Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Лучше делать новости...»:
Аластер Макдугалл (ГМ)
«Искусная технология неотличима от магии»:
Алеандер де Анж
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Говорят, царица ненастоящая!»:
Люций Целер (ГМ)
«Не ходите, девушки...»:
Миа Грациани
«Дезертиров казнят трижды»:
Илахева из Кауэхи
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Эйдис Берг
«Крайности сходятся – нередко перед алтарем»:
свободная очередь

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ

ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Филиппа Уоллес: Хельм - все когда-то случается в первый раз
Мерида Уоллес: Хельм - место, где теряешь невинность, угу

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Холодные фьорды миля за милей


Холодные фьорды миля за милей

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://sf.uploads.ru/rKqZW.png

НАЗВАНИЕ Холодные фьорды миля за милей
УЧАСТНИКИ David Arden & Flavia Domitilla
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ апрель 1438 года, Фйель
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Действительно, что же может быть общего у охотника из Фйеля и знатной дамы с Балморы? Всего лишь старая история о любопытной женщине и благородном мужчине.

+1

2

Фэр-Айл, как и предградье, посыпался рано, до восхода солнца. Как только ночная стража заканчивала свою вторую смену, приходила стража дневная, с башен и стен города и до перевалов неслись звуки бил; ночь заканчивалась.
И сразу же за стенами, в кварталах ремесленников, в клетях ключниц и чашниц, служанок, кухарок и оруженосцев, в домах черни и смердов - загорались желтые огоньки, слышались голоса, ржали лошади, ревел скот. Сразу раздавался топот лошадей по деревянным и каменным настилам, слышались шаги множества людей: это сюда, в Фэр-Айл, везли молоко, плоды и овощи, спешили на работу строительные мастера, кузнецы, которым негде было жить за стеной и которые ютились в хижинах и землянках предградья.
Ремесленники и кузнецы раздували горны, всюду над трубами поднимались и тянулись к небу дымки, пахло свежим печеным хлебом, рыбой, мясом.
За стенами кипела жизнь, когда торговец покидал белокаменный город.
http://sf.uploads.ru/KwTRD.gif
добро пожаловать в фйель
В это же время, но в совершенно другом месте. В лесах Фйеля, недалеко от реки Ливет, было все то же раннее утро. Серое небо источало мелкую морось, испещрающую точками клубящийся в низинах туман. Влажный мрак окутал непроходимые дебри северного леса. Свет, источаемый слабым весенним солнцем, не столько разгонял, сколько подчеркивал собирающуюся темноту.
Рыжий приземистый мул качал головой, пытаясь стряхнуть дождевую воду. Качал так сильно, что скрипел промокший насквозь хомут, дрожала пустая телега и раскачивалась, из-за чего зверь этот с трудом волочил ее за собой на холм. Его хозяин шел впереди в капающем балахоне и не видел, что попутчик отстает. Торговец удалялся, а напуганному мулу пришлось приложить все силы, чтобы вытащить колеса из размокшей грязи. Не пройдя и дюжины ярдов, вьючное животное раскричалось.
- Тихо, - убаюканный шепотом дождя, его хозяин не сразу заметил нарастающее беспокойство копытного. Мужчина развернулся и взялся рукой за поводья, хлопнул скотину по переносице и всмотрелся в чернеющий впереди лес.
Это был Давид Арден, йомен Фйеля, больше известный при дворе как падкий до сражений наемник, только и ждущий, когда возле его уха зазвенят монеты, добытые чужой кровью. По его лицу ручьями стекает холодная дождевая вода, огибая рубцы. Посмотришь на такую морду, порезанную, как у матерого пса, и всякое желание пропадет заводить разговоры о его меркантильности.
- Ну, пошел, - рыкнул Давид на упрямого мула, который уже застриг ушами, беспокойно задрал голову и отказывался идти в сторону леса. Каждый раз эти лошади и ослы создавали проблемы. Они трусливы, куда трусливее овец. Разве что овцы в таких повозках колесят в разрезанном виде. То тут, то там свисают копыта, которые торговец теряет на своем пути, оставляя неплохую прибавку к добыче северным волкам.
Этот рыжий мул далеко не первое его вьючное животное. Он даже не второй и не третий. Этот мул, он у торговца тридцать третий. И Арден не доверяют страху пугливого домашнего животного, когда то не хочет идти в черный лес, когда в небе гремят раскаты грома. Но когда на лесной тропе мул останавливается, закусывая удила, дергая так головой, что повод обжигает Давид ладонь, охотник замирает и прислушивается.
Эти животные, сколько бы их ни одомашнивали, сколько бы корма с рук ни давали, всегда чувствуют опасность лучше человека. Они всегда найдут путь домой, если на их пути не попадутся голодные проходимцы. И они всегда боятся смерти, чувствуют ее холод, когда костлявая подкрадывается близко. От этого они не становятся умнее, но не будет лишним прислушаться к их врожденном чутью.
Давид остановился посреди тропы, остановил промокшую крытую повозку. Он снял капюшон, закрывающий лес. Грохот в небе, сверкающие молнии и шелест дождя по зеленой листве - все это отвлекало и единственное, что оставалось Боезубу, - так это всматриваться в непроглядные заросли. Скрывался ли в них простой хищник или орда разбойников - это он точно узнает. Тяжелая рука Давида легла на рукоять меча. Это не было привычным оружием для фермера, но после того, как на его обозы - даже пустые, что говорить о груженых мясом? - зачастили с нападением любители легкой добычи, он взял за правило отрубать кисти всякому, кто посягнут на его добро, чтобы те больше никогда не могли повторить подобные выходки с другими торговцами и уж тем более не осквернили оружие своими мыслями о том, будто они достойны держать его в руках.
Давид сделал два шага вперед и остановился. Стоял молча, держа руку на поясе, но не обнажая меча раньше времени. Кто знает, кто или что может скрываться в речной долине.

