Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Лучше делать новости...»:
Аластер Макдугалл (ГМ)
«Искусная технология неотличима от магии»:
Алеандер де Анж
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Говорят, царица ненастоящая!»:
Люций Целер (ГМ)
«Не ходите, девушки...»:
Миа Грациани
«Дезертиров казнят трижды»:
Илахева из Кауэхи
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Эйдис Берг
«Крайности сходятся – нередко перед алтарем»:
свободная очередь

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ

ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Филиппа Уоллес: Хельм - все когда-то случается в первый раз
Мерида Уоллес: Хельм - место, где теряешь невинность, угу

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » «Eat you alive»


«Eat you alive»

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://sf.uploads.ru/t/bC3Pp.gif

Eat you alive!
Ripped right from the hands of Heaven.
Better keep on running
Eat you alive!


НАЗВАНИЕ
«Eat you alive»
УЧАСТНИКИ
Анна Мирцелл, Елизавета Найтон, Чарльз Найтон.
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Малая столовая; 11 сентября 1441 год.
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Елизавета устроила ужин, не сказав брату о количестве приглашенных, и пригласила Анну, не став предупреждать ту, что на ужине будет присутствовать Чарльз. Оба, рассчитывая на компанию одной лишь принцессы, соглашаются. Что произойдет, когда эти двое встретятся?

+2

2

внешний вид

И кажется почему-то, что там веселей и теплей,
Что там настоящие люди, приветливей и родней.

Вчера уехала моя семья.
Я стояла у окна, глядя, как исчезает из виду последний обоз. Королевская семья Моргарда вместе со свитой покинула Хайбрэй 10 сентября ранним утром. Они посетили все скромные пиршества, устроенные по случаю моей свадьбы, после чего уехали домой, в Моргард. В край, который я вряд ли больше увижу, но к которому так рвалось моё сердце. Я обещала отцу, что буду сильной, поэтому не расплакалась, когда прощалась с ним, мод и моими младшими братьями. Они оставляли меня в чужом месте и среди чужих людей. Мне упрямо казалось, что я убежала слишком далеко от дома и потерялась в чужих стенах. Правда, никто меня тут не найдёт, а эти стены отныне должны зваться моим домом.
Проводив отца и теперь уже его семью, я заперлась в своих покоях. Обед и ужин мне принесли в малую гостиную, где я проводила время вместе со своими фрейлинами. За эту неделю я узнала их имена и некоторые привычки, но они всё ещё были чужие мне, да и я сама неохотно шла на контакт. Единственная, кто был мне приятен - это леди Аделин, которую я постоянно о чём-то спрашивала, делая из девушки своего информатора. Никто меня не искал, ни слуги, ни придворные, ни новая семья. Про меня могли забыть или старались забыть, в надежде, что я так и умру в своих комнатах. Отчасти, я сама была не против такой жизни, эти стены мне уже знакомы куда лучше всего замка, хотя даже здесь меня не посещало чувство безопасности.
Я понимала, что неправильно прятаться в покоях, знала, что когда-нибудь мне придётся их покинуть. Но сейчас я не хотела этого, прячась в тень. Не такой хотел видеть свою дочь Дарион Мирцелл, но у меня не доставало храбрости сделать шаг на свет. Я надеялась, что хотя бы несколько дней я смогу прятаться здесь, а что будет дальше, меня волновало мало - это будет потом. Я перестала загадывать наперёд с тех самых пор, как стала женой Чарльза Найтона, потому что будущее моё стало для меня темнее ночи. Печальная участь для 16-ти летней принцессы. Рекальба думала, что я сгущаю краски, что я просто боюсь и страх этот понятен. Что вскорости я привыкну, и моя жизнь перестанет казаться мне настолько ужасной. Как бы она хотела остаться здесь, со мной, что бы и сейчас держать меня за руки, утешая. Но она, как и остальные мои фрейлины покинули Хельм. Таков был приказ моего мужа, которому я должна была подчиниться.
И я подчинилась.

Не хочется жестов эффектных, комфорта или престижа,
А искренних отношений, пусть уязвимей, но ближе.

На следующее утро я планировала продолжать свою жизнь затворницы. Но внезапное приглашение принцессы заставило меня изменить своим желаниям. Я не могла отказать Елизавете Найтон в её просьбе скрасить своим обществом её ужин. Не могла даже сослаться на нездоровье, так как мои фрейлины видели, что я не больна. Вечером я должна была покинуть свои покои и выйти на свет.
Я не была против - всё же моей натуре претило сидение в четырёх стенах. А Елизавета, моя ровесница, казалась мне личностью приятной. Я бы хотела стать ей подругой, но не могла быть уверенной в том, что она таковой мне станет - я видела её на похоронах королевы Адриана, она была подавлена и разбита. А те, кто любили предыдущую королевы, отчего-то ненавидят меня, будто бы я виновница их бед и несчастий. Забавно - всю свою жизнь я считалась безвредной и маленькой принцессой, а после произношения брачных обетов стала вдруг мрачной отравительницей.
Я старательно готовлюсь к ужину с принцессой, надеясь произвести хорошее впечатление - если она не станет мне другом, то я не хотела бы видеть её среди врагов, как видно, у меня их и так достаточно. Я должна подружиться со своей новой семьёй или хотя бы не дать им права меня ненавидеть. Королева-мать отнеслась ко мне благосклонно, младший брат короля тоже говорил со мной вполне искренне и мирно. К моему пасынку меня не допускают, а мой муж старательно меня игнорирует, посещая мою спальню лишь для исполнения супружеского долга и то не каждый день. За это я ему даже благодарна - молчание куда приятнее бесконечных обвинений. Елизавета тоже приняла меня достаточно тепло, а сегодня у меня будет возможность заслужить её благосклонность.
Хорошенько вымывшись, я выбрала бело-голубое платье. Если сравнивать с моими остальными платьями, оно скромное, но мне всё равно казалось вычурнытым. В Моргарде наряды были проще, в Хельме же все женщины щеголяли в невообразимо богатых и ярких нарядах, к которым я ещё не привыкла. Сейчас мне не хотелось сверкать, я готова была позволить Елизавете выделяться на моём скромном фоне. Возможно, таким образом я смогу показать ей свои дружеские намерения, показать, что я не соперница ей и вообще могу стать хорошим другом.
Причёску мне тоже сделали незатейливую, просто убрали волосы наверх. Я отказалась от большинства украшений, выбрав только жемчужное колье и серьги. Весь мой облик был скромным, но достойным королевы. Аделин одобрила мой вид, сказав, что я вполне могу сойти за даму из Хельма. Это была высшая похвала для меня, надежда на то, что я могу стать своей.
В зал я прибыла чуть раньше положенного - волнение, сковавшее меня в тот момент, когда я получила приглашение, до сих пор меня не отпускало. Я боялась опоздать, тем самым нанеся оскорбление принцессе... всё же правила Хельма были куда строже, чем правила Моргарда или же дома мне просто позволяли поблажки? Прикусив губу и убедившись, что мой внешний вид идеален (кажется, этим вопросом я сегодня порядком утомила леди Аделин), я вошла в зал с приятной улыбкой.

+2

3

Что может быть более глупым и жалким, чем попытки наказанного судьбой человека вновь научиться радоваться жизни? Как, должно быть, нелепо я выглядела, вяло танцуя под оглушительно громкую музыку, которую, старательно терзая инструмент, извлекал из лютни какой-то музыкант, чьего имени я не запомнила, несмотря на то, что он успел назвать его, наверно, тысячу раз, какой слабой я наверняка казалась, отправляясь домой после короткой, длившейся всего около четверти часа конной прогулки, - я совсем не походила на себя прежнюю. Бедные мои фрейлины, мне так жаль их усердия, пропавшего впустую: они настаивали на том, чтобы я пела, и восторженно хлопали в ладоши, когда я слабым и дрожащим голосом подхватывала их пустые веселые песни. Милая беззаботная Елизавета, беспрестанно улыбающаяся, находящая в каждой мелочи что-то особенное, волшебное, кажется, умерла вместе с Адрианой, с этим светлым ангелом, с такой легкостью покорившим сердца подданных своего мужа и всего двора. Воспоминания о ней редко оставляли меня, а безжалостно прогнать их я не решалась, находя в своем горе странное болезненное утешение, думая, что Адриане приятно было бы знать, что кто-то любит и помнит её, но на самом деле в глубине души я понимала, что она бы только покачала головой и тихо сказала бы, что прошлое нужно оставить в прошлом. Страдания притупили мою память, и я приписывала почившей королеве то, что было ей вовсе не свойственно.
Я медленно угасала, как бледный огонек тонкой свечи, все еще безвольно трепещущий от дуновения ветра, пытающегося его оживить, но не могла ничего поделать со своим состоянием. Мне нужна была поддержка, которой я не находила у братьев, всегда уделявших всего лишь несколько минут на то, чтобы обнять меня, коснуться моего лба теплыми губами, прошептать, что все будет хорошо, и исчезнуть в вихре дел, так редко их отпускавшем. Я могла бы попытаться найти утешение в обществе новой жены Чарльза -  Анны, но я совсем её не знала и видела слишком редко, чтобы надеяться обрести с её помощью душевное спокойствие. Я не винила королеву в этом: несмотря на обретенный титул, она все же оставалась девушкой, покинутой своей семьей, окруженной людьми, питающими к ней ненависть или просто не обращающими на неё ни капли внимания, будто она была пробегающей мимо кухаркой. Поначалу я думала, что это только сблизит её с Чарльзом, что мой брат защитит Анну от нападок придворных, зачастую чересчур дерзких для людей, которые могут с легкостью лишиться головы, но король вел себя так, будто у него вовсе не было жены, или он вдруг потерял способность её видеть. Я не могла даже представить себе, что чувствовала королева, видя такую холодность со стороны мужа, понимая, что он не любит и никогда не полюбит её. Мне было жаль Анну, и жалость моя только усиливалась от мыслей о том, что мне, вероятно, придется испытать все то же самое, стать нелюбимой женой, презираемой королевой, лишенной всех, кто был ей близок.
Если я могла еще выплакаться в объятиях одной из моих верных фрейлин, старавшихся не покидать меня ни на минуту, стремившихся, по-видимому, занять место Адрианы в моем сердце, то Анне пришлось отослать свою свиту. Сердце мое замирало на миг, стоило только мне представить, как тяжело приходится королеве, вынужденной хранить свои печали глубоко в душе, не смеющей открыть свою грусть никому другому. Иногда, возвращаясь с недолгой прогулки по увядающему саду, я видела её бледное лицо, выглядывающее из узкого окна, и вспоминала, как смотрела на меня из того же окна улыбающаяся Адриана. «Если бы она была жива...» - подумала я в который раз, - «...её бы не обрадовало то, что Чарльз столь несчастен. Адриана никогда не простила бы меня за то, что я позволила скорби поглотить его». Внезапно преисполнившись решимости помочь отношениям Чарльза и его жены стать более теплыми, я почувствовала себя едва ли не всемогущей и уверила себя в том, что мои попытки обречены на успех. Но что я могла сделать? Не схватить же брата за плечи, хорошенько потрясти и приказать немедленно полюбить новую жену?  Нет, я была способна лишь немного подтолкнуть их друг к другу, но не представляла, каким образом следует это устроить: король и королева довольно успешно избегали друг друга, и вероятность их встречи вне покоев королевы была слишком уж мизерной, чтобы рассчитывать на неё. Никаких подходящих идей мне в голову не приходило, и я совсем уж было отчаялась, думая, что гораздо более успешно заставляла людей ладить друг с другом, когда была маленькой. «А почему бы не попробовать снова осуществить одну из наиболее удачных идей, которые пришли мне в голову в детстве?»
Способ был прост и гениален настолько, что я и не сомневалась в том, что преуспею в своих стараниях, ведь однажды эта идея помогла мне примирить в очередной раз повздоривших Чарльза и Генриха. Тихий ужин, на который я пригласила каждого из них, не упоминая о том, что на нем будет присутствовать кто-то третий, был беспроигрышным вариантом: любая попытка покинуть ужин была бы расценена мною как оскорбление, что прекрасно понимали приглашенные, вынужденные терпеть друг друга за одним столом и поддерживать начатую мной беседу, а за разговором не так уж трудно забыть о своих обидах.
Я загорелась этой идеей с такой страстью, что не могла медлить, а ведь я и так не отличалась терпением. Приглашения на ужин, одно учтивее другого, украшенные моей витиеватой подписью, больше напоминавшей неумелую закорючку только что научившегося писать пером ребенка, были доставлены моими фрейлинами уже на следующее утро, и, получив утвердительные ответы от обоих приглашенных, я начала стремительно порхать по коридорам замка, стараясь сделать ужин просто идеальным. Я несколько раз заглядывала на кухню, зачем-то забегала в прачечную, но потом, за час до ужина, я осталась в Малой столовой, отдавая последние распоряжения относительно украшения обеденного стола, не доверяя столь важное дело одним лишь слугам. Несколько фрейлин хлопотали вокруг меня, поправляя выбившиеся из прически локоны, разглаживая невидимые взгляду складочки на подоле платья, в то время как я сама забиралась на кресло, чтобы посмотреть, ровно ли расставлены тарелки, обегала вокруг стола, замечая, что один из слуг перепутал местами столовые приборы, или внезапно застывала на месте, силясь понять, не забыла ли я ничего важного или не столь важного. Именно этот час последних лихорадочных приготовлений пролетел быстрее всего, и тихий скрип открывшейся двери застиг меня врасплох, заставив вздрогнуть от секундного испуга и поспешно обернуться. В зал вошла Анна, улыбающаяся так заразительно мило, что я не могла не улыбнуться в ответ, приседая в изящном реверансе.
- Ваше Величество, я очень рада, что Вы смогли найти время, чтобы удостоить меня своим присутствием на этом ужине, - произнесла я вежливо.
Хотелось сказать что-то еще, но слова слиплись и застряли в горле, я не находила темы для разговора, поэтому вдруг пробормотала что-то невнятное о погоде, в последнее время не одаривающей нас солнечными днями. Это не было удивительным, все же осень полноправно овладевала Хельмом.
- Как Вы находите Хельм? - спросила я, рассчитывая отвлечь внимание королевы от обеденного стола, который был сервирован на три персоны, но прежде чем я получила ответ, дверь снова открылась, и в зал вошел Чарльз.
На несколько секунд глаза его остановились на Анне, словно мой брат пытался осознать, что делает здесь его жена. Впрочем, он как раз и пытался это осознать, я думаю. Но потом он перевел взгляд на меня, и по этому взгляду я поняла, что мне не жить.

Отредактировано Elizabeth Knighton (2015-01-14 00:40:07)

+2

4

Стоило мне получить приглашение на обед от моей любимой сестрицы, как я сразу согласился. Это была прекрасная возможность провести с ней немного времени, хотя бы узнать о её самочувствии. Сколько помню себя, сколько бы мне ни приходилось отказываться, сколько бы меня ни занимала работа, – я пытаюсь отлучиться на час, или полтора, от архиважных дел; забыть о делах королевства в обществе любимой Елизаветы за веселыми и простыми, греющих душу, разговорами, чтобы на краткий миг удостоверится в том, что она в порядке. Я волнуюсь о ней, когда в тот же миг могу совершенно безразлично смотреть в её светло-синие, как лепестки цикория, глаза и отказывать ей в той или иной просьбе. Мое терпение не безграничное, чем успешно пользуется этот маленький чертенок, в глупых попытках мне досадить, из-за чего мы часто ссоримся по пустяку. Я занят своим королевством, занят тренировкой, или думаю, где и как, когда я могу получить выгоду-решение-мир, чтобы мои прекрасные мечты сбились в скором времени, а история говорила, что за времена моего правления происходили реформы, улучшилась политика государства, военная подготовка и народ поверил в своего Отца-Создателя и Мать-Защитницу! Мне столько еще придется сделать в скором времени, что я совершенно забываю про свои неофициальные обязанностей брата-мужа-отца. Эта неделя прошла в обществе доверенных лиц, которые, если отмалчивались, то по-крайней мере не отвергали моих предложений. Не настолько сильно я им доверяю, чтобы верить каждой лжи, звучащей с их уст, но одному править тяжело и я это понимаю, надеясь, что некоторые не столь бескорыстные и жаждущий власти, что их слова правдивы.
Скорее всего, я люблю немного преувеличивать.
Возможно, я не занят настолько, сколько говорю, сколько твержу самому себе о долге пред государством, в попытках сбежать от себя же, чтобы не окунуться головой в круговорот происшествий, чтобы забыть, не дать возможности возникнуть тревожным мыслям. Отдых лишь распаляет мой внутренний огонек, спрятанный глубоко в неволе в потаенной зале моей души, а буйный порыв дум так и норовят припомнить прекрасные черты лица Адрианы и, словно, без предупреждений, маленькая искорка разгорается с бешеной скоростью, что я горю каждый раз в этом издевательском костре мыслей, но стоит мне вспомнить о ребёнке, который по совместительству, приходится мне женой, как вся моя злоба и ненависть срывается на неё. Мысленно, конечно, потому что физически я не могу поднять руку на беззащитных дам. А может быть еще мое отношение, действия и безразличие заставляет Анну не высовываться?! Радует, что вижу её, если не раз в день, то интервал в два и более дней весьма прекрасен. Убийцам тяжело доверять! Доверять вообще невозможно. По-крайней мере, я даже не думаю этого делать, ведь вскоре надеюсь, что эта пресловутая актриса скоро пойдет следом за Адрианой, то есть погибнет от рук неизвестного негодяя. Этому ребёнку, которого обрекли на жизнь со мной, стоит посочувствовать!
Я хмурюсь, руки мои мнут листы бумаги, вскоре отброшенные на деревянный рабочий стол, и я потираю виски, размышляя о том, насколько сильно человек способен возненавидеть ближнего своего?! Заклятый враг. Были у меня они? Обратив внимание на вошедшего слугу, я поднимаюсь и делаю несколько шагов к нему. Тот всего лишь напоминает мне про ужин, и я его отпускаю.
Нет, я не забыл, и тем более не передумал посещать семейный ужин с сестрой, я просто потерялся во времени и не заметил, как ночь вошла во свои владения, сменив приятельницу день. Эти думы толкают меня к мыслям о том, что может и мне стоит найти себе доверенных лиц, верны своему королю, которым и я мог доверять и не беспокоится, что при удобном случае они беспристрастно вонзят кинжал мне в спину. Несколько секунд я еще стою на месте, пока все же не иду туда, куда намеревался пойти утром - к сестре. Я чувствую легкую усталость, и мне хочется покоя и уединения, но вскоре я замечаю залу для обедов. Пришла ли сестра? Или я рано? Несколько служанок завидев меня сразу приветствуют своего короля, а я всего-то бросаю взгляд. Собственно, им и так повезло, что я обратил на них внимание. Они ловят мой взгляд и смущаются, одна от волнения произносит что-то настолько тихо, что я не разбираю, тогда как вторая краснеет и уводит свою собеседницу. Возможно, потом они станут хвастаться перед другими своими подружками, тем что Его Величество заметил их.
Я несколько секунд улыбаюсь, готов даже поспорить со своим вторым Я, что все так и будет, и снова продолжаю свой путь к месту назначению. Как только за мной закрылась дверь, а я прошел внутрь столовой, мой взор голубых глаз улавливает лица ненавистной жены. Что здесь она делает? Я бы с удовольствием задал бы этот вопрос сестре, которая присутствует здесь, но всего лишь обратился к слугам.
- Оставьте нас, - замолчал, начав буравить взглядом дорогую сестрицу. Гнев, злость. Я поклясться готов был, что если бы взгляды, бросаемые мной на сестру, могли бы убивать, то моя сестрица уже получила, по-крайней мере, очень серьёзную травму. Обедать в ненавистном обществе - хуже пытки. Когда я удостоверился в том, что в этой комнате мы остались без лишних пар ушей и глаз, я, пытаясь совладать с собой, прошел к столу и уселся. Несколько раз выдохнув, я уставился на сестру, до сих пор не веря в то, что она предала меня и устроила мне встречу с Анной! Я закрыл глаза, только бы не видеть этих двух детей. Мысль об уходе и прекращении ужина была чертовски соблазнительная.
- Что все это значит? - мой голос обращается в пустоту, потому что я не имел ни единого понятия кому из этих девушек задал вопрос. Может, Анна подговорила мою сестру помочь ей? Или сестра... Я мотаю головой, не веря в то, что она может так поступить. Сердце не верило в причастность Елизаветы, оно отвергало любые доказательства разума, и на минутку мне даже показалось, что эта внутренняя борьба сведет меня с ума.
- Эльза, - всегда использую это имя, когда злюсь, - жду ответа, - все же я определился кому задавал вопрос. Сестре.

Отредактировано Charles I Knighton (2015-01-19 00:47:07)

+2

5

Ваше высочество, - я и мои фрейлины практически синхронно присели в ответном реверансе. Согласно этикету, хватило бы одного моего кивка, но я ещё не привыкла к своему новому титулу, не привыкла к тому, что теперь передо мной склоняются все, а я склоняюсь лишь перед королём. - Я рада, что этот вечер проведу в Вашем прекрасном обществе, - слова ответной вежливости срываются с моих губ куда раньше, чем я успела их осознать. Когда всю жизнь живёшь при дворе, учишься отвечать на комплименты, даже не думая над значением собственных слов. Впрочем, Елизавете я и правда хотела понравиться, поэтому прислушивалась к её попыткам завязать разговор. Право слово, я бы помогла ей, но сама не знала, о чём можно поговорить. Кажется, за все свадебные празднества, я научилась вести беседу с абсолютно любым человеком, но сейчас я действительно хотела понравиться и заинтересовать собеседника. И, как назло, все темы для разговора пропали из моей головы, будто бы их не было. Я чувствовала себя девушкой, которая впервые оказалась во дворце и не способна связать и двух слов. Глупое и неловкое чувство для королевы.
- Я нахожу Хельм очень..., - я продолжала улыбаться, подыскивая слова, что бы похвалить Елизавету, которая является принцессой Хельма, но и не обидеть Моргард, ведь если с чем я и могла сравнивать свой новый дом, так это со своей родиной. От банальных слов меня спасла открывающая дверь. Подняв голову, в надежде увидеть слуг, которые уже принесли кушанья, я встречаюсь с холодными глазами своего мужа. Нет! Улыбка исчезает с моих губ раньше, чем я успеваю осознать, что происходит.
- Ваше Величество, - кажется, я говорю слишком тихо, но всё равно не уверена, что меня услышат, даже если я буду кричать. Скрываю свою неловкость, приседая в низком реверансе и пряча лицо. Мои фрейлины делают тоже самое, после чего уходят по приказу короля. Я с трудом останавливаю себя от желания схватиться за платье Аделин и не отпускать её от себя, используя как щит. Уж она точно сможет защитить меня от любой напасти, я в этом уверена. Но она уходит, а я получаю несколько секунд на то, что бы взять себя в руки.
Я не расплачусь, я не покажу ему свой страх или свою неприязнь. Я буду вести себя так, как должна вести себя жена и королева, пусть и нелюбимая. Тогда, в нашу первую ночь я повела себя глупо и неразумно, но у меня было время всё обдумать и осознать. И пусть сейчас я не была готова к нашей встрече, я всё равно беру себя в руки достаточно быстро, благо, внимание на меня никто не обращает.
Внимание моего мужа обращено только к сестре, и по его словам я понимаю, что он так же не желал видеть меня здесь. Это слабое утешение, конечно, но всё равно приятно осознавать, что весь этот ужин не был капканом только для меня. Я села, когда сел и король, стараясь казаться незаметной, и даже двигалась бесшумно, что было удивительно, учитывая моё платье. И молчу, когда голос Чарльза разрывает застывшую тишину. Мне нечего ему ответить, хотя стоило бы встать на сторону Елизаветы, как-то ограждая её от этого гнева. Но я молчу, в надежде, что этот огонь не заденет меня, если я не подниму голову.

+2

6

Чувствую себя глупым ребенком, все еще верящим в то, что красивые вежливые слова чего-то стоят. Я всегда поддавалась очарованию правильных фраз, так искусно слепленных из приятных слов, забывала на несколько минут, что комплименты призваны лишь скрыть отношение к человеку, а не облечь его в достойную светской беседы форму, поэтому безоговорочно поверила в то, что Анна действительно расценивает мое общество как прекрасное.
Если бы она была моей подругой, я бы без всяких церемоний схватила бы её за руку и усадила бы рядом с собой на мягкое кресло у самого окна, где мы могли бы наблюдать за напыщенными мужчинами в цветастых камзолах, расхаживающими по двору с важностью сытого голубя и отдающими ленивые приказы, которые никто не выполняет. Я бы взахлеб рассказывала о том, какой чудесный юноша сделал мне весьма лестный комплимент, и о том, сколько раз я поймала на себе его взгляд. Я бы непременно подговорила её стащить у Чарльза его личную печать и делать вид, словно мы ничуть не виноваты в её пропаже, когда брат, привыкший к таким шуточкам, решил бы искать её у нас. Но королева не была моей подругой, я не могла назвать её даже приятельницей, как и она меня. Мы вели себя, как едва знакомые люди, впрочем, такими мы и были.
Слава Отцу, Чарльз пришел вовремя и избавил нас от тяжелой неуклюжей паузы в разговоре, которая непременно последовала бы за ответом Анны, так что, кроме радости от долгожданной встречи с братом, я испытывала и благодарность к нему и к провидению. Только, кажется, король был несколько не в духе, его приказ, отданный фрейлинам королевы, прозвучал очень резко, как хлопок от удара кнутом, и я едва заметно вздрогнула от неожиданности, услышав его. Нет, я ничуть не боялась Чарльза, просто в тот момент он повел себя совершенно не так, как я ожидала, и это вселило в меня слабую неуверенность. По тону его голоса, по жесткости, которая появилась в его взгляде, я поняла, что король этому ужину не рад. Он был немногословен, что уже указывало на то, что брат пребывал в бешенстве, а в гневе он был действительно страшен, но не в том смысле, что он становился уродливым, я совсем не это имела в виду, я хотела сказать, что в порыве ярости он способен на действительно страшные вещи. Пока что Чарльз всего лишь потребовал объяснений, и я не собиралась доводить его до неистового гнева своим молчанием.
- Я устроила семейный ужин! - заявила я в ответ так радостно, что могла бы заразить своим на удивление приподнятым настроением половину королевства. - То есть, конечно, он не совсем семейный, потому что здесь нет Генриха, но я обязательно приглашу и его, как только он прибудет ко двору.
Мои слова были встречены холодным молчанием, как будто король пытался понять, что из всего произнесенного мной звучит глупее. В его глазах мелькнуло слабое презрение, словно на несколько секунд я стала ему до омерзения противна, и эта перемена в нем, действительная или мнимая, всего лишь мне показавшаяся, задела меня, будто Чарльз не посмотрел на меня, а влепил пощечину со всей силы.
Когда я продумывала свой план, в моей фантазии все выглядело несколько другим: там Чарльз входил в залу со своей несколько высокомерной, но все же искренней улыбкой, замечал Анну и, отбросив формальности и заявив, что мы все одна семья, обнимал королеву, а потом и меня, благодаря за эту чудесную идею и восхищаясь тем, что я все так удачно подстроила. На деле же мне казалось, что еще немного, и мой брат собственноручно лишит меня головы за этот еще не состоявшийся ужин.
- У тебя же так редко выдается свободный вечер, который ты мог бы провести со своей женой или со мной, поэтому я решила, что ты был бы рад, если бы тебе удалось поужинать и со мной, и с Анной, - мой голос дрогнул, выдавая то, насколько расстроило меня равнодушие брата, а он слишком хорошо знал меня, чтобы не заметить этого. - То есть, я хотела сказать, с королевой, - поправила я себя, обернувшись к Анне. -  Ваше Величество, прошу Вас, не сочтите это за фамильярность, я совершенно забылась.
Двери распахнулись снова, и в этот раз, вместо угрюмого короля, в зал вошли слуги с блюдами и несколько музыкантов, которые должны были музыкой скрасить нашу беседу. Меня их появление не обрадовало, но и не огорчило; я вспыхнула: обида превратилась в раздражение и желание напакостить брату, как это часто бывало со мной в детстве, когда Чарльз, тогда еще принц, обижал меня своим вялым безразличием.
«Что ж, если брат сейчас испортит этот вечер, то и я перестану быть для него милой сестрой, стремящейся во всем ему угодить. Злой Чарльз получит строптивую Елизавету», - подумала я, и губы мои дрогнули в горькой усмешке.

+2

7

Добро должно быть с кулаками
Добро суровым быть должно,
Чтобы летела шерсть клоками
Со всех, кто лезет на добро…

*****

Я разглядывал пред собой Елизавету. Не то, чтобы это было единственным занятием, нет, я скорее проникся некой злобой ко всему происходящему, словно был вольным зверем, но загнанным суровыми охотниками в клетку! Ведь даже подумать не мог, что вечер будет испорчен так быстро.
Я попытался расслабиться и успокоится. Злиться на белокурую сестру - не хотелось. Никогда я не видел в этом пользы, если честно. Я сжимаю руки в кулаки, и все попытки самоконтроля заканчиваются чуть ли не крупным провалом. Я чувствую, как внутри меня обдает волна ненависти при одной думе, что в этой комнате находится Анна. Прекрасная, милая, обаятельная Анна, из дома Мирцеллов, не смыслящая в интригах! Думаете, я пытался себе внушить подобное? Нет, нет и еще раз нет. Анна никто другая, как маленькая девочка, заблудившая в большом и темном лесу; как золотая рыбка, попавшая в мои сети, - я был уверен в одном: её жизнь зависит от меня и стоит мне отдать приказ, как она будет обезглавленной.
Голос сестры отвлек меня от лицезрения собственной картины в мыслях; беглым взглядом я оглядел столовую и приметил, что раз это «семейный» ужин - то куда затерялся мой сын? Его здесь нет, и не будет - это я понимаю сразу.
«Это твои истинные намерения, дорогая сестра? Что за игру ты затеяла? Какие сюрпризы меня ждут?» - вопросы появляются в моей голове быстро, но я не задаю их - не вижу в этом смысла.
- А об Эдуарде забыла? - не то упрекнуть хотел я, не то напомнить о сыне, - о своем наследнике, о своем любимом ребёнке, дарованного мне от лица Адрианы, - которого моя сестра обожает и который, по её же логике (я сомневаюсь, что схватываю на лету логику младшей сестры), должен присутствовать на «семейном» ужине. - Он спрятался за ширмой?
Пытаюсь разрядить обстановку в этом месте. Я слишком погорячился, считая этот вечер ужасным из-за присутствия Анны. Никто не в силах испортить мне настроение, если я этого не захочу, - так же и с семейным ужином. Эти дамы не способны загнать дичь в ловушку, они даже не сумеют её выследить! Они не охотники! От этих размышлений я успокоился и расслабился. Не полностью, а слегка. Я даже разжал кулаки и перевел взгляд на свою жену. Заметил, как она тихо, мирно сидит и следит за происходящим, словно мышка. Такое поведение мне нравится! Нравится, когда дамы понимают свое место и не пытаются лезть на рожон. Кажется, моя сестра к таким категориям девушек не относится! Или у неё есть славное преимущество, дарованной когда-то судьбой моим родителям и, заодно, королевству, как принцесса Хельма и младшая сестра моя? Только разговаривать с Анной не хотелось, зато я подметил, что с собранными волосами наверх ей лучше. От следующего осознания своих дум я чуть ли не вздрогнул. Не хватало мне еще этого! В такт своим рассуждениям, я бросаю взгляд на горячее блюдо и понимаю, насколько я голоден. А аромат, исходящий от пищи! Мысленно я готов простить сестру в обозримом будущем, даже в эту секунду, да и портить вечер - мое время - не собираюсь. Тем более, губить вечор на голодный желудок как-то не охота. Когда я оторвал свой взгляд от лицезрения тарелки, я равнодушно взглянул на музыкантов.
- Сыграйте приятную мелодию, - отдаю им распоряжение и опять раздражаюсь от мысли, что в этой комнате присутствует Анна. Разговаривать с ней по-прежнему лень. С первых секунд, как только вошел в это помещение и заметил нелюбимую жену, я не был готов обсуждать обо всем на свете. Представлять себя на её месте - не моя задача, пусть этим занимаются другие, те же дамы мечтающие получить высший придворный титул, дамы, которые спят и видят себя благородной, справедливой королевой! А предполагать её реакцию на свое поведение, думать о том, что чувствует этот ребёнок - не желаю. Словно мне ничем заняться, да и смысла в этом нет и никогда не будет! Я откидываюсь на спинку стула и с удовольствием, явно сыгранным, наблюдаю за Эльзой с Анной, но в то же время слушаю доносящуюся к моим ушам тихую мелодию. За краткое мгновение мне наскучило слушать эти звуки, доносящийся из инструментов бардов, и я решил побыть учтивым и хорошим братом-мужем для девушек. По-крайней мере, это лучше, чем молча наслаждаться вкусной едой и скучать от настигшей меня участи. Хотя, я бы с удовольствием ушел бы в спальню и улегся бы спать, нежели слушать болтовню двух дам и бодро кивать им в ответ и поддерживать беседу рассказами.
- Чем занимались весь день? - задаю вопрос обоим спутницам на ближайший час (скоро я жалею о вопросе!).
«Небось, меня ждут рассказы о том, насколько они продвинулись в работе с гобеленом, насколько приятным был тот лорд, - Елизавета обязательно упомяни об этом мне, - а потом об изысках моды и прочих пустяках из их уст!» - никогда не имел и малейшего понятия о том, чем занимаются девушки весь день, помимо того, чтобы обсуждать своих соперниц и распускать нелестные сплетни за спинами подруг! - «Отец-Создатель надели меня терпением!».

*****

официально

Простите, дамы, за задержку. Каюсь, честно!
p.s.: не мог не вставить этот отрывок из стиха  :jumping:

+1


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » «Eat you alive»