Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » О, где же ты, брат?


О, где же ты, брат?

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sg.uploads.ru/t/Tcm86.gif
http://sg.uploads.ru/t/jyRMO.gifhttp://sg.uploads.ru/t/dxkQp.gif

НАЗВАНИЕ О, где же ты, брат?
УЧАСТНИКИ Gordon Fitzroy, Dvein Barlow, Viggo Barlow
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ Тиль, «Грешник»\начало весны 1440 год
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ Борясь с безграмотностью своей команды, Гордон и никто из участников сего увлекательного процесса не ожидал встретить такого гостя.

0

2

- Сидееееееееееееть! – Угрожающе прошипел Фицрой, направляя на своего старпома заряженный пистолет. Чтобы Двейн был уверен – все это не шутка, Гордон при нем положил в дуло пулю и залил порох, перед тем как взвести курок. Все на глазах у Двейна. Лучшего аргумента на любых переговорах и в любых ситуациях еще не придумали. Вскочивший  было Барлоу, сглотнул, перевел взгляд с капитана на штурвал, о который капитан Грешника (на законных основаниях) опирался спиной и сел обратно. – Теперь взял перо, мы продолжаем!
Держа в одной руке пистолет, Гордон откашлялся, перед тем как принялся зачитывать вслух детскую книжку,  написанную умелицей Дженри. Громким именем «книжка» мог похвалиться большой лист бумаги, на котором юнга записала сочиненную ею историю, округлыми красивыми буквами. Читать одно удовольствия, без ошибок, все запятые проставлены – красота!
- И кролик бежал по зеленой травке, часто оглядываясь за свою пушистую спинку. Ой-ей-ей! – думал он, - сейчас меня догонят! Женщина за ним не успе….ану не подсматривать! – Гаркнув на попытавшегося списать у Абимболы Двейна, Фицрой послала суровый взгляд и в сторону своего телохранителя. Тот стал сразу меньше в два раза, огораживаясь рукой, размером с бедро капитана, от любопытного старпома. – На чем мы остановились?
- Он не правильно написал. Здесь ошибка… – Заглянув через плечо, Дженри воспользовалась моментом, когда Барлоу отвлекся списать диктант у черного человека. Идея обучиться грамоте пришла в две умные головы одновременно. Двейн давно собирался залатать дыры в образовании, когда Гордон решил увеличить количество образованных членов команды. Учителем он назначил себя сам, добровольцем в делах образования вызвалась Дженри, Абимбола же решил научиться заточать души людей в бумагу по собственным соображениям, ведь в его племени шаманов очень ценили.
- Показывай… - Недоверчиво и обречено Меченый протянул свою работу капитану. Пистолет Гордон не отпускал. Стулом он выбрал себе табуретку, а спинкой к этому стулу штурвал, именно поэтому понадобился пистолет. По обычаю Двейн нездорово реагировал, когда кто-то смел к нему прикасаться и как это вылечить команда корабля не знала, почти отчаялась. У Гордона были свои меры воздействия.
- Почему Пенщина, а не женщина? – Перечитав то место, куда чумазым пальцем ткнула в текст Дженри, Фицрой удивленно поднял бровь.  – Дженри найди картинку.
К- кролик, Ч- чайка, Х – хлеб специально нарисованные картинки ложились перед капитаном, пока юнга не вытащила одна конкретную Ж – Женщина! Вся команда рисовала в свое время.
- Какая это буква? – Дулом пистолета, словно указкой ткнув в картинку, Фицрой стал ожидать ответа. Абимбола потянул руку, вверх спеша ответить за двоих, Двейн угрюмо молчал, ожидая подлость и заранее пытаясь понять, в чем он ошибся.
- Буква «П».
- Почему «П»? – взглянув на картинку, Гордон так и не понял как «Ж» превратилась в «П». Может Дженри ошиблась и вытащила не ту? - Что ты видишь на картинке?
- ПрАститутку! – Выговорил Двейн и разулыбался своей фирменной безумной улыбкой. Прищурившись в ответ, капитан задумчиво навел на него дуло пистоля. Абимбола отодвинулся подальше, Дженри прикрылась картинкой. – А вдруг она работает шлюхой?
Понял свою ошибку старпом, когда их спасли.
- Капитан, тут к Двейну пришел….. – Джон выполз на палубу и кивал головой в сторону кривого отражения Барлоу. - …..какой-то тип, я не хотел его пускать, но вы сами с ним …давайте…
Джон выглядел растерянным. Нахмурившись, капитан осмотрел неизвестного, не понимая, что ему в нем кажется таким знакомым. Неудовольствия от прерванной казни, на которую Гордон все-таки решился, смешалось со жгучим любопытством. Не часто на палубу Грешника осмеливаются подниматься неизвестные, не часто их пропускали на палубу, тем более в этом порту команда Грешника знала каждую побитую собаку, этого типа ему раньше встречать не доводилось. Но каково, же было удивление капитана, когда этот медведь подошел в Двейну и обнял его. Пистолет из рук Фицроя так и выпал, пуля угодила в шляпу какому-то ротозею напрочь ее срывая, к счастью никто не пострадал.
-  Брат! 
Фицроя скрутил истерический смех. Он понял, что в незнакомце показалось ему таким знакомым.

Отредактировано Gordon Fitzroy (2015-04-09 00:11:13)

+4

3

Как и многие дни, великие на происшествия и катастрофы для  мирных ничего не подозревающих людей, этот был дивно славным. Солнце палило, и хоть было пока еще прохладно по весеннему времени, море уже слегка попахивало рыбой… Да что там, воняло так, что мухи одурело вились, то и дело налетая на людей,  рассеянно  извинялись  жужжанием и продолжали свой прерванный полет. В причальной зоне народ не иссякал никогда, можно было что угодно говорить о тяжелых временах, суровых ценах на сахар, ром и сисястых баб, но порт жил. Покуда идет торговля, покуда есть тот, кому есть что предложить, и тот кто нуждается что-то купить чтобы перепродать в глубине материка по грабительской цене с торговой накруткой  в 300,а то и 500% и выше, покуда эти два дурака успешно сталкиваются в одном месте – порт будет процветать. А значит и народу не уменьшится. По полуденному времени ходоков уменьшилось, на слепящем солнце стоять – та еще радость, особенно когда пора перекусить и винцом начало дня отполировать, и человек, одетый в скромный непритязательный наряд из добротного дешевого сукна, прикрытый от пыли плащом из несусветного ношеного-переношеного рубища, не привлек особого внимания.  Из-под капюшона сверкнули серые глаза, оглядывая замершие как свечки корабли.

Ни ветерка. В ровном мерном гуле портовой зоны веселым перестуком отзываются молоты плотников, вычинивающих по мелочи корабли, сидя верхом на бочках режутся  в кости юнги с разных кораблей, в честном противостоянии отбирая друг у друга негустые запасы монет, но и их не привлек вид гостя порта. Мало кто пожелал бы обратить внимание на добротные сапоги человека, хотя стоило бы. Пряжки из серебра обычно с рваниной не носят. Почесав пятерней под бородой, рыжей, клочковатой, как бок портового шелудивого пса, человек сплюнул,  оттер усы, приосанился и постучал ипенсом по бочке где ребятишки вытряхивали кости, сопровождая игру  возгласами разочарования,  радости, сплетен и зубоскальства.

-Ребятушки, а не поможете ли доброму страннику найти бриг «Грешник», я  готов вознаградить за сведения  монеткой в общий котел вашей занятной игры? А ежели кто проводит на него, получит еще три монеты сверх того. Слышал я там старпом мой приятель, хотел словечком перекинуться раз уж в одном порту пыль топчем.

Ипенс мелочь, но в азартной игре и мелочь в радость, еще на кон-другой сгодится. Тут же нашлись желающие, а более того, любопытные которые отвели неразумного,  самолично пожелавшего встретиться с одним из самых буйных моряков, бросавших якорь в этих водах. А странник шел за  гурьбой ребят – те не будь дураками, не верили что другой из их ватаги не прикарманит монетки и не бросит приятелей, вот и шла гурьба и монеты сберечь, и поглядеть своими глазами на встречу Двейна Барлоу и бродяги, который – вот те диво – 4 монеты отсыпает за просто так, чтобы встретится с безумным спрутом. А странник безмятежно улыбался, трепал парнишек по вихрам, рассказывал как сам в юности под парусом ходил, как русалок ловил, и так незаметно для всех оказались они у сходней «Грешника». На сам бриг ступить ногой не решились, но получив монеты и не удрали, сверкая босыми пыльными пятками, а замерли, вытягивая шеи, открыв рот, глядя что будет дальше. Свежая сплетня – не хуже монеты, и поценнее золотого беррина будет.

Трехмачтовый бриг без каких-либо отличительных внешних черт возвышался на волнах как надувший щеки мастиф, у сходней стоял дежурный, которому путник и крикнул с земли.

-Эй, дружище, это ли великий бриг «Грешник» под управлением редкостного гения судоходства за именем Барлоу Двейна? На морду суровый, на глаз хмурый, на окрик резкий, на кулак меткий, а начнет пить, так весь ром выдует, и кружку оближет! К нему я. Дело есть у меня личное и весьма важное. Да не смотри на меня как на кутёнка в кастрюле с супом в харчевне, он рад мне будет несказанно. Могу с тобой на лейн… да что там, на беррин поспорить, что обрадуется он мне так, что дар речи потеряет и слезами умиления умоется от радости встречи.

Судя по лицу дозорного, не очень совпало у него в уме описание старпома, довольно похожее, и описание душевных эмоций, о которых вещал странник. Но  угроза получить беррин – а  свидетелей тому полно – взамен на простую пустяшную услугу искушение немалое. И вот уже на палубу впустили, глаз не сводят и почти под конвоем проводили до места, где испачканные чернилами от пальцев рук до кончика носа насупленные, неуклюже согбенные крупные мужчины во цвете сил скрипя пером корябают бумагу, делая вид что пишут. Опытный глаз странника быстро вычислил того, кого искал и откинув рванину  от рук,  распахнул объятие широкое, накинувшись с ним на самого жутко выглядящего из писцов.

-Брат!

Да жамкнул так, что у быка и то дыхание бы перехватило,  приподнял над палубой,  еще крепче  стиснув объятие, даже поцеловать попытался в татуированую морду,  но толи из-за бороды своей не попал, что ли объект обнимания голову успел запрокинуть, но клюнул поцелуем в кадык и на том успокоился.

-Да что ж ты, братца родимого не признал? Гляди-ка! Я же это! -  скинув с головы капюшон,  зачесал ладонью смуглой, широкой, от лица волосы, точней попытался, ибо стрижен коротко, так что и зачесывать нечего, и поиграл бровями, оскалил в улыбке зубы, хохотнул и под ребро старпома двинул кулаком довольно прицельно. – Ну, признал? Ах ты ж, морда синюшная, да что ж ты язык-то проглотил от радости?! – и обернулся к зрителям. – Это он от счастия непомерного. Он ж по мне, верняк, тосковал поди ж четверть века… ну или около того. Любимый братец был я егойный. В люльке меня качал, сиську давал, сопли утирал…

У любого могло бы несколько не сойтись в уме картина Двейн Барлоу и родственные чувства к  кому бы то ни было, если это не штурвал, но Двейн Бароу и сиська, даваемая младенцу – наверняка такая картина была пределом, рушащим сознания, ибо хохот капитана оглушил, пожалуй, весь корабль. А что это капитан не было никакого сомнения, покуда оружие в руках было только у него и пулял тут только он.

Отредактировано Viggo Barlow (2015-04-10 05:37:12)

+2

4

- Капитан, но у меня столько дел! Я не могу! – мрачно смотря по сторонам и выискивая Дженри, чтобы собственноручно скрутить голову юнге, Двейн пытался отказаться от сурового решения капитана провести диктант на свежем воздухе. Старпому хватило прошлого, когда в капитанской каюте Гордон читал вслух его творчество с таким выражением, что Барлоу решил никогда не браться за перо и не оставлять после себя следы в виде текста и рассказов на бумаге.
- У нас столько работы, мне ещё надо Аластера проверить! И там такелаж, там провиант… И, ром! Рома мало! Мне надо на берег проследить за покупкой бочонков с ромом!
Пытаясь надавить на капитана методом важных дел, Двейн все равно плелся следом. В одной руке было ненавистное перо, в другой лист – будущий предмет его ужасных мучений.
- Ну, капитан!
Погода стояла дивная. Весна, свежий ветер, бьющий в спину, теплые лучи солнца. Ясное голубое небо, редкие белые облака.
- И кролик бежал по зеленой травке...
Сжав зубы, сжав перо и едва сдержав злобный, как ему казалось, а на самом деле полный мучения стон, Меченный углубился в рисовании каракулей. Перо с силой оставляло отметины на ни в чем не виноватом белом листе, желание порвать этот клочок бумаги рос все быстрее, стоило старпому увидеть на что облокачивается капитан.
- Дженри не умеет сочинять сказки… - шипя себе под нос, Двейн решил действовать так, как действуют все обучаемые. Делая умный вид, что он уже все написал, старпом приподнял чуть голову и скосил правый глаз в лист Абимболы. Буквы у чернокожего телохранителя были разные, они прыгали, отрывались друг от друга, превращаясь в какие-то кружочки. Щуря правый глаз, разбирая написанное Абимболой слово, Барлоу попался на горячем. Вздрогнув, как и второй ученик, Меченный углубился в свой лист, и стал очень быстро что-то в нем записывать. Вскочить не давал пистолет, успокаивающий беглеца каждый раз, точно кнут раба. И все бы ничего, если б не Дженри!
- Кто тебя за язык тянет, медуза тебе в печень, гребаный юнга!
Зло шипя, обещая все морские кары на голову автора книги про кроликов, Барлоу протянул свой лист капитану. Пальцы несколько раз сжали лист, проводив его встревоженным взглядом, Двейн сел обратно и скрестил на груди руки, принимая боевой вид и выражение лица.
Фиаско было на лицо. Вот только сам Барлоу был не согласен.
Криво и безумно улыбаясь, смотря на капитана, не понимающего почему буква Ж стала буквой П, попутно ткнув локтем в бок умного Абимболу, старпом выдал свое первое объяснение. Но когда его не поняли и навели пистолет, Меченный подскочил с места снова. Нет уж, букву П на этот раз он отстоит!
- Ну, что? Я хотел сначала написать букву Ш. Потому что Шлюха. Но ты бы опять сказал, что не правильно и не красиво! Вот я и написал П! Чем тебе не нравится буква П и почему она не подходит? Ты же сам сказал – надо быть… Этим, как оно, образованно-культурным человеком!
Дженри выискал картинку с буквой Ш, покраснел и сразу же положил её обратно в кипу таких же картинок, явно не зная как показать её капитану. А вся причина была в том, что Двейн заставил умельца в их команде нарисовать заново эту букву. Под четким руководством старпома, матрос нарисовал на этой картинке штурвал, который обнимала голая шлюха.
Но убийство было сорвано, Двейн собирался бежать назад и прыгать с кормы в воду, дабы его не застрелил Гордон за творческий нестандартный подход в мудрости написания слов, как появился незнакомец.
Лицо Барлоу по мере откидывания пол плаща и громкого слова «брат» приобретало растерянность, недоверие, а после и панику. Оказавшись в медвежьих объятиях, стиснутый и приподнятый над полом, Меченный был оглушен и ошарашен.
- Пусти! – рявкнув, стараясь избавиться от крепких рук и бороды напротив, Двейн сцепил зубы и попытался добраться до своих ножей. Надо было срочно что-то делать.
- Да ты вообще… - охнув от доброго тычка в ребра, Барлоу побледнел ещё больше. Благодаря чему татуировки на его лице стали ещё чернее. Шляпа с головы слетела при первом объятии, и восстанавливая дыхание, старпом окаменел, забыв напрочь про штурвал, капитана и женщину, ставшей проституткой, являющейся шлюхой по общетильскому определению.
- Любимый братец был я егойный. В люльке меня качал, сиську давал, сопли утирал…
- Вальтасар! – вспомнив имя брата, младшего брата, Двейн от бледного лика перешел к бордовому. – Ты что, рыбий потрох, несешь? Ты что здесь делаешь?! Чтоб мне сблевать ядовитой медузой, якорь тебе в глотку! Какая к Марису люлька, какая к черту си…?!
Собираясь заткнуть своего кровного родственника, Барлоу наступал как обычно скоро и быстро. Рука, тянувшаяся за ножом недавно, метнулась за ним снова. И он бы определенно постарался прирезать Вальтасара за такую ложь от слепой радости, если б не выстрел капитана. Испугались все, от неожиданности. Меченный в процессе нападения, ушел в сторону, перецепился из-за вскочившего Абимболы, упал на новоявленного брата, повалив его на пол палубы, оказываясь сверху. Гробовая тишина сменилась хохотом Гордона. Рыча, Двейн вскочил как можно быстрее с Вальтасара и бросил полный осторожности взгляд на Гордона.
- Абимбола знать, что буква Ж. Абимбола написать Ж. Абимбола не Двейн.
Чернокожий телохранитель время зря не терял, он взял лист старпома и читал написанное Меченным.
- Дай сюда, в свои каракули смотри! – вырвав свой лист из рук Абимболы, Двейн на время забыл обо всем,  дыша злостью и нервно приглаживая свой затылок.

+4

5

Этим, как оно, образованно-культурным человеком!
- Образованно – культурные люди, как ты изволишь их называть, называют таких женщин куртизанками. – Мысленно возопив заранее зная, какая буква будет в почете у Двейна в следующем диктанте. Фицрой благополучно забыл о мелких спорах, когда на борт поднялось диво дивное. Окажется Двейн был не единственным в своем роду, боги решили покарать своих детей самых извращенным из существующих способов. Смех капитана был одновременно веселым и нервным, в нем сквозила истерика. Дженри прикрывающиеся, как щитом, произведением великого мастера. Она опасливо косилась в сторону матросов и их капитана. В руках у девчонки действительно было изображение штурвала и какой-то волосатой животины - самки, если присмотреться и заметить вторичные признаки, непризнанный мастер отдал им много времени и еще больше своего таланта.
Вокруг собиралась команда, привлеченная необычным зрелищем. Корабль был давно   отмыт, отполирован и начищен с кончика мачт, до самого забытого угла, самого дальнего трюма. Половина команда сошла на берег, другая ее часть сжимала кольцо вокруг Двейна, словно хищные звери учуявшие кровь раненой дичи. Больше всех недоумевал канонир, недоверчиво поглядывая на старпома, он видимо силился найти десять отличий между тем человеком, что стоит перед ним и тем которого ему описал появившийся временный предводитель местных  крысят.
- Я же говорил странный он. Сиськи любит, чтобы ему облизывали, ох гнать его надо от каюты капитана. Нечего ему там обтираться по ночам. – Очень к месту произошел выстрел и Двейн, оказался на вновь обретенном родственнике, едкий комментарий не заставил себя долго ждать. – А может он…из этих безкультурных с Балморы?
Услышав слова своей команды, Гордон снова прыснул, к тому моменту успев взять себя в руки и немного успокоиться. Смех разрывал изнутри, до боли,  вся эта ситуация заставляла капитана вести себя не как всегда, в происходящем было много комичного, много неожиданного…. Когда уже половина команды, присутствующая на палубе, заржала Фицрой не сумел удержаться. Двейну надо было видеть себя со стороны, чтобы понять смех своих товарищей, матерых морских волков.
- Не переживай Двейн, Аластера Эдмунд проверит.
- А мы такелажем займемся и о провианте Сильверу напомним, сами с ним на берег сходим. – Своими комментариями команда доказывала, что когда надо они все слышат, все помнят и все сделают, лишь бы зубы поскалить лишний раз, уколоть поломоя-старпома, чтоб ему на этой чистой палубе навернуться, да за борт вылететь! – Ром же, ром мы сами выпьем….в смысле пополним.
- Поэтому не переживай и ни о чем не думай! – Гений судоходного дела  не должен забивать голову такими мелочами.
Не собираясь давать команде веселиться в одиночестве, Фицрой увидел в этом человеке возможность развеять утреннюю скуку и заодно собрать компромат на Барлоу. Как назло они засели в порту, пока Эвандер пытался пристроить большой груз табака и перца, по незнанию Грешник сел вместе с этим товаром и еще пятком кораблей, у которых в трюмах было то же, что и у Грешника. Перспектив никаких, писать диктанты уже никто не сядет.
- Мистер Барлоу! – Абимбола что-то говорил, только про него не вспоминали, вспомнил    исключительно Двейн, усилия, которого выглядели, как отчаянная попытка переключить внимание команды на что-нибудь другое, что угодно! Оттеснив Двейна не дав ему повторить вторую попытку прирезать братца, до того как с ним не поговорит Фицрой, Гордон уцепился за руку упавшего на палубу Вигго, сильным рывком помогая ему вновь обрести равновесие. Руку не отпустил, стиснув ее в крепком рукопожатии. – Позвольте представиться, Гордон Фицрой. Я капитан этого корабля.
Улыбка не покидала лица капитана, и было в ней нечто безумное, что обычно выделяло из толпы самого Двейна. Двейн же сейчас безумная не был. Эти двое будто бы поменялись ролями одержимый внутренними бесами капитан и настороженный старпом. Пристальный взгляд безотрывно изучал черты лица их гостя, свободная рука уже давно разместилась у того на плече, сжимая оное, не дай бог еще решит удрать! Что Двейн не удерет, было понятно сразу, куда ему бежать с корабля в открытом море? Даже если они в порту, за несколько секунд встречи Вигго умудрился выложить о старпоме, больше чем некоторые смогли узнать о нем за годы совместного плавания.
- Прошу! – Уступив дорогу, Фицрой лично проводил дорогого гостя к себе в каюту, где в приступе потрясения от увиденного посадил на свое место. Команда провожала приспустившегося следом старпома шутками и громким смехом. Усадив гостя, Крысобой сам сел на край стола, не веря, что его глаза ему не врут. Еще у Гордона в руках оказалась бутылка рома из голубого стекла, из личных запасов. Напиток выдержанный, не сравнимым с той мочой, что подают в тавернах. И именно из этой бутылки, Гордон налил гостю угощение, а Двейну надавал по рукам  при попытке воспользоваться чужой щедростью.
- Вальтасар, да? Рассказывайте, по какому делу. Хотите пообщаться с братом? Могу списать его на берег на недельку, а то на две.

+2

6

-Валтасар, если позволите,  мистер Фицрой, капитан. Впрочем, то дело прошлого, зовите меня лучше Вигго, и имя славнее и история за ним  удачнее. – улыбнулся  новоявленный братец и беззаботно улыбнулся,  глядя прямо в глаза капитану, крепко пожал его руку и явно не собираясь  спасаться ни бегством, ни даже  тактическим отступлением,  казалось, он на Грешнике  давно и, что более  странно, надолго, точно родился здесь в этой команде, а о гневе брата не волнуется, чего уж там,  родной же ж братец, ворон ворону глаз не выклюет, а выклюет, так выплюнет.

В каюте капитана  Барлоу-младший освоился и того быстрее, опустив свой мешок с вещами на пол, под табурет, почетное место капитана  занял безотказно, ром отхлебнул благодарно, похвалив его, крякнув от души,  широко улыбнулся и бесстыдно, не скрываясь, сунул нос и в карту маршрута и в бортовой журнал, вроде «всего одним глазком» и «всего минуточку», но этого ему хватило чтобы заметить и груз, и маршрут и  все перипетии капитана и команды за прошлый день.

-Словами не передать как я  счастлив видеть вас, капитан,  человека,  заботившегося все эти годы о моем, нет слов, замечательном старшем брате, о его странностях в голове -  а ведь он временами тот еще оригинал, и о его насущных потребностях – коих и в юности было не мало, с возрастом они наверняка только росли. Как его кровный родственник… кровный, я сказал,  Двейн, кровный,  и незачем проверять мою кровность своим ножом, нож у  меня тоже имеется, но я же не колупаю в тебе дырку чтобы исследовать ее на родство и без того мне ясно что ты мой возлюбленный старший брат и никуда ты от этого не денешься. Хотя бы при капитане сдержи души порывы, а то могут подумать будто ты мне не рад, что совершеннейшая полнейшая неправда. Сам же только что аж на палубу меня завалил,  чтобы обнять покрепче, с ног сбился на встречу мне рванув.  Возвращаясь к вашему предложению, капитан, списание на берег это конечно славно, но ежели позволит ваша капитанская милость, я бы предпочел побыть с моим свеженайденным братцем подольше. Скажем  пару-десятков лет под вашим флагом.  – Вигго придвинул к себе чистый лист бумаги,  ловко, да так что не всякий успел бы отреагировать, жестом привычным  вынул из-за голенища сапога большой  нож, взял перо капитана,  аккуратно отточил его,  действуя ножом столь ювелирно, что  мог изумить даже собственного  брата. Затем окунул перо в  чернильницу, аккуратно сняв о край излишки, и красивым каллиграфическим почерком монаха на трех языках выписывал  маршрут «Грешника» по памяти, перечислил и груз, вес и созвездия, на которые был вынужден ориентироваться корабль. – Вы знаете, я же ради братца готов на все и чуть на большее, и, видя вашу доброту к нему,  а ее, видит матушка-защитница, понадобилось немало раз уж он у вас под боком и до сих пор, мой святой братский долг отблагодарить вас тем немногим на что способен Вигго Барлоу, небезызвестный многим навигатор, сказитель, путешественник и просто славный моряк.

Высунув от усердия язык, фиолетово-синий от чернил, и когда только успел, Вигго закончил перепись страницы бортового журнала и положил листок перед капитаном, рассеянно почесывая пером за ухом, а потом и вовсе его за ним забыл.

-Капитан, может все ж таки рассмотрите возможность не разлучать  двух братьев,  прикипевших душой и телом  друг к другу после долгой мучительной разлуки. Семейные узы они дело такое… тонкое. А вдруг старпом-то ваш в разлуке заболеет, захворает,  с чахоткой сляжет не перенеся расставания после долгожданной встречи? – взгляд Вигго обратился к капитану,  игнорируя любые попытки Двейна выказать протесты, тем более что он там напротестует, ежели у него из носу дорожка кровавая пошла, наверное чихнул неудачно или падая случайно ударился. – Видите! – тыкнул пальцем в окровавленную жуткую морду брательника. – О чем я  и говорю, скоро кровушкой харкать начнет. Это все от тоски по мне,  не надо быть  глазастым чтоб понять сие. Он же в душе котеночек ласковый, хоть и скалит зубы как тупорылая акула. Знаааааем мы его, с детства он не умел признавать  свою чувствительную натуру. – ласково протянул  Вигго,  с нежностью глядя на брата, но в нежности той сквозило столько безумия, что могло потягаться с самим Двейном и  жутким смехом капитана. - А уж коли вы тут грамотность повышаете команды, могу, ежели что, по мере надобности подсобить в качестве учителя для отроков хоть и уже крепко не юных, но от того не менее любознательных. Я к любой работе справный. Из пушки палить, саблей рубить, у штурвала подменить, на берег с грузом сходить, у торгаша глаза отводить, к врагу промеж акул доплыть, где наша не пропадала. Все испытал, все знаю. Барлоу ж мы,  все такие, в воде не тонем, в огне не горим, ромом просмолены, боями прокурены. Порода наша такая. Но уж больно по братцу тоскуется,  вы и в его глаза-то загляните! Не признает, а сам едва слезу держит, бедолага.  Стосковался все же по родственным узам.

Глаза Двейна и правда красным заотсвечивали, то ли от гнева лютого, то ли и правда от душевной  растроганности,  кто ж тут сходу разберет без еще одной кружки рома.

Отредактировано Viggo Barlow (2015-04-12 15:18:00)

+2

7

– А может он…из этих безкультурных с Балморы?
Шепот перерастал в гомон, оставшаяся часть команды справлялась со своей любимой задачей – трепать нервы старпому. Безумие начинало подступать и Барлоу начинал задуматься, а не прирезать ли ему пару тройку матросов?
К примеру излишне говорливый Стенли, который предлагал Двейну не бесспокоиться. Или Джеймсу, а может и Бартоломью, который что-то говорил о нравах Балморы?
Вспомнив эти самые нравы, Меченный скривился. Нет, он конечно понимал, почти год в море, отсутствие баб, а рука начинает надоедать… Анекдот про бочку командой был не любим, а про боцмана не любим самим боцманом. Перекошенное лицо Аластера всплыло в голове Двейна, ох, как он смеялся то. Теперь же старпому не до смеха. Все познается в сравнении и в большей степени на собственной шкуре.
Эх, старина Ал, прости, я не понял тебя тогда!
- Вижу, у многих развязались языки и без рома. Так спешите обсудить нравы свободной Балморы или хотите проверить на практике мое отношение ко всему этому дерьму?
Нет, Двейн поменялся с Фицроем состояниями. Барлоу старший был не безумен, он был в ледяном бешенстве, словно его окунули с головой в прорубь или засунули в бочку с морскими ежами.
В каюту Гордона старпом сошел чуть позже, успев разобраться и проворковать с убийственным обещанием всем шутникам вправить им мозги и нравы, если понадобиться. Уже скрывшись, спускаясь по ступеням, Меченный не мог слышать, как его защитником оказался неожиданно Дженри. Молоденький худой юнга активно доказывал старшим, взрослым пиратам, что их старпом обитает в борделях.
- Ну и что? Вдруг он это… Так прикрывается! Делает вид, что по бабам, а сааам… - многозначительно протянув, тот самый Бартоломью указал пальцем вверх, оглядел своих собратьев, не спешащих преступать к работе.
- Да. Теперь становится понятно, почему он постоянно ошивается у каюты капитана.
- Ты хочешь сказать, что он положил на него свой…Свой…
- А ты как думал?! Ох, не к добру это всё.
Дженри пытался перебить разыгравшееся воображение пиратов, которые судачили о нравах Двейна, но теперь преступили к обсуждению другого фигуранта этого дела.
- Видимо что-то было, раз наш Крысобой Абимболу приставил к своей каюте.
- Марис подери, Барт, думаешь наш безумный старпом домогался капитана?!
- Если бы он домогался Фицроя, тот бы отрезал ему член, скрутил голову и выкинул за борт. Но он этого не сделал, значит…
- А вдруг он тоже из этих? – повисшее молчание сменилось смехом, подзатыльниками и пираты вернулись к работе. Правда на палубе стояла атмосфера веселья, и когда вернулся Аластер на борт Грешника, ему сразу же доложили члены команды свои догадки. И только Дженри кромсая руками край своей куртки, краснея, упорно доказывал, что все наоборот. Слухи уничтожил Аластер, напомнив кто с кем спит на самом деле.
Войдя в каюту практически следом за Валтасаром и Гордоном, Меченный был молчаливее обычного. Стоя сзади, мрачно разглядывая своего брата и капитана, в душе старпома поднималась волна гнева и что с ним делать, как сдержать, Двейн не знал.
Облокотившись о дверь каюты, приподняв в легком удивлении бровь, пират слушал.
Недоумение сменялось злостью, а затем и ехидным выражением лица. Невольно мужчина принялся сравнить себя со своим… Кровным родственником.
Они были слишком разные. Говорливый Вигго и молчаливый Двейн, не любящий говорить слишком много. Шутливый Валтасар и почти всегда мрачный старпом, славившийся своим безумием. Слишком разные по поведению, но чем-то похожие в черта лицах и взглядах.
Но начиная закипать от того, что нес его младший братец, Меченный собрался прервать этот пустой разговор. Он направился к столу, решая на ходу – прирезать его и насколько разозлиться тогда Гордон или просто выкинуть, вытащив за шкирку, точно щенка?
Хлынувшая кровь из носа заставила мужчину так и не высказать всё то, что он думает сразу. Вытирая рукой лицо, смотря на кровь с удивлением, Двейн сцепил зубы и улыбнулся. Улыбка вышла в его стиле – безумие тронуло его лицо. Искаженное оскалом, с прищуром, бешеным огнем в глазах, изломе искривленных губ и кромке белых зубов, сейчас разбавленных кровью, шурующей из носа.
- О чем я  и говорю, скоро кровушкой харкать начнет. Это все от тоски по мне,  не надо быть  глазастым чтоб понять сие.
- Валтасар, - имя грянуло тихо, почти мягко, если б не почти немигающий взгляд потемневших глаз. Двейн вытер рукавом рубахи лицо, после чего облокотился руками о стол, склонив голову.
- Он же в душе котеночек ласковый, хоть и скалит зубы как тупорылая акула. Знаааааем мы его, с детства он не умел признавать  свою чувствительную натуру.
Закрыв глаза, досчитав до десяти и обратно, выдохнув со свистом, Барлоу дослушал тираду брата и рассмеялся. Если недавно смеялся Гордон, то теперь, когда тот умолк, начал смеяться старпом Грешника. Заливисто, утирая даже слезы, брызнувшие с его глаз.
Помешался? А так могло показаться, пытаясь отсмеяться и успокоиться, Двейн самовольно потянулся к кружке, налил себе рома, которым его не угощал ещё никогда Фицрой, выпил залпом, осмотрел дно чарки и, хмыкнув, поставил со стуком её на капитанский стол.
- Знаешь, Валтасар, я понимаю, зачем ты разыграл этот спектакль перед командой, перед моим капитаном. Но я не понимаю, зачем ты продолжаешь это делать, зная, что я то знаю правду. Не объяснишь мне?
Нож, вытащенный играющий жестом, описал в воздухе духу, подкинув его вверх, дав перекувыркнуться несколько раз, Меченный также ловко поймал его за рукоять. Показал лезвие, остро заточенное, играющее бликами в свете солнца, попадающего в каюту.
- Мне было пять, когда потерпела крушение Виктория. Ты родился после этого кораблекрушения, так что я не мог возиться с люлюкой, утирать тебе сопли… - про сиську было лучше не вспоминать, Двейн начинал звереть от одного смысла этого слова, не говоря уже, чтобы это представить.
- Так что…  - острие ножа описало некий полукруг, рукоять ножа удобно легла в ладонь, а повисшая тишина наконец-то нарушилась грозным рыком и ругательством, переросшим в рёв со стороны Двейна.
- Моллюск подкильный, не видать тебе места на Грешнике как мачты в моей заднице! Капитан, он всё врет! Давай убьем его, я зарежу его прямо здесь, а после выкинем за борт на съедение рыбам! Из его головы я сделаю не плохой оберег для нашего брига, а глаза и пальцы пойдут на корм Шраму!

+2

8

Оно размножается! – все думал Фицрой, подливая ром в кружку нового родственника Двейна или хорошо забытого старого? Барлоу ничего не рассказывал о своей утраченной семье, даже, словом не обмолвился о живых родичах.
- А вас много братцев было? – Осторожно поинтересовался Гордон, и взгляд на дверь бросить не забыл, вдруг матушка Двейна как кошка котилась от пяти до тринадцати выродков за один раз. И если Барлоу Старший не видел явного сходства между собой и Вигго, то Фицрой видел только его, чувствуя как ледяной ужас, строгим ошейником сдавливает его горло, мешая говорить. Тот же ужас невидимой рукой добрался до его сердца и сжал, нестриженые ногти, запуская в жилистую мышцу.
в воде не тонем, в огне не горим,
Да, я проверял… Закручивая кончик рыжего уса, думал капитан
С обреченным видом Гордон проследил за ромом, исчезающим в бездонной глотке Двейна. Свой стакан он держал при себе, накрыв его рукой, чтобы в глаза не бросалась небольшая особенность – содержимое было нетронуто, когда стакан Вигго успел опустеть и, кажется не единожды.
Замутненный взгляд уставился ему в глаза, Вигго качнул головой,  потер глаза и покинул их общество, опустив голову на грудь. Пощелкав пальцами у него над ухом, Фицрой цепко ухватился на короткий волос и приподнял голову, убеждаясь, что названый братец Барлоу их покинул. Наивно было полагать, что Крысобой встречал радушно каждого родича члена своей команды, руки им жал, ромом поил. За спиной послышался глухой стук. Второй Барлоу отправился догонять брата.
Ну, какого черта я по жизни думаю за тебя? Фицрой от души пнул распростертое тело Барлоу Старшего и немного подумал, пнул еще, чтобы душу отвести. Ведь бил же по рукам, тонко намекал, чтобы не брал тот проклятущий ром, теперь получай то что заслужил. Рассматривая двух мужчин у себя в каюте, Гордон поймал себя на мысли, что не знает, что с ними делать. Среди баронов и капитанов он прославился как человек просчитывающий ситуации на несколько ходов вперед, сейчас же не домыслил и потому испытывал чувство сродни стыду. Решение опоить Вигго он принял намерено, а Двейн – это Двейн. Закатив глаза, под веками ища ответ на мысленно заданный вопрос, Фицрой по понятным причинам его не нашел и расстроился. Следующие пять минут он провел в мучительных раздумьях, покачиваясь на своем гамаке и считая невидимые глазу точки на деревянном потолке.
Грешнику требовался навигатор, с тех пор как последний получил пушечным ядром прямо между глаз, но заводить на борту еще одного Барлоу. Написанная им страница все еще стояла перед глазами, наглый, любопытный черт, не испугался лишиться ушей за свое любопытство.  Поймав мысль за пушистый хвост, Гордон устроился на своем ложе  удобнее, так чтобы видеть младшего братца Двейна. Почему он не должен дать шанс еше одному Барлоу, когда дал шанс бывшему капитану потерянного судна? Не обнадеживая себя, не забывая о манере бродящих пустозвоном приумножать собственные заслуги, окрашивая их в радужные оттенки, Гордон наконец-то принял решение.

На носу лодки сидел капитан, на его голове плясало рыжее пламя. Коварный ветер бросал лодку, куда ему вздумается, никто ею не правил. Он же и раздувал пламя -  рыжие волосы Фицроя, по обычаю не захваченные на затылки в маленький хвостик. Капитан был, не возмутим, с удобствами расположившись на своем месте, он читал книгу, смачивая большой палец слюной, перед тем как перевернуть страницу. Для идеалистической картины не хватало только камина и пушистого ковра, верного пса у ног заменял недовольный крыс. Шрам был единственным, кому не нравилось место их нынешнего пребывания. Поскакав по Двейну, зверек с гордым видом прошествовал к Фицрою где укрылся у него в полах камзола. 
- Это за то, что ты пытался накормить какой-то дрянью мою крысу и испортить мой корабль самодельными оберегами. – Пояснил цепи Фицрой. О да, две пары цепей соединяли двух братцев. Одна цепь заканчивалась на кольце вокруг левого запястья Вигго и брала начало от правого Двейна. То же самое и с ногами. Прямо балморские рабы с мрамочных шахт. – И чтобы ты не убил своего брата.
Последнюю фразу Гордон не стал пояснять, а зря… Вспомнив историю с ромом, он поспешил исправиться, успев убедиться, что Двейн намеков не понимает.
- Я о том, что если ты его прирежешь, я выкину его тело за борт вместе с тобой. Понимаешь? Хорошо. – На риторический вопрос Гордон ответил сам. Дочитав до конца абзаца, он закрыл книгу, почесал переносицу и перевел ледяной, абсолютно спокойный взгляд на братьев.
- Я долго думал, как мне поступить. В итоге принял решение. Мы в открытом море как вы успели убедиться. – Действительно море, одна лодка качается на волнах, солнце, истекая кровью, падало за горизонт. Еще не было звезд, только все оттенки красного и золотого вечернего неба. Грешника так же не было видно, только три человека в парусной, достаточно большой лодке в  открытом море. Злые волны все чаще  подбрасывали легкое суденышно, словно под ними проплыл левиафан, горбом дно неустойчивого суденышка задевая. Оба Барлоу были не вооружены, ни одного ножа, только пистолет, замкнутый за пояс капитана и не только пистолет, нож Двейна за голенищем и нож Вигго за тем же поясом, для сохранности, для надежности.
- Мы далеко от Тиля, соответственно вы долго спали. – Сделав паузу чтобы осмотреть море с правой стороны, море с левой, за спиной и перед глазами, Фицрой повернулся обратно к братьям. – Определяйте курс, ставьте паруса, ловите ветер. А я тем временем посмотрю и подумаю списать обоих Барлоу на берег или оставить вас у себя. 

+2

9

Определенно, капитан  нравился Вигго все больше и больше. Он нравился и когда смеялся, запрокинув голову, скаля белые крепкие, чуть кривоватые зубы, он нравился когда впивался  взглядом так, словно намерен был им проникнуть прямо в разум и  пройтись по нему в кованых сапогах, он нравился когда язык Вигго онемел от отравы и голову повело. Он нравился даже тогда, когда Вигго пришел в себя, под неумолчный хохот воспоминаний.
А ты ли это не знал, Барлоу? Ты ли не ведал? Не тебе ли все было явлено давно? Глупый… Глупый…Сухопутная крыса! Крыса!  Делай что должен!
Вигго, вкусивший отравы столько, что и быка свалит, тяжело приподнялся на локтях, его снова повело и ударило о борт лодки, на разбитой скуле появилась кровь, а муть  в глазах еще не рассеялась.  Он снова предпринял попытку встать, тяжело пошатываясь, как оглушенный зверь, но не выказал ровно никакого удивления кандалам, казалось, младший Барлоу был настолько привычен к ним, что не ощущал дискомфорт.

- Sint ut sunt, aut nin sint.* Горизонт алеет кровью, будет вечер нашей битвы… Красные волны вокруг корабля... Не полощи паруса, враг не дремлет. И пушки он прячет, не сдался он вовсе… В нижнем отсеке команда нас ждет… - бормотал Вигго несвязно, путая реальность и видения, которых у него, видят боги, бывало немало. Расфокусированный безумный взгляд прошелся по капитану, выцепил крысиное тельце,  и сверкнул оскал зубов. - Хороший вариант, бросить крысу за борт и поплыть за ней. Нахожу его крайне привлекательным. -  Вигго все еще крепко шатало, что  в условиях легкой непогоды и качки могло иметь катастрофичные последствия для обоих Барлоу, но ноги того словно приросли к доскам лодки, и никакая сила крена по вине нездоровья не могла оторвать Барлоу от лодки, точно он пустил корни. – Хотя мысль уступить штурвал крысе меня не радует. Ее повысят до  старпома? Старпом-крыс с хвостом и в котелке… - дурманный бред Вигго явно продолжался, он  нес последнюю околесицу, но взгляд уже впился в горизонт, туда, куда клонилось солнце, в багрянец, и над лодкой раздался хриплый кашляющий смех.  Ласково пнув Двейна по ноге, так что звякнули кандалы, добавил. – Surge et Age!** Паруса ставить надобно. Наш шутник-капитан решил пошутить на границе непогоды. Море тоже шутить намерено. Мы не могли дрыхнуть сутки. – он неосознанным жестом провел ладонью по лицу, точно проверяя на месте ли кожа или слезла  сего лица ошметками. - А значит меньше суток прошло и солнце садится. До темноты около получаса остается. Скоро выйдут звезды. Я ощущаю их своей спиной, они уже просыпаются. Tempori parce!***  – при этом Вигго впился взглядом в солнце, на глаз замеряя расстояние его до горизонта и оценивая время до темноты скорее по нему, чем по неким известям от звезд, но сказочник не должен выдавать свои тайны. – Но вот незадача,  ветер портится. Я чувствую его, он приближается, и нам не поздоровится если мы не уйдем из этого места и поскорее, он меня предупреждает о своем недовольстве. Вскорости может начаться резонансная бортовая качка. Интересно поглядеть, насколько расщедрился наш бравый капитан, какие гостинцы он оставил своим любимцам-Барлоу. – Вигго ощупал свои карманы, прощупал пояс,  вознес молитву богу Рейвосу и помянув добрым словом Вейроса -  в карманах было пусто, капитан ничем не побрезговал, Вигго порылся в лодке, как собака в отбросах, изучая что преподнесла ему судьба из инвентаря. Под конец осмотра капитан не просто нравился Вигго Барлоу, тот прямо таки воспылал к нему любовью или  чрезмерно горячей привязанностью, судя по одобрительному хохоту и интенсивному почесыванию своей бороды.

-Двейн, ставим паруса, пойдём в крутом бейдевинде,  лавировка  по ветру, выходим в поворот оверштаг. Держим курс на северо-северо-восток. Сейчас ветер северо-запад, через четверть часа он внезапно и сильно ударит запад-северо-запад и чуть позднее переменится на запад окончательно. Тогда перейдем на курс север. Ждем звезд, раз добрый капитан не изволил нам оставить компас. Кстати, идею бросить крысу в воду  я еще не отбросил. Эти твари всегда знают где земля… умные  гадёныши.
– проворковал  Вигго,  хищно глядя то ли на капитана, то ли на  крысу, благоразумно спрятавшуюся в недрах его камзола и затянул весело.

Рыжая Милли из Тиля нежно любила
Всех пиратов из братства.
И весело с ними все ночи кутила
Рыжая Милли из Тиля…

Рыжая Милли из Тиля,
Особо пылко любила
Хромого старпома с «Ненастья».
Он лез к ней под юбку и не давал спуску,
Покуда…

Двейн, не о тебе ли часом говорилось? Ты  на «Ненастье» не служил? С Милли не был знаком? Судя по песне, приятная во всех отношениях девка.

______________________
* SINT UT SUNT, AUT NIN SINT — пусть будет так, как есть, или пусть вовсе не будет (лат.)
** SURGE ET AGE! — поднимись и действуй! (лат.)
*** TEMPORI PARCE— береги время (лат.)

+2

10

Двейн спал и видел прекрасное – море, Грешник, штурвал и рыжая Абби. Абби обнимала его и ворковала на ухо, предлагая пойти в каюту и заняться более важным делом, чем вахта. Её шаловливая рука оказывалась все ниже и ниже. Дойдя до желаемой цели, эта миниатюрная нежная ладонь провела по паху пирата, намекая своим жестом на продолжение. Эти же пальцы справились с пряжкой ремня и нырнули внутрь, одаривая мужчину приятной лаской.
Двейну было хорошо как никогда. Море, полные ветром паруса, солнце, бьющее в спину. Рыжая красотка (правда быть её здесь не должно, но… к Марису всё!). Конечно, он отдал команду Абимболе присмотреть за штурвалом. Опытным взглядом мастера оглядев свое сокровище, зная на нем каждую царапину, Барлоу после проверит на наличие новых и не дай Марис им появиться на резном красавце!
- Детка! – взрыкнув, Двейн ощупал и смял ягодицы Абби, задирая ей платье и с улыбкой разглядывая прелестную красотку. Шаловливая кошка смеялась и вырывалась, но они, наконец, достигли каюты. Из которой Меченный выставил Эдмунда, вышвырнув треклятого счетовода за дверь и закрыв её за собой. Вслед Эвандеру полетела и его книга, в которой он постоянно записывал пополнения их «казны» и то, сколько этот ублюдок высчитывает за ущерб с него, Двейна Барлоу!
Раздеваясь на ходу, бросая шляпу на пол и стягивая с себя рубаху, комкая её, пират наступал на свою добычу.
Два тела сплелись на кровати. В шорохе срываемых друг с друга остатков одежд, тихого смеха и стонов. Руки Двейна изучали Абби, его мозолистые ладони проходились по её ногам от коленей вверх, до бедер, задирая ненавистное платье и скорее дразня, раззадоривая, чем лаская, нежную кожу. Он мял её губы, врывался в её рот и с наслаждением испивал чужие стоны.  К шороху одежды прибавился скрип кровати, довольный вскрик молодой женщины, проститутки, служительницы Дома Наслаждения, жрицы любви. Тела покрывались испариной, в полумраке каюты от скудного света масляного фонаря блестя и отдавая бронзой.
Что может быть лучше свободного моря, Грешника и рома? Золото и шлюхи.
Страстные объятия куртизанки, отдающейся ему со всей страстью. Выгибающейся навстречу, просящей ещё и ещё, подставляющей шею для отметин дикой похоти и возбуждения. С рыком, стоном, влажными поцелуями, объятиями и шепотом двух сплетенных воедино любовников.
Это был прекрасный день.
Мысли о штурвале покинули голову Двейна. В этот  момент он почти любил эту Рыжую Абби, их укачивало на волнах страсти, их тела стремились друг к другу, но…
Внезапно все померкло, Абби растворилась в темноте, на мгновение приняв облик капитана, безумно хохотавшего. Не успев возразить, Двейн ощутил, как у него стали болеть ребра. А ещё не было кровати, были жесткие доски и соленый морской воздух, касающийся затылка и развивающий темные пряди волос.
Открывая глаза, пират первым делом услышал шум волн.
Какого черта, кракен подери?!
Перед глазами было море, садящееся солнце и…. Они были в маленькой лодке. Пытаясь сесть, Барлоу заметил своего новоявленного братца и кандалы. Первым делом ощупав себя, не найдя ни одного ножа, Двейн сразу же оскалился, смотря на читающего Фицроя.
И если в первые секунды он почти был согласен накинуться на Гордона и разобраться за такие шутки, то в последующие бормотания Вигго, Меченный был не уверен, что стоит кидаться именно на Крысобоя.  Пытаясь отодвинуться подальше от брата, который был не в себе и нес бред, Двейн с огромной надеждой уставился на капитана.
- Ты правда уверен, что тебе нужен он в качестве навигатора? Тебе одного меня мало? Да ты послушай его! – надо было оправдываться и срочно спасать свое положение, что пират и принялся делать. – Шраму нравятся пальцы, он никогда не отказывается от моих угощений. И ты несправедлив, Гордон, мои самодельные обереги работают и работают правильно. Они нам помогают и приносят удачу!
Решив промолчать, да и не следует знать Фицрою, что с их штурвалом на Грешнике тоже кое-что не так, Двейн мудро заткнулся. Тем более после такого сна и рома с секретом, возбуждение все ещё не покинуло тело пирата. Отчего последний был крайне не доволен, что они в море, а не в порту, где до борделя рукой подать.
Вставая и дергая кандалы на себя, тем самым придерживая рвущегося к парусам брата, Двейн растер свои ребра. Решив обязательно спросить с Эдмунда, пинал ли тот его при погрузке двух тел в лодку (на кого ещё можно подумать то?!), Барлоу потер свой затылок. Шляпа тоже осталась где-то на Грешнике.  На его лице кровь уже засохла, взявшись корочкой, явно не грозясь пойти вновь от радостной встречи с братом. 
Первым делом они поставили парус, цапаясь и выясняя отношения кто что будет делать. Через некоторое время парус наполнился ветром, но они все ещё спорили, касаясь даже вопроса какой морской узел лучше.
- По звездам определить легче. И я не согласен насчет ветра! Ветер будет, но не громадный, как ты описываешь, Вигго! И нет, это не будет дыханием Мариса или Рейвоса! Грешник стоял в Виргате. Мы либо на юго-востоке, либо на юго-западе. Из этого следует… Да послушай ты меня!
Прервав песню о Рыжей Милли, сразу же вспомнив о приснившейся Абби, беря себя в руки, Двейн обернулся и уставился на Гордона.
- Такой навигатор заведет нас в логово Кракена. И прекрати петь, Марис подери! Небо темнеет, звезды скоро появятся. Ветер крепчает, надо быстрее определять курс.
За их спинами на горизонте темнело. И дело было не в подступающей ночи, это были тучи, тяжелые и темные, не предвещающие ничего хорошего. Быть мокрой крысой в лодке посреди океана Двейну не хотелось, а лежащие два весла на дне лодки судя по всему им придется применить. Определяя курс, двое Барлоу спорили и приводили аргументы, то обращали внимание на Южный Крест и Центавра, мерцающие тускло, плохо проявившиеся ещё на небе, то припоминая под каким углом было солнце и переводили всё на невидимую карту, в качестве которой использовали все тоже дно лодки.
Конечно, капитан не дал задачу оказаться именно в том порту, где они были или возле Грешника. Сойдет и берег, бухта, но сам Меченный жаждал быстрее оказаться на суше и уже там придушить Вальтасара.
Кракен раздери тебя, ты видишь это созвездие?! И я его вижу! Значит, нам следует малость подправить твой курс по моим указаниям. Но конечно… - бросив мстительный взгляд на Гордона и предателя Шрама, выглядывающего из камзола их капитана, Двейн вновь потер свои саднящие ребра.  Цепь на кандалах неприятно зазвенела, а само кольцо царапало и натирало кожу на запястье руки. - … Если у капитана так много времени, а значит и у нас тоже, то мы можем позволить себе и дальше путешествовать в поисках новой земли.

+2

11

Да он сумасшедший! Они оба! Мысленно закричал Гордон, внешне только посмотрел на них поверх листов книги. Книга была занимательна – «Все известные способы охоты на медведей». На самом деле дневник, какого фьельца, случайно попавший в руки капитана Грешника. Книги были слишком дороги и столь же редки, чтобы пренебрегать ими. Пусть даже дневником, подчерк был кривоват, местами неразборчив, но Гордон читал его с удовольствием. У автора был хороший слог и если он не привирал, охотник из него получился лучше, чем пловец. Неужели он действительно забирался на дерево и часами просиживал с рогатиной на ветке? Очень сомнительно, над этим абзацем нужно  будет подумать подольше, представить картину….бред, Фицрой никогда не охотился на медведей, но знал, что их травят собаками и забивают с помощью рогатин, никто не станет сидеть на дереве ожидая, когда медведь соблаговолит пройтись мимо. Зато главы про разделку туш очень походили на правду. И шкуры Царей леса высоко ценились, кости, когти, мясо и особенно жир – сплошной доход на кривоватых лапах.
- Хорошо, но ты поплывешь следом за крысой, разведаешь путь и вернешься за нами. Мы с Двейном будем ждать на лодке. – Пошел на уступки Фицрой. Крыс, не разделяя его мнение, истошно заверещал, но предусмотрительно решил остаться в своем убежище, не напоминая лишний раз Барлоу о своем присутствии на лодке. Следом за старшим в себя пришел Барлоу младший.
- Приведи себя в порядок. – Дал добрый совет капитан. Что там снилось Двейну, Гордон знать не хотел, но стонал он громче волн и себя гладить не забывал, всю рыбу перепугал поди и это было еще до того как Вигго начал бредить и распевать пошлые песни. Ну как пошлые? Песня пришлась капитану Грешника по душе, даже губы скривила в улыбке одобрения, он любил, когда поют, но сам пел редко – считал, нет у него слуха, и потому не пел. Заметив оскал на лице Двейна, Фицрой вопросительно выгнул бровь, предлагая тому высказаться и не держать все в себе. Предлагать два раза не пришлось, Двейн только ждал повода пальнуть из разгоряченной пушки своего недовольства. Море, ветер, солнце – красиво и чем оба недовольны? Конечно, надвигающаяся туча портила вид, и преследующий ее гром не обещал покоя, зато в остальном очень хороший день проверить навыки матросов на деле. Переглянувшись с тучей, Гордон решил за лучшее убрать книгу в холщовую сумку и проявить больше бдительности. Казалось братья, ее не замечают, деля все от паруса до веревок, не в силах сойтись во мнении. Плохо, а если подобное повториться в ответственный момент на Грешнике? Крутя кончик рыжего уса, Гордон созерцал тучу и прислушивался к шепоту волн. Ветер усиливался, настроение портилось, такого он не ожидал. Ничего не обещало бури на море, видимо Рейвос посылает ему испытание, хочет проверить не только какие из братьев матросы, но и какой из Фицроя капитан. Заметив, что Двейн наконец-то обратил внимание на смену погоды, Гордон задумчиво бросил через плечо.
- Если он найдет логово кракена где мы сможем переждать бурю, это будет очень кстати.
Хотел добавить – пусть поет! – но не стал, немного отвлекает. Поднявшись, с крысой за пазухой, Фицрой принялся наглухо застегивать свой камзол и затягивать ремни, чтобы ничего не потерять. Крыс обежал вокруг торса, попытался устроиться под мышкой, был оттуда бессовестно вытурен, и ему ничего не осталось, как устроится где-то в районе живота, превращаясь в пивное брюшко капитана, которого и намека на него никогда не было.
- Заткнитесь оба! Курс на запад. Вам весла, мне парус и только попробуйте ими друг друга поубивать….
Не убили.

Плохая все-таки была идея. Сидя на каменном основании неизвестного острова, Фицрой просыхал на солнце и наблюдал, как среди камней суетятся крабы. Они все-таки нашли землю, вернее земля нашла их. К собственному стыду, Фицрой не узнавал этого места. В круговоротах капризов погоды он потерял способность ориентироваться в пространстве, отчаявшись найти верный курс, только парус держал на себя, натягивая веревку. Руки в кровь, зато они живы. В какой-то момент Двейн решил за благо переждать ненастья погоды на дне морском, и пришлось его вытаскивать. Вигго потому что брата любил, Гордон видимо по привычке, потом он так и не смог понять, зачем он это сделал. В любом случае пока они тянули Двейна, ветер сорвал парус и выдрал мачту с корнем, одерживая свою победу. Что случилось дальше Гордон, помнил плохо.
Проснулся Фицрой на дне разоренной лодке, рядом с ним спали обнявшись Барлоу. Умилившись этой картине, Фицрой решил самостоятельно проверить, куда занесли их морские боги. По иронии судьбы ничего не пропало кроме ключа от цепей братьев. Посмеявшись от души над происками богов, Гордон решил присесть и пообедать, на камнях он нашел несколько моллюсков, с удовольствием вскрывая раковины чужим ножом и выпивая их содержимое. Деловой питомец тоже получил свою долю и теперь наводил красоту, умываясь и пуша свой голый хвост. Они так увлеклись что ничего не оставили старпомам, кроме одной большой, роскошной раковины. Поздно спохватившись, Гордон протянул угощение подходящим мужчинам, не думая кто возьмет ее первым. При том, что нож он и не думал протягивать, нечего соблазнять одного зарезать и сожрать другого, ну или капитана сожрать, как последний вариант. При виде братьев, Шрам оперативно вернулся в свое убежище, не желая соблазнять Барлоу своими мясистыми телесами.
- Мы сейчас на южной стороне Тиля, до ближайшего города идти несколько дней, но я правда сомневаюсь что это так. Эти берега мне незнакомы и я видел новый вид птиц, который не водиться у нас на Тиле. В любом случае нужно найти воду и выяснить где мы находимся.
Поднявшись, отряхнувшись, Фицрой показал на крепко связанный тюк парусины. Запасной парус полезная вещь, вдруг им придется спать в джунглях, так хотя бы в сухости. Пока братья спали и видели сны, Гордон успел собрать все, что не забрало море. За пояс он заткнул подзорную трубу и обувь свою он не растерял когда братья лишились по одному сапогу на каждого - Двейн левого, Вигго правого. На глаз прикинув размер ног  обоих, Фицрой нашел целую пару - у Двейна на правой ноге, у Вигго на левой.
- Нужно идти, путь неблизкий. – Легко ступая, Фицрой пошел вперед указывая направление. Молчал капитан недолго, через десяток шагов он затянул нестройное.
Рыжая Милли из Тиля нежно любила
Всех пиратов из братства.
И весело с ними все ночи кутила
Рыжая Милли из Тиля…

Милого Двейна любила, Рыжая  Мили…
В лоб целовала, сиську давала, рыжая Мили.
Но затерялся под юбками Мили пират.
Некого стало в лоб целовать, сиську давать….

И прервался так и не закончив. Остановившись, Гордон присел, доставая из песка, всем знакомую шлюпу. Приметный котелок пережил бурю, только поменял цвет из черного стал серым с белыми разводами соли по бокам и полям. Повертев его в руках, Гордон еще раз оглядел небо и землю. Теперь придется ждать ночи, как не оставил Фицрой Вигго компаса, так и море не оставило его Фицрою. Забрало вместе с ключом.

+2

12

Что бы вы думали? Предложи капитану – любому, не только рыжему хохотуну, варианты курса, и он непременно выберет тот что ты забыл предложить в силу крайне мудрых причин. Вот и сейчас все произошло как по писанному. Пока лодку швыряло и метало точно белье на плотине, единственная радость – кроме мысли что капитан,  сукин он сын, вымочит свои портки, книжонку и крыску  - была затея поизводить братца. Изводить его было легко и приятно, благо точек соприкосновения было  столько, что куда не  ткни – всюду на любимую мозоль попадешь. Под конец Вигго притомился и все конфронтационные заявления Двейна встречал угрюмым молчанием,  то и дело оборачиваясь и  упрямо глядя на тот курс, который ранее предлагал и вид у него при этом был столь сосредоточенный, что  лодка могла на дно пойти, а он и не  сшевельнется. Спасение Барлоу-старшего вообще прошло в полном  тумане, он, Вигго, и не сомневался что море вырыгнет братца так, как отрыгивает пьянчуга в портовой таверне кусок застрявшего сухожилия, но вот досада попутно  тот был прикручен к  Вигго, а кто  ж его знает как морской черт посмотрит на то, что к его любимцу Двейну прикручен цепью Вигго, с которым у черта давнишние счеты до сих пор не подведенные до итога. В итоге тело ухлебавшегося окоченевшего Двейна было благополучно  устроено на дне лодки и можно было отдаться волнам и просто наблюдать как спрогнозированные шквальные порывы ветра несут их туда, куда и говорил Вигго, но кто же слушает бородатых вещунов?

Смежив веки, он погрузился в сон. В сон с теплым ароматом хлеба от рук матери, ее светлыми кудряшками вокруг белого лица с румяными, точно наливные яблоки, щеками, в скрип телеги с припасами, поставляемыми в дальние склады, когда покачиваешься  на жесткой скамье, глядя поверх спины клячи, лениво обмахивающейся хвостом от изводящих ее слепней и оводов, в яростный раскат грома, ослепительный  промельк молнии, и оглушительный удар  гнева богов в землю,  расщепивший старый могучий дуб на двое. Лошадь поднялась на дыбы, срываясь, выламывая оглобли телеги, и понесла прочь, опрокинув телегу и протащив ее по земле, разбивая об острые придорожные камни. Будь Вигго в той телеге и несдобровать ему. Но уберегли боги, спасли своего ущербного любимца, отвели,  отманили от телеги за шустрохвостой яркой лисой с лисятами, и потому сейчас стоял Вигго глядя на  дымящееся рассечённое дерево, на  обломки телеги, на изувеченные тела помощника отца и мальчишки взятого на погрузку и разгрузку телег, ступни еще ныли после того как он внезапно, на ходу, увлекшись рыжим пятном,  спрыгнул с телеги и побежал глядеть на зверей, словно не видел ни разу. Тогда-то и заслышал он в первый раз так отчетливо голоса вещунов, точно закричала толпа бесноватая прямо в его уши. Зажал голову, завизжал, закричал сам, силясь перекричать их крики, перевыть их вопли. Но не было никого вокруг, ни единой живой души, лиса и та исчезла, точно не было ее, и лишь скрипело истерзанное дерево, шипя опаленной кроной, занимаясь пламенем, и жужжали безразличные ко всему мухи, садясь на лица и тела погибших.

Вигго разлепил вежды, оттер лицо от соли моря или слез, сел, пошатнувшись лишь раз, одурь от  зелья капитана уже вышла вся. Проверил свои амулеты на шее, запястьях и щиколотках, на месте ли, целы ли,  пробормотал короткую молитву и поднялся на ноги, выбираясь на сушу из разбитой лодки, дружелюбно ткнув кулаком под ребра брата.

-Пробудись, и да наступит новый день. Боги расщедрились и дали нам шанс еще покоптить это небо. Нечего тратить время на сны. Нас ждет мир целый.

Он перешагнул борт лодки и решительно потащил за собой брата на цепи, и судя по легкости с которой он волок и лодку и брата в ней, силой Вигго был наделен недюжиной, хоть и скрытой до поры, а когда напряжение цепи спало, первым рванул резво к добыче – крупной раковине моллюска, привычным движением, не глядя, заехав вбок локтем,  которым намеревался припечатать покушающегося на еду брата.

Завершив трапезу, долго ли голодному одного моллюска заглотить, поднялся, руки о штаны вытер,  бороду огладил, и капитана по плечу  крепко так хлопнул панибратски, заодно наслав ему головную боль да покрепче, раз уж им ее он не постеснялся добавить своими проверками и непослушанием о курсе.

-Ну что, капитан, дорога ждет, значится. Пойдем, что уж
. – и переступил односапожными ногами, хозяйственно перекинул через плечо тюк с парусиной, крякнул, приосев в коленях, мокрая парусина тяжелая, как грешное проклятие, и поволок вперед, не дожидаясь указания куда идти. Ноги сами вели его. Он ощущал каждую звезду на небе, затянутом еще грозовыми тучами, и шел по ним как кит плывет по течениям моря, ощущая их всем телом своим.  Песню затягивать не спешил, а вот рассказывать о детстве Двейна принялся, причем по его басне выходило, что не было никого другого столь склонного к неприятностям и шалостям, кроме как братца старшего.

Отредактировано Viggo Barlow (2015-07-21 18:07:36)

+2

13

- Я согласен ждать на лодке, - высказав свое мнение и не веря в то, что так будет, Двейн не ошибся. Все пошло Кракену под щупальце, и медуза разбери под какое. Налетевший ветер, шторм, дикий возглас рядом от лица его новоиспеченного брата и злой капитан. Как тут не нахлебаешься воды и не захочешь пуститься вплавь от такого безумия?
Волны щекотали пятку пирата, он лежал на песке, раскинув руки в стороны, и не подавал признаков жизни. Чайка, заинтересованная происходящим на берегу и куда большее заинтересованная, что это выплюнуло море, не пожелав сожрать, махнув крыльями, устремилась к береговой линии. Сев совсем рядом с неподвижным телом, птица склонила голову на бок, щуря свои глаза. Клюв приоткрылся и белая смерть маленьких рыбешек проклокотала нечто неразборчивое, но очень воодушевленное. Чайка осознала, что это нечто ещё живое, грудная клетка пирата вздымалась в дыхании. Но инстинкт требующий пропитания потребовал свое. Взлетев в воздух и приземлившись на живот пирата, птица прошлась по нему вперед. Когтистые лапки царапали кожу, задравшаяся рубаха прилипла к телу вместе с песком и морскими водорослями, ракушками. Остановившись у горла человека, она опять забила крыльями, хищно уставившись на подрагивающее веко. Возможно, чайка представляла себе там рыбешку или червя, Марис его знает. Её клюв снова открылся,  столетия жизни отложили в крови безошибочные удары морских убийц рыб.
Двейна спас брат. Именно в тот момент Вигго кряхтя пришел в себя и дернул цепь, старший Барлоу проснулся и столкнулся взглядом с птицей. Они рассматривали друг друга доли секунд. Человек и птица. После пришло осознание – я жив. Чайка взмахнула крыльями и обиженно закричала, ибо вслед ей был послан ком песка. А Двейн ощупал себя. Руки, ноги целы. Голова на месте. Было бы ещё лучше, если б его никто никуда не тянул за цепь. Шагая следом за буйным братом, рванувшим как козел к капусте, Меченный едва не перецепился об корягу и оставил попытки поискать свой второй сапог. Перекусить ему ничем не удалось, но рявкнуть на Вигго и вернуться к морю, умыться и стереть с лица песок, пират смог. Доселе молчавший, старпом Грешника собирался выдать тираду по поводу отсутствия оружия, глупого плана Вальтасара, снова тянущего их по своему курсу, уже только по земле, как запел его капитан.
Тащивший ненужный по мнению Мечегого мусор Вигго поддакивал и рассказывал очередные сказки несуществующего детства самого Двейна. Но не спеша разубеждать и орать на безумного брата, сам Барлоу шел молча. Его все ещё терзал вопрос – как можно придумать то, чего не было?
Вальтасар вообще его не видел никогда, тем более мальчишкой.
«Язык отрезать надо, слишком много говорит.»
В какой-то момент в глазах пирата потемнело. Нескладная песня, выдающий рядом истории Вигго, шторм, недавний удар головой о дно шлюпки, после соприкосновение с берегом и Кракен знает что ещё – всё это выводило пирата из себя. Оглядевшись по сторонам и не найдя ничего подходящего, взгляд Двейна облизал с головы до ног Гордона Фицроя. Начал с шеи, переместил на лопатки, вниз по спине, пояснице, заднице, ногах. От сапог метнулся обратно вверх и остановился на талии, подпоясанной хорошим поясом. За которых и был воткнул его кинжал.
Потемневшие глаза метнулись на Вигго – тот ничего не замечал, громким голосом вещая про то, как маленький Вигго спас маленького Двейна от ужасного громадного быка, а рядом была ещё коза и гуси. Смысл истории никаких не укладывался в голове того самого Двейна.
Барлоу вернулся к созерцанию капитана, щурясь и ускоряя шаг. Песня крутилась в голове, тело напрягалось. Что-то щелкнуло в голове и пират дождался, когда Вальтасар поравняется с ним. Резкий точный удар в висок и тело, все ещё вещавшее сказки, тяжело оседает на грязную землю. Но Двейн не стоит на месте, он действует дальше. Его разделяет три шага от Гордона Фицроя. Прыгая вперед, спеша и дергая за собой труп брата, Барлоу налетает на спину своего капитана. Они практически обнимает его сзади, обхватывая с удушающей силой спрута.
Чужой затылок разбивает нос, но Двейн не слышит ни рыка, ни изрыгающиеся проклятия рыжего адмирала. Он сжимает свои тиски, валя рыжего адмирала на сырую землю. Сила рук моряка, привыкшего к просоленным морской водой канатам ужасающа. Меченный рычит на ухо Крысобоя.
- Рыжая Милли из Тиля нежно любила…
В голове звучат нараспев слова слишком знакомым голосом. Вызывая зуд под кожей и вибрирующий рев в горле. Рука пирата сползает быстрым движением до пояса, пробирается по нему дальше, чувствуя как под ладонью бьется напряженное тело. Это было ни с чем несравнимое движение железных мышц под тонким слоем одежды и кожи. Так не раз билась пойманной птицей очередная красотка «Милли», играя в сопротивление. Вот только здесь сопротивление было настоящим и оттого более раззадоривающим. Мозолистые пальцы огладили бедро, рванулись точно лапы паука дальше и выхватили за рукоять кинжал.
- …Всех пиратов из братства.
Голос усилился, давя на голову и забираясь в уши словно червь. Мир перед глазами поплыл. Двейн рявкнул, подаваясь назад и занося руку для удара, с хохотом наблюдал, как сталь опускает молнией и пронзает спину Гордона Фицроя, врываясь по рукоять в тело.
- И весело с ними все ночи кутила…
Рука рвется снова вверх, точно чайка, берущая высоту перед падением в океан. Двейн бьет точно, наблюдая как его руки окрашиваются в красное. Рядом неслышно ничего. Мертвый брат, смотрящий выпученными глазами на убийство капитана, с открытым ртом, желая выдать ещё одну байку, лежит и более не встанет. И сам Крысобой, лежащий на животе, с заломленной за спину одной рукой, а второй вспахавший борозды на земле, прекращает рвать прочь.
- Рыжая Милли из Тиля… - проговорив слова с придыханием, сваливаясь на колени, Барлоу рассмеялся. Осталось, по его мнению, отрезать конечность Вальтасара и тем самым освободиться от него. Шрам выскочил из-за пазухи Гордона и вскарабкался по штанине Двейна и запищал.
- Хочешь пальцы капитана, Шрам? – хохотнув, уже зная, что скажет команде и как станет новым капитаном Грешника, Двейн Барлоу поднялся с колен и…
Мир пошатнулся. Поддернутый пеленой, он трещал и скрипел. Рядом раздавался голос Вальтасара, рассказывающего, как он загнал бычка в хлев, а его старший братец барахтался в соломе. Впереди маячила спина Крысобоя. Виднелась рукоять кинжала на его поясе.
Двейн Барлоу потер глаза и сплюнул на землю, после чего тут же ощупал шишку на своем затылке. Она болела и пульсировала. Во рту чувствовался металлический привкус крови.
Старпом Грешника тряхнул головой, сгоняя наваждение и вскидывая голову на голос капитана. С тоской глянув на свою некогда вполне хорошую шляпу. Хотел ли он убить? Мозг не принимал увиденное, но сердце стучало громче, а кровь бежала быстрее. Нет, он не воплотит это в жизнь, слишком многим он обязан Крысобою. Ведь так?
- Рыжая Милли из Тиля…
- Гордон, кажется, я узнаю эту местность… Помнишь, мы огибали Тиль и направляясь на северо-запад? Эта береговая линия должна закончиться входящим в воду мысом. Если мы пойдем как… - все же согласиться, что сейчас Вигго тащит их в правильную сторону, вернее тащил он Барлоу на цепи, было сложно. Но все же старпом мог с этим согласиться. – Как настаивает Вальтасар, то рано или поздно доберемся до города. Лучше идти берегом, Кракен знает, какое зверье водится здесь ещё…
Встретиться с медведем Двейну не улыбалось, ведь ему не отдали оружие и вряд ли отдадут, если оно осталось. Но все же он скептически относился к рассказу Гордона, что медведя надо ждать на ветке и приманивать с ветки. Здесь не должны были водиться медведи. Видя, что его слова пролетели мимо ушей Вигго, Двейн резко остановился и заставил новоявленного братца остановиться тоже, щурясь и ощущая необычайный прилив желания повесить младшего Барлоу на парусине. Препираясь и изрыгая самые неожиданные проклятия и ругательства морского диалекта.
- Да чтоб медузы высушили тебе кишки, Вальтасар!
За что они ругались? Не обращая внимание на Фицроя, Двейн отвесил крепкий подзатыльник брату, ибо внимательный взгляд капитана поймал и остановил надвигающегося старпома в вполне ясном жесте – желании повалить и задушить цепью говорящего навигатора. Сплюнув на землю, радуясь, что это не палуба и драить его не заставят ничего, Меченный направился вперед. Он надеялся, что море выплюнет его второй ботинок, раз выплюнуло и шляпу. Прикрыв глаза рукой, всматриваясь вдаль, Двейну показалось, что он заметил тонкий дымок впереди. Могло ли то быть обманом зрения или там находилась рыбацкая хижина, он не знал.

+2


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » О, где же ты, брат?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC