Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Лучше делать новости...»:
Филиппа Уоллес
«Я хотел убить одного демона...»:
Алеандер де Анж
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Говорят, царица ненастоящая!»:
Марк Север
«Не ходите, девушки...»:
Лукреция Грациани
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Эйдис Берг
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца
«Какой хаос наступил бы в мире...»:
Адемар де Мортен
«Бунт»:
Лиора

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » A good match blows fire...


A good match blows fire...

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://funkyimg.com/i/SmyK.jpg

A good match blows fire...
ТЕМАТИКА
Альтернативный Хельм
УЧАСТНИКИ
Henry Knighton & Philippa Wallace
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Хайбрэй, декабрь 1442 года
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Множество судьбоносных событий потрясло мир за последние месяцы - смерти королей, будто смена эпох, изменили привычный уклад королевств, и как знать, что будет дальше, особенно теперь, когда к короне Хельма как никогда близки Генрих Найтон, ставший регентом, и его молодая жена Филиппа Уоллес. Захочет ли регент отдать корону племяннику, и на что пойдет родня принцессы, чтобы однажды супруги всё же заняли трон? К тому же, если у молодой четы появится свой собственный королевский наследник...

Отредактировано Philippa Wallace (2014-12-28 12:10:25)

+1

2

Впервые за последние месяцы в столице было спокойно. Не то чтобы в королевстве наступил долгожданный мир – о нет, так легко ни одна из сторон не сдалась бы – это было только временное затишье. Кто-то восполнял потери, кто-то спешно согласовывал новые планы действий. А кто-то шел в таверну с твердой целью залить в себя этим вечером столько грога, сколько выдержит его организм.
Олли, смышленый парень, уже третий месяц исправно служивший новому регенту в качестве пажа и постоянного спутника, едва поспевал за широким шагом Генриха. Парнишке недавно исполнилось четырнадцать, и он как-то обмолвился, что никогда в жизни не пробовал грог. Генриху показалось неплохой идеей взять мальчика с собой, к тому же, идти в город в одиночку было бы слишком неосторожно.
Близился вечер, когда скрипнули двери городской таверны, впуская в затхлое помещение двух молодых людей. Резкий запах, присущий подобным заведениям, не отличавшихся, ко всему в добавок, особой чистотой, довольно скоро перестал вызывать тошноту, и Генрих, не глядя на сбившихся на лавках полупьяных людей, направился к столику, самому, на его взгляд, неприметному. Он не желал излишнего внимания к своей персоне, особенно сейчас, когда и не знаешь толком, с какой стороны ждать подвоха.
Чего желаете? – пухлая девица, покачивая бедрами, подошла к столику и тут же воззрилась на Генриха мутным и чуть глуповатым взглядом. Она походила на деревенскую дочь трактирщика, из тех, что вечно глупо хихикают и каждую вторую ночь проводят в комнатах постояльцев. Генрих едва удержался от того, чтобы скривиться.
Два грога.
Олли едва слышно вздохнул – ему совсем не нравилась эта идея с выпивкой, однако сказать об этом напрямую он так и не решился, и именно поэтому сидел теперь здесь, то и дело поглядывая на шумные компании в стороне. Генрих взглянул на него с легким любопытством и чуть усмехнулся.
Можно подумать, ты никогда не бывал в тавернах, – заметил он, желая хоть немного разрядить обстановку и отвлечься от мыслей о политике, которые не покидали Генриха уже так долго, что начинали казаться неотъемлемой его частью.
Удивительно, но частенько разговоры с пажом ему действительно помогали. В силу возраста юноша еще не так много понимал в устройстве этого мира, а потому его мысли и идеи, порой столь наивные и идеалистичные, заставляли на время позабыть о том, какова на самом деле окружающая действительность. Это было одной из главных причин, почему Генрих так упорно удерживал возле себя своего пажа, уже почти что оруженосца. Иногда ему казалось, что он привязался к этому парнишке, как к младшему брату – или сыну, которого у него не было.
«Отец-создатель! Тебе двадцать четыре, Генрих, а ведешь ты себя как сентиментальный шестидесятилетний старик», – с досадой пронеслось в голове. Не в первый раз за последние месяцы.
Олли едва заметно покраснел и заерзал на стуле, будто чувствуя себя крайне неловко.
Бывал однажды, Ваша Светлость, – проговорил он и прикусил нижнюю губу. – Это было ужасно.
Прежде чем Генрих нашелся с ответом, возле стола вновь возникла уже знакомая девица. Поставив на стол две кружки, почти до краев наполненные грогом, она бросила взгляд в сторону Генриха и, широко улыбнувшись, направилась к соседним столикам, все так же покачивая бедрами. Герцог хмыкнул, заметив, как Олли провожал ее долгим взглядом. Взяв одну из кружек, он ощутил почти позабытый уже запах грога и усмехнулся.
Возможно, в этот раз тебе здесь понравится больше, – хмыкнул он и сделал первый глоток.
Они провели в таверне час. Другой. Третий. Кружки с грогом появлялись, пустели и снова заменялись другими. Генрих упустил тот момент, когда забыл о своем намерении оставаться тихим и неприметным и очень неосторожно показал свое лицо, тут же оказавшись узнанным одним из сидевших здесь же рыцарей.
Напитки в их кружках оказались покрепче щедро разбавленного рома, но Генрих предпочел продолжить пить грог, смутно сознавая, что если возьмет что-нибудь крепче, это может иметь очень нехорошие последствия. В конце концов, он добился того, ради чего сюда шел: алкоголь довольно скоро вытеснил из головы все ненужные мысли, оставив пугающе легкую пустоту, лишь чудом – а может, поразительным самоконтролем – не развязавшую обычно молчаливому и осторожному герцогу язык.
Когда была опустошена последняя кружка грога, Генрих уже не помнил. С легким удивлением он обнаружил себя входящим в ворота замка почти ровным шагом. Олли шел чуть позади, то и дело поглядывая на герцога, думая, что он этого не замечает. Выражение его лица было на редкость непроницаемым.
Не став расстраивать себя излишними подробностями прошедшего вечера, Генрих решил тактично расспросить оставшегося вполне трезвым – похоже, к грогу он едва прикоснулся, – пажа на следующее утро и отослал его. В противовес совсем недавней легкости, теперь его голова была тяжелой, словно камень, и Генриху хотелось лишь добраться до своих покоев и проспать до следующего дня, а лучше, вечера. Лишь оказавшись перед дверьми в покои, он вспомнил одну важную вещь: за дверью его ждала супруга.
За два месяца он так и не свыкся до конца с тем, что снова был обручен. Вторая жена была совсем не похожа на первую: в отличие от Мэрайи, Филиппа не была безмолвной тенью, скромно проводившей дни за вышивкой и прочей ерундой. Генрих все еще не мог понять, нравится ли ему это или нет, но уважение новая супруга, несомненно, внушала.
Мысль о Филиппе, по крайней мере, немного отрезвила герцога, хоть влияние грога все еще стойко ощущалось во всем теле. Досадливо поморщившись, Генрих открыл дверь и вошел в просторную комнату, служившую им с супругой покоями. Краем глаза он заметил, что за окном было темно – поздний вечер или уже ночь? Окинув взглядом комнату, он заметил Филиппу, если и удостоившую его взглядом, то слишком уж незаметно.
Здравствуй, – Генрих тут же мысленно выругался за то, что выбрал в качестве приветствия столь сложное для произношения слово. Получилось не слишком изысканно, но, в конце концов, они здесь были одни.
Не считая нужным тратить лишние силы на объяснение того, почему он явился так поздно, – да и обязан ли он вообще это делать? – Генрих подошел к кровати и сел, стягивая с ног ботинки. То, что супруга до сих пор не легла спать, говорило о том, что, возможно, она зачем-то ждала его. И хотя ни на разговоры, ни на занятия несколько более приятные желания у Генриха не было, он все же обернулся к Филиппе, желая узнать, что было у нее на уме.

+1

3

Пока Его Светлость были заняты своим делами, новоиспеченной герцогине полагалось развлекать себя самостоятельно, и наивен был тот, кто думал, что непривычный климат ли, чужое ли королевство или даже недобрый взгляд, обращенный к ней, сломают нрав юной Филиппы Уоллес. Принцесса севера свыклась с мыслью о том, что немало сил потребуется, чтобы заставить этих людей принять её уже не как принцессу Фйеля, а супругу регента и брата короля, пусть павшего от руки её отца. Поступки Тэма бросали тень и на неё, но она хотела быть здесь. Глупо, наивно, но амбиции были важнее той жизни в тени и безмолвии в нелепом ожидании, когда привычка и старость возьмут своё. Не в силах смириться с семейным разладом, с той безвыходностью и бесполезностью, что настигли Филиппу в родных стенах, она предпочитала умереть молодой королевой, чем старой и одинокой девой, замерзшей в тех снегах, которые когда-то любила, хотя кто сказал, что ей давали выбор? Скорее, это она увидела в этом возможность. Возможность, которую теперь бережно взращивала день за днём.
Как на зло, именно сегодня Фил никак не могла найти своего супруга, отношения с которым складывались в меру странно, но она и не ожидала большего, ведь по меньшей мере, он дал ей то, что было важнее любви, важнее внимания, пусть она, как и любая в сердцах мечтала об этом, но не признавалась даже себе. Тот подарок был важнее всего, причем для них обоих, ведь теперь он мог в корне изменить их судьбу, и посему довольная улыбка не сходила с губ герцогини, пока она прогуливалась по замку, стараясь унять нетерпение. Но Генрих не спешил возвращаться, вызывая толику негодования, а негодование порождала тревогу.
Они не слишком часто говорили по душам, зато часто обсуждали политику, охоту, военное дело и необходимые реформы, не проводили время вместе, зато регулярно придавались любовным утехам, в которых определенно сошлись взглядами, если даже не сошлись во всём остальном. Всё это казалось безумным, неправильным, но вполне сносным — по крайней мере, время от времени оба оказывались полностью удовлетворены, и это принесло свои плоды, которые могли стать началом чего-то большего в их отношениях, стоило лишь того захотеть.
Вскоре Филиппе наскучила бесцельная прогулка по цветущему саду, чужая музыка, даже розы, которые никогда не цвели во Фйеле из-за холодной погоды. Раньше ей никогда не было одиноко и страшно, но чем больше ей приходилось думать о будущем, чем дольше она была одна, тем сильнее таяла её северная уверенность, ведь отчего-то она не думала прежде о том, что вместе с ней может погибнуть и её ребенок. Сейчас или в младенчестве, через пять лет — одна она не сможет защитить его, а пока даже не знала, станет ли защищать его Генрих, ведь их отношения были далеки от тех, что могут быть у родителей друг к другу, впрочем, она верила, что даже если муж будет не в силах полюбить её, он не сможет погубить своих детей, но разве веры было достаточно? Разве вера — надежное средство, чтобы оставить лишь на неё волю своего ребенка?
Уже стемнело, когда Фил вернулась в покои, но даже не надеялась застать там Генриха, зато надеялась, что не потеряла его интерес настолько быстро, что он уже променял её на любовницу. Подойдя к распахнутому окну, Фил сделала глубокий вдох и легко улыбнулась ночной прохладе, хотя бы сейчас позволявшей дышать полной грудью. Вдруг показалось, что все попытки попрощаться с прошлым канули в небытие, вместе с порывами холодного ветра ворвавшись в сердце, но шаги в коридоре заставили обернуться. Это был Генри.
Стоило ему войти, как принцесса закрыла окно и беззвучно прошла по покоям к кровати, но услышав голос мужа, невольно вскинула бровь и не сдержала озорной улыбки — благо он не видел этого.
- Здравствуй, - в отличие от него, её голос звучал четко, но тихо и предельно ровно, в её планы не входило его злить или добивать — к тому же со вторым он неплохо справился и сам. Воистину он был настолько пьян, что всякий разговор, тем более душевный, тем более о детях, казался настолько абсурдным и неуместным, что Филиппе оставалось только тихо вздохнуть, пряча тревогу за улыбкой. Пока он раздевался, она сидела на кровати, кажется, уже забыв всё, что хотела сказать, но почувствовав на себе взгляд, встретила его и сделала то, чего от себя никак не ожидала. С ней происходило что-то настолько странное и непонятное, что хотелось и смеяться, и плакать, и попросить обнять, не отпускать, все чувства разом вспыхнули адским пламенем в душе, пытаясь задушить, и тогда Фил тонкими пальцами коснулась щеки мужа не в порыве страсти, а с нежностью, чего не делала никогда прежде, и чуть улыбнулась. Но тут же одумалась и добавила в улыбку толику более привычного для Генриха, но всё же отчаянного, озорства. Не время было позволить себе слабость, только не сейчас, не когда он в таком состоянии, ведь утром он даже не вспомнит, если вдруг она откроется ему.
- Спи, муж мой. Сейчас это будет лучшим применением твоим навыкам, - справедливо заметила принцесса. Отчасти к этому сводилась её новая роль — неуловимо и изящно подчеркивать сильные стороны своего мужа, раз она сама пока что не могла быть значимой фигурой в этой партии, но, говорят, пешка может уйти в дамки, если доживёт...
- Но у меня есть для тебя новость, можем обсудить это утром.., - тише добавила Филиппа. Она легла на своей стороне кровати и отвернулась к стене, старательно сдерживая подступивший к горлу солёный ком. Её идеальный план по построению увлекательного будущего дал трещину, склеить которую в одиночку ей было не по силам.

PS

Прости, что долго, прости, что бредово, но надо разыграться нам в нормальном ритме, да)

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » A good match blows fire...