, он мне на руку. Раз боятся, значит, думают, что я сильная... А коли сильная, значит, за любым колдовством ко мне можно обратиться. Так что как ни крути - а всё мне выгода!
Хоть и поредел поток от распускаемых в городе баек, а всё же клиентура у ведьмы была, пусть и нестабильная. Кроме того, сестрица периодически подкидывала взаимополезные задания... Иными словами, отсутствие дохода в ближайшее время ей не грозило, однако над словами фйельца колдунья призадумалась: сплетни сложно контролировать. Как бы они и в самом деле не довели перспективных заказчиков до преждевременной седины...
Болотница в огорчённой задумчивости почесала подбородок.
- Так я и рассталась с головой, да уж конечно, - недовольно буркнула она, морща нос и искоса зыркая на пирата. Тот, судя по таинственному блеску в глазах, явно собирался то ли на что-то намекнуть, то ли предложить, то ли... Исполненная подозрений ведунья напряглась.
- Ты, фйелец, больно много знаешь, смотри-ка! Ещё и про Блэра исхитрился выведать... Не потому ли рискнул болото пересечь? - Баако вопросительно приподняла брови, ухмыляясь. Их с Одо взаимоотношения, конечно, не были под строжайшим запретом разглашения, но оба они решили не трепаться вслух о том, как далеко эти самые взаимоотношения их завели. И поскольку Баако никогда об этом не упоминала, а Ньйалл знал...
- Сомневаюсь, что Одо будет в восторге, начни я болтать об этом, - хмыкнула ведьма, царапая ноготком ободок чарки. - Если только он сам не проговорился раньше. А ежели отрицать начнёт, так мы оба начнём дураками смотреться, - хороша репутация!

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Нагадай мне, милая, о любви тревогу!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC