Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



hurricane

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://38.media.tumblr.com/c96e0db255d68c30113fd792f3cc30b8/tumblr_nm2f3hKCAo1txd6p7o1_500.gif

https://33.media.tumblr.com/0677395a6c38c0f97452333e5fb42c06/tumblr_ndkc10EgCx1tzlenmo1_500.gif

НАЗВАНИЕ: hurricane
УЧАСТНИКИ: Zarin Myrcell & Contessina Bardi as Esther Dawson
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ: февраль 1441 года, Грайншир, небольшое имение на севере графства 
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ: не привыкшая к жаркому климату Эстер отчаянно просила супруга предоставить ей небольшой дом ближе к северной границе, чтобы иметь возможность отдохнуть от городского шума. Именно туда она и сбегает после крупной ссоры между супругами, вспыхнувшей из-за недолжного поведения детей Мирцелла. Однако пришедшее из Фйеля письмо кажется Зарину отличным поводом для примирения, поэтому граф отправляется следом.

Отредактировано Zarin Myrcell (2015-07-09 21:04:31)

0

2

     Мелкие бесята белоснежной холодной пыли назойливо оседали на бровях и ресницах, заставляя тереть глаза каждую минуту. Кусачий ветер забирался под плащ, выискивая самые потаенные места, где одежда отходила от тела, и пробирался туда без стука и приглашения. Мужчина забирался в седло, едва не поскользнувшись на стременах и не сорвавшись с лошади. Окоченевшие на морозе пальцы уже слушались довольно плохо, то и дело выпуская поводья из рук. Слуги то и дело семенили вокруг графа, подавая перчатки, подтыкая плащ под седло и хлопоча о том, что ему не следует отправляться в дорогу в такую погоду. Действительно. Где это видано, чтобы на Моргардский лес напала столь сильная метель?
     Зарин ударил каблуками сапог о бока животного, и тот галопом помчал по проселочной дороге, разрывая белоснежные вихри своим горячим черным телом. В самом деле, заморозки для здешней местности были удивительно редким явлением, а уж снегопад, продолжавшийся не один час, и вовсе казался чем-то из ряда вон выходящим. Мужчина и не думал о том, что ему придется так основательно готовиться к этой поездке, рассчитывая на то, что несколько часов в пути он проведет пусть и довольно скучно, но в сухости и тепле. Однако у погоды были свои планы на Моргард, и Мирцелл невольно усмехался тому, что, должно быть, привез из Фйеля самую настоящую колдунью, а не жену, которая столь прекрасным способом пытается остановить наперечевшего ей супруга.
     Первые несколько часов метель завораживала графа, как любое другое редкое явление. Он то гнал во весь опор, то переходил на рысь и с наслаждением рассматривал снежинки на своих кожаных перчатках. Лошадь Зарина, прочем, его восторга не разделяла и дрожала под весом мужчины, недовольно фыркая и разгребая мордой завалы снега, чтобы достать оттуда пожухлую траву. Согласившись с ней, Мирцелл отметил, что время близится к закату и поддал ходу. К счастью, при таком обилии снега и светло-сером небе, перекрытом тучами и облаками, ему не понадобилась даже луна, и уже к позднему вечеру Зарин добрался до имения, совсем немного опоздав на ужин.
     Та жалкая горстка слуг, что Эстер увезла с собой, встретили хозяина в изумлении, однако мигом увели кобылицу и проводили мужчину в дом. Отряхивая занесенные снегом плечи, граф распорядился подать ему «чего-нибудь горячего» и направился в зал, где и нашел свою жену, как он и ожидал, сидящей у камина. Поначалу тепло улыбнувшись женщине и раскрывая объятия, он хотел предложить ей согреть его с дороги, однако быстро вспомнил о причинах ее отправления на север и сложил руки обратно. Подойдя к жене и клюнув ее в щеку, Зарин встал у камина и потер озябшие руки.
     - Как проходят твои дни вдали от Лиделл? – издалека начал мужчина, украдкой поглядывая на Эстер и стараясь прочесть в ее лице какие-либо эмоции. Со дня их ссоры прошло уже больше недели, а эта супружеская пара редко когда позволяла себе дуться друг на друга столь долгий срок. Правда, загвоздка была еще и в том, что обычно графиня не сбегала от своего мужа за несколько миль, а находилась рядом, поэтому все конфликты решались сами собой, где-то между ужином и рассветом, или после первого «посмотри, какие прекрасные цветы я заказал тебе из Гасконии». Если говорить откровенно, между хозяевами Лиделл вообще редко случались размолвки, позволяя им крепко держать за собой статус самой крепкой пары Моргарда, однако ни один брак еще не строился на одних только попытках угодить друг другу.
     Как обычно, Мирцелл сдавался раньше своей супруги, желая пойти на примирение, однако в этот раз рана, которую она нанесла ему своим острым, точно бритвенное лезвие, языком, продолжала кровоточить даже спустя столь долгий срок. Он ощущал одновременную тоску по родному телу, и некую смесь обиды и уязвленной гордости, а потому приехал не с подношениями, а с вполне определенной целью. По крайней мере, так сам Зарин утешал себя, придумывая предлог, почему же ему так срочно нужно отправиться в убежище супруги.
     - Тут тебе пришло кое-что, - решил не медлить граф, доставая из-за пояса увесистый пергамент, скрепленный печатью дома Доусонов. Отдавать его Эстер мужчина, впрочем, не спешил, только покачав им в воздухе и оставив в собственной руке. Сам он, тем временем,  повернулся к огню и принялся рассматривать весело пляшущие языки пламени.

+3

3

http://33.media.tumblr.com/88d5b644a6316d202e4251ea2430277b/tumblr_mfarbnIjxf1rxzuceo5_500.gif

В разинутой пасти камина, украшенного высоким резным порталом, весело потрескивал огонь. Теплая волна медленно поднималась верх, к сокрытым в полумраке закопчённым потолочным балкам и терялась в опущенные вниз  пышных соцветия  душистых трав, спрятанных от посторонних глаз. И тонкий аромат этих самых растений  плыл теперь по уютной гостиной, погружая всю атмосферу в легкую дрему и сидевшая перед огнём в высоком кресле женщина не шелохнулась, когда статная фигур Зарина Мирцелла нарушила это благоговейное перешептывание огня с сумерками.

Легкое касание губ к  разгорячённой щеке и на долю секунды  - и Эстер привычно зажмурилась, наслаждаясь  прикосновением супруга, но в ту же минуту  нежность к этому жесту отразилась от её сердца уколом от обиды и она нахмурилась. Полные чувственные губы не тронула привычная улыбка, а синие глаза не оторвались от созерцания игры пламени на стенках очага. Как же долго они не были вместе и как же она устала от всего того, что творилось сейчас в Моргарде и в её жизни..
Больше всего Эстер Доусон ненавидела в Моргарде горячее лето, пору душного тепла и совершеннейшего царства света и хотя сейчас была зима, почти на исходе своего царствования, но все же все проблемы и невзгоды миледи связывала именно с этим временем года. Дочь далеко севера, перебирая меховой воротник на своей плаще, совсем юной девочкой она оказалась здесь, влекомая на далекий юг (в представлении жителей Фйеля), в далекий и чужой ей Моргард, о котором ни она, ни ее отец, никто из родного клана не мог рассказать ничего достоверного и стоящего. Но тогда страсть её сердца звала её, повелевая отдать его мужчине в два раза старше и удивительным образом беря верх на впитанной  с молоком матери гордостью. Юная дочь лорда Доусона не позволила тогда Зарину Мирцеллу соблазнить её, набравшись мужества и поборов собственное, ошеломительное для  юного возраста, желание стать его, и юная Эстер сломила противостояние всех, кто мог бы помешать этому браку и спустя короткий срок девочкой она прибыла в эти незнакомые , лесные края. Чтобы начать новую жизнь, которая никогда не обещала ей быть легкой. И она терпела, ждала, вмешалась, сносила оскорбления и училась тонко мстить, отвоевывая и побеждая, находя отдохновение от дрязг и подножек судьбы, и человеческой молвы в объятьях своего мужа. О, какое это оказалось блаженство и все же.. И все же Эстер , наконец-то, ощутила, как тяжесть усталости, накопленной за все эти годы, тяжелым грузом легла на хрупкие плечи и та ссора стала последней каплей, которая переполнила чашу терпения графини. Желчь, обида, ярость, все выплеснулось наружу и особенно явственно это отразилось на мерзком личике Демельзы, когда маленькая хамка замерла от полученной затрещины. Эта маленькая змея посмела назвать мачеху шлюхой, которая польстилась на деньги и положение её отца, дяди короля Моргарда, и никакие каноны морали или фйельской чести, о которых мачеха так часто говорила, не стали преградой что бы прыгнуть в постель стареющего аристократа. И кто вобще после всего этого была Эстер Доусон, кто такая, чтобы читать ей, Демельзе Мирцелл, наставления, упрекая в том, что та была повинна в смерти своих мужей?! Отродье жабы, вырвалось тогда у северянки, но помимо матери у девочки был и отец - и только это заставило Эстер удержаться от новой волны оскорблений, да только не опустить руку, унизанную перстнями, и не влепить падчерице затрещину.
Шлюха, шлюха, шлюха..
Нет, миледи Доусон не сказала об этом Зарину. Она вобще ничего ему не рассказала о том разговоре. Из последних сил, что еще находились в теле и душе, его жена кратко пояснила, что устала, что устала от королевы и короля, от увеселений, и дрязг, от несносных детей и прочего, а потому плевать ей на то, что думает её супруг, она отправляется в имение у Речной излучины и никакая сила в мире не сможет остановить её. Фигурально выражаясь, она хлопнула тогда дверью, но это было совершенно не так - миледи просо покинула их замок, оставляя все в безупречном порядке, с многочисленными распоряжениями к мажордому и слугам, расписанным ровным убористым почерком, с рекомендациями к повару и поставщику, с деньгами у ключницы и записками к детям. Но больше ни слова к Зарину.
Её гнев стихал, когда она оказалась одна и вместе с первым снегом, начавшимся почти волшебным образом, тонко прочувствовав момент к появлению госпожи графини в Речной ИЗлучине, её душа и нрав нашли, наконец, долгожданный покой. Не больше десятка слуг, рассеянных по укромному дому в сердце леса, с видом на реку, погруженные в сумерки моргардской зимы, под шорох связок трав и мерное постукивание пестика, в одной длинной свободной сорочке под длинными шалями и накидками, подбитыми мехом, леди Эстер пыталась забыть о том, что она ненавидела. И кого. 
Но стоило щеки коснуться губам мужа, как обретенный покой расселся как утренний туман и голубые глаза свернули в полумраке.
Дочь лорда Леоха ненавидела сейчас своего мужа и то лето, когда Эстер оказалась в Моргарде с обручальным кольцом Мирцеллом, до того сменившего двух хозяек, больно сжало её палец. Чертова темница слови обещаний, лести и обмана. Проклятая Демельза с её темными глазами, обходительный Оливар с его постоянным молчанием, безысходная необходимость бороться с уготованной судьбой для своего сына и Бекки. Как много всего, как сложно - и как необходимо! И как же мало сил казалась у Эстер, когда она столкнулась с этим всем! Наивная глупая девочка! Мысли пришли в совершеннейший беспорядок, а муж все так же стоял рядом, всем своим видом выражая тот немой вопрос, который пропастью лежат между супругами - что произошло? Ее милый, любимый, страстный супруг..Эстер чуть усмехнулась,но не повернула голову. Так стар, но так глуп, как и все мужчины.
Брюнетка чуть вернула голову,  подавая безразличный знак внимания к тому, что пришло на её имя, но вопреки ожиданиям, Мирцелл не подал жены конверта, а лишь поманил. Застав  тем самым Эстер обернутся к нему и, наконец, взгляды супругов встретились и дочь севера чуть склонила голову набок.
- Что же ты медлишь, муж мой? - и из недр тяжелого распашного бархатного платья, подбитого мехом лисы, выскользнула белоснежная ручка и потянулась к Зарину.
Раз уж он сам решил везти пакет, то видимо разговора было не избежать и усталость, приведшая миледи Доусон в тихие недра Речной излучины, вновь навалилась на этих хрупкие плечи. А как было известно всему королевству, любопытство и настойчивость в ее утолении были излюбленным предметом милорда Зарина.
- Или ты решил зачитать мне его лично?

+2

4

     Замок Лиделл был одним из самых крупных и кичливых зданий Моргарда, и по своему убранству мог соперничать лишь с дворцом самого Дариона. Впрочем, и соперничеством жалкие попытки провинциального дома назвать было сложно, ибо племянник Зарина окружал себя роскошью, в то время как граф больше уделял внимание практичности собственного интерьера. Все изысканные гобелены и обитые тканью предметы мебели были в нем лишь данью множеству путешествий Зарина: обеденную залу украшала фреска с богами Балморы, у камина хозяйской спальни мирно дремала шкура фйельского медведя... Иными словами, не заботясь о внешнем лоске, Зарин отдавал предпочтение внутренней обстановке в собственном доме, уповая на уют и ладные отношения в его семье. С большим трудом и огромными усилиями, ему удавалось поддерживать враждующие стороны в состоянии мира на протяжении долгих месяцев, однако периодически голодные псы их ненависти друг к другу все же срывались с прочных цепей и норовили вгрызться друг другу в глотки. Обычно граф принимал на себя роль рефери и с легкостью разнимал детей от разных браков, однако о тех событиях, что происходили не под его неустанным взором, он знать не мог.
     Именно поэтому отъезд Эстер повесил немой знак вопроса над пологом у его кровати, оставив соседнюю подушку холодной и покинутой на столь долгий срок. Замок покинули всего десяток человек, однако он опустел, сделался абсолютно нежилым для Зарина. Он буквально слышал завывания ветра меж голых стен, по пустым коридорам и пыльным комнатам. Встречать слуг или детей, выходя на обед, каждый раз было удивительным для мужчины, который уже успел свыкнуться со своим одиночеством. Работалось ему плохо, отдыхалось тоже. Холод пробирал до костей, вызывая из глубин телесной памяти сильнейшую боль в ноге, а разум был поглощен бесконечными думами, мешающими сосредоточиться на куда более важных делах.
     Вопреки ожиданиям, первым голос подал отнюдь не разум, а некогда проткнутая гвоздем ступня, и Мирцелл неосторожно переступил с ноги на ногу, едва не потеряв равновесие. Хватаясь за резной портал, он чуть не выронил послание из Фйеля, однако сухие пальцы лишь крепче сжали пергамент. Быстро выпрямившись и не позволяя супруге прочитать на его лице возникшую боль, Зарин поискал глазами еще одно кресло и придвинул его к камину, одновременно поравнявшись взглядами с Эстер и унимая разбереженную рану.
     - Понятно, - с тяжелым вздохом опустился граф, искоса глядя на свою супругу. Она сидела так близко к огню, что языки пламени плясали в ее ультрамариновых глазах, невольно заставляя мужчину поежиться. Если минуту назад у него еще были сомнения относительно того, продолжает ли дочь севера держать на него обиду, и край сознания цеплялся за надежду, что ярость в ее глазах - лишь причудливая игра света, то проигнорированный вопрос и тот холодный тон, с которым она приветствовала его, расставили все по местам. Уперев ладони в ноги, Мирцелл негромко кашлянул, и приподнял брови, отворачиваясь к огню, - звучит, как издевка. Значит, по замку ты не скучаешь.
     А, значит, не скучаешь и обо мне, - продолжил про себя Зарин, сделав определенные выводы и устало откинувшись на спинку кресла. Когда ты молод и полон сил, ты подпитываешься каждой размолвкой, ощущая всю пользу от подобных моментах в отношениях. Способность испытывать не только позитивные, но и негативные эмоции к одному и тому же человеку разжигает страсть, не дает заскучать и дает вполне логичный предпосыл к бурному примирению. С годами же, увы, жизненных сил в человеке остается все меньше, а, значит, и способность не воспринимать все близко к сердцу снижается в разы. Шумно вздохнув, граф зацепился краем взгляда за обсидианово-черные волосы Эстер, собранные в неаккуратную домашнюю прическу, вызывая волну сильнейшей ностальгии. Сколько раз ее темная голова находила покой на его плече, и как сейчас ему не хватало возможности запустить пальцы в эти самые волосы, невозможно было описать ни на одном из существующих языков, как бы хорошо ни знал их Мирцелл. Сжав губы, он почти разозлился на супругу за то, что та лишала его вполне законных на нее прав, и, смерив взглядом бледную ладонь, он оставил ни с чем, удобнее устраиваясь в кресле и крутя перед глазами сверток с печатью.
     - Не ты ли всегда говорила мне, что читать чужие письма - дурной тон? - пожал плечами Зарин и попытался подковырнуть ногтем темно-синий воск, скреплявший тонкие жгуты, перевязывающие свиток. Довольно быстро оставив эту затею, мужчина положил письмо на собственные колени и оперся на подлокотник, поворачивая голову к Эстер, - решил продать его тебе. Точнее, выменять на кое-какую информацию.
     Зарин хорошо помнил, как она уходила. Как мерила его ледяным взглядом, как молча собирала вещи, как укладывала ровной стопкой на столе конверты с указаниями для домашних. Хорошо помнил, как стоял за ее спиной, ладонями сжимая ее плечи, пока женщина отстранено завершала свои действия и, оттолкнув супруга, куталась в свои шали и меха. Хорошо помнил, как не взглянула она в его сторону, забираясь в скромную графскую карету, как слышался звон подков тех лошадей, что увозили ее прочь из замка. Он помнил все это, однако ни понять, ни принять не имел никакой возможности, а потому злился на жену едва ли не больше, чем она на него. Правда, в обоих случаях причин их конфликта осознать он так и не смог. Нарушив молчание, сопровождаемое мягким потрескиванием поленьев в огне, Мирцелл припомнил все знакомые ему пантеоны и ругательства, слышимые во время бесконечных путешествий.
     - Какого... дьявола ты тут делаешь, Эстер? Когда ты уезжала, я думал, это обычная поездка в лес. Бекки только на следующее утро сказала мне, что ты не вернешься, - Ребекка, конечно, ничего ему не говорила, покрывая мать и смущенно отводя взгляд каждый раз, когда мужчина пытался вытянуть из нее правду. Обо всем этом он догадался и без нее, проснувшись в одиночестве и не обнаружив возле себя ароматного чая, который супруга всегда просила подавать по утрам. Их младшую дочь он приплел лишь потому, что по себе знал, как болезненны бывают разговоры о детях, которых не имеешь возможность видеть долгое время, а потому понадеялся, что ледяное, точно заснеженные вершины фйельских гор, сердце Эстер немного оттает, - по какой причине ты здесь? Ты сказала, что устала. Но разве твой отдых не в моих заботливых руках? Или ты устала от меня, дорогая супруга?

+1

5

Ребекка, ох уж эта Ребекка, которая не смогла предать собственного спокойствия ради того, чтобы родители всласть наигрались в свои сложные отношения. Эстер как-то и не задумывалась над тем, когда покидала семейное гнездо, что это как-то заинтересует их чад, но, видит небо, одно из них оказалось хитрее и разумнее. Что ж, если крошка Бекки однажды выйдет замуж, но наверняка не воспользуется картой молчаливого побега из родных пенат, чтобы проучить супруга или натолкнуть его на размышления, а придумает что-то новенькое и более оригинальное. Ох уж эта бурлящая кровь в ее жилах, будоражащая воображение смесь Моргарда и Фйеля.
Улыбка с оттенком легкой гордости за изобретательность своего чада тронула губы Эстер, смягчив ледяной взгляд ее глаз, все так же впериных в очаг, где весело потрескивал огонь, но она и не угасла так же быстро, как улыбка вызванная появлением Зарина. Длительные обиды были не в характере дочери севера и супруги всесильного Зарина Мирцелла, но сдавать крепость раньше срока, раскрывая свои объятья после перенесенного унижения, женщина не собиралась. Этот разговор должен был состояться уже давно и видит Небо, что Эстер ошибалась на счет того, следовало ли его вобще начинать, но колокольным звоном в ушах стояли оскорбительные обвинения Демельзы и ее мачеха больше не желала их терпеть. Опускаться до побоев или ссылки она не собиралась, но уязвленная фйельская гордость требовала восстановления справедливости и желательно рукой мужчины и отца.

- А когда ты последний раз слушал этот совет, Зарин? - ее голос прозвучал под сенью гостиной мягко и нежно, но ноткам иронии не удалось ускользнуть от чуткого уха дяди короля Моргарда. Но, впрочем, она была уверена, что вопрос с письмами стоял не главным, в чем женщине пришлось убедиться уже несколько минут спустя. Тяжелое кресло жалобно скрипнуло под мужчиной, выдавая его нервозность и разум оказался прав: сквозившая в его голоси раздражительность и недоумение делали свое дело, заставив сдать карты первым. Как и жена, Зарин не умел долго хранить обиды.
- Тебе хорошо известно, что я люблю Лиделл так же как и Речную излучину, но это всегда немного иначе, ведь тут нет слуг, детей, обязанностей и это мой маленький мир, моя вотчина, где благородная дама может провести какое-то время, отдыхая от шумной толпы. Так вот, дорогой муж, в этом нет ничего такого, что могло бы навести тебя на подобные мысли. Разве что причина отъезда..
В глубине душе она, конечно же, знала, что супруг во многом виноват не был. Эстер корила себя и только себя за то, что произошло и внутренний голос с холодной точностью напоминал ей, что она и только она приняла решение относительно того, чтобы не вмешивать супруга в воспитание детей. Свято уверенная в том, что судьба любого ребенка, даже не родного для нее,  и их воспитание целиком и полностью лежали на  матери, родной или же приемной, новоиспечённая графиня с жаром неуёмной энергии окунулась в быт и жизнь Лиделла, которая по сути не слишком то и отличалась от жизнь в родном Леохе, не считая, конечно же, размеров работ. Но в этом всем она готова была раствориться и растворяясь в итоге, а потом пошли дети, затем появились иные обязанности, земли, вассалы, траты, браки.. Все это кружило ее и захватывало, во всем она стремилась к совершенству, но каким горьким оказалось разочарование и возвращение на землю! В этом была вся Эстер Доусон в ее нынешнем состоянии и одного взгляда на мужа, озадаченно  почесывавшего лысеющую голову, пребывая в полнейшем недоумении, было достаточно, чтобы она послала все это к черту и не задумала навсегда запереться в имении. Малейшая ошибка или провал - и безупречная перфекционистка, графиня Грайншина оказывалась охвачена паникой, медленно, но верно переходившей  отчаянное желание затворить от всего света и отстраниться на время от окружавшего ее мира.

Но и Зарин Мирцелл не был бы Зарином Мирцелом, чей дом был наполнен удивительными редкостями со всего королевства и далеких земель, если венчавший его коллекцию бриллиант, в лице третьей жены, самовольно не покинул назначенного ему места и граф не бросился бы на его немедленные поиски. хорошо заведенный механизм, действовавши без запинки долгие, годы, внезапно дал сбой, чем мгновенно внес сумятицу в жизни не одного, не двух, а,  пожалуй, целого десятка человека, а то и больше, оставляя графа перед необходимостью разрешения величайшей загадки в его жизни. Вот только сама загадка, созерцавшая пиршество пламени на дубовых поленьях, не горела желанием делиться и окончательно дать вырваться всем обвинениям в адрес мужа, его детей и несправедливого мироздания, не оценившего ее заслуг. Ибо жаловаться было ниже достоинства леди Доусон из Леоха.

Но первые хлебные крошки были брошены и уж их-то супруг ее не попустит, так что если не скандал, ссора между ними или разгориться с новой силой, или угаснет, оставляя Эстер одну в компании письма из дома. Будет ли наказание непокорной Демельзы строгим или Зарин решит все уладит нежностями и просто пожурит дочь - вот что волновало графиню больше всего, если отмести легкое сожаление, что эту ночь они не проведут вместе и что нельзя было вычеркнуть весь остальной мир из мирка Речной излучины хотя бы на ночь или две.
- Посему бы тебе не отдать письмо без всего .. этого? - после короткой паузы, заполненной отдаленными голосами слуг в коридоре, отозвалась леди Эстер все так же не глядя на мужа, - и .. не спросить о том, что произошло твою старшую дочь? Ей будет тебе что рассказать, особенно, - и тут она со вздохом плохо сдерживаемого раздражения вновь вытянула раскрытую ладонь к супругу, ища письмо. ладно, с терпением у нее сегодня было совершенно скверно, так что ждать милости от мужа, что он догадается, Эстер надоело. Желает знать что произошло? Прекрасно, она направит его к источнику всех нынешних бед и будь что будет.
- В частности, спроси у нее о бароне Вудхаузе и его двух сыновьях..
Со вздохом, едва слышным, Эстер повернула голову и впервые за все это время посмотрела супруга. В комнате не горело ни одной свечи и только свет огня из камина озарял его лицо, грубо очерчивая каждую морщинку, скулы, создавая впечатление, что темные блестящие как обсидиан глаза, запали слишком глубоко и темные тени легли под ними, выдавая то ли бремя лет, то ли бремя волнений. И в этот момент леди Доусон стало невероятно жалко его, захотелось протянуть ладони к его лицу, подойти и привлечь к себе, напитываясь вновь запахом его кожи и напомнить себе вкус его губ. Но если сейчас это повториться.. Задета была ее честь и слово шлюха слишком ярко еще горело , что бы Эстер могла лечь в постели с мужем и не думать о том, что давно смутно жгло ее изнутри.

+1

6

     Пламя домашнего очага согревало, напитывая теплом каждую костью стареющего графа и пробираясь под сковывающую тело одежду гораздо быстрее и охотнее холода. Однако скидывать походный плащ, в которое все это время кутался Зарин, он не спешил. Озноб пробирал его нервной дрожью, заставляя нехотя приближаться к камину и практически нырять в него носом. Вспомнив о том, что при входе в дом он наказал слугам подать горячее, Мирцелл вытянулся и окликнул служанку.
     - Лилиана! Принеси хотя бы воды, иначе потащишь мое мертвое тело в одиночку! – хрипло крикнул граф и почти сразу зашелся к громком кашле, разрывающего легкие. Видимо, отправляться в путь в такой ураган и впрямь было идеей не самой разумной, однако мысль о том, что обуревавшие его мучения могут прекратиться от долгожданного разговора, подгоняла его и согревала в пути. Впрочем, едва он достиг пункта назначения, оказалось, что имение в Речной излучине не просто не согреет его душу, но и столкнет с настоящим айсбергом, заковавшим в свои ледяные путы его супругу. Даже сидя от нее на достаточно большом расстоянии, которое разделял пышущий жаром камин, Зарин чувствовал тот холод, что исходил от Эстер. Не известно для чего, дочь севера собственными холеными ручками выстраивала между ними крепкую стену, о которую было предназначено Мирцеллу биться головой, не находя ни ответов, ни открытых ходов.
     - Слушал – всегда. Следовал… я думал, ты находишь мое любопытство и заинтересованность жизнью «чрезвычайно очаровательными», дорогая супруга, - тем же мягким, но ироничным тоном держал оборону граф. За пределами замка Лиделл Зарина боялись в силу его нелюдимости и попыток избегать всех мероприятий благородного опыта любой ценой, однако те, кто хорошо знали дядюшку короля, прекрасно были осведомлены о его мягком нраве. Он, слава Отцу-Создателю, ни разу не слышал в свою сторону таких слов, как «инфантильность» и «ребячество», но сам зачастую ловил себя за подобными грехами. Однако Эстер, которая была моложе своего супруга на двадцать лет, только радовалась тем моментам, когда Мирцелл вел себя, не как загнивающий старик. Мудрецы не зря говорят, что наш возраст – это то, насколько мы себя ощущаем. А графу Грайншира о его почтенных годах напоминала только больная спина, пара старых травм, да седина в иссиня-черных волосах. Зарин уколол жену, взывая к ее памяти и истинному нутру, которое сейчас она обносила ледяным щитом, и свет которого пробивался через толщу холода слабым отблеском.
     Зарин Мирцелл всегда любил загадки. Именно за ними он отправлялся в дальние края, именно их выискивал на дне океана у берегов Тиля и на высоких шпилях атлантийских храмов. Грузные фолианты без боя сдавались под его любопытными пальцами и живыми глазами, самые скрытные умы были готовы поделиться своими секретами с ним. Он исследовал пещеры и проводил эксперименты, он познавал новое и заносил все это в свою дорожную книгу. Он даже самостоятельно пытался придумывать секреты, создавая тайники или не обходя сомнительные авантюры. И, что удивительно, почти все ему удавалось разрешить, вскрыть, докопаться до сути. Скрупулезность и интерес всегда были награждены, однако… Однако даже для Зарина Мирцелла в этом полном неожиданностей мире оставалась загадка, разгадать которую он был не в силах. Попавшись в ее сети, он перевез ее из холодного Фйеля и теплый Моргард, однако за те двадцать лет, что она находилась подле него, он не продвинулся к решению ни на йоту. Приоткрывая одну грань своей удивительной натуры, его супруга, леди Эстер Доусон, мигом скрывала тенью другую, еще более таинственную и желанную. По большей части это лишь разжигало интерес графа, однако теперь начинало слегка раздражать. Сжав пальцами подлокотники кресла, мужчина ощутил, как раздуваются его ноздри и посмотрел на свою жену, которая тоже, наконец, удостоила его взглядом.
     - Почему? Я не хочу. И, при чем здесь моя дочь? – Зарин склонил голову набок, пытаясь отыскать ответы в лазурных глазах Эстер, однако их теплый блеск сменялся на блики ледяной глыбы так же быстро, как росла стена между супругами. Впрочем, упоминание Демельзы, кажется, проделало в ней небольшую дыру или даже приостановило процесс, поэтому граф заерзал на месте, подпирая подбородок рукой и склоняясь в сторону благородной леди Фйеля, - зачем же мне ехать в такую метель в Лиделл, чтобы беспокоить Демельзу, если я могу узнать все от тебя? Все дороги замело, моя дорогая супруга, я проведу здесь сутки, или даже больше, так что… я буду рад выслушать о причинах твоего отъезда, так сказать, из первых уст.
     Глядя на осторожно вынырнувшую на свет руку Эстер, Мирцелл в очередной раз проигнорировал этот жест, оставив послание где-то в недрах собственной одежды, и отвернулся от жены к огню. В этот момент за спиной графа раздались четкие шаги, отдававшиеся гулким эхом в полной тишине дома, которое не были способны заглушить даже мягкие балморские ковры. Служанка подставила к креслу Зарина небольшой столик, на который водрузила глиняную тарелку с горячим супом и свежеиспеченным хлебом. Едва была простой и не блистала изысками, к которым он привык в Лиделл, однако сейчас голодный и замерзший мужчина был готов накинуться на ароматную похлебку без лишних слов. Дабы не говорить с набитым ртом и превратиться в благодарного слушателя, он поднял взгляд  на свою собственную женщину-сфинкса, к чему-то заговорившую о бароне Вудхаусе, и твердо потребовал:
     - О чем ты? Хватит говорить загадками, Эстер. Выкладывай все. - Стащив со столика ложку, он погрозил ею жене и, бросив на нее прямой взгляд, принялся за еду.

+1

7

Наполненный разномастной челядью и просителями Лиделл не шел ни в какое сравнение с суровым строгим Леохом, построенным с одной единственной целью - охранять людей клана, членов семью Доусон, окрестных селян и вассалов, но никак не поражать воображение. Таковой для Эстер стала именно графская резиденция, слепящая глаза, поражающая своими размерами и диковинами, любовно собранными за годы путешествий ее хозяином. Удивлять, поражать, восхищать, бросать пыль в глаза  - это все был ее новый дом, в котором леди Доусон на удивление быстро освоилась после аскетичного минимализма родного замка, но который, в конечном счета порою слишком давила своим формализмом, от которого невозможно было скрыться даже под сенью собственной постели. ПРивыкшую к просторам и  строгости третью жену милорда Зарина Мирцелла это долгое время настораживало. Пока не появилась Речная излучена, быт которой был устроен  исключительно по ее вкусу и склонностям. Порядок заведенный  в этом сокрытом в моргардских лесах имении, небольшом, но аккуратном, круглый год был похож скорее на средоточие фйельской культуры, чем витиеватой роскоши Моргарда с его традициями и скрытыми смыслами, а и тем более мало чем походил на диковинный замок дяди короля, куда порою знатные гости королевства приезжали только что бы просто увидеть все это, тщательно ободранное со всех известных живому человеку земель в королевстве и за его пределами, и восхитится творению божьему.
И то , как ее почтенный супруг сейчас сидел на простом стуле, с ложкой в руках и жевал простую похлёбку, призванную согреть и насытить,но никаких не поразить взыскательный вкус, еще раз напомнили Эстер что между ними было. И что есть. И что следовало беречь и чего они лишались из-за мирских глупостей.  Зарину все еще была важна она и хотя иногда Эстер Доусон и ощущала себя частью коллекции мужа, но все же трепет и нежность, сохранившаяся между ними, не шла ни в какое сравнение с тем, как жили иные семьи. Да  обычно диковинка быстро надоедала ее супругу, а искать жену он вроде бы как еще не собирался.

Склонив голову набок и потеряв мужа из виду, миледи все-таки соизволила лениво покинуть теплые объятья кресла, в котором она встретила супруга и высокая тень отделилась от освещаемого пространства перед камином и двинулась к столу степенным усталым шагом.
Привыкнуть ее причудам и поведению Зарину не составило труда, как и дочери севера к церемониалу и хитрость двора лесного короля. Мир не  встал с ног на голову, но многие вещи Эстер до сих пор шокировали и в частности это касалось детей. В обществе, где она выросла, неповиновение родителям было высшей степенью неуважения не только к отцу или матери, но  всему клану, это влекло всеобщий позор на всех тех, кто принадлежал к этой фамилии. В Моргарде также старались блюсти честь рода и герба, но пять бездетных браков Демельзы Мирцелл ложились несмываемым пятном позора и недоумения на всю семью Зарина, в равной доле и на ее братьев и сестру, судьба которых еще не была определена. И совершенно  пугало графиню еще и то, что супруг ее не стремился хотя бы как-то урезонить свою старшую дочь, отмахиваясь на волю высших сил и нрав ее покойной матери.
К черту нрав! - в ушах еще звенели взаимные оскорбления,сотрясавшие Лиделл пару дней назад. Но как вести себя с этой девчонкой, которую леди Эстер порою хотелось удушить во сне? И как подтолкнуть к разрешению этого узла ее супруга?
Теплые ладони легли на мерно вздымавшиеся плечи Зарина, когда его жена оказалась позади него. От мужчины пахло сыростью, влагой и морозом, с тонкой примесью его собственного мужского запаха и пота. Долгая дорога в самое затерянное в этих лесах место, через снег, в феврале, не сопутствовали тому, чтобы граф выглядел так же ослепительно как обычно это бывало в столице, но и таким она любила его и губы женщины растянулись в теплой мягкой улыбке и она  нежно поцеловала его в затылок.
- Я только хотела поступить как требует от меня долг, но, видит небо, я проиграла, - наконец, заговорила миледи и голос выдавал ее усталость и растерянность.
- Барон был последним из тех. у кого есть сыновья подходящего Демельзе возраста, но он отказал мне, едва я стала нащупывать нить для подобного разговора. Отказ мне, графине Грайшира, едва я только отправила ему первое письмо! Они боятся ее, Зарин, и я сказлаа об этом девочке, но мы..кхм.юмы не нашли общего языка и общего ответа какого черта нужно делать дальше. Ее все устраивает, а вот меня - нет, -и голубые глаза внимательно изучали едва наметившуюся плешь в копне волос мужа.
- И я решила, что мне стоит на время уехать ибо я не знаю что делать дальше, Зарин. Я растеряна. И обижена. И оскорблена до глубины души как ее мачеха, как мать и как твоя жена.
Шлюха - шипела кареглазая красавица напротив нее, больше походя на опасную змею, чем на приличную барышню и Эстер в итоге осталась в долгу. Что ж, возможно, следовало бы применить крепкую затрещину раньше и кто знает, вероятно бы этот строгий , но действенный способ воспитания юного поколения, принесенный ею с севера, сгладил бы многие углы между двумя дамами, но к сожалению мудрая мысль пришла значительно позже, чем проклюнулись первые ростки проблемы.
В камине с треском рассыпалось нижнее  дубовое полено и сноп искр взметнулся вверх, освещая яркой вспышкой гостиную и разнося ароматное тепло.
- Прости что оставила одного, любовь моя..

+1

8

     Зарин нервно ерзал в кресле, накинувшись на еду. С одной стороны, в процессе употребления им пищи не было ничего такого, чего его супруга не видела бы или не знала о нем. Он завтракал, обедал и ужинал вместе с ней на протяжении последних двадцати лет почти каждый день. Мужчина не имел привычки чавкать, оставлять половину еды в бороде или на собственной одежде, не говорил с набитым ртом. И все же он немного смутился, осознавая, что принудил женщину к ответу, а сам принялся за еду. Сколько бы лет супруги не прожили вместе в браке, каждая размолвка автоматически отдаляла их друг от друга, на краткий промежуток времени вновь делая их чужими. Любая попытка примириться влекла за собой лишь две развязки: они либо сдавались к концу дня и пламенно мирились, либо, как сейчас, были вынуждены повторно пройти обряд ухаживаний и неловких пауз между разговорами. Чувствуя себя как в первые дни пребывания в Леохе, Зарин нервно кашлянул, скосив взгляд в сторону Эстер. Обычно внимательная к нему, она отвернула свою темную головку к огню, будто демонстрируя, как нежеланно для нее его общество сейчас. Как сожалеет она о том, что он нарушил ее уединение в укромном уголке на самой границе Моргарда.
     Недовольно хмыкнув, Зарин доел горячую похлебку, собрав остатки со стен куском хлеба и отставил стол в сторону. Одновременно с топотом ножек служанки послышалось шуршание складок платья Эстер, которая покинула свою уютную обитель и оказалась за его спиной. Непонимающе сжав губы, Мирцелл напряженно ожидал, что она уйдет, однако его супруга лишь возложила свои теплые ладони ему на плечи. Не шевелясь, он взглядом проводил молодую Лейлу, которая учтиво не смотрела в сторону хозяев, унося посуду, и обратился в слух. Несмотря на то, что графиня приоткрыла завесу тайны, заставившей ее покинуть Лиделл, вопросов у Зарина меньше не становилось, точно так же, как он понимал, что только еще больше путается в ситуации. Эстер упоминала барона Вудхауза и его отказ породниться с Мирцеллами из-за какого-то непонятного страха перед Демельзой, и это заставило его озадачиться. Несмотря на то, что обычно граф славился удивительными умом и прозорливостью, все, что касалось его семьи, застилало его глаза слепой пеленой. Он души не чаял в собственных детях и был искренне уверен в том, что бедняжка Демельза страдает от неудач на любовном фронте не меньше, чем страдает Эстер, в попытке передать ее в новую семью. Прочистив горло, мужчина тронул ворот собственной рубахи и свел брови.
     - Девочка, должно быть, просто устала от разочарований. Ей так не везло с предыдущими мужьями, вдруг, она считает себя проклятой? Я думаю, нам  нужно помочь ей и поговорить с церковниками, а не ставить ее отречение ей в укор, моя милая супруга.
     Демонстрируя свою наивность и абсолютную субъективность по отношению к собственной дочери, Зарин еще раз представил себе веселую и хитрую красавицу Демельзу, которая уже не раз возвращалась в родные пенаты с разочарованием и болью на душе. Сколько раз уже она носила траур, сколько слез ей пришлось пролить... Может быть, она и не испытывала сильных чувств ни к одному из тех мужчин, и все же, отцу она казалась чувствительной девушкой, которой он бы ни за что не пожелал бы пережить подобное вновь. На ощупь найдя крохотную ручку Эстер, граф осторожно подвел ее к своим губам, учтиво коснувшись ими тыльной стороны ладони. Прикоснуться к супруге, ощущая, как постепенно она начала оттаивать, было столь головокружительно и пьяняще, что Зарин уже хотел расплыться в довольной улыбке, прежде, чем графиня закончила свою речь.
     - Что? Но, дорогая, ты ведь здесь совершенно не при чем. И я тоже не при чем, а ты наказываешь меня тем, что отлучаешь от завещанного мне богами, своего прекрасного теа, - с укоризной заметил он, поглаживая ладонь женщины и неспешно вставая. Сначала почти замороженные, а после сильно разогретые ноги послушались плохо, поэтому Мирцеллу старшему пришлось опереться о спинку кресла, однако довольно скоро он оказался лицом к лицу с Эстер и сощурился, глядя на нее, - если этот барон оскорбил тебя, почему ты не пошла ко мне? Почему не позволила своему супругу постоять за честь своей семьи? - упорно не желая слышать основной причины разлада, Зарин, впрочем, чувствовал, как нарастало в его теле возбуждение, однако характер его определить не мог. В нем смешалось все: обида, разочарование, злость, интерес, желание. С одной стороны, он сам чувствовал себя пострадавшей стороной, поэтому был готов высказать Эстер все то плохое, что копилось в нем, когда она бросила его. С другой - тот тон, которым она отзывалась о Демельзе, задевал в нем давние воспоминания о первых годах, когда фйельская леди прибыла в Моргард и как долго две главные женщины в его жизни не могли найти общий язык, и думая о том, что все это давно позади, Зарин разочаровывался. С третьей же... Мужчина сделал резкий шаг в сторону Эстер, хватая ту за талию и подтягивая к себе. Чувственные губы Зарина коснулись молочно-белой шеи, точно пробовали ее на вкус, а нос с шумом вдыхал аромат, который преследовал его на подушках и простынях, на небрежно брошенной расческе и одиноко покинутых головных уборах графини Грайншира. Прикрыв глаза и чувствуя, как закипает его кровь, дядя короля жадно спускался к ключицами, а руки уже норовили скинуть многочисленные шали леди Доусон, однако граф приказал себе выдохнуть и собраться. Прижимая к себе супругу и не давая той возможность сбежать, он также старался контролировать себя и на ментальном уровне, дабы она не смогла уйти от ответа любым другим способом. Пронзая взглядом глаза из самого чистого льда, Мирцелл прошипел, - или ты чего-то недоговариваешь? Выкладывай. все. - Повторил он. Очевидно, графиня и впрямь раскаивалась в том, что покинула Лиделл, не посоветовавшись с супругом, однако он знал ее слишком хорошо и слишком долго, чтобы не заметить очевидного беспокойства, отражавшегося на ее безупречном лице.

+1

9

Не везло с мужьями? Пять раз?!

Она едва не выпалила это вслух, но невероятным усилием воли графиня заставила себя замолчать и слова замерли на кончике языка отвратительной горечью лжи. Она не могла винить Демельзу в том, что она сама творила свои несчастья, но то, с каким видом эта молодая особа отправлялась в каждое свадебное путешествие, не оставляли Эстер в покое, не поддаваясь уговорам разума, что  старшая дочь графа Зарина Мирцела желала быть стать,в конце концов, счастливой женой и матерью. Что-то настойчиво твердило, нашептывало, шипело, что юная особа все-таки получала удовольствием от происходящего, от поездок, от репутации, весьма опасной, скандальной и специфической, и что, вероятно, могли быть правдой те ужасные слухи, что ходили о ней. А тут недалеко и до того, что ее мачехой была фйельская знатная дама и послевкусие недавней войн, не коснувшейся её семьи напрямую, но оставившей Анну Мирцелл вдовой на шатком троне соседнего государства, не добавляли очков в этой опасной игре. К тому же третья жена ее собственного отца, графа Грайшира.
И то, что теперь Демельза с её слащавой улыбкой и хитрым взглядом становилась парией, увлекая в этот омут своих братьев и сестру, заставляли её мачеху еще больше волноваться на счет их будущего, ненавидя дитя своего мужа еще сильнее, чем это требовалось от мачехи. Но Зарин этого всего не видел, не видел и не чувствовал, как это могла понять только мать, как женщина, и судя по его вопросам к своему вещему разочарованию его жена осознавала, что все эти треволнения были далеки от пытливого ума дяди короля Дариона, совершенно лишенного способности взять в толк, что девочка его выросла и что творила и какие последствия за этим могли последовать. Увы, её чудесный муж мог изыскать волосок из бороды святого Иоанна для своей коллекции, но такая диковинка, как хитрость и коварство Демельзы Мирцелл были ему неподвластны.
В льдисто-голубых глазах супруга бурлил невероятный коктейль из чувств и леди Доусон, прижимаемая властной рукою к этому все еще сильному телу, медленно облизнула губы, смакуя его поцелуй и улыбнулась супругу впервые за весь вечер. Улыбнулась искренне, мягко, с нежностью. Граф в первую очередь скучал и её собственное тело отозвалось теплой истомой,наполнившей лоно, но..
- Дело в бароне, муж мой, дело , к сожалению, в твоей дочери, Зарин...
Её тело и фантазия и желали сейчас совершенно иного развития событий. Быть брошенной на теплые перины в спальне наверху, согреваясь в остывшей аскетичной кровати в объятьях друг друга до самого рассвета, под кровлей старого дома и треск огня в камине. Ощутить желанные губы на набухших сосках, жадно вдыхать знакомый мужнин запах, ощутить тяжесть его тела и забыться в этом теплом коконе, подальше от проблем и бед, которые щедро сыпались на них в последние годы. Но достаточно было вспомнить где граф и графиня сейчас находились, что привело их сюда, прочь от крепких и родных стен Лиддела, в этот холодный зимний день и сердце у Эстер опускалось обратно с небес на землю, ближе к мирскому и сулившему скандал больше, чем к возвышенному и обещавшему неземное наслаждение.
Со вздохом плохо скрываемого разочарования, предвестника грядущей бури, женщина коснулась пальцами щеки Зарина Мирцелла и улыбка затеплилась в уголках теплых от его поцелуя губ. Всего минута , пара слов, отделяли супругов Мирцелл от нового витка семейной драмы и завуалированных претензий, но оскорбительные слова, довёдшие леди Доусон из Леоха до состояния крепко кипящего гнева и заставившего ее покинуть мужа в приступе слепой ярости, все еще звучали в ее голове и требовали отмщения почти за 20 лет их совместной жизни.
Любовь к мужу порю было так сложно совмещать с любовью к его детям от других женщин.
- Он не оскорбили меня, не оскорбили нашу дочь, - делая над собою усилие и глотая "твою", -  или наш род, муж мой. Но он показал, что на самом деле люди думают о ней. Она была замужем пять раз, Зарин, но  это же противоестественно в глазах общества, что все мужья умерли, а она так и не понесла ни от одного из них. Отец Киллиан говорит, что, возможно, её судьба в ином и нам нужно.. нужно решить стоит ли посвятить Демельзу религии. Может быть, бог против..
Она никогда не была слишком религиозна, дитя гор, где прихотливым образом переплетались старые полузабытье верования и строгое петерианство. И  в Моргаде Эстер с легкостью перешла на более строгий церемониал, но никто в её роду или семье мужа не разделил удела монахов и монахинь,приняв сан. Так что в чрезмерном рвении решить проблему махом Эстер Доусон было несложно заподозрить, да и  перед глазами стояло прелестное личико Ребекки и тёмная тень упругих кудрей Демельзы заслоняла собою то яркое и счастливое будуще, что мать рисовала для своей единственной дочери. Леди Эстер пришла к этой неожиданной мысли, к монашеству, совсем недавно, но больше влекомая к ней гневом, чем рассудком, и пытаясь себя убедить в том, что это была воля высших сил пока сильно не преуспела. Но что если Зарин поверит в это? Что если именно так леди Доусон навсегда избавит себя от этой девчонки, навсегда вычеркивая эту "черную вдову", неблагодарную маленькую, змею, пригревшуюся у них на груди, из жизни своей и ее детей? И что если муж не усомнится в её честности и искренности?

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC