Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Дыши глубже, дыши со мной.


Дыши глубже, дыши со мной.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

НАЗВАНИЕ
Дыши глубже, дыши со мной.
УЧАСТНИКИ
Алеандер д'Анж, Ноэлия Оттавиани.
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Авелли, 11 апреля 1444 года.
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
С началом войны горе пришло практически во все семьи. Словно буря война сметала на своем пути чужие жизни. Не обошла она и вице-канцлера. Он потерял ту, которую сильно любил, и не мог с этим смерится. Все эти месяцы начиная со своего приезда он не выходил из своего палаццо ни разу, совсем ни кем не общаясь. Словно тень, он бродил по коридорам и тут же исчезал, как только кто-либо появлялся на пути. Некоторые верующие стали считать, что кардинал умер. Папская племянница Ноэлия Оттавиани приходит проведать своего знакомого, то, что она там увидит повергнет ее в ужас. Но захочет ли Алеандер сам продолжить дальше жить или ему уже на самом деле все равно, никто не знает кроме него самого. Только милая леди так просто не сдаться. Теперь пришла ее очередь отдать ему долг и спасти его жизнь.

Song: Ms Mr – Bones

Отредактировано Aleander de Anje (2018-03-31 17:42:37)

+1

2

Темнота царила в резиденции такая, что хоть глаз выколи. Слуги и стража, снуя туда-сюда по коридору, старались ходить как можно тише, не создавая посторонних звуков. Изредка кто-нибудь да проходил, освещая путь единственным источником света в руках - факелом. Этот месяц здесь не зажигали даже настенных факелов, опасаясь потревожить хозяина резиденции. Он распорядился сохранять тишину и темноту. Любой свет он воспринимал слишком болезненно. В отражении факелов он видел жуткие тени. В полной темноте они не преследовали его и он не видел их. Только шуршание в углах спальни, в которой он провел уже два месяца, напоминали ему о том, что он не один. Алеандер лежал в своих покоях, повернувшись спиной к проходу и смотрел в темноту. На кардинале было одето белое одеяние до пят, украшенное золотыми нитями и узорами. Прикрытые рукавами руки были изощрены свежими и застарелыми ожогами и шрамами. На лбу епископа был одет серебряный обруч, кое-где покрытый свежими каплями крови и давнишними потеками, оставшимся от его ран. С другой стороны обруч был покрыт тонкими шипами, которые, врезаясь в кожу, ранили ее, причиняя боль. Она отвлекала кардинала от его душевных страданий. Сердце его уже не выдерживало горя. Прошло уже два месяца, а оно так и не утихло, только притупилось со временем, став не такой ощутимой как раньше. Алеандер хотел приблизиться к Богу, почувствовать его ладони на своей голове и плечах, понять, что он нужен. Заместо этого он ощущал только боль, холод и пустоту. Анж неистово молился терзая свое тело в муках, но не мог достичь просветления. Он даже предался отчаянию и мысли, что Бога нет, но утешал себя тем, что его возлюбленная теперь на небесах. Она бы не хотела, чтобы он умер и ушел следом за ней. Пока бьется его сердце, он должен жить. Правда жить оказалось очень трудно. Мужчина просто перестал сопротивляться. Сейчас, лежа на боку, он слышал тихий шепот осуждения из дальних углов спальни, а к нему прибавлялся негромкий топот десятка маленьких когтистых лапок демонических созданий. Когда кто-нибудь из них забирался к нему на кровать, кардинал закрывал глаза, но ничего не происходило. Оставив после себя аромат серы, демоны вновь убегали. Епископ знал, что они питаются его болью, чувствуют его агонию и он понимал, что ему осталось недолго. За последний месяц он сильно исхудал, на нем висела одежда, щеки ввались, а под глазами появились черные круги. Алеандер едва передвигался. Он почти ничего не ел, кроме горбушки хлеба и пил одну только воду. Ему было стыдно за свои мысли о том, что он желал побыстрее умереть. Каждую ночь ему снилась церковь, откуда слышались дикие крики людей, верующих, объятых жгучим пламенем, пришедших помолится святой Анне в день ее праздника. Их вероломно сожгли, словно еретиков, не дав не единого шанса. Будь ты проклят. Будь ты проклят, старый ублюдок. думал про себя Алеандер вспоминая мысленно Клета и его свору. А если бы не было раскола, то были бы все живы? Этими размышлениями терзал себя епископ долгие месяцы после случившегося. Он так же понимал, что его духовная дочь сгорела там, на границе, из-за него. Он виноват в ее смерти. Он не может придти на ее могилу и помолится там, ибо все, что там осталось это лишь горстка пепла, и даже земля теперь принадлежит захватчикам. Алеандеру даже некому было мстить. Он не знал, кто поджег церковь и это его убивало медленно еще сильнее. У него не было желания жить и дышать, дышать тем воздухом, который теперь не может вдохнуть его Микелла. Воспоминания о ней притупились так же как и боль. Находясь на грани обезвоживания и сильного стресса, Алеандер не мог вспомнить ее лицо, но запомнил глаза и улыбку. Резко вскочив на ноги, епископ стал метаться по спальне, не зная куда себя день. В районе сердце полыхал пожар. Из глаз он не смог выдавить ни слезинки, ведь они иссохли на второй неделе его затворничества. Церковник ухватил первое, что попалось в его руку. Это был небольшой кувшин с водой, которой там совершенно не оказалось. Именно это почему то вывело Анжа из себя. Он метнул глиняный кувшин вперед себя и попал в стену. Ударившись об нее, он разбился вдребезги и характерный звук раздался в тишине. Шепот неожиданно утих и Алеандер остался в полной тишине. Медленно опустившись на колени он обхватил себя за плечи руками и сжав зубы, стал покачиваться из стороны в сторону.
- Пожалуйста, прошу Тебя, услышь меня... - прошептал едва кардинал пересохшими губами, мысленно обращаясь к высшим силам, в которые он так искренне и неистово верил. Наверное он не очень убедителен, раз они не слышат его. Алеандер не желал верить в то, что их просто нет. Он знал, что они есть, просто он еще не заслужил. Значит он должен еще больше страдать, чтобы его душу затопило долгожданное тепло. - Умоляю Тебя
Закрыв глаза епископ упал на бок, а шипы на обруче снова впились в его голову. Такой же обруч, только не из серебра, а из терновых ветвей, был на голове святого Иоанна. Алеандер желал перенести все то, что тот перенес, ибо верил, что вознесется на небеса. Ему было очень холодно в этом мире, полном страданий. Он даже не знал, как ему жить дальше с тем грузом вины за погибших людей. Повернувшись на живот епископ накрыл пол ладонью и почувствовал под своими пальцами свое кольцо-печатку. Когда-то ему ее вручили, произведя в сан кардинала. Он обещал беречь души верующих, вести их как пастырь за собой к свету, но он привел их к смерти. Сжав пальцами кольцо Алеандер тихо застонал. У него больше нет мочи выносить этот груз. Ему стало казаться, что демоны вновь пришли за них, скоро они облепят его со всех сторон. Кардинал ощутил, как силы покидают его и тут неожиданно дверь его спальни распахнулась.

+1

3

- Ты помнишь Алеандера де Анжа, – произнес Джованни Барончелли, неторопливо прогуливаясь в сопровождении дочери по саду. На дворе уже стояла весна, природа начинала просыпаться от зимней спячки, купаясь в лучах теплого апрельского солнца, и подобные прогулки они совершали теперь ежедневно.
- Конечно, помню, – ответила Ноэлия, мягко улыбнувшись. - Он ведь меня тогда спас.
Джованни задумчиво кивнул, хорошо помня ту поезду в Рейнис, когда Ноэлия, решив посетить один из тамошних храмов, едва не погибла, когда купол церкви начал рушиться, после чего продолжил:
- Несколько месяцев назад де Анж приехал сюда, в Авелли… – Дойдя до ближайшей скамейки, мужчина присел и подождал, пока Ноэлия устроится рядом. - Мне доложили, что он очень скорбит о смерти своей духовной дочери, – медленно произнес Барончелли, в глубине души очень сильно сомневаясь, что отношения Алеандера и погибшей женщины носили исключительно духовный характер. Впрочем, Джованни был далек от того, чтобы осуждать кардинала, ведь и сам когда-то не единожды согрешил, и результат его грехопадения, его Ноэлия, сейчас сидела рядом с ним на садовой скамье и улыбалась, с нежностью глядя на него. - Могу я тебя попросить кое о чем? – спросил он, хотя вопрос был почти что риторическим, ведь Джованни и так знал, что дочь ни в чем ему не откажет, как, впрочем, и он ей. - Я хочу, чтобы ты навестила его, – произнес Барончелли, и Ноэлия тут же кивнула в знак согласия. - Он нужен мне, но я не могу заставить его перестать скорбеть. Попробуй поговорить с ним, возможно, глядя на тебя, Алеандер поймет, что несмотря ни на какие потери, жизнь все равно продолжается. – Морщинистое лицо Барончелли осветила улыбка, когда он взял дочь за руку и слегка сжал ее пальцы. - По крайней мере, со мной у тебя это отлично получается, – пошутил он, и Ноэлия в ответ улыбнулась.
- Хорошо, я съезжу к нему прямо сегодня, – произнесла она, и уже спустя два часа карета, запряженная парой лошадей, уносила Ноэлию в сторону резиденции кардинала. По дороге она раздумывала о том, что скажет Алеандеру при встрече – будь сейчас мирное время, у нее не было бы проблем с темой для светской беседы, но сейчас шла война, гибли люди, и кардинал, как и многие другие, потерял близкого человека. Она и сама когда-то потеряла родителей, потому хорошо знала, что никакие слова не смогут облегчить боль утраты, но при этом все равно была полна решимости навестить де Анжа. И не только потому, что об этом ее попросил дядюшка – Алеандер спас ей жизнь, и Ноэлия чувствовала, что пришло время для ответной услуги. Впрочем, для раздумий времени оказалось совсем немного – резвые кони очень быстро доставили экипаж к резиденции кардинала, правда, встречать гостей он не вышел, вместо этого на крыльце появился совершенно незнакомый мужчина почтенного возраста.
- Миледи, – церемонно поклонился он в знак приветствия. - Боюсь, Его Высокопреосвященство сейчас не сможет вас принять, – произнес мужчина, являвшийся камердинером Алеандра и планировавший как можно скорее спровадить незваную гостью.
Впрочем, его планам было не суждено сбыться – Ноэлия не собиралась отступать, вместо этого она лишь снисходительно улыбнулась такому служебному рвению, и произнесла:
- Меня зовут Ноэлия Оттавиани, я приехала сюда по просьбе своего дяди Джованни Барончелли. – Предоставив несколько мгновений камердинеру, чтобы тот мог все обдумать, Ноэлия продолжила: - Может быть, вы все же доложите Его Высокопреосвященству о моем визите, и он примет меня?
Камердинер в ответ тяжело вздохнул – имя, прозвучавшее из уст молодой леди, было ему хорошо знакомо, но его господин был совершенно не готов принимать гостей. Немного помявшись и решив, что отказ впустить племянницу Папы будет куда худшим злом, чем нарушение приказа кардинала, который распорядился не тревожить его, камердинер распахнул двери дома перед Ноэлией.
- Прошу прощения за такой прием, – сказал он, пытаясь загладить неприятное впечатление, которое наверняка произвел на важную гостью, пытаясь отстоять покой хозяина. - Мой господин приказал никого не впускать, но я уверен, что для вас он сделает исключение.
В голосе камердинера звучали откровенно заискивающие нотки, и Ноэлии тут же стало его жаль, поэтому она тепло улыбнулась мужчине, после чего переступила порог резиденции де Анжа. Внутри было очень темно и тихо, а сама атмосфера в доме было откровенно гнетущей – даже если бы дядюшка ее не предупредил заранее о том, что случилось, Ноэлия и сама бы догадалась, что владелец этого дома явно пребывает в печали. Тем временем, камердинер пригласил ее в приемную кардинала, а сам отправился в спальню, очень надеясь, что ее родство с Папой произведет нужное впечатление на господина, и тот хотя бы на время покинет свою скорбную обитель. Однако, открыв дверь спальни и обнаружив Алеандера лежащим на полу, камердинер не сдержался.
- Ваше Выскопреосвященство! – воскликнул он так громко и так отчаянно, что Ноэлия, вздрогнув от неожиданности и испугавшись, что случилось нечто ужасное или даже что-то непоправимое, тут же выскочила из приемной и бросилась туда, где слышался голос камердинера. Позабыв о хороших манерах, она лишь на мгновение остановилась на пороге спальни кардинала, даже не осознавая, что находится уже в его личных покоях, так как все ее внимание было сосредоточено на мужчине, лежащем на полу, возле которого уже причитал камердинер, после чего, мгновенно оказавшись рядом, помогла слуге перевернуть де Анжа на спину.
- Алеандер, что с вами случилось? – испугано ахнула Ноэлия, впервые после долгой разлуки увидевшая своего спасителя. Познакомившись с ним два года назад, она запомнила Алеандера как мужчину в полном расцвете сил, сейчас же кардинал больше походил на собственную тень – черты его лица заострились, под глазами залегли темные круги, а сами глаза больше напоминали потухшие угли. - Хвала Отцу-создателю, вы живы! Что с вами? – не унималась не на шутку встревоженная Ноэлия, после чего набросилась на камердинера, моментально смутившегося. - Почему здесь так темно? И душно, как в склепе! – Метнув на слугу гневный взгляд, Ноэлия обернулась к дверям – на пороге, привлеченные шумом, появились еще двое мужчин, правда, увидев гостью, они тут же замялись. Однако Ноэлия не растерялась и продолжила командовать, пользуясь тем, что кардинал пока хранил молчание.
- Вы двое, помогите Его Высокопреосвященству выйти на террасу, – распорядилась она, решив, что в такой душной и темной комнате кому угодно станет плохо, и слуги, неуверенно переглянувшись, подошли к господину, чтобы помочь ему подняться. - А вы принесите подогретого вина, – велела Ноэлия камердинеру, который, окончательно растерявшись от такого напора со стороны юной леди, немедленно отправился на кухню. Сама Ноэлия, прихватив плед, обнаруженный на одной из кушеток, вышла на террасу, где возле небольшого столика в кресле уже сидел Алеадер, и укрыла его ноги – погода все еще стояла довольно прохладная, и она всерьез опасалась, что кардинал после комнатной духоты может простудиться. Теперь, когда можно было рассмотреть мужчину при хорошем освещении, сердце Ноэлии было переполнено жалостью и сочувствием. Он явно очень переживал утрату, имел весьма изможденный вид, который еще больше усиливался из-за серебряного обруча, обрамленного каплями засохшей крови. Стоило ей только увидеть это, как Ноэлия уже не могла думать ни о чем другом, кроме как избавить Алеандера от этой ужасной вещи.
- Вы позволите? – вежливо произнесла она, показав пальчиком на обруч, впрочем, этот вопрос был всего лишь уловкой, чтобы создать видимость соблюдения правил приличий. Ноэлия даже не собиралась дожидаться ответа мужчины, а потому тут же протянула руки и сняла обруч с его головы. - Ой, – вырвалось у нее, когда один из шипов на обруче проткнул кожу на пальце, и Ноэлия, словно маленькая девочка, сунула палец в рот.
Рядом тактично кашлянул камердинер, уже принесший бокал вина на подносе, и Ноэлия, обернувшись и отняв палец от губ, взяла бокал и положила вместо него обруч.
- Унесите это как можно дальше, – распорядилась она, после чего снова обернулась к Алеандеру. Взяв его за руку, она вложила в его пальцы бокал с вином и слегка сжала их, чтобы кардинал не уронил свою ношу. - Выпейте, Ваше Высокопреосвященство, – произнесла Ноэлия, постепенно превращаясь из испуганной девушки в светскую леди, получившую хорошее образование и знающую этикет. - Хоть один глоточек. – В голосе Ноэлии появились просительные нотки, которых наверняка оказалось бы достаточно, чтобы убедить выпить вина даже каменную статую. - Вам сразу станет легче. – С этими словами она отошла от кардинала и присела в соседнее кресло. - Я только сегодня узнала от дяди, что вы находитесь в Авелли, и сразу же отправилась к вам, чтобы навестить и снова поблагодарить за чудесное спасение. Надеюсь, вы не забыли меня? – с легкой усмешкой произнесла она, слегка склонив голову на бок, и хотя сказанное сейчас было просто милой шуткой, призванной слегка развеселить хозяина дома и немного рассеять мрачную атмосферу, Ноэлия, хоть и сумев улыбнуться, смотрела на собеседника с нескрываемой тревогой. Правила приличия не позволяли ей задавать вопросы напрямую, как, впрочем, и показывать то, что ей стало известно со слов дяди, и она очень надеялась, что Алеандер сам захочет поделиться тем, что его так мучает.

Отредактировано Noelia Ottaviani (2018-04-01 16:08:06)

+1

4

- Ваше Выскопреосвященство! - раздалось в помещении, когда дверь открылась и показался коридор. Алеандер неожиданно дернулся, закрыв ладонями уши. Громкий голос камердинера прозвучал в голове словно набат. Любые посторонние звуки кроме шепота и топота демонов вызывали у кардинала желание забиться под кровать. Но даже сейчас он не мог ничего внятного сказать и просто молчал. Камердинер вроде бы наклонился над ним, точно сказать Алеандер об этом не мог. Он видел только смутную тень, сквозь прикрытые глаза. У него было лишь одно желание - чтобы его оставили в покое. Ему даже казалось, что его незваные гости они что-то говорили, но их голоса звучали в ушах епископа как в тумане. Гвардейцы послушались папскую племянницу почему-то даже без возражений. Они не могли ослушаться приказа церковного владыки, но чисто по-человечески жалели его и надеялись, что кто-нибудь уже поможет ему. Один из них стащил с кровати одеяло и положил на него аккуратно кардинала. Алеандер, словно соломенная кукла, покорно перевалился на бок, не обронив ни слова. Он ощутил, как оказался в воздухе и понял, что его куда-то несут как на носилках, ибо видел крупную спину гвардейца впереди у себя перед глазами. К спертому воздуху в резиденции стали прибавляться забытые нотки аромата травы и мокрых листьев. По приказу епископа все окна были наглухо закрыты в палаццо и дневной свет не пробирался даже в самый разгар весенних деньков. Анж вздохнул полной грудью и тут же зашелся в кашле. Привыкшее к духоте и кромешной темноте тело пока еще отказывалось воспринимать реальность как таковую. Интуитивно кардинал опустил веки, прежде чем ослепительно белый свет ударил ему в глаза. Даже в таком состоянии он казался ему слишком светлым и едким. Чуть приоткрыв глаза Алеандер почувствовал легкую резь и тут же поморгал, пытаясь даже повернуться на другой бок. Закачавшись в импровизированных носилках, Анж тут же испугался, что перевернется упадет, потому оставил свои попытки. Он дождался когда его уложат на длинную скамью и уже тогда позволил себе пошевелится еще раз. Теплое солнце непривычно согревало его околевшее и исхудавшее тело и сам того не замечая Алеандер подставлял свои участки плоти под ласковые, весенние лучи. Это дарило ему особое удовольствие. Может быть это за ним пришли наконец-то слуги Отца-Создателя и перенесли его в райский сад? Клирик помотал головой, еще не решаясь открыть глаза, опасаясь, видимо, с непривычки ослепнуть. Гвардейцы пощадив его, вновь ухватились за края одеяла и перенесли кардинала под сень дико-растущей яблони, около которой стояла небольшая терраса. Тень легла на лицо Алеандера и он открыл глаза. Он находился в внутреннем дворе своего собственного палаццо. Гвардейцы помогли ему сесть в кресле за столом. В этом месте кардинал всегда любил завтракать ранним утром. На свежем воздухе у него пробуждался хороший аппетит. Обняв себя за плечи Анж стал пустым взглядом смотреть на поверхность стола, не представляя что ему делать дальше. Он почему-то был уверен, что видел Ноэлию, папскую племянницу, слышал ее нежный и ласковый голос. Он проходился прямо по сердцу кардинала, словно медовый отпечаток, закрывая все открытые раны и излечивая душу. Эта девушка настоящий ангел во плоти. Ее голос может принадлежать только посланнице самого Отца-Создателя и больше никому. Алеандер не ожидал увидеть ее в своем палаццо, потому воспринял ее появление как дар свыше. Наконец-то он был услышан. Его молитвы не остались без ответа. При появлении Ноэлии, епископ уставился на нее как приведение, но вскоре потерял к ней видимый интерес, стоило ей отойти от него, укрыв его ноги покрывалом.
- Спасибо - устало проронил молодой мужчина, вместо разрешения прикрыв глаза и откидываясь в кресле. Он позволил девушке снять с себя обруч с шипами, который изрядно ему уже поднадоел. Освободившись от него Алеандер вздохнул спокойно. От этих тисков у него болела голова. Прядь волос упала на его глаза и он прикоснулся ладонью ко лбу, чтобы убрать ее. Когда кардинал опустил руку, он заметил на своих пальцах пятна крови. Его крови. Святой Иоанн по преданиям тоже носил такую же корону, только из терновых ветвей.
- Я подумал, что ангелы и демоны уже начали кружить над моим бездыханным телом. Теперь мне остается лишь гадать, кто из них смог бы урвать мою душу. - едва, краем губы, улыбнулся Анж, который вдруг неожиданно захотел поговорить хоть с кем-то. Он переживал столько времени горе совсем один. По распоряжению Ноэлии кардиналу принесли немного подогретое вино с травами. В бокале с темно-алой жидкостью плавали малюсенькие кусочки какой-то травы. Алеандер взял бокал в руки, но его дрожащие пальцы не смогли бы его удержать как следует и вино бы обязательно пролилось, но этому не позволили случится. Теплые, даже горячие, пальцы леди Оттавиани обхватили ледяные руки епископа, заставив того вздрогнуть, как от грома. Возникло минутное чувство какой-то неловкости. Почему-то после слов девушки Алеандер, отличаясь довольно буйным нравом и далеко не покладистым характером, принял ее просьбу как приказ. Он был очарован ей и ее ласковым отношением к себе. Ему было приятно, что за ним ухаживают, потому что еще ни одна живая душа не могла его вывести из оцепенения. Даже сестру он не подпускал к себе. Ноэлия помогла Алеандеру сделать несколько глотков и когда она, видимо, смогла убедится, что пальцы его уже держат бокал легко, отошла в сторону, присев напротив него, в соседнее кресло.
- Нет, я помню вас. Разве ваш голос можно просто так забыть? - вспомнив, как пела Ноэлия в церкви и то, как он, кардинал Анж, пробирался к ней поближе, Алендер смущенно улыбнулся. Это была его первая искренняя улыбка за долгие месяцы. - У вас невероятно красивое меццо-сопрано. Удивительно насыщенное и одновременно мягкое. Вас очень хвалила регент.
Своим появлением вы спасли мне жизнь. Оставайтесь со мной до вечера. Я не смогу быть один. подумал про себя Алеандер, опустив глаза и припадая губами к бокалу с вином. Лучше бы оно было горячим. Конечно в таком случае оно становится неприятным на вкус, но зато изнутри хорошо согревает. Камердинер принес мисочку с горячей водой, несколько белых полотенец и мазь, чтобы кардинал мог обработать свои раны на голове.
- Может быть позвать лекаря, монсеньор? - поинтересовался мужчина у церковника.
- Нет, я справлюсь сам. Не нужно никого звать.
Получив отрицательный ответ камердинер поклонился и удалился восвояси. Алеандер, намочив полотенце в воде, принялся стирать со лба и волос свежую и засохшую кровь. Получалось у него это не очень важно, потому что зеркальца у него не было, а сам себя он не мог увидеть со стороны.
- Как поживает Его Святейшество? - уже более осмысленным взглядом посмотрев заинтересованно на леди Оттавиани, поинтересовался у нее кардинал. - И вы? Вы надолго в Авелли? Я слышал, что ваш брат тоже участвует в войне против Хельма.

Отредактировано Aleander de Anje (2018-04-01 14:10:40)

+1

5

Ноэлия улыбнулась, услышав комплимент в адрес своего голоса, подобное ей часто доводилось слышать, но именно сейчас это было очень приятно – похвала из уст кардинала прозвучала как-то по-особенному тепло и сердечно. К тому же девушка была уверена в том, что Алеандер сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы делать дежурные комплименты, а значит, его слова прозвучали от чистого сердца.
- Мне очень приятно знать, что вы не забыли меня и мой скромный талант к пению, – мягко произнесла она, наблюдая за тем, как кардинал пытается привести себя в порядок. Получалось у него неважно, и Ноэлия, поддавшись чувству сострадания, которое не отпускало ее при виде измученного скорбью Алеандера, не выдержала. Поднявшись со своего места, она снова подошла к кардиналу и произнесла: - Позвольте, я помогу вам.
С этими словами Ноэлия мягко, но настойчиво забрала у мужчины полотенце, заново смочила его в теплой воде и аккуратно коснулась лба кардинала, где еще оставались пятна запекшейся крови. Действовала она с особой осторожностью – вид множества ран, оставшихся от шипов, производил на Ноэлию тяжелое впечатление, ей было очень жаль кардинала, который таким образом, как ей казалось, пытался избавиться от чувства вины перед погибшей женщиной за то, что не сумел ее спасти и не оказался рядом в нужный момент. Ко всему прочему ситуация еще усугублялась тем, что уже ничего нельзя было изменить, единственное, что можно было сделать – это смириться с судьбой и простить себя, но именно этого Алеандер и не мог сделать, продолжая корить себя, о чем и свидетельствовали эти раны.
- Его Святейшество находится в добром здравии, – произнесла она, возвращаясь к разговору. - И просил вам передать свои наилучшие пожелания, – тактично продолжила Ноэлия, решив не упоминать о том, что дядя весьма заинтересован в скорейшем возвращении кардинала к делам. - Со мной тоже все хорошо, в прошлом году дядя счел необходимым представить меня ко двору, но моя карьера в качестве придворной дамы оказалась хоть и блестящей, но, увы, очень короткой. – Тут Ноэлия позволила себе тихо рассмеяться, но при этом она не переставала заниматься делом. Лоб кардинала был уже чистым, и, снова смочив полотенце, Ноэлия принялась очищать его волосы с правой стороны, мягко и аккуратно перебирая отдельные пряди и стараясь не растревожить раны. - Когда он собрался объявить себя Папой, то потребовал моего возращения домой, так как всерьез опасался за мою жизнь. Видели бы во что превратился наш дом! Повсюду сновали гвардейцы, нельзя было и шагу ступить, чтобы не столкнуться с одним из них! Это было просто ужасно, ведь обычно у нас очень тихо и спокойно, – продолжала Ноэлия, стараясь отвлечь кардинала от тягостных мыслей светской беседой. - Спустя несколько дней я уже не покидала своих покоев, но, к счастью, очень быстро все закончилось. А потом я захотела побыть рядом с дядей в это непростое время, чтобы поддержать его… Затем началась война… – добавила Ноэлия с грустью, хотя ей и не хотелось бередить душевные раны Алеандера, однако обойти эту тему стороной не представлялось возможным, так как война затронула абсолютно всех. - Да, вы правы, Витторио действительно принимает участие в военных действиях, и я очень горжусь им. Впрочем, – Ноэлия не надолго прервалась, чтобы взять чистое полотенце, смочить его в воде и обойти кардинала с другой стороны. Встав слева от Алеандера, она снова осторожно коснулась прядей его волос, мягко стирая засохшую кровь, после чего продолжила: - У нас вся семья, так или иначе, участвует в этой войне в меру своих скромных возможностей. Его Святейшество и мой старший брат Джероламо поддерживаю верующих своими проповедями, воодушевляя их и напоминая о том, что Мать-защитница нас не оставит в беде.
Закончив отмывать кровь, Ноэлия положила полотенце на стол и взяла склянку с целебной мазью, чтобы обработать раны. Мягкими, едва ощутимыми движениями она смазывала порезы на голове кардинала и очень жалела, что нет такого же чудодейственного средства, способного исцелить его душевные раны. Обходя мужчину, сидевшего в кресле, она заметила, что невдалеке снова замаячил камердинер, вероятно, опасавшийся мешать господам, но при этом надеявшийся, что его помощь все же понадобится. Ноэлия, молча сделала знак камердинеру подойти поближе, после чего заговорщицки на него посмотрела и одними губами беззвучно произнесла:
- Завтрак.
Камердинер тут же поклонился и бесшумно направился к дому, чтобы исполнить поручение молодой леди, которой сегодня удалось совершить настоящее чудо – вытащить его милость из спальни, которую тот не покидал уже много дней подряд. Причем для сотворения чуда не понадобилось почти никаких усилий, достаточно было всего лишь чувствовать себя уверенно и так же уверенно командовать всеми, кто встречался ей на пути. Даже Алеандер, кажется, не нашелся что противопоставить этому напору молодости и обаяния и теперь покорно сидел в кресле, позволив девушке поухаживать за собой, и старый камердинер, очень переживавший на своего господина, был весьма благодарен леди Оттавиани за столь бесцеремонное, но весьма полезное и своевременное вмешательство. Тем временем, Ноэлия, покончив обрабатывать раны, поставила склянку с мазью за столик, после чего снова вернулась в соседнее кресло.
- И я тоже стараюсь по мере сил помогать тем, кто попал в беду, – продолжила она прерванный разговор. - Помогаю сестрам милосердия, которые спасают раненых, а еще часто навещаю приют для детей-сирот при храме. Сейчас много детей, чьи родители погибли или потерялись, мне так жаль бедных малышей, и я стараюсь подарить им хоть немного тепла и любви, которого они оказались лишены совершенно незаслуженно.
Тяжело вздохнув, Ноэлия на несколько мгновений опустила взгляд, так как в глазах предательски защипало, однако, подумав о том, что приехала сюда для того, чтобы снова вернуть Алеандеру интерес к жизни, а не загнать его в еще большую печаль, быстро взяла себя в руки.
- А знаете что? – произнесла Ноэлия, вновь посмотрев на собеседника. - Почти через две недели, в Иоаннов день, дядя собирается лично провести службу в кафедральном соборе, и он был бы очень рад, если бы вы там тоже поприсутствовали. И я тоже очень хотела бы встретить вас там, – слегка улыбнувшись, добавила она. - А после богослужения в доме Его Святейшества будет организован небольшой прием для самых близких. Жаль, что я только сегодня узнала, что вы находитесь в Авелли, и поэтому приглашение на прием вам доставят только завтра, – сказала она, дав таким образом понять Алеандеру, что он входит в тот самый узкий круг особо приближенных к Папе, и это уже не подлежит обсуждению. - Помимо скромного ужина там будут и развлечения, в числе которых планируется выступление детского хора из церковного приюта. – Стоило только ей упомянуть об этом, как личико Ноэлии словно посветлело – до того ей было приятно говорить на эту тему. - Мы готовимся к этому событию уже две недели, мои воспитанники разучили целых два гимна, и я рассчитываю, что к празднику мы выучим еще что-нибудь! Ах, вы бы слышали, как они стараются! И как чудесно поют! Надеюсь, вы к этому времени будете уже в добром здравии и все же почтите нас своим вниманием, – улыбнулась она, глядя на Алеандера, после чего перевела взгляд на появившегося в поле зрения камердинера. У того уже в руках находился поднос с едой, но, вероятно, слуга опасался реакции своего господина на такое самовольство. Впрочем, Ноэлия об особенностях нрава хозяина дома не подозревала, зато хорошо знала, что подогретое вино со специями не только согревает кровь, но и пробуждает хороший аппетит, как, впрочем, и пребывание на свежем воздухе. И поэтому молча кивнула на столик, сделав знак камердинеру подать завтрак.

Отредактировано Noelia Ottaviani (2018-04-01 18:30:54)

+1

6

Счищать кровь с волос и расчищать раны Алеандеру было совсем неудобно. Он хотел делать это аккуратно, но получалось так, что он сдирал с ран неловко корочки и бредил свои порезы еще больше. Благо хоть инфекции не наблюдалось. Серебро обычно не являлось источником заразы. Наверное и Ноэлия видеть уже не смогла вредительство кардинала самому себе и решила принять участие. Заметив ее движение, когда она поднялась с места, он кивнул, отложив полотенце в сторону и тихим голосом произнес. 
- Я, пожалуй, не откажусь от вашей помощи. Мне несподручно этим заниматься самому. От моих действий больше вреда, чем пользы.
Здесь уже была какая-то обреченность, покорность действиям той, кто помог ему выбраться из той темноты, которую он сам себе и создал. Когда ранами занялась уже сама девушка Анжу стало гораздо легче. Ему не было так больно, скорее просто неприятно, когда край полотенца прикасался к ранам. Они заживут через какое-то время, если Алеандер вновь не наденет обруч. Привыкший себя истязать он считал это даром Богу, свои страдания и кровь он кладет на его алтарь, прося взамен лишь покровительство и заботу. Кардинал спокойно выносил любые прикосновения к своей голове, позволяя делать с ней все что угодно, лишь иногда край его губы или глаза дергался, что говорило о том, что он все же испытывает некую муку. Она не могла заглушить его душевные и сердечные страдания, но они затихали когда Ноэлия говорила. Алеандер чувствовал, что ему становилось не так одиноко. Он желал поговорить, хотя и был еще очень слаб. Он и выглядел так, словно провел эти месяцы в темнице, проводя ночи на голом полу без еды и воды. Меньше всего епископ хотел чтобы его видел Барончелли в таком состоянии. Стыдно было за то, что Алеандер просто так сдался. Но у него действительно не было сил. Их нет и сейчас, хотя мысли о смерти постепенно отошли на задний план. Не зря время лечит, как говорят. Пройдет немного времени и боль притупится. Будет ныть в груди, но не будет рвать сердце на несколько десятков кровавых кусочков.
- Его Святейшество думал, что кто-то захочет покусится на вашу жизнь и жизнь ваших близких? - осторожно поинтересовался у девушки церковник, заметно поморщившись, когда она коснулась одной из свежих ранок. Они тоже заживут и даже шрамов не останется. Шипы тонкие и острые. Этот обруч ковался для того, чтобы причинять боль, а не калечить. - В его случае это неудивительно. Многие желали ему смерти в то время. Некоторые желают этого и сейчас. Рейнис не сможет проглотить такое оскорбление и захочет отплатить за него.
Алеандер надеялся, что Ноэлия, как племянница Джованни, знает о текущей ситуации в церкви и сведуща в этом вопросе достаточно, чтобы вести об этом дискуссию. Для него самого эта тема была слишком животрепещущей и немного болезненной, хотя он о ней он говорил спокойно. Для кого-то он предатель, а для кого-то и защитник. Сам для себя Алеандер так и не решил кто он. Зато его семья уже хотела от него избавится, дабы смыть позор со своих рук. Надо же. Семья Анж, которая имела в своем роду чуть ли не двадцатого поколения церковных последователей, неожиданно стала той, где объявился предатель святого престола Рейниса.
Эта проститутка в белых обличениях, не желающая проводить церковные реформы, унизила церковь настолько, что теперь когда он пытается поднять ее из грязи, она рассыпается в прах.
- Клет уже добился того, что весь Хельм считает орллевинцев еретиками, а вашего дядю слугой сатаны. - ухмыльнулся Анж и неожиданно помрачнел. Если для солдат орллевинцы еретики, то их можно убивать даже не жалея о том, что убийство само по себе грех. Впрочем, пастыри барончеллисты вбивают в головы людей то, что это Клет слуга дьявола и что он уведет народ к погибели. Да, пропаганда это дело тонкое. Она и раньше велась с двух сторон, а теперь, вовремя войны, противостояние станет еще больше обостренным. Услышав об приюте, Алеандер подумал о том, что у него остались в Рейнисе дети. Не его родные и кровные, а те, чьи покровителем он был. Как они там без него? Дядя обещал о них позаботиться, но доверять ему было нельзя. Теперь, чтобы закрыть дыру в сердце, после побега из Рейниса, кардинал обязан найти замену - новый приют. Он взял в Элшире над одним из них покровительство, но там долго он не продержался, когда началась война он бежал оттуда. Точно он не помнит как это происходило. Его побег омрачался смертью близкого человека.
- Когда я жил в Рейнисе, то тоже посещал приют, когда у меня было свободное время. Его, правда, было не так много, как хотелось, ибо я был главным библиотекарем, и мне приходилось много работать. - поделился своим прошлым кардинал, хотя и делал это нехотя. Воспоминания слишком болезненны, по край ней мере сейчас. - Мои подопечные любили участвовать в церковных постановках и праздниках. Я прививал им уважение к Отцу нашему Создателю и любовь к Матери-Защитнице. Я был покровителем приюта Святой Анны, а теперь я даже не знаю, как поживают мои подопечные. У меня нет желания подвергать мать-настоятельницу опасности. Ведь я нахожусь в опале.
Опустив взгляд Алеандер вновь прижался губами к краю бокала и отпил немного вина, решив допить его полностью, ибо в горле пересохло. Благо в этот момент он не заметил грустного взгляда девушки и не приметил ее истинного состояния, при словах "дети", "приют", "война". Ничего хорошего в них не было. Война это разбитые семьи и разрушенные судьбы. А происходит это из-за того, что знать что-то не поделила там, наверху.
- Спасибо, что напомнили, я совсем забыл об этом дне. - задумчиво проговорил Алеандер, откидываясь поудобнее в кресле и не думая прикасаться к намазанным ранам на голове, хотя ему это очень хотелось сделать. - Я приду на праздник и буду служить с Его Святейшеством.
Кардинал постарался произнести это как можно решительнее. Теперь ему и отступать то некуда. Придется приводить себя в порядок, выздоравливать и возвращаться на путь служения. Барончелли нужен верный служитель. А судя по тому, как говорила Ноэлия, она не потерпит отказа. Подумав об этом Алеандер мысленно улыбнулся. Ему нравится находится рядом с папской племянницей, есть в ней нечто такое, что притягивает взгляд. Она красива, безусловно, но есть в ней искра и жажда жизни, которую погасить не так легко.
- Я с радостью послушаю ваших воспитанников и вас вместе с ними.
Клирик очень бы хотел услышать вновь голос Ноэлии, такой чистый и прекрасный, но ждать этого он не был намерен долго. В этот момент подошел камердинер и принес завтрак, состоящий из салата, хорошо прожаренной курицы и половинки пирога. К этому всему прилагалось разбавленное вино или сок, на выбор. Для леди Оттавияни тоже выделили тарелку и бокал. Предполагалось, что она тоже позавтракает.
- Споете молитву перед тем, как мы приступим к еде? - у самого епископа не было сил это сделать. Его внимательные зелено-серые глаза изучали девушку напротив.

Отредактировано Aleander de Anje (2018-04-01 19:39:05)

+1

7

- Я буду вам очень признательна, если вы посетите нас, – улыбнулась Ноэлия, стоило только кардиналу пообещать придти на службу в храм и заодно на прием в их доме.
Мужчина произнес это достаточно уверенно, к тому же до богослужения оставалось еще две недели, и он вполне мог набраться сил за это время, чтобы выдержать длительную службу. Дядя определенно будет доволен результатом ее визита, впрочем, сама Ноэлия была довольна уже сейчас – всегда приятно видеть, как в погасших глазах человека, убитого горем, начинает постепенно просыпаться интерес к жизни, и он уже начинает стоить планы на будущее, хотя совсем недавно еще жил только прошлым.
- Конечно, спою, – сразу же согласилась Ноэлия, после чего поднялась с кресла, обошла его и встала позади, положив ладони на спинку.
Опустив взгляд, она позволила себе помолчать несколько мгновений, настраиваясь на нужный лад и мысленно выбирая молитву, подходящую к такому случаю – воодушевляющую, но не слишком длинную, чтобы не переутомлять единственного слушателя. А затем в саду раздался чарующий голос, слушая который, все единогласно сходились во мнении о том, что так могут петь только ангелы. Ноэлия намеренно не стала показывать все свои вокальные возможности – после многих дней, проведенных в тишине и покое, Алеандер вряд ли бы оценил слишком громкое пение, а потому ее голос сейчас звучал очень мягко и задушевно, он обволакивал сознание слушателя, наполняя его возвышенным благоговением, и, кажется, проникал глубоко в душу, делая ее открытой для божественной благодати. Она выбрала одну из самых простых молитв, с помощью которой верующие благодарили богов, клялись никогда не отступать от своей веры и просили небесных покровителей проявить милосердие, но при этом даже в столь бесхитростные слова Ноэлия сумела вложить всю свою душу, всю свою веру и любовь к богам, которая сопровождала ее на протяжении почти всей жизни. Благодаря воспитанию в доме понтифика, Ноэлия была очень набожной, и сейчас весь ее облик был пронизан искренней верой, а слова, казалось, шли от самого сердца.
Когда прозвучало последнее слово, взгляд Ноэлии, до этого обращенный к небесам, скользнул на кардинала, и она улыбнулась.
- Надеюсь, это было не намного хуже, чем два года назад в Рейнисе, – произнесла она. Сравнивать, конечно, было немного неуместно, так как терраса в саду совершенно отличалась от помещения храма с особенной акустикой, и все же… Ноэлия вряд ли готова была бы сознаться в этом, но сейчас она старалась как никогда в жизни – Алеандер, спасший ей жизнь, производил слишком удрученное впечатление, и она совершенно искренне хотела ему помочь выбраться из паутины скорбных мыслей и печальных воспоминаний, пока он окончательно не поддался унынию и не утратил всякий интерес к жизни.
Усевшись обратно в кресло, Ноэлия, взяв кубок, пригубила немного вина, после чего, облизнув губы, произнесла, возвращаясь к той теме, что недавно затронул кардинал:
- Его Святейшество известно о том, какими эпитетами его награждает Клет, но относится к этому совершенно спокойно. Я бы даже сказала – снисходительно, ведь это всего лишь пустые слова, свидетельство его злобы и беспомощности. Он уверен, что Орллея победит в этой войне, и делает все возможное, чтобы приблизить этот день. – Все это Ноэлия произнесла очень уверенно, явно демонстрируя то, что свято верит в торжество своей страны и религии, после чего, немного смягчившись, добавила: - И вы могли бы присоединиться к Его Святейшеству в этом нелегком деле… Он всегда очень хорошо о вас отзывался и говорил, что вы непревзойденный оратор и прекрасный богослов, и я уверена, что ваша помощь была бы просто неоценимой. – Ноэлия ненадолго замолчала, давая возможность кардиналу обдумать ее слова. Дядюшка на самом деле хотел бы видеть Алеандера в числе своих сторонников, Ноэлия же была уверена в том, что, вернувшись к служению, кардинал быстрее придет в себя, и сейчас всеми силами стремилась ему напомнить о том, кем он был на самом деле – священником, давшим обет нести слово божье людям.

+1

8

Алеандер не думал приступать к еде, пока не услышит голос Ноэлии, потому сложил руки на столе, отодвинув тарелку от себя, и уставился на леди, казалось бы, бесстыдным взглядом. Не замечая, что такое может просто быть неприличным по отношению к молодой девушке, кардинал смотрел на нее слишком пронзительно и дерзко, когда она принялась за первые ноты. Ее голос лился из уст словно патока и Анж ощутил, что начинает плавать в облаках, как в густом тумане. Как в тот раз, когда первый раз увидел ее в церкви, он вновь хотел оказаться еще ближе к источнику звука. Алеандер так пристально глядел на леди Оттавиани, как будто хотел прожечь в ней дырку. Его сердце в тот момент билось не совсем ровно, а в душе мягкая невидимая рука сжимала все изнутри. Клирик забыл о боли, о страданиях, на миг переступал о том, что случилось несколько месяцев назад. Он слышал лишь голос, что мог принадлежать только небесному ангелу, настолько он был прекрасен. Явственно, как вчера, перед глазами кардинала предстала церковь в Рейнисе, Ноэлия в первых рядах хора и свет, который оттенял ее белокурые волосы. Искренняя вера в Создателя и Мать отражалась не только в голосе девушки, но и в ее глазах. Алеандер видел в них бога, истинного и прощающего. Это было тем, что он ждал тогда, лежа на холодном полу, в полной темноте. Он видел Бога и это было истинным чудом. Приоткрыв рот кардинал даже не заметил, как молитва закончилась и Ноэлия замолчав, уселась напротив него. Несколько мгновений ему понадобилось чтобы придти в себя, так сказать, вернутся из мира грез в реальный. Растерянно кардинал закрыл рот и поморгал, дабы рассеять мечтательную дымку. Он знал сколько лет Ноэлии, почти полных семнадцать, если он не ошибается. Завидная невеста для графа или герцога. На меньшее Его Святейшество не согласится. А ведь когда-то Алеандер договаривался с ним вовремя встреч в библиотеке Рейниса, что его племянница станет, в случае отмены целибата, женой кардинала. Потом был раскол, побег, любовь к другой и потеря. Возможно не стоило влюбляться и идти против Бога, если именно Ноэлия была предназначена судьбой Алеандеру. В церкви, вовремя их первой встречи, он это почувствовал. Значит он пошел против воли Создателя и был за это жестоко наказан. Церковник задумчиво взял в руки ложку и ковырнул ей край салата. С первого раза не получилось наложить хоть немного. Руки еще отказывались слушать своего хозяина. Алеандер ощутил себя беспомощным и это ему было неприятно это понять. Он уже больше месяца ел один хлеб и пил одну только воду, его желудок еще не способен принять нормальные порции. Зачерпнув немного салата ложкой, кардинал стал класть его себе на тарелку, но есть не спешил. Не хотелось на самом деле, но придется, потому что у него не хватит сил, а их нужно восполнить. Потихоньку Алеандер приступил к еде, очень маленькими порциями. Как такового вкуса он не ощутил. Сначала салат, не время для мяса, оно слишком тяжелое.
- Это было очень чудесно - набрав в рот салат, улыбнулся епископ, а затем сглотнул. Действительно очень красивое пение, раз у Ноэлии получилось его очаровать. - Вы нисколечко не изменились с нашей первой встречи.
Делать комплименты кардинал уже разучился и попытался это сделать не слишком навязчиво. Он кивнул, когда девушка напоминала о войне и Рейнисе.
- На нашей стороне святые и божественные силы. Орллея обязательно победит в этой войне. По другому не может быть. - Алеандер был уверен в этом как никогда. Он не желал даже думать, что Его Святейшество может лишится своего статуса. Ведь в этом случае война перейдет на другой уровень. Тогда будут новые жертвы. Ради Барончелли и веры, ради церкви и Бога, Алеандер будет готов пролить свою и чужую кровь в нужном объеме, дабы она раскрасила его одежды в алый кардинальский цвет.
- Вы так беспокоитесь обо мне - обронил церковник, продолжая не только говорить, но и умудряясь жевать. Наверное это не очень прилично, да и вообще, куда девался весь его этикет. Первый раз за два месяца клирик ощутил первые позывы голода. Он хотел есть. - Его Святейшество попросил вас позаботиться обо мне или вы сами для себя решили придти ко мне?
Было интересно правда ли это была лишь просьба Джованни, либо же Ноэлией двигали совсем другие мотивы? Неужели Алеандер для нее такой же несчастный теперь как и те же сироты. Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент вернулся камердинер. Он нес на левой руке стопку чистого белья, а в другой держал облачение Его Высокопреосвященства.
- Я могу попросить вас выйти в коридор на время? Мне нужно переодеться. - вежливо обратился к Ноэлии епископ и посмотрел на гвардейцев, стоящих неподалеку. Они проводили девушку в коридор, сопроводив ее из беседки. Это временно. Она еще вернется сюда. Просто Алеандеру нужно приодеться. Сам он еще слишком слаб и дойти до спальни не сможет, потому выйти должен тот, кого ноги крепко держат на земле. После того, как леди Оттавиани вышла, камердинер стал помогать кардиналу переодеваться. Чистыми мокрыми тряпками ему помогли и обтереться, а уже потом надеть чистую камизу и облачение. Алеандер отказался только одевать берету. Любое прикосновение к голове он воспринимал пока еще очень болезненно. Камердинер извлек два флакона с духами и кардинал обмазал несколькими каплями сначала запястья, потом шею. Как только окрепнет сразу примет ванную, а пока сойдет и так. После того, как Ноэлия вернулась обратно, Аеандер приподнялся с трудом, оперевшись об стол ладонью, сразу обратился к ней.
- Хочу выйти на балкон и посмотреть на город. Окажите мне посильную помощь?

Отредактировано Aleander de Anje (2018-04-03 16:26:48)

+1

9

- Ну, разумеется, – произнесла Ноэлия, когда кардинал попросил ее временно удалиться в коридор, после чего тут же поднялась из-за стола, так и не притронувшись к завтраку, зато с удовольствием отметив пробудившийся аппетит у кардинала, что было очень добрым знаком.
Оказавшись внутри дома, она снова погрузилась в ту мрачную атмосферу, что до сих пор царила в нем, и тут же тяжело вздохнула. Ее провожатые указали ей на двери гостиной, где можно было с комфортом подождать, пока его милость переоденется, и Ноэлии пришлось подчиниться. После пребывания на свежем воздухе в гостиной было как-то по-особенному темно и душно, и Ноэлия, нахмурившись, осмотрелась по сторонам. Комнату можно было бы назвать уютной, если бы не гнетущая атмосфера и наглухо зашторенные окна – именно так размышляла Ноэлия, рассматривая гостиную, после чего решительно направилась к ближайшему окну. Понравится ее самоуправство хозяину или нет – сейчас это не имело никакого значения, потому что Ноэлия была решительно настроена на то, чтобы превратить этот склеп снова в жилой дом, и с этой мыслью она отдернула первую штору, наконец-то впуская яркий солнечный свет внутрь комнаты. К шторам, должно быть, уже давно никто не прикасался, потому что в воздух тут же поднялось целое облачко пыли, отчего Ноэлия чихнула, но это ее не остановило, и спустя мгновение вторая штора тоже была отдернута в сторону, а в комнате стало значительно светлее. Весьма довольная собой, Ноэлия распахнула створки окна наружу, и в гостиную тут же ворвался свежий ветерок с улицы, неся с собой запахи молодой листвы и первых весенних цветов. Вдохнув этот чудесный аромат, Ноэлия поспешила ко второму окну, чтобы открыть и его, и именно за этим занятием ее застал камердинер Алеандера, пришедший позвать гостью обратно на террасу.
- Скажете Его Преосвященству, что это моих рук дело, – мило улыбнувшись, произнесла Ноэлия, увидев лицо старика, который, кажется, был потрясен ее выходкой. Тот молча кивнул в ответ, после чего тут же спохватился.
- Миледи, – сказал он, вежливо поклонившись, - монсеньор ждет вас.
Ноэлия гордо прошествовала обратно по уже знакомому маршруту в сопровождении камердинера, все также решительно настроенная, только теперь уже по отношению к владельцу дома. Превратить палаццо в жилой дом – это полбеды, куда сложнее – вернуть вкус к жизни его обитателю. Переступив порог террасы, она застала Алеандера как раз в тот момент, когда он с трудом поднялся с кресла, и стоило ему только неуверенно покачнуться на ногах, как девушка тут же оказалась рядом и взяла его под локоть, чтобы поддержать, после чего с тревогой посмотрела на кардинала. Ему не стоило сейчас много двигаться, но и отговаривать мужчину она тоже не захотела – Ноэлии было отрадно видеть, как Алеандер словно оживает у нее на глазах, и любое проявление интереса к жизни следовало всецело поощрять.
- Конечно, – ответила она. - Пойдемте, я провожу вас.
Она так и не отпустила его локоть, пока они не добрались до балкона – осторожно шла рядом, сразу же приноровишь к медленной поступи кардинала, и чутко реагировала на каждое его движение, чтобы не позволить ему оступиться и упасть. Последнее настолько ее пугало, что Ноэлия и сама не замечала, что иногда сжимала локоть Алеандера слишком сильно, и отпустила она мужчину лишь тогда, когда они вдвоем вышли на балкон, с которого открывался прекрасный вид на Авелли.
- Как здесь красиво, – восхищенно произнесла Ноэлия, глядя на город, обрамленный причудливо сверкающим на солнце морем, а затем перевела взгляд на кардинала, вдруг подумав о том, что он наверняка даже не бывал в городе все это время, проводя свои дни в печали и сокрушаясь о прошлом. - Знаете, меня действительно попросил сюда приехать дядя, – сказала девушка, возвращаясь к прерванному разговору и решив не лукавить. - Я и не знала о том, что вы прибыли в Авелли… – Ноэлия, снова повернулась к городскому пейзажу, немного смутившись из-за того, что светский разговор вдруг стал каким-то уж слишком личным. - Но стоило только мне услышать, что вы здесь, как мне и самой захотелось увидеться с вами, – продолжила она совершенно искренне. - Так что наши с дядей желания полностью совпали, ему даже не пришлось меня уговаривать или просить, достаточно было просто сказать, что вы здесь, как я уже был готова отправиться в путь. – Ноэлия немного помолчала, взвешивая свои слова и раздумывая, не прозвучало ли все это слишком уж фривольно, однако затем решила все же быть честной. Перед собой. Перед Алеандером. Перед Отцом и Матерью. Обернувшись к мужчине и взглянув на него, она продолжила: - Меня очень опечалило то, в каком состоянии я вас обнаружила, Алеандер, мое сердце разрывается от боли, когда я думаю о том, что вам пришлось пережить. Я буду о вас молиться каждый день, чтобы Отец-создатель избавил вас от тревог и даровал силы преодолеть все испытания, которые выпали на вашу долю. И я готова сделать все, что только в моих силах, чтобы облегчить вашу скорбь. – Это чистосердечное признание было подкреплено ласковой улыбкой, после чего Ноэлия произнесла: - Если захотите, то я могла бы снова вас навестить через несколько дней, чтобы помолиться вместе с вами или что-нибудь почитать вам. А может, мне удастся вытащить вас на прогулку? Здесь недалеко есть чудесный парк, в центре которого расположен пруд, куда каждую весну прилетают лебеди. Думаю, вам там обязательно понравится, ведь это совершенно потрясающее зрелище. Надеюсь, вы не откажете даме в такой просьбе? – с оттенком легкого лукавства произнесла Ноэлия, слегка склонив голову набок и немного прищурившись на солнце, заливавшее теплым светом балкон, на котором они стояли.

+1

10

Вы такая красивая подумал про себя кардинал, смущенно опустив глаза и скрывая свою радостную улыбку, стоило Ноэлии взять его под локоть. Бесподобно прелестная и очень привлекательная. продолжил рождать эпитеты разум кардинала, несмотря на то, что он сам такими мыслями был не очень доволен. Он только-только придавался скорби и уже во всю старается понравится леди Оттавианни. Разве это прилично и разумно? Алеандер не мог противится этому и решил, что пусть жизнь идет своим чередом. Если и правда Ноэлия должна стать его спутницей, Отец-Создатель найдет путь к его и ее сердцу, чтобы связать их вместе. Анж обычный мужчина и он, как и многие, не может пройти мимо такого очаровательного создания, особенно если она сама проявляет к нему такой интерес и главное внимание. Она согласилась проводить его на балкон и так по-хозяйски взяла под локоть, что епископ даже растерялся немного. Ему стыло неловко, хотя он умело это скрыл. Ее пальцы изредка сжимали его локоть слишком сильно, но такое лишь заставляло Алеандера довольно морщится, но совсем не от боли, и едва успевать убирать с лица улыбку. Со стороны они смотрелись словно парочка, вышедшая прогуляться по своему дому, а затем пожелавшие посмотреть на город с балкона. Каждый шаг давался кардиналу все легче и легче, хотя он уже ощущал, что впечатлений для сегодняшнего для у него накопилось достаточно. Выйдя на балкон, он был вынужден бороться еще и с сонливостью. После завтрака Алеандера стало клонить в сон, а свежий воздух способствовал еще большему желанию лечь в постель. Физически церковник был очень вымотан. На балконе было много свободного места. Отсюда открывался чудесный вид на Авелли. Хорошая резиденция досталась епископу ничего не скажешь. Место чудесное. Даже видно почти весь город, простирающиеся до горизонта. К тому же совсем недалеко резиденция Его Святейшества и собор. Морской воздух, который приносило ветром издалека, касался приятно лица, шеи, открытых рук. Алеандер довольно прикрыл глаза, медленно опустившись на один из стульев. Опущенные рукава его красной мантии ловко закрывали его шрамы на руках. Он был рад, что Ноэлия их не видит. Ему бы не хотелось отвечать на ее вопросы о них. Пока это все слишком личное. Знать этого ей не стоит. Мрачные мысли недолго бродили в голове кардинал и он, услышав восторженные слова из уст папской племянницы, поинтересовался у нее.
- Вам здесь очень нравится? - можно было наверное об этом и не спрашивать. По радостному личику девушки можно было и так все понять. Ей нравится в Авелли. Это ведь не какой-нибудь городишка в баронстве ее брата, а столица Орллеи. Тут много людей, новых знакомств, приключений и опасностей. Алеандер понимал, что Ноэлия не так много, наверное, посещает различные уголки Авелли. Ведь леди должна ходить с сопровождением. Без защиты жизнь ее будет в опасности. Если Его Святейшество не будет против, то вице-канцлер составит ей компанию. По крайней мере в праздничные дни. Остальное время Алеандер посвящает своему служению. Если Ноэлия или он вместе с ней будут хоть иногда быть вместе, в городском парке, либо в садах папской резиденции, то пойдут слухи об их отношениях. Анжу не хотелось бы портить репутацию Ноэлии своим присутствием. Ей выходить замуж в любом случае, пусть и не в этом году.
- Вам не стоит больше приходить ко мне в резиденцию. - осторожно посоветовал девушке церковник. - Одного раза, как сегодня, будет достаточно. Если пожелаете мы увидимся с вами в приюте, которому вы покровительствуете. Я приду туда чтобы увидеть вас и ваших воспитанников. Мы можем встретится в соборе и поговорить о чем захотите. Наши встречи так же могут скрыть тени садов в резиденции Его Святейшества.
Неужели Ноэлия уже очарована кардиналом и, возможно, Джованни Барончелли знает об этом. Хотя, может быть, он совсем не в курсе ее нового увлечения. Пока Алеандер может только гадать об этом. Возможно все это себе он только надумал и на самом деле Ноэлия только лишь заботливая, полная сострадания девушка. Глупо будет если Анж сейчас подумает, что нравится ей, а потом окажется, что она просто по доброте душевной интересуется его состоянием. Определенно он ей нравится. Нравится ли она ему? Да. Он не может лгать сам себе. Поджав губы кардинал резко поднялся со стула, повернул голову в сторону города и уставился на мелькающий вдалеке, за стенами двора, людской поток. Там торговали, обсуждали сделки, покупали, воровали, народ спешил по улицам бесконечной массой. Жизнь у них там кипела. Алеандеру же казалось, что его собственная жизнь давно остановилась. Лишь с приходом Ноэлии он ощутил, как она вновь, в глубине сердца, забилась горячим ключом. Повернувшись к девушке, кардинал пристально поглядел на нее и вдруг, протянув руку, взял ее ладонь в свои.
- Раз дама настаивает на этом, я не посмею ей отказать - нагло бросил он, подойдя поближе и наклоняясь, чтобы коснуться теплыми губами ее кожи на внешней стороне ладони. Ручки такие изящные, нежные, ласкоые. Алеандер не удержался и накрыл ладонь Ноэлии своей. - Знайте, что у вас с этого момента есть друг, который всегда окажет вам посильную помощь.
Отпустив ее руку епископ вернулся на свое место, но не стал усаживаться на стул, остановился, прижавшись ладонями в мраморную кладку балкона.
- Ваш дядя будет волноваться за вас. Теперь, раз я в безопасности, вы можете вернутся к нему в резиденцию.
Пора и честь знать. Алеандер не хотел, чтобы Ноэлия слишком долго у него задерживалась. На самом деле он не желал отпускать ее от себя, но того требовали правила приличия.

Отредактировано Aleander de Anje (2018-04-04 13:47:54)

+1

11

- Как скажете, монсеньор, – произнесла Ноэлия, слегка склонив голову в знак согласия и признавая правоту кардинала.
Он и в самом деле был прав, завуалировано напомнив ей о правилах приличия, о которых Ноэлия забыла, проникнувшись сочувствием к Алеандеру. Ею двигало совершенно искреннее стремление помочь ему, но и о собственной репутации забывать не стоило.
- Буду очень рада встретить вас в приюте и в резиденции Его Святейшества, – добавила девушка и улыбнулась, когда кардинал взял ее за руку, чтобы запечатлеть вежливый поцелуй на внешней стороне ладони. Странно, подобные знаки внимания были для нее отнюдь не в диковину, но почему-то именно сейчас сердце затрепетало от восторга, словно произошло нечто совершенно невероятное. Опустив взгляд и даже слегка порозовев от смущения, Ноэлия пробормотала в ответ: - Мне очень приятно это слышать, Ваше Высокопреосвященство…
После этого хозяин дома снова уселся на стул и, будучи наверняка очень утомленным, дал понять, что аудиенция подошла к концу, и Ноэлии больше ничего не оставалось, кроме как откланяться.
- Надеюсь в следующий раз увидеть вас в добром здравии, – произнесла она на прощание, затем направилась к балконным дверям, но, остановившись на пороге, обернулась. - Могу я вас попросить об одной дружеской услуге? – хитро улыбнувшись, спросила она и тут же продолжила, не дожидаясь разрешения: - Не надевайте больше этот обруч. Он вам совершенно не идет.
С этими словами Ноэлия исчезла в сумраке комнаты, а спустя несколько минут уже подошла к своей карете. Слуги, сопровождавшие леди Оттавиани, увидев госпожу, тут же засуетились – кучер быстро запрыгнул на свое место, а двое слуг распахнули перед девушкой двери и помогли ей забраться внутрь, после чего карета тронулась с места, чтобы доставить Ноэлию домой.

***

Джованни Барончелли находился в своем кабинете – сидя за рабочим столом, он разбирал целую стопку различных приглашений, деля их на две части. В первую попадали те приглашения, которые отклонять не стоило ни при каких условиях, а во второй находились те, на которые секретарь понтифика чуть позже напишет вежливый отказ от имени Его Святейшества, ссылаясь на огромную занятость. Уже все бумаги были разобраны, оставалось лишь одно вежливое послание, призывавшее Джованни почтить своим вниманием светский прием одного из местных графов, и сейчас понтифик задумчиво рассматривал витиеватые золотистые буквы, выгравированные на лощеной бумаге. Насколько он помнил, у графа был сын, которого тот собирался женить, и это приглашение содержало явный намек на то, что хозяева будут очень рады, если Барончелли появится в сопровождении всего своего семейства. Не нужно было быть мыслителем, чтобы понять, что граф стремится заполучить Ноэлию для своего сына, и Джованни всерьез подумывал о том, чтобы принять это приглашение. Ноэлии этим летом исполнится уже девятнадцать лет, самое время озаботиться ее будущим, ведь он не вечен…
От этих мыслей понтифика отвлекла сама девушка, вернувшаяся от кардинала де Анжа и тут же отправившаяся к дяде, чтобы обо всем ему рассказать. Стоило ей зайти в кабинет, как Барончелли тут же оторвался от созерцания приглашения и поднял взгляд на дочь, после чего уже не смог отвести глаза. За прошедшие несколько часов после их утренней беседы в саду в Ноэлии что-то неуловимо изменилось – никогда она еще не выглядела столь одухотворенной, как и никогда еще ее глаза так не сияли от восторга, хотя рассказывала она об обычном визите вежливости. Его Святейшество медленно откинулся на спинку кресла, с удивлением глядя на то, каким мечтательным иногда становится личико дочери, когда она рассказывает о кардинале, с которым, судя по ее словам, отныне все будет хорошо. Собственно, в последнем он и так был уверен – Алеандер рано или поздно, но все равно пришел бы в себя, а вот видеть в таком состоянии Ноэлию понтифику еще не доводилось, и сейчас он, не сводя глаз с дочери, гадал, что же явилось причиной столь разительной перемены. Что могло такого случиться за пару часов, проведенных в обществе человека, который обрек себя на добровольное затворничество, оплакивая погибшую духовную дочь? Неужели…
Когда за Ноэлией закрылась дверь, Барончелли снова вернулся к приглашению графа, все еще лежавшему перед ним, после чего, помедлив несколько мгновений, положил его в ту стопку, где лежали другие бумаги, на которые предстоит дать вежливый отказ. Если он хоть что-то понимал в жизни, а Джованни считал себя весьма мудрым человеком, то сын графа уже вряд ли заинтересует Ноэлию, и в этом он был так же уверен, как и в том, что завтра утром солнце взойдет на востоке.
- Алеандер, значит… – задумчиво произнес Джованни, машинально беря правой рукой четки и принимаясь их неторопливо перебирать. - Ну что ж, посмотрим…

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Дыши глубже, дыши со мной.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC