HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ТУРНИРЫ; » доска почета;


доска почета;

Сообщений 41 страница 44 из 44

1

http://s3.uploads.ru/MjZmo.gif
Вот эта желанная комнатушка где висит множество портретов прошлых лет, и не сомневайтесь - эта коллекция будет пополняться в ускоренном темпе. Разве у нас мало достойных жителей Хельма, которые заслужили попасть сюда? Не думаю. Новый герой недели будет появляться тут каждую неделю и скрашивать наши серые будни своими яркими постами. Не проходите мимо - поздравьте победителя.

0

41

https://68.media.tumblr.com/3ae28fea0307eeb0ab17ffe529cc5c0c/tumblr_mu9ejzUuet1sf7k1uo5_250.gifhttps://68.media.tumblr.com/3059bad78419d9eda334e0b0f818ec18/tumblr_mu9ejzUuet1sf7k1uo4_250.gif
Наконец-то на доску почета попало бравое пиратство, и что важно - женское пиратство в лице прекрасной, очаровательной, бравой женщины с мечом, сапогами, магическим даром, самой широкой и обаятельной улыбкой, старпома, которого заслуживает каждый Инес Оливарес!
Милая Инес! Мы желаем тебе буйной фантазии, творческого успеха, не растерять талант собственных золотых рук, неземное обаяние, идеи и своего капитана. Удачи, красивых постов и отличного настроения!

ПОСТ

Смерть правит на земле. И смерть, танцуя, правит в небесах.

Инес до сих пор не могла понять, для чего делилась сокровенными желаниями с человеком, который был с ней недостаточно близок. С такими же успехами она могла пойти к капитану этой развалюхи и начать изливать ему душу, повествуя о том, какая нога болит на дождь. Конечно, плохое сравнение Мартина с этой свиньей в камзоле, но что поделать. После недолгого обдумывания, девушка все же пришла к выводу, что причин для этого ой, как много. Во-первых, алкоголь развязывал язык, заставляя выкладывать все, как на духу, лишь бы перебить эту неловкую тишину. Во-вторых, приближение смерти мягко подталкивало к философским рассуждениям, заставляя исповедоваться старому знакомому. В-третьих, она просто начала доверять Мартину, раскрывая, пусть и перед смертью, свою душу. Ей почему-то казалось, что, даже если они и выживут, то, что происходит здесь, в трюме останется между ними, как и все сказанное. В-четвертых, сама предложила игру, так что приходится играть честно по правилам, чтобы имела право требовать такую же честность и от Мартина. Да и после этого разговора стало как-то легче на душе. Осознание того, что она не успела сделать, скинуло камень с плеч, заставляя иначе смотреть на ситуацию, смириться с тем, что этого никогда не произойдет. Глубоко вздохнув и нелепо рассмеявшись, девушка подняла голову наверх, смотря сквозь решетку.
«А ведь, действительно, этого никогда не произойдет, - пронеслось в ее голове. – Никогда».
Жаль, что так произойдет? Жаль, что первым мужчиной станет этот урод, заплывший жиром? Знал бы Мартин, как жаль было Инес, что придется лишиться невинности именно таким способом. Знал бы ты, как от этого тяжело на душе, как она ненавидела себя в этот момент. Уж лучше свершить все здесь и сейчас, пусть и в грязном трюме. По крайней мере, от Рекхэма ее не воротило. А поцелуй… Он все еще не выходил из головы, заставляя легкий румянец появляться на щеках девушки. Да и как можно стереть из памяти то, что произошло буквально десять минут назад? Как можно забыть то, какие чувства она при этом испытывала? Правильно, никак. Посмотрев на Мартина и проведя языком по нижней губе, девушка с сожалением выдохнула то, что до этого смогла набрать в легкие.
«Нужно отогнать мысли, - пронеслось в голове. – Они сводят меня с ума».
Смысл желать того, что ты не получишь? Смысл желать то, что сама, скорей всего, не позволишь? Правильно, нет совершенно никакого смысла в том, чтобы думать о продолжении страстного поцелуя. А тем временем Мартин начал исполнять свой долг перед Инес, решив ответить на поставленный ею вопрос. Неразговорчивый? Ты? Девушке слабо верилось, что это действительно так. Хотя, может, ему алкоголь тоже язык развязывает в данной ситуации? Инес решила, что, если они, конечно, выберутся отсюда, то обязательно проверит его мастерство в ведении беседы. Тем более что она обещала ему вкусный ужин за счет заведения.

«Иметь шанс» и «воспользоваться шансом» — не одно и то же.

«Неужели нельзя вести себя тише, - девушка скривила лицо в неприятной гримасе и посмотрела на решетку. – От топота ваших копыт уже голова раскалывается».
И, правда. От топота ног уже начинала болеть голова, учитывая, что в трюме все эти звуки были слышны намного отчетливее, отдавая каждым стуком внутри черепной коробки. Переведя взгляд снова на Рекхэма, девушка попыталась сконцентрироваться на его голосе, чтобы как-то отгородиться от неприятных для слуха звуков. Благо, у мужчины был достаточно красивый голос, который легко завлекал и увлекал своими нотками. Тем более что Мартин начал говорить о том, как обучался обращению с оружием, не без помощи подмастерья кузнеца. Признаться, Оливарес хотела услышать историю полностью, с деталями и разъяснением выбора именно этого холодного оружия, но, увы, и тут ее ждало разочарование, ибо Мартина нагло прервали. Топот ног становился все более громким, все более настырным. Буквально через секунду к нему примешались еще и голоса, которые переходили на громкий крик. И, что не могло не порадовать девушку, в голосах четко читались страх и разочарование. Но вот когда прогремели первые взрывы, Инес стало совсем не до радости и смеха, который до этого все же прорывался, ведь они могли означать только одно – абордаж. Вот только вопрос, чье судно решило напасть на это убогое корыто? Если противником оказался фрегат королевского флота, то можно сушить весла и закатывать губу, которую, возможно, девушка и успеет раскатать, надеясь на спасение. Если же противником окажется пиратский корабль, то тут двойственная ситуация, ведь пираты бывают разные. Но не будет вдаваться в обсуждение плохого и хорошего пирата, тем более что сейчас совсем не время.
- Гости? – проговорила Инес, подходя практически вплотную к Мартину, который успел встать впереди нее, закрывая своей спиной. – Тогда капитан этого корыта довольно радушный хозяин, что встречает их залпами.
На душе начали скрестись кошки, а страх подступал все ближе. Да, слова о том, что это может оказаться их общее чудо, немного успокаивали, но недостаточно. Сердце начало стучать сильнее, отбивая странную мелодию. Инес закрыла глаза и глубоко вдохнула. Сейчас не время, чтобы поддаваться панике. Возможно, именно сейчас им выпадет шанс, чтобы спастись. Но вдруг придется за этот шанс перегрызть несколько глоток? Взяв себя в руки, Инес внимательно посмотрела на решетку, через которую были видны только мертвые тела. Тела тех, кто их сюда упек, тела тех, кто уже много лет путешествовал на этом корабле. От сердца чуть отлегло, ведь чувство радости всегда успокаивало, хоть и немного.
- Если мы все-таки не выберемся, - произнесла Инес довольно тихим голосом. – Знай, что я жалею о том, что произошло с тобой. Но не жалею о том, что произошло в трюме. Но если это наше чудо, то горячий ужин будет ждать тебя в таверне «Жемчужина».
С палубы доносились веселые голоса, торжествующие и громкие, оповещающие о победе над вражеской командой. Но кому они принадлежат? Кто же все-таки победитель? Этого Инес не знала. И именно этот факт заставлял держаться ее в напряжении.
«Вытащить нас? – понеслось в голове Инес. – Я молю Мариса, чтобы ты не пожалел о своих словах».
В душе появилась надежда. Впервые за этот день в сердце начала теплиться надежда, разрастаясь теплом во всем теле. Но как это странно… Надежда, граничащая со страхом? Разве такое бывает? Будто зная, что чувствует девушка, Мартин протянул ей руку, которую Инес тут же взяла в свою ладонь. Умирать, так вместе, ожидать так вдвоем? Присутствие и близость другого человека придавало храбрости, заставляло вспоминать, что девушка не имеет права позволить себе слабость. А ведь и правда ожидание затягивается. Инес казалось, что прошла целая вечность, пока не открылась дверца трюма.

Спасение наше там, откуда грозит нам гибель.

- Спасены? – тихо произнесла Инес, чтобы слышал ее только Мартин.
Самый молодой из тройки, которая показалась в проеме, протянул руку, чтобы помочь выбраться. Казалось бы, что его помощь была обращена мужчине, но нет, Мартин пропустил вперед Инес, помогая ей подняться, после чего и сам выбрался, естественно, не без помощи подоспевших спасителей. За какие грехи мы оказались здесь? Инес рассмеялась, представляя, что же скажет капитан, если выложить всю правду без утайки. Наверно, будет смеяться, глядя на незадачливого рыцаря и нелепую пародию на благородную леди.
- За красивые глаза, - произнесла девушка, обводя взглядом каждого из тройки. – И храбрость, граничащую с глупостью.
Она не была уверена, что ее слова были услышаны до тех пор, пока капитан не рассмеялся теплым и громким смехом. Он еще раз посмотрел на Инес, а после перевел взгляд на Мартина, внимательно сверля его взглядом, при этом хмуря брови.
- Это за красивые глаза он получил такие раны? Тогда женщины страшнее любого морского чудища! А какая у тебя причина?  – произнес капитан, не отводя глаз от раны на плече Рекхэма и обращаясь именно к нему. – Осмотри его.
Последнее Грем произнес симпатичной пухленькой женщине, кивая в сторону Мартина. Та незамедлительно подлетела к старому знакомому Инес, начиная хлопотать и осматривать его ранения. Как поняла Оливарес, эта женщина являлась врачевателем на корабле-спасителе, так как четко знала свое дело. И подходила, по крайней мере, с нужной стороны, и давила на нужные точки.
- А ты в рубашке родился, красавчик! – произнесла женщина, поднимая взгляд на лицо Рекхэма. - Капитан, жить будет. Мне его латать не обязательно. До суши дотянет, даже лучше, чем некоторые из нас.
Подмигнув Мартину, женщина подошла к Инес, осмотрев и ее. Удовлетворенно кивнув и подметив, что ранений у нее нет, она вернулась к капитану, который стоял чуть поодаль, внимательно смотря за осмотром.
- А имена у пленников есть? – произнес Грем с легкой улыбкой.
- Инес… - начала девушка, но тут же осеклась, ибо ее прервали.
Двое статных мужчин волокли на палубу, не поверите, капитана этой посудины, который так и норовил вырваться из их цепких рук. Он был побит, его губа была разбита, а бровь над левым глазом рассечена. Остановившись за несколько шагов до Грема, мужчины бросили тело на палубу, прижимая бывшего капитана к ней тяжелыми ботинками, которые поставили на его спину.
- Капитан, мы посчитали, что он должен знать, кто разгромил его команду, - произнес один, сильнее прижимая заложника к палубе.
На лице Грема восторжествовала победная улыбка, а в глазах, как показалось Инес, заплясали шальные огни. Подойдя к капитану поверженного корабля, он достал кинжал из ножен на поясе, после чего присел возле него. Он внимательно смотрел на свою жертву некоторое время, после чего резко перерезал ему горло со словами:
- Каждой твари подобающая смерть.
Да, кровь полилась, забрызгав частично и самого Грема, но это совершенно его не смущало. По его довольному лицу было ясно, что с этой тварью у него были личные счеты, которые, возможно, тянулись сквозь года. Вытерев лезвие кинжала о камзол убитого, капитан выпрямился и посмотрел на Мартина с Инес, что-то взвешивая в своей голове. Мыслительный процесс четко отражался на его лице.
- И что мне с вами делать? – произнес Грем, по-доброму улыбаясь. – Голодны?
После этой фразы от сердца окончательно отлегло. Они действительно были спасены, действительно они будут еще жить, наслаждаясь светом солнца. Прикрыв лицо ладонью, Инес рассмеялась. Внутри нее бушевали чувства, которые не могли найти выхода. Радость, печаль, удивление, благодарность – все это плескалось в ее душе. Но ведь это уже не так важно, правда? Главное, что они будут жить.

Битва за жизнь
Или жизнь ради битв -
Все в наших руках.

+4

42

https://68.media.tumblr.com/ef24fbe1d8579a6bc8d36894a54224a5/tumblr_ocz95ynXDO1qhtpi8o3_r1_250.gifhttps://68.media.tumblr.com/5bdb14c932d999b24164d56bb682a301/tumblr_ocz95ynXDO1qhtpi8o5_r1_250.gif
А на доске почета сегодня мы видим таинственного, харизматичного, мрачного, но притягательного в своей мрачности лорда Адемара де Мортена, который за рекордное количество времени  завоевал женские (и не только) сердца Хельма и смог получить высшую награду. Проникновенность характера, чуть нахмуренный взгляд и глубина слов могут вызвать невольный трепет и заставить вас застрять в эпизоде, пока вы не прочитаете его до конца. Осторожнее, не утоните!
Искренне желаем сохранения великолепно созданного образа, красивых постов, новых свершений, талантливых соигроков, интересной игры и исполнения игровых желаний и смелых фантазий!

ПОСТ
Юности свойственна пылкость. Адемар смотрел на ее пышущее здоровьем округлое личико с столь волнующе подвижными полными губами и постоянно отвлекался на проскальзывающее мимо мысли о желании поцелуя. Фантазия обещала самые сказочные ощущения от подобного прикосновения и мягко говоря, обстановка крайне располагала к подобным думам. Густые тени от высоких ветвистых деревьев ложились на землю, ветер почти не пробивался в эту часть парка и лишь возмущенно шумел где то наверху. И вот они – абсолютно одни – стоят тут. Так близко, что он чувствует как бьется ее сердце. И от этого ощущения его собственное начинает стучать все сильнее. Волнующее желание растекается по телу и он смотрит на нее пристально, не отрываясь. Следит за каждым мимическим движением. Но это уже далеко не то внимание, вызванное желанием узнать побольше. Он попросту наслаждался визуально…
Мыслей о ревности давно уже не было. То с какой легкость Аделина смирилась с его присутствием и осталась, продолжив общение – стало ярким показателем того что о любовнике глупо думать. Он долго наблюдал за ней, но не увидел никаких моментов выдающих в ней чрезмерного волнения или нетерпения. Девушка действительно погрузилась со свойственной легкостью в эту странную загадку и сумела действительно заинтересовать и спутника.  Но ее то ли предположение, то ли сомнение вызвало в нем чувство тоски. Молодой человек вздохнул с оттенком горечи.
- Разумеется я ваш друг. Неужели вы сомневаетесь во мне, Аделина? Я искренне люблю вас, вы знаете. И не раздумывая отдам жизнь за вас. Прошу – больше не обижайте меня такими подозрениями.  А теперь пойдемте же к вашему тайнику… - и двинулся вслед за девушкой. Аделина обладала многими спорными достоинствами, которые от иной подачи превращались в недостатки. Но иногда ему казалось, что в ней живет непреодолимая тяга постоянно обидеть его.  И чаще всего это был какой то скользящий бросок с интонациями ее отца. Адемар отлично знал, как Гордон Миддлтон не любит своих соседей. «Чертовы гаскошки» - лучшее из его терминов и правда сказать, Жиль де Мортен особенно ничего не делал для исправления. Он ограничивался ответными насмешками. Но вот виконт Мортеншира с недавних пор начал серьезно от этого страдать – скрывая от иных свои муки конечно. Обнаружив изменение своих чувств к единственной дочери графа Мидейвелширского, он как благовоспитанный и порядочный дворянин первым делом для себя задался вопросом брака. Раньше отец на удивление не касался этой темы, но с недавних пор успел пару раз упомянуть.  Он напомнил то ли сыну, то ли себе о том, что наследнику уже двадцать шесть и пора бы обзавестись внуками. Желания жениться на первой попавшейся юбке у Адемара не было, к тому же он был исключительно стоек в своих привязанностях с самого детства. Конечно были свои трудности. Да, Аделина приходилась ему двоюродной племянницей, но эта степень родства легко дозволялась для брака. Нет. Первым препятствием был ее возраст – хотя дочерей выдавали и в четырнадцать, он сам не хотел бы взваливать на избранницу семейный быт прежде приличных семнадцати. Но это заставляло лишь подождать два года и было вполне решаемо.  Вторым – и самым главным – было отношение ее отца к всему семейству де Мортен. Адемара он разве что считал чуть более путным, чем остальных. Но на этом отличие и заканчивалось. И упросить мидейвелширца о браке с его единственной дочерью становилось делом невероятной трудности. Впрочем виконт был упрям и отступать не намеревался. Не в таком вопросе.  Пожалуй, куда важнее было бы настроение самой Аделины. Конечно она дружна с ним и ласкова, но может ли полюбить?
- Как далеко нам идти? – поинтересовался мужчина, держась заданного направления. Слава Богу, с ориентированием у него не было проблем. И в этот момент едва не споткнулся о поваленный ствол дерева – откуда то впереди прямо тянуло сыростью и холодом. Деревья стали более близко растущими, кончилась мощеная дорожка. Очевидно – вот она уже смазанная граница леса и парка, но где ход? Должен быть холм? Или люк? Очевидно мой вопрос сам себя исчерпал. – он выпрямился и нежно посмотрел на спутницу. – Теперь только вы, моя леди, можете указать более точное место. – и подхватив ее за талию, перенес через бурелом на ровное место.

+3

43

https://lh4.googleusercontent.com/-9daHF4olu3g/UsIxdE1BOII/AAAAAAAAA8I/RqCVPoP8-vQ/w500-h207/tumblr_lngkz7OMDH1qbz2bb.gif
А вы тоже проследили взглядом за этими огромными глазами и соблазнительными губами? Вы тоже считаете, что красота этой леди ничуть не преувеличена? "Ведьма!" - скажет кто-нибудь и будет прав, ведь речь идет о блистательной Аделине Миддлтон! Как зажечь интерес публики одним поцелуем с леди, как смочь вызвать жесточайший гнев, как суметь выжить в природных интригах и как при этом быть обольстительно-обворожительной - узнавайте у леди Аделины!
Мы искренне желаем творческих успехов, живых образов, интересной игры, отличного настроения и чтобы дядюшка вас все-таки не прибил (да-да, мы следим!).

ПОСТ

Напор, с которым на нее набросился сначала один, потом второй, серьезный урон нанес по бастионам, выросшим внутри за эту вспышку. Аделина легко переживала любые атаки, когда укорить, обвинить пытались ее, грозя ей же страданиями и карами небесными; пусть и было в этом что-то детское и упрямое, но уж как есть. Однако, она всегда сдавалась, когда страдания сулились тем, кто ей дорог. Добрая натура, полная сострадания и жалости, впечатлительная и эмоциональная, тут же брала верх над упрямством, и она, позабыв все обиды, была готова броситься, обнять и рыдать на пару с обиженным ею другом, прося извинений. Наверно, именно по этой привычке она не имела ненависти, серьезной ненависти вообще к кому-либо в этом мире, на всех смотря сквозь немного розоватое стекло, желая видеть такую же подвижную, отходчивую натуру, полную и добра, и сострадания, во всех вокруг, даже в тех, кто с виду распоследняя тварь. Ведь тварью не рождаются, ее становятся, так, может, великая душевная боль и страдания превратили человека в нее? Думая так, она была готова с пониманием отнестись к всякому, вот и на дядю уже совсем, фактически, не сердилась, придумав в своей голове его поступку оправдание, и сейчас, даже когда он тряс ее, как грушу в саду, только хлопала густыми ресницами, чуть приоткрыв удивленно рот. Но в взгляде серых глаз не было ни агрессии, ни гнева, они отхлынули так же быстро, как и появились. Параллельно ему в уши врывался голос Кристианы, полный… боли, и Аделине становилось вовсе стыдно, до ужаса. Под напором таким страстных речей она стушевалась и сникла, и теперь едва не рыдала, но не от обиды за себя, а от сострадания – к ним. Подумать только, незаслуженно и дядю обидела, и лучшую свою, единственную настоящую подруженьку, и как обидела! Синие глаза де Мортена, как всегда, непроницаемы, но кажутся такими грустными и несчастными, что у самой уже слеза навернулась. А от голоса леди Ларно в груди не просто кошки скребут, рвут на части эту самую горделивую душонку!
И девушка отступила назад, едва только цепкие пальцы дяди разжались, закрывая ладонями лицо и судорожно вздрагивая всем телом, как бывает при зарождающихся рыданиях, вот только плакать она не хотела, потому что вряд ли этим можно было как-то разрешить ситуацию, унять этот пламень в груди, сжимающий ребра и мешающий нормально дышать, успокоить эмоции и утешить двух страдающих, небезразличных ей людей.
- О! Прошу вас, - тихо, порывисто, но очень эмоционально, чувственно сорвалось с губ, когда руки соскользнули с лица, открывая его взглядам публики с горящим румянцем по щекам.  – Не говорите так, я совсем… совсем не хотела, чтобы все это звучало… так! – она умоляюще посмотрела сначала на графа, потом на подругу. – Право слово, я клянусь, что не делала ничего… возмутительного, и совсем не была намерена, просто я не могла же публично отказаться от разговора с обратившимся ко мне дворянином. Это было бы некрасиво и… - снова обхватила свои щеки. – Нет, нет! Не сердитесь, ради Бога, вы разрываете мне сердце! Я, право, так люблю вас! – и, под охватившим ее порывом, стремительно рванулась вперед. Ближе стояла Кристиана, и тонкие руки бескомпромиссно обхватили ее лицо, одновременно с тем, полные губы прижались к тонким губам леди Ларно, одаривая легким, дружеским, но горячим поцелуем, в котором выразилась вся эмоциональная степень привязанности, а спустя секунду все исчезло. Но лишь затем, чтобы так же порывисто обхватить стоящего рядом с Кристианой дядюшку за шею ладошками, и, едва ли не подпрыгнув на самых кончиках пальцев стопы, так же крепко и жарко запечатлев и на его поджатых губах такой же поцелуй. А потом, отпрянув и опустившись на полную  стопу, она крепко схватила их обоих за руки, и прижала эти руки, переплетая с своими пальцами, к своей же груди, всматриваясь с умилительным выражением ластящейся кошки то на одну, то на второго, но уже молча, пытаясь восстановить участившиеся от такой выходки и бури чувств дыхание. - Обещаю, я больше никогда-никогда не подойду к графу Ларно, если это так неприятно вам!

0

44

http://68.media.tumblr.com/657e927ea348736855132bbbd072d78b/tumblr_nyuq5u6EH81r3wn4bo1_250.gifhttp://68.media.tumblr.com/23c0ca9a983bfd4d899fc4a6741ee4a4/tumblr_nyuq5u6EH81r3wn4bo2_250.gif
Орллевинский красавец, Мистер Вселенная-Пельменная, лучший художник по версии журнала «Очумелые Инквизиторы», военный изобретатель, военный инженер, военная ватрушка, автор Евангелие св. Николая, страж галактики, повелитель времени, рыжеволосых и кудрявых, секс-символ, секс-знак, секс-намёк, бэтмен, изобретатель тарелки, бог любви у древних балморийцев, любитель фйельских принцев, асассин и коронованный нагибатор церкви всея Руси. Николло де Ланца, дамы и господа, новый герой баллад! Аве, Нико! 

ПОСТЕсли бы сейчас изобретатель смотрел на фейерверк, он бы с точностью мог сказать, что снопы синих искр – это горение меди. Оранжевых – кальция и натрия. Да и то, что человеческий глаз определяет, как «цвет», ни что иное, как длина тепловой волны. Излучение. Вместе с пиротехниками графа де Ланца разработал уникальный пороховой состав. Они смешали металлы и соли. Умудрились повысить яркость свечения – «насыпьте больше чугунной стружки, она ускоряет нагревание». Добавили сурьмы, чтобы при взрыве горизонт заволокло брильянтово-белой дымкой... Но инженер смотрел не на фейерверк, а в глаза юной девушки. И не мог объяснить, что значили высверки, вспыхивающие в её зрачках, когда она просила: «давай убежим к тебе в мастерскую…». Эта была какая-то другая химия… Любви.

Лукреция шептала ему горячие слова, а Николло грел её объятьями. Ему больше не хотелось спорить о том, что им не суждено быть вместе. Конечно, он думал об этом. Но не произносил вслух. Ни в первый месяц их встреч, ни в четвертый. Ни когда они засиживались на крыше, инженер - в поисках вдохновения на новые изобретения, с блокнотом в руках, Лукреция - в сонливой дреме, склонив голову ему на плечо. Ни когда Адриано интересовался, где маэстро успел нарисовать портрет его старшей дочери. Ни даже, когда леди приносила в мастерскую корзину со спелыми сливами, а уходила с букетом белой сирени в руках. Он не говорил ей, что есть и другие девушки, с которыми он видится, когда плоть вопит громче рассудка. Что ищет в блеске их волос - её медные блики, а в отливе кожи – молочную белизну. Николло лишь тихо повторял, что любит. И, действительно, любил.

Фейерверки давно отгрохотали, Лирэфию накрыла ночь. Под покровом масок две фигуры неспешно шагали в сторону мастерской, угадывающейся впереди лишь по остову черепичной крыши, зеленым двустворчатым окнам и неровной кладке фундамента. Именно угадывающийся, потому что на самом деле в таком мраке и лабиринте соседних домов-близнецов невозможно было воочию разглядеть ни здание, ни черепичную крышу, ни окна, ни фундамент. Поскрипывая – нужно не забыть смазать петли – отворилась дверь. Художник впустил девушку вперед себя, вошел сам и, нисколько не пугаясь окружившей темноты, словно кот, что различает тысячи оттенков черного, нащупал свечу и огниво.

Когда красный огонёк мигнул, а затем загорелся ровным матовым светом, мир изменился. Пространство перестало быть огромным, уютно сомкнувшись вокруг них оранжевым кольцом. Мастер бережно сложил лежащие на столе чертежи в стопку и отодвинул на край стола, а, затем, с той же предупредительностью подхватил на руки прекрасную гостью, усадил на деревянную колоду так, что её лицо оказалось на одном уровне с ним. Сначала Николло вглядывался в голубые зеркала глаз через прорези маски, но затем, скользнув к затылку леди, умелыми пальцами развязал узелок, освободил ленты от натяжения и снял кружевную ткань. Янтарно-бронзовое, мягкое, подрагивающее тепло свечи рисовало на правой скуле Лукреции глубокие, скульптурные тени, подбородок бросал глубокую синеву на шею, теряясь полуоттенками кобальта в ложбинке груди, сизо-чернильные штрихи спускались и ниже, там, где кожу скрывала кромка шелкового декольте. Мастер склонился и поцеловал девушку. Неторопливо, чуть раскрывая её губы. А затем произнес:

- Я хотел бы нарисовать тебя обнаженной…
___________________________________________________________________________________

Кутаясь в одежды, плащи, сумрачные переливы и обрывки фраз, губы Лукреции, казалось, говорили совсем не то, что её взгляд. Художник всё так же хмурился, и с каждым словом угол сведенных бровей становился всё геометричнее и острее. Де Ланца знал всего одну вещь на свете, что возбуждала людей больше, чем близость наслаждения. И это власть. Стремление если не сесть на трон, то хотя бы протянуть руку и коснуться его резного подлокотника. Как иначе объяснить, что Данкворты – древнейшая семья запада, учинила кровавую расправу над своими же, орллевинцами. Жажда могущества застилала глаза красным маревом не меньше, чем страсть.

- И каков будет приговор? Их казнят? – мимика камеристки и телохранителя молодой аристократки становилась нервознее. Изобретатель чувствовал, что времени останется не так много, а потому не пускался в пространные мысли. Молча внимал и по крупицам выуживал как можно больше.

- И почему ты говоришь, что оставишь детей… Неужели они не будут расти с матерью? – машинально живописец нащупал белую ленту, холодным шелком обвившим запястье.

+3


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ТУРНИРЫ; » доска почета;