+1

3


     Кровь была всюду. Ее стальной запах настойчиво раздувал ноздри, влажная липкость скользила пальцы. Кровь окрасила баргряным слишком легкое для здешнего климата платье, оросила раннюю траву и впиталась в плодородную землю. Она пульсировала небольшим фонтаном из длинной раны в ноге девушки, той самой, что отчаянно пыталась выбраться из-под придавившей ее повозки. Руки скользили по деревянным колесам, не способные сдвинуть их с места, и несчастная вынуждена была быть погребенной под собственным средством передвижения. Вот уже несколько часов (или дней?) она сидит здесь в полном одиночестве, которое скрашивает лишь треснутый бочонок красного вина и тщетные попытки высвободиться. Пара минут борьбы ослабляет побледневшие руки, и позволяет им вновь вернуться к напитку, заменяя одну алую жидкость в венах на другую.

     Флавия едет на материк. Никто не одобряет этой затеи, ведь жители Балморы отличаются удивительно зашоренной патриотичностью, которая позволяет им причислять номарха к пантеону богов, а все, что пытается внести в завоеванный остров Хельм, отвергает, будто заразу. Любое государство, не окруженное морем и где круглый год не палит солнце считается неполноценным, и поэтому люди крутят у виска, когда Флавия Домицилла ищет корабли, чтобы добраться до Большой Земли.
     Кто-то из советников Клавдия посылает в ее сторону вполне неоднозначное замечание о том, что развлечения его сестры выходят за рамки дозволенного. Когда она изъявила желание купить дом с плантациями и виноградниками, ей без проблем позволили это, считая, что придворной даме лучше заниматься хозяйством, чем лезть в государственные дела. Однако никто не мог предположить, что у сестры номарха окажутся немалые амбиции, позволившие ей не только производить лучшее вино на всей Балморе, но и пробудившие в ней желание торговать им и за пределами колонии. Одно дело - доверить женщине скот и продовольствие, и совсем иное - торговлю.
     Раздувая ноздри и взметнув волосами, Флавия решает плыть на материк с гостевым визитом. Местом назначения выбирает Фйель - будучи юной и любопытной, она изучала местный язык и жаждала потренироваться в произношении с его непосредственными носителями. В качестве угощения - несколько бочонков своего лучшего вина. В качестве охраны - трое лучших гвардейцев из тех, что Клавдий послал для защиты ее дома. Одного раба для таскания даров, одежды и солонины. Одна повозка для того, чтобы передвигаться по холмистым землям северного государства.
     - Так почему именно Фйель, миледи? - хриплым голосом поинтересовался Гай, один из самых младших гвардейцев, тот самый, который кутался в теплый плащ с тех самых пор, как их небольшой отряд пересек хельмо-фйельскую границу. Они были в пути уже несколько недель, пересекли несколько герцогств, обошли несчетное количество лесов и степей. Честно говоря, Флавия сама начала жалеть о том, что затеяла поездку в самую далекую от Балморы точку, чем изрядно измотала себя во время пути. Однако вида, что готова признать свое поражение, девушка не подала.
     - В самом деле, Гай? Только подумай, где живут эти люди. Какой здесь климат. Да если кому и нужно великолепное балморское вино, так это именно им. К тому же, я слышала, здешние леса кишат необычными животными, и...
     Домицилла осеклась, услышав неожиданный шорох в лесу. Жестом она потребовала остановить повозку и высунула темную голову за желтоватую ткань. Что-то шевельнулось в ароматных кустах бузины, и пальцы брюнетки задергали одного из гвардейцев за кофту, чтобы тот тоже поглядел, не то ли самое животное, о котором она говорило, решило им показаться. Однако, стоило мужчине присоединиться к своей госпоже, оба они почувствовали сильнейший толчок, а следом нагруженная деревянная повозка начала надвигаться прямо на них, накрывая с головой. Флавия вылетела из нехитрого средства передвижения прямо к тому самому кусту бузины, и повозка с шумом опустилась рядом, придавив одним из колес ногу девушки. С грохотом рядом опускались и вставали мужские тела, слышался звон мечей и топоров, ржание убегающих лошадей. От боли и неожиданного удара Домицилла потеряла сознание.

     - Десять бочонков вина и сундук с одеждой? Это все? - разочарованно вопрошал незнакомый голос, владельца которого Флавия не видела. Она была в сознании уже пару минут, но все же не отваживалась открыть глаза, зная, что при нападении лучший способ защиты - притвориться мертвой.
     - И вот этот чернокожий. Ни черта не понимает, но может таскать тяжести, - отозвался второй голос, и девушка отчетливо услышала то, что не заметила сразу - голова говорят на другом языке. Слушать его было тяжело, приходилось дослушивать фразу до конца, и только потом переводить. Домицилла испуганно сглотнула, когда почувствовала, как над ней нависла тень, - а эту берем? Холеная, парням понравится.
     - Ты ее ногу видел? - в разговор вмешался третий голос, и Флавия почувствовала, как мурашки бегут по ее спине, - Ее выхаживать дороже, чем десяток шлюх. Ладно, уходим!
     Снова шум, трепет кустов и сдавленно мычание ее раба, имени которого она даже не знала. Несмотря на это, он сейчас казался ей самым необходимым в мире существом, можно даже сказать, человеком.

     Флавия не знала, сколько времени она провела, погребенная под собственной повозкой. Тело распростершегося рядом гвардейца Марка еще не начало гнить, однако цвет его кожи заметно изменился с бледно-розового на неоднородно-фиолетовый.  За время, что она провела здесь, она успела несколько раз разодрать ладони о неотесанные колеса в попытке высвободиться.  Найдя в метре от своей головы треснутый бочонок, изливавшийся вином с той же интенсивностью, что и рана в ее ноге, девушка успела спасти добрую часть его запаса в собственном желудке. Хмель ударял ей в голову почти мгновенно - потеря крови и нехватка еды спровоцировали у сестры номарха несколько странны галлюцинаций. Когда в фйельском лесу начался дождь,  Домицилла смиренно обняла бочонок и запела гимн Балморы, ожидая приближающейся смерти. Ее любимое божество - Муув, однако девушка никак не ожидала встретиться с ним, не прожив и половины жизни среднего балморийца. Закончив последнюю строчку, Флавия вздохнула и хотела уже задремать в надежде, что уже не проснется, как вновь услышала шум.
     То ли обилие вина, то ли жажда скорой смерти отключили ее инстинкт самосохранения, и, что есть мочи, леди закричала.
     - Эй! Э-эй! Здесь кто-нибудь есть? Выходи и спаси меня! Или убей! - Флавия размахивала рукой, второй обнимая бочонок, не в силах увидеть того, кто, как ей показалось, подошел к ней. Вполне возможно, что никого и не было. Вполне возможно, что это было очередной галлюцинацией. Однако непонятный животный вопль - ослик? мул? - вселил в Домициллу новую надежду. - Пожалуйста! Я Вам заплачу!

Отредактировано Flavia Domitilla (2015-01-05 01:32:40)

+1

4

Кто-то там, за густыми зарослями кустарника, отчаянно крикнул, но йомен не разобрал слов из-за очередного раската грома. Кричала женщина, может даже молодая, может даже красивая. Но Давид был не уверен, что даже из-за самой красивой женщины Фйеля он готов рискнуть единственным здоровым мулом. Таскать подмерзшее мясо на своих плечах - так себе будущее.
Охотник хорошо представлял, как это работает. Женщина - лучшая приманка и для порядочного мужа, и для похотливого пьяницы. Первый начнет возиться, пытаться помочь ей, а вместо слов благодарности получит молотом по затылку. Второй так рьяно будет доставать свой член, что в итоге упадет трупом в грязь с голым задом всем напоказ. Он мало что знает о научной литературе, но живет уже давно и знает, что первым делом хищники съедают особенно нежное мясо, где нет костей, например, щеки, глаза, язык и то, чем гордится каждый муж Фйеля. Арден ничего не слышал о фантомных болях, да и вряд ли они здесь были, но сам того не планируя скривился и поправил плотные штаны ниже пояса.
Он хотел уйти, не отпускал узду, готовясь в любой момент дернуть и погнать мула дальше. Путь до перевала неблизкий, а темнеет рано. Но Давид вспомнил о том, что и у него есть сестры. Если бы они попали в беду, а никто из его соседей не подошел помочь или хотя бы проверить что случилось, был бы он рад этому? Эти слова в его голове звучали голосом матери, рассержено и строго, словно он десятилетний мальчишка, стащивший голубя на рынке. Глянув на мула, потом на заросли, откуда доносились крики, а потом еще раз на мула, Давид убрал руку от своего неблагородного зверя и пошел вниз с небольшой земляной насыпи.
Приходилось ломать руками острые ветки кустов, а вода от того щедро лилась с них. Черный балахон промок насквозь и стал тяжелее гвардейских лат. Идти в чащу леса, где могут скрываться лучники, было небезопасно. Но раз уже выдал себя, деваться некуда и незачем. Йомен мог бы достать меч и куда быстрее прорубил бы себе дорогу, но сталь нужна не для того, чтобы зверски избивать растения.
Овраг оказался глубоким, и массивный Давид, не рассчитав сил, к его подножию уже сбегал. Когда он встал на ноги, вернее даже приземлился, грязь под его ногами чавкнула, а брызги долетели почти до колен. Да и плащ хорошенько ударил хозяина по ногам. Хотелось бы знать, как их носят каждый день гвардейцы Хельма. Плащ затрудняет движения, он много весит, особенно в такую погоду, по нему легко узнать человека. И даже от дождя, от которого под темным балахоном скрывался Давид, он не спасает.
Перед глазами разворачивалась неприятная картина. Перевернутая повозка, ноги, обутые в дорогие башмаки. Должно быть, этот муж был очень горд тем, что умер в красивой обуви, которую ему с царского плеча жаловали короли, как будто богатый хозяин надевает своей дворовой собаке золотой ошейник, от чего та не перестает быть дворнягой.
Давид негромко присвистнул, не хотел и этого, но не сдержался. Похоже, разбойники побывали здесь до него. И, если бы он шел несколькими часами ранее, могли напасть и на него. Арден не спеша пошел к повозке, опасаясь, как бы та не оказалась троянским конем. Из-за крутящихся не то от ветра, не то от движения самой телеги колес доносились женские крики, но саму девушку он еще не видел. Вокруг было слишком тихо, чтобы умудренный в таких делах фермер, которому рожу искромсали и за меньшее, поверил в то, что все так просто устроено, что он просто поможет случайно оказавшейся тут девушке, просто отвезет ее куда она скажет и просто забудет об этом. Йомен твердой рукой выхватил меч, но опустил лезвие острием вниз.
- Vá, hvað fugl, - весело забасил Давид, когда заглянул за перевернутый обоз и увидел распростертую на земле барышню.  - Og hvernig komstu hingað, ha?
У его ног лежал мертвый гвардеец, который даже со своей броней и двумя мечами на поясе не смог защитить свою... кем бы она там ни была. Повозку разграбили, растащили все ценное, охранника убили, а ее оставили в живых. С чего бы? Не вслушиваясь в ее просьбы, Давид осмотрелся по сторонам. Он поднес меч к подбородку девушки и покачал головой.
В ее речи он слышал хельмский, но совсем не тот, который раздается между рядов ярмарки. Совсем не тот, на котором кричат горожане, жадно выторговывая у него лишний таль, а не получая положительного ответа, посылают вслед северянину проклятия. Давид чует засаду, но не знает, с какой стороны ждать нападения. Шансов на то, что эта женщина дорога разбойникам, практически нет, но они могут попытаться спасти ее. Если так, то через пару минут у него под лопаткой будет обломок стрелы, а у нее будет проткнуто горло.
- Hvar eru vinir þínir, hvar eru þessar synir tíkur eru að fela sig? - он говорил на фйельском, полагая, что бандиты тоже северяне. Говорил громко. Так, чтобы его голос был слышен за шумом грозы.
- Langar þig til að skiptast tötralegur konu sína á mule? Eða líf þitt?

Дождь барабанил по деревянной, разбухшей от влаги повозке, прибивал к земле туман. Были слышны крики животных, звон упряжи его рыжего мула, гром, гроза, даже чириканье птиц, а вот ее "друзья" с севера, которых он хотел встретить мечом, молчали. Проще говоря, их здесь не было, а он все так же упирался светлой сталью в  ее смуглую кожу на шее. Неловко вышло.

Давид убрал меч в ножны и пожал плечами. Так значит, она говорит на хельмском. Давиду он известен, но не так хорошо, как его родной язык. Да к тому же и говорит он на нем с таким акцентом, что смысл некоторых слов, а то и целых фраз теряется. Зато слово "платить" торговец разберет на любом языке.
Он присел на корточки и остановил рукой вращающееся колесо. Рана на ее ноге выглядела достаточно плохо, чтобы сыграть на этом, и недостаточно смертельно, чтобы она от нее умерла. С серьезным лицом йомен печально качнул головой, глядя на ее ногу и исцарапанные руки.

http://sf.uploads.ru/aW7Vc.gif

Холеные руки, он это заметил. Красивые руки женщины могут сыграть немалую роль в получении его расположения к ней, и руки дамы с хорошей родословной в этом точно выиграют у простой крестьянки. Давид глянул ей в глаза, положил руку на повозку, демонстративно вздохнул и заговорил уже на понятном ей языке:
- Ее и втроем не поднять, - йомен хлопнул ладонью по доскам повозки, сочувственно пожал плечами, а потом качнулся назад и сел на спину ее гвардейцу. Все лучше, чем в жидкой грязи валяться.
- Так кто ты такая, откуда? - если ее отец богат, он заплатит гораздо больше. Если не богат, но известен, ему все равно лучше помочь, так и быть. Если не богат, но жесток, то голова Давиду еще пригодится, надо быть хорошим йоменом и помочь девушке в беде. А если она воровка, которая понадеется на легкую добычу в его лице, то их обоих ждет разочарование.
- И сколько ты можешь заплатить? - охотник усмехнулся и обвел взглядом все, что ее окружало. Денег ей не оставили, а вино, которое можно было продать, она, похоже, уже и сама выпила. Где-то ниже обветренной скулы Давида появились мелкие морщины сдержанной улыбки.

Отредактировано David Arden (2015-01-05 03:22:16)

+1

5


     Дождь барабанил о листья кустов и деревьев с такой силой, будто земли Фйеля не видели влаги долгие годы, и теперь он силился напитать их еще на несколько сезонов вперед. Флавия сама не заметила, как постепенно оказывалась в луже воды и грязи, как липли промокшие волосы к ее лицу, как смешивалась ее алая кровь не только с вином, но и с отвратительной коричневой жижей, чавкающей под дорогой туфлей.
     Из-за высоких кустов на нее смотрело мужское лицо, почти полностью закрытое темно-каштановыми волосами. Они виднелись из-под капюшона, длинные - в Балморе такие стрижки носили разве что женщины, да и то не позволяли себе распускать волосы днем - густые, прилипшие к щекам и плавно переходящие в бороду. Он производил впечатление бродяги, которого уже долгие годы не касалась рука бродобрея, или лесного разбойника, однако светлые глаза мужчины светились чем-то, что захмелевшая Флавия приняла за доброту, и потому она неловко улыбнулась неожиданному гостю. Он в прямом смысле олицетворял собой все, чего девушка ожидала от Фйеля - его внешний вид, лучистый взгляд и безупречный фйельский казались ей предсмертными подарками в виде всего, что она так хотела здесь увидеть.
     Когда она слышала речи разбойников, ограбивших ее повозку - только сейчас Флавия осознала, как мало там было полезного добра и едва не засмеялась - в организме девушки еще не было такого количества вина, и от того переводить малознакомый язык было намного проще. На этот же раз ей пришлось буквально одними губами повторять за мужчиной каждое слово, чтобы вспомнить его значение. После небольших усилий, ей удалось расшифровать, что настроен он, вроде бы, не враждебно, и едва ли является членом той банды, который по какой-то причине вернулся проверить раскиданные по опушке трупы.
     - Милорд, меня ограбили, - вспоминая все, о чем она читала и чему учили ее фйельские преподаватели, ответила она на родном для этого государства языке. - Какой мул? О чем Вы? Милорд, мне нужна помощь, я ранена.
     Она сама ненавидела себя за то, как отвратительно строит предложения, как низок ее слог. В Лоте ее бы давно шлепнули по губам за столь односложные фразы, и Домицилла возблагодарила богов за то, что сейчас она не в Лоте. Впрочем, и мужчина едва ли производил впечатление "милорда", поэтому едва ли оценил бы ее многоярусные предложения высокого штиля. Поэтому девушка вздохнула и на всякий случай ткнула пальцев в сторону своей кровоточащей ноги. Все эти действия она производила, будучи с приставленным к горлу мечом, и, если бы не хмельное вино, наверняка, побоялась бы и вовсе заговорить с незнакомцем. Возможно, к списку преимуществ балморского вина стоит добавить и то, что оно в случае опасности может спасти вашу жизнь.
     Мужчина присел возле Флавии и осмотрел ее рану. От него шел аромат сырости и мускуса, как от влажной земли или холеного коня. Его кожа была бледна - не выбелена, как у балморских патрициев, а в действительности светла, будто редко видела солнце. Девушка даже на миг позабыла о боли, залюбовавшись необычным человеком, всем своим видом являвшемся полной противоположностью любому островному жителю. Она тяжело вздохнула, когда незнакомец подытожил, что из-под повозки ей так легко не выбраться. Сделал он это, впрочем, уже на хельмском, и Домицилла вздохнула от облегчения - в Уртише хельмского не знали, это была привилегия патриций, а, значит, возможно и этот человек не такое уж отребье, каким показался он вначале.
     - Ее же не нужно поднимать, только сдвинуть, - уже раскованнее затараторила девушка, заметив, что смелось возвращается к ней вместе со способностью давать указания, - я бы помогла, да не уверена, что все еще жива, учитывая то, как мало во мне осталось крови, и как много - вина. - Флавия приподняла брови и с извинением сжала губы, в очередной раз радуясь тому, что никого, кто расскажет, будто сестра номарха выражается, как простолюдинка, нет рядом. Почти не обидевшись на вопрос о вознаграждении - сама предложила ведь, глупо было бы теперь надеяться, что на такое предложение ей попадется бескорыстный рыцарь, жаждущий спасти прекрасную леди - девушка кивнула на бочонок.
     - Ну, как минимум, вином я Вас точно угощу, там еще много. Оно хорошее, балморское. Лучшее, я бы сказала.
     Она бы подмигнула, если бы в ней осталась хоть горстка сил, но положение ухудшалось с каждой минутой, поэтому, понадеявшись на скорое освобождение, Домицилла оторвала от промокшего платья лоскут и обвязала им ногу над раной. После она принялась ощупывать шею и уши - ни единой драгоценности воры ей не оставили, а значит, бедному мужчине придется поверить ей на слово.
     - Мое имя Флавия, Флавия Домицила из Балморы. Я сестра правящего номарха, если Вы знаете, кто это. И мой брат заплатит Вам столько, что Ваше бедное животное надорвется, но Вы вполне сможете купить себе еще несколько десятков. Однако едва ли он даст хоть квох за мой труп, - попытавшись сдуть с лица прядку влажных волос, девушка самостоятельно отправила ее за ухо, всем своим видом призывая мужчину поторапливаться. Вести беседы в грязи под дождем - занятие, безусловно, невероятно увлекательное, и все же она с каждой минутой ощущала, как холоднее ей становится, и как менее выразительными мутнеют краски в ее глазах.

Отредактировано Flavia Domitilla (2015-01-07 23:57:24)

+1

6

Давид хмурился, всматриваясь в чернеющий лес, но когда женщина начала ронять фразы на ломаном фйельском, он удивленно на нее уставился и так и смотрел, не отрываясь, почти минуту. Смуглая, черноволосая, с яркими глазами и губами, она была не из этих мест, она даже не смотрелась здесь. И даже сейчас, когда незнакомка сидела в грязи  у него перед носом, Арден упорно сомневался в реальности ее существования.
- Да, это я вижу, - усмехнулся Давид, разглядывая опустошенные сосуды. Если вино крепкое, южное, то надо иметь немало храбрости, чтобы столько его вылакать. Или страха.
Он проследил за ее взглядом и посмотрел на оставшиеся целые бочонки. Вина в них было достаточно для двух-трех вечеров. Может, в любое другое время он согласился бы и на это, но деньги, полученные в Фэр-Айле, сделали так, что Давид не без хитрости глянул на чужестранку, развел руками, а потом наклонился вперед, оперевшись рукой о свое колено, и ответил:
- Даже лучшее вино я могу купить себе сам.
За нескрываемой улыбкой нетрудно было разглядеть и то, что даже балморское вино, проехавшее столько миль и оказавшееся каким-то чудом в горах, не стоило того риска, которому он подверг бы свою семью, пустив на ночлег или даже на день в свой дом чужую.
Но похоже, что она не хотела так просто сдаваться. Женщина, которая готова снять с себя драгоценности и отдать их первому встречному - это точно отчаявшаяся женщина, да еще если она и благородных кровей. Девицы с хорошей родней с особым трепетом относятся к каждой своей цацке.
Ее пламенная речь, в которой не заметить приказные ноты мог бы только дурак или мальчишка, не заставила Давида тут же подорваться с места и броситься вытаскивать леди из-под телеги и разрывать ее сложившуюся компанию с тем трупом, на котором расположился сам йомен. Но какое-то время он еще сидел перед ней, раскачивал головой в такт своим мыслям, а потом наконец соизволил подняться на ноги.
Несмотря на свои предыдущие заявления, поднял край телеги он без титанических усилий. Дерево упало в грязь рядом, освободив ногу девушки. Брызги разлетелись от грязной лужи, а колесо потом еще долго наматывало круги. Арден осмотрел ее самодельную повязку, вроде бы даже одобрительно кивал. А потом без труда просунул палец между лоскутом ткани и смуглой кожей девушки.
- Это повязка?
Разорвав ненужный обрывок ткани, он оторвал от подола ее платья другой кусок. Его все равно было уже не спасти для какого-нибудь важного приема, а вот помочь хозяйке с ее боевым ранением оно еще могло. Наложенная им повязка была грязнее, но прочнее. Она останавливала кровь, но не пережимала ногу. Будь тут серьезная травма, он не стал бы так издеваться над ее нарядом и предложил бы свой ремень, но широкая полоска толстой кожи сгодилась бы разве что на ампутацию.
После этих махинация он вручил ей бочонок с вином, а потом подхватил на руки. Арден перешагнул через ее гвардейца и поднялся к своей повозке. Мул отошел недалеко, жевал листья и гремел упряжью. Давид усадил девушку под навес, а сам запрыгнул на козлы и протянул ей флягу с водой, чтобы она могла промыть ее рану или разбавить вино в желудке.
Негромко щелкнули вожжи и повозка тронулась с места.
- Так ты, значит, леди, - йомен повернулся к ней лицом. Пока животное шагало само, он мог даже не смотреть на дорогу. - Мне не следовало говорить многие вещи. И про synir tíkur тоже не нужно было.
Давид показал зубы в улыбке, но она не держалась на его лице долго. Флавия мерзла в непривычном для нее климате, да и потеря крови, может, как-то сказывалась. Давид не был в этом силен. Но все, что лежало рядом с ней, - это его мокрый от дождя балахон. Сейчас небо начало проясняться, и гроза до вечера вряд ли повториться, но легче от этого не становится.
Где-то в недрах повозки лежало подобие одеяла, которое он иногда растягивал над своим прилавком. Грязное с внешней стороны, как задница черта, но зато чистое с другой. Эта чистота не лишала покрывало его неблагородного запаха, но барышне нечего нос воротить в такой ситуации.
- Там, - он указал на темный сверток за спиной гостьи из солнечного Балмора, - есть покрывало. Возьми, если, холодно.
"Возьми-те" должен был сказать он. Если она действительно та, за кого себя выдает, то его гонорар существенно снизится от такой необходительности. Если ее брату будет не проще просто перерезать ему глотку, например, чем платить деньги какому-то дикарю.
Давид как-то вдруг разом утратил свою шутовскую манеру, а лицо его приняло серьезное выражение. Он хотел спросить что произошло с ее экипажем, но понял, что и сам знает ответ. Похоже, разбойники снова не боятся нападать, но вряд ли это чернь из столицы. Арден слышал, там недавно навели порядки, демонстративно казнили нескольких воров, что было достаточно для того, чтобы заставить челядь роптать какое-то время.
Повозка мерно раскачивалась, почти неслышно скрипело размокшее дерево, но внутри, под навесом, было сухо. Иногда капли скатывались и от неосторожности мула, заставляющего трястись телегу, холодные брызги капали на голову Давида. Он смаргивал воду, если она попадала ему на лицо, но особого внимания не обращал.
До его дома ехать было недалеко и, возможно, это время девушка скрасит своими рассказами. Вряд ли она ответит честно, если вообще не уйдет от ответа, но скорее всего защебечет, как это и рады делать все прекрасные представительницы этого мира.
- Что завело сестру но...марха? так далеко на север?

+1

7


     - Такое вино здесь не продается, - фыркнула Флавия, изогнув бровь и прямо посмотрев на мужчину. В его косматой бороде запутались капельки дождя, и девушка едва поборола желание ткнуть в нее пальцем, чтобы они осыпались. На Балморе сестра номарха может позволить себе если не все, то многое. Но здесь она не более, чем гостья, и ей следует помнить об этом и вести себя подобающе.
     Незнакомец с легкостью высвободил ее несчастную ногу из-под повозки и сорвал ее неумелую повязку, заменив новой. Флавия хотела возмутиться тем, что он без спроса портит ее платье - ведь то, что она могла позволить себе, простолюдинам было не дозволено. Однако она мигом выдохнула и лишь нахмурилась; фйелец спас ее, и ей бы стоило помалкивать и кивать, а не проявлять свою капризную высокородную натуру. Вино все еще кружило голову, однако настоящая леди никогда не забудет о правилах хорошего тона. Лучше всего было признать, что ей пора расслабиться и на какое-то время позабыть о своем происхождении, наслаждаясь возможностью вдыхать чистый горный воздух, видеть пасмурное небо и наслаждаться мыслями о далеком солнечном доме.
     - Вы когда-нибудь бывали на Балморе? - Домицилла обняла руками широкие плечи, и поднял ее так легко, будто для него это не составляло никаких усилий. Она мигом ощутила напрягшиеся мышцы под его балахоном, мужской аромат еще сильнее ударил в нос. Несмотря на это, прижиматься к спасителю ей было почти приятно, особенно вспоминая о том, как ее встретили другие фйельцы. Не в пример ему, они поспешили забрать все ее имущество и бросить женщину умирать, в то время как этот даже не стал сопротивляться и оказал ей помощь. Едва ли он сделал это только из-за денег, ведь даже самые отчаянные продажные люди не будут возиться с подобной обузой, если в их душе умерли последние остатки чести и достоинства. Это не укрылось от Флавии, и она решила не прятать скупую улыбку, пока ее спаситель устраивал ей место в повозке и со всем удобством раскинулась на грязном полу рядом с влажными грязными тряпками.
     - Это? - она брезгливо приподняла одну из таких, когда ей предложили укрыться от холода. Так называемое покрывало смердело, как тот самый мул, и девушка не удивилась бы, если на самом деле оно служило его подстилкой для сна. Других альтернатив у нее, впрочем, не было, и балморская патриция выбрала сторону почище и укрылась ею, все еще продолжая дрожать. Было ли дело в непривычном для острова дожде, или воздух и впрямь был настолько свеж и морозен, но Флавия тряслась от холода сильнее, чем самой лютой балморской зимой. Пока они не выехали из леса, она несколько раз успела вспомнить любимый Лот с его прекрасными садами и горячими песками, пожалев о том, что вообще ввязалась в это небольшое приключение. Именно в такие моменты и приходит раскаяние, и вечным его спутником становится представление о том, что ожидает ее по возвращению назад. Представив разгневанного Клавдия, Домицилла прикрыла глаза и с шумом выдохнула, решив откинуть негативные мысли. Чтобы как-то отвлечься, она повернулась в сторону мужчины и попыталась продолжить с ним диалог. Дорога, может быть, и не пугала ее своей продолжительностью, а вот невозможность ходить, из-за которой ей, видимо, придется провести в компании фйельца несколько дней, вполне. Если, конечно, он не решит, что представительница балморской знати станет хорошей добычей для новых разбойников или кого похуже.
     - Вы, кстати, так и не представились, - заметила она, снова попытавшись вспомнить фйельский. Не то, чтобы это было необходимо, но, коли она в этой прекрасной стране, о которой мечтала с юных лет, глупо было бы не воспользоваться возможностью подучить сложный малознакомый язык. Больше было негде, да и, судя по всему, не с кем, если она продолжит попадать в подобные истории. Откинув голову на край повозки и прикрыв глаза, Флавия дернула плечиком, - леди... Я наследница нашего правителя, точнее, была ею. С позволения сказать, трон, занял мой младший брат. А с ним и его будущая жена, когда-нибудь. - При этих словах девушка нехотя фыркнула и закатила глаза. Не тот факт, что на Балморе царил патриархат, так изводил ее. Но мысль о том, что когда-нибудь в их семью войдет чужая женщина - а по всем законом, это должно будет когда-то произойти - не давала Домицилле покоя. Она физически не могла представить рядом с Клавдием кого-то, кроме себя, и, дабы не впасть в ярость окончательно, девушка воспользовалась остановкой и с трудом выбралась из-под навеса, усевшись рядом с ее спасителем.
     - Да Вы не беспокойтесь. В данный момент, я просто Ваша гостья, Ваша богатая и очень нуждающаяся в помощи гостья. И я не против получать от Вас уроки фйельского, если Вы не против, даже если они включают в себя synir tíkur. Я, кстати, даже не знаю, что это.
     Девушка улыбнулась и кивнула, намекая мужчине, что он может говорить при ней обо всем, о чем только пожелает. Ее интересовало абсолютно все, от устройства власти и географии Фйеля, до того, что ест этот необычный народ и где справляет нужду. Выбравшись из-под бесконечных навесов и лесных крон, Флавия сильнее куталась в одеяло, но с трепетом и восторгам озиралась по сторонам. Ее глазам открывалось бесконечное небо молочного цвета, разрезаемое резкими темными облаками, цеплявшимися о верхушки гор. Горы были всюду - они стояли одинокими молчаливыми стражами и складывались в длинные строи. Темная холодная вода бежала меж ними, образовывая великолепные фьорды, единственными гостями которых были лишь крикливые черные вороны. Ароматные высокие травы били по смуглым ногам, и Домицилла не удержалась от того, чтобы не сорвать случайно попавшуюся ветку и едва не упала с повозки. Вовремя подхвативший ее мужчина отправил сестру номарха обратно под навес, и та с горечью вздохнула.
     - Любопытство? Глупость? Нет, пожалуй... вино, - растерянно ответила Флавия на последний вопрос, но вдруг хмыкнула, ощутив, как странно это, должно быть, звучит от женщины, которая поддалась его чарующему действию, - не в том смысле, что я выпила лишнего и проснулась в порту. Я владею виноградниками и мои рабы делают лучшее вино в Хельме. Торговать законно мне запрещают, поэтому я хотела предложить королевской семье Фйеля его в качестве дара. - Не думая о возможных последствиях, Флавия говорила все как есть. В конце концов, рана ныла так, что девушка была уверена в том, будто хуже быть ей все равно не может. Поэтому, облокотившись на один из составленных в повозке бочонков, она добавила, - а Вас что привело в этот лес в такой дождь? Мул, повозка, но впечатление торговца Вы совершенно не производите.

Отредактировано Flavia Domitilla (2015-01-24 23:15:44)

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » Холодные фьорды миля за милей