Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » «Длань Создателя» [x]


«Длань Создателя» [x]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

«Длань Создателя»
5 мая 1443 года ● вечер (на закате) ● Арвьера
Джованни Барончелли (ГМ), Адриано Грациани, Николло де Ланца (ГМ)
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
За всю свою историю Церковь пережила не один конфликт, но ещё ни разу её не постигала участь раскола. Теперь же, когда кардинальская курия оказалась перед нелёгким выбором - в Рейнисе зрел настоящий скандал, который стал бы позором на голову Клета V. От него отвернулись многие, и ещё многим предстоит это сделать в будущем, но Папа старался изо всех сил помешать дальнейшим распрям. Но у его соперника, Джованни Барончелли было явное преимущество - он творил историю и не был ограничен никакими архаичными правилами, установленными сотнями лет назад. У Джованни имеются союзники, ему удалось склонить на свою сторону многих кардиналов, а признание со стороны светской власти и вовсе стал последним рубежом перед его мечтой - Папской митрой. Для осуществления всех планов ему не нужен был Рейнис, ведь у него есть Арвьера - старый город первых петерианцев. Оставалось одно - провести папскую коронацию. В начале мая был проведёт формальный конклав, на котором кардиналы ожидаемо выбрали Джованни, и уже на следующий день Барончелли должен был представится миру как Пий XVII. Пройдёт ли коронация мирно? Примет ли народ Орллеи нового Понтифика, когда выбранный Создателем Клет V всё ещё жив? Наступает новая эра для Церкви.

Дополнительно.

● После коронации ожидаемо Клет отлучит Орллею от лона церкви. Это может привести к мятежам.
● На сторону Барончелли стало 12 кардиналов, после рукоположения их число возрастёт (в качестве Понтифика Джованни сможет назначать кардиналов на своё усмотрение). В итоге сановников, которые присоединились к Пию станут называть барончеллистами, а сама учреждённая новая Церковь перерастёт в полноценную конфессию петерианства. Идейная составляющая будет иметь некоторые сходства с протестантизмом (в ближайшем будущем данная информация появится в разделе религии в матчасти).

Музыка

0

2

Нет ничего более безрассудного, чем пойти против Церкви? Что же, тогда ты заслуживаешь называться безумцем. Не только нарушил то, что не нарушалось еще со времен пришествия на эту землю святого Иоганна, но и не винил себя в этом. Все было естественно, и все шло так, как ты этого ожидал. Сколько людей стояло против тебя, когда добивался права сесть на Святой престол Клета, и сколько стоит теперь? Сейчас даже сам святой престол утратил свое священное значение, потускнев на фоне той трещины в мироздании церковного устройства. Трещины, которую создали вы двоя, даже не смотря в лица друг друга.
Однако, создание новой Церкви дело весьма утомительное. Не тяжелое, но утомительное. Долгие рассуждения, что можно, а что нельзя. Долгие переговоры со своими сторонниками, ведь надо каждому угодить. Просто нужно, ибо в ином случае друзья могут обратиться во врагов. Что поделать, среди людей в красном всегда было тяжело отыскать личностей, что шли по чистому, избранном Господом, пути. Большинство действовало в своих интересах, прикрываясь Святым Писанием как прикрываются простыней жены, которых обличили в измене их мужья на собственной постели. В этих роскошных соборах давно не ставят в приоритет голос Божий, давно не обращают внимания на малые грехи. Так что вопрос о сторонниках всегда печален, всегда грязен и привередлив. Как же замечательно, что в настоящее время остается та гроздь истинных верующих, на которых можно построить истинную веру, и их, пожалуй, также нужно заманить на свою сторону. Они преданны Богу и хранителю божьего слова как собаки хозяину, а это уж точно лучше, чем изменщица-жена в объятьях какого-нибудь Бойла. Впрочем, даже пять сотен фанатиков на стороне вовсе не гарантируют победу, порой, гораздо полезнее иметь давнего друга, честного единомышленника. К сожалению, среди баранчеллистов таких было в дефиците.
Столько реформ в один день давно никто не видел. Отмены, смягчения, новые законы и уставы. И все это решил ты со своей коллегией за столь короткий промежуток времени. Спасибо людям в красном хотя бы за эту переменчивую поддержку, спасибо, что пошли на этот риск. На этом твои благодарности, пожалуй, закончатся раз и навсегда. Что же, эта победа и не сравниться с чувством победы за великий престол Иогана, нет, это нечто более захватывающее, наполненное своим блеском и шармом. Это, безусловно, наделяет неким ощущением покровительства господнего, ощущением, что ты выше и главнее всех. Гордость? Высокомерие? Возможно, однако, не стоит забывать, речь идет о Джованни Барончелли, что не отступает, идет до конца, и которому, как бы это было не печально замечать, вовсе не чуждо тщеславие.
Время. Люди. Ожидания. Все стояло на твоей стороне. Время шло быстро, Рейнис не успевал среагировать как положено. Люди поддерживали, они давно вписали твое имя в число великих, причисляя чуть ли не к святым. Ожидания превращались в нечто более реалистичное, чем обычные человеческие грезы, их можно было увидеть, услышать и даже потрогать. Все стояло на твоей стороне. Оставалось лишь пройти пару формальностей.
Формальность первая. Конклав. Несколько человек стояли друг напротив друга. Каждый одет в красную мантию, каждый знает имя победителя. Все они здесь лишь лица для полного завершения картины, не более. Звезда лишь одна, и имя она носит твое. Объявление победителя. Громкий голос объявляющего, и тихая красная волна подставных лиц начала медленно выливаться из собора. Ты остался там практически в одиночестве. Лишь привкус победы, чувство собственного достоинства, созданный на заказ новый престол и алтарь где-то в другой зале составили компанию.
Формальность вторая. Смена имени, смена должности. С 5 мая 1443 ты должен был начать называться понтификом. Но кое-что тебя беспокоило. Да, люди были на твоей стороне. Но не все. Или даже, у многих были сомнения, которые нужно было развеять. Как? Это уже была не столь его проблема, сколь проблема гениев, работающих на него и его веру.
- Надеюсь, все приготовления завершены и все пройдет по плану, мой друг? – Обратился к маэстро, когда служка завершил наконец-то твое одевание в белую папскую рясу. Скоро Арвьеру потрясет новый праздник, и ты просто не мог позволить, чтобы он не оправдал твоих надежд. Скоро пройдет твое возвышение к небесам, и нельзя было допускать не малейшего промаха. В последнее время, действия не давали права даже на осмысление действий.

+1

3

Все было почти закончено. Невероятный финт, который провернула Орллея, почти завершился. Два королевства признали то, что Орллея станет независимой территорией, людей короля не было видно на их землях, а теперь в их жизни появился и Джованни Барончелли, который со своими амбициями пришелся как раз к месту. После восхождения нового Папы на священный престол у Орллеи должна была появиться новая конфессия и оставался лишь один важнейший шаг - коронация. Только бы Андрес не натворил глупостей на переговорах и Лукреция бы никуда не делась! Тогда все закончится и Хельм более не сможет помыкать ими, а наглый мальчишка Найтон зарвется в собственных благородных порывах. Возможно, будет война. Вероятно, будет столкновение, но теперь Орллея будет принимать решения за себя и свои земли самостоятельно. Они шли к этому год и было бы странно закончить все на самом финише.
Оставалось лишь убедить людей в том, что новая конфессия петерианства ни в коем случае не пошатнет Орллею как оплот веры, а напротив, к Джованни Барончелли потянутся. У них должны быть толпы паломников, который вознесут Пия на руках и уверуют в то, что сам Создатель поспособствовал тому, что произошло. Только для этого нужно было немного помочь людям поверить в чудеса.
Адриано Грациани в чудеса не верил, пусть и подзревал, на что может быть способна магия ведьм, но к ведьмам и колдунам он был нетерпим, а вот к науке - вполне благосклонен. Николло де Ланца, который верил в силу науки сильнее, чем в Отца и ведьм, шел впереди всех с их приземленными взглядами и мог бы создать такую иллюзию, в которую поверили бы все. В том числе и Джованни Барончелли. Именно поэтому при восхождении Папы на Святой орллевинский престол Адриано и Николло присутствовали здесь, чтобы подготовить свое собственное грандиозное представление. Лучше Джованни было бы не знать, как именно будет происходить все это в техническом плане. Пусть сам поверит в то что он - избранник Создателя. Признаться честно сам Адриано тоже знал лишь техническую сторону вопроса. Чтобы узнать практическую - нужно было обратиться к Николло.
- Ваше Преосвященство, не стоит волноваться. Ваше рукоположение пройдет именно так, как говорил сеньор де Ланца - в блеске и страхе. Ваше восхождение надолго запомнится не только Орллее - доверяй, но проверяй. Адриано был почти уверен, что на церемонии будут присутствовать нежелательные люди из Хайбрэя, но тем лучше. Именно они донесут до народа то,что будет нужно для будущей пропаганды. Никогда нельзя недооценивать силу слова. Слова, которое будет выгодно именно Орллее.
- Главное для вас - держаться достойно и вовремя указывать на знаки, которые будут так называемыми "знаками Создателя". - только три человека знают о том, что здесь будет твориться очередное представление, а не божественные явления.
- Мы надеемся, что все пройдет правильно. Мы сделаем все, что от нас зависит, вам нужно лишь сделать то, что будет зависеть от вас. - Адриано почтительно склонил голову и взглянул в сторону выхода. Ему нужно было занять место рядом с народом и наблюдать за всем в качестве зрителя. Живой и подвижный де Ланца, стоящий за его плечом, еле заметно кивнул, подтверждая о том, что все уже наготове и можно начинать.

+1

4

Насколько легко было составлять конкуренцию Клету в коллегии, настолько трудно было сейчас составлять ему конкуренцию в совершенно ином облике. Красные одеяния сменяются белыми, а на голову вскоре водрузится корона, хоть и не та, которая украшала голову Клета. Пусть Джованни будет самозванцем для зажравшихся бюрократов из Рейниса, здесь он станет Папой и сможет осуществить всё задуманное, вернуть былое величие Церкви и своим примером показать миру, что религия - это путеводная звезда, а вовсе не бездонная яма для сбора денег с бедных крестьян.
- Страх? - переспросил Барончелли, ожидая, пока слуги, словно муравьи, бегали то с одного края комнаты, то в другую, стараясь нарядить будущего Папу подобающе. Сейчас роль играла каждая деталь, каждая мелочь, ведь любой изъян, ставший достоянием общественно, будет раздут до баснословных размеров его противниками, только и ждущими повод.
- Страх - это хорошо. Пусть я и не мирской правитель, но с трудами Антонио Аригальди знаком и полностью поддерживаю его мысль: "Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно, однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх... Люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой...можно пренебречь ради выгоды, тогда как страх - угрозою наказания, которой пренебречь нельзя, - Джованни был большим поклонником не только церковной литературы, но и мирской, находя в ней не меньше интересных мыслей, а порой даже больше. Религиозные люди так или иначе слишком сильно завязаны на более существенных, но менее приземленных вещах, а их советы можно воплотить в тепличных условиях, когда все вокруг добродетельны, правда играет роль и мир справедлив.
- Естественно, страх должен быть умеренным. Все мы так или иначе устаём бояться и тогда страх перестанет выполнять свою задачу. Пусть святой Иоанн проповедовал любовь ближнего, Создатель всегда укреплял веру с помощью страха. Ад, Страшный Суд - всё это призвано ввергнуть человека в трепет и привести его на путь праведный, - Барончелли перевёл взгляд на синьора де Ланца. Тот совершенно не был похож на богобоязненного человека, да оно и немудрено - стал бы такой человек подделывать чудо? Пусть для всех причастных это будет подделкой, сам Джованни считал это небольшой помощью, которую необходимо было оказать Создателю, дабы его воля достигла даже слепых и глухих.
- Если всё пройдёт так, как уверяет ваш сеньор, вы можете рассчитывать на щедрую награду и благодарность нового Папы, - легкий кивок был встречен низким поклоном в ответ. Полезных людей надо держать ближе, нынче сложно было найти толковых, способных пойти на необходимые жертвы ради настоящего блага. Те кардиналы, которые встали на сторону Барончелли, не были в равной степени полезны, ведь большинством из них двигали совсем не почётные мотивы - кто-то хотел хорошее место в новой коллегии, кто-то - гору золота, а кто-то банально боялся потерять излюбленную епархию.
- Знаки Создателя, - с еле заметной улыбкой повторил Джованни, вновь переведя взгляд на Адриано, - Иронично, не находите, - щелкнув пальцами и указав на кубок с водой, мужчина дождался реакции слуги и сделал несколько глотков, осушив горло. Действительно, не волноваться сейчас было сродни подвигу, ведь это важнейшее событие в жизни бывшего кардинала. Теперь Рубикон будет пройден и пути обратно не будет, даже если завтра Клет решит согласиться на все предлагаемые его противником реформы, даже если признает себя истуканом, каким он и являлся на самом деле, обратного пути нет. Орллея получит своего Папу, Андрес - свою корону, ну а Джованни получит паству и возможность дать миру взглянуть на истинное чудо, на перерожденную, словно феникс, Церковь Создателя.
- Вы заговариваетесь. Кажется, не я один переживаю, милорд, - на сей раз улыбка была искренней и хорошо заметной. Ему нравился Грациани своим подходом и деловой хваткой - для графа всё это было работой и подходил он к ней крайне ответственно. Лучшего исполнителя для своей воли Барончелли и придумать не смог бы.
- К слову, я готов. Открывайте двери, - двери распахнулись сразу, как Адриано и Николо посторонились. Впереди пошли священники, несущие высоченные петерианские кресты через узкую полоску сквозь собравшихся гостей. Большинство из присутствующих не были знакомы Джованни, но некоторых таки он знал - помимо кардиналов и епископов, он видел здесь Чезаре Пацци, графа Ланкашира, Энрико Грациани, виконта Лореншира, Артура Уорчестера, графа Хермшира и многих других знатных особ. Что ж, Андрес сдержал своё слово и привлёк всю высшую знать Орллеи, неведомо каким способом заставив их поверить в то, что всё происходящее угодно Создателю. Может и граф Адриано приложил к этому руку?
Перед богато украшенным троном, сильно отличающимся от рейнского, стоял декан новой коллегии кардиналов, а рядом - епископ Морберширский, держащий в руках подушку с новой тиарой. Барончелли решил не копировать рейнский аналог, предпочтя дополнить свои короны новым смыслом, который, на его взгляд, должен был быть изначально вложен.
- Эта тиара, - декан взял её в руки, пока Барончелли ропотно сел на трон, - Символизирует то, что её носитель является отцом Церкви, земным правителем и викарием святого Иоанна, - кардинал поднял тиару над головой Барончелли, собираясь надеть её. Но перед тем, как ему это удалось, Джованни сделал нужный знак, ожидая, что их задуманное чудо сработает в тот миг, как тиара окажется у него на голове. Пожалуй, такой символизм трудно будет списать на удачу и ни у кого не возникнет сомнения, что Создатель благословил нового Папу на царствование.
[AVA]http://se.uploads.ru/kZNJb.png[/AVA]
[NIC]Giovanni Baroncelli[/NIC]
[STA]Папа Арвьерширский[/STA]

+4

5

Слова Джованни Барончелли развеселили. Он думает, де Ланца старается ради веры и «благодарности будущего Папы»? Даже губы взметнулись вверх в улыбке. Впрочем, не страшно, ухмылку можно расценить за согласие, мол, да, всё в силе, задуманное пройдет «с шиком, блеском»...

Все детство художник провел близ монастыря и не раз имел беседы с послушниками. Но те, не смотря на свою образованность, не смогли утолить жажду его юного алчущего ума. Вот спрашивал мальчишка, к примеру: «правда, ли что, рай существует?» А монахи качали головой: «мы не задаемся вопросом – правда или нет, мы просто верим». А когда приставал: «а почему небо голубое?», те смиренно вздыхали: «всякое явление природное и всякая тварь земная создана по замыслу божьему, на всё Воля Отца-Создателя». Аргумент железобетонный. Возьмешься спорить, только лоб расшибешь. Не пойдешь же дергать бородатого небожителя за одежды и кричать: «так почему всё-таки так?». Вот Николло и объявил своим божеством Науку и Природу. И умозаключения строил исходя не из зыбкости веры, а лишь из увиденного и испытанного.

Трещина между инженером и священнослужителями разрослась и во взрослой жизни. Не понимал он эти вечные «нельзя» и «грешно». Как быть с совершенно смешным законом – не работать в воскресенье? То есть не трудиться, даже если есть дела? А уж постоянные набеги в мастерскую стражников, науськанных церковниками, и вовсе обвалили зыбкий мостик между ним - богохульником и религией. Глупые вояки переворачивали дом вверх дном, путали чертежи, что-то обязательно разбивали. Благо, дворовая ребятня успевала сообщить о «крестовых походах» на двадцать минут раньше. Инженер прятал подпол всю кромолу. Особенно рисунки трупов и препарированных мышей.

Зверей в мастерской Николло всегда было много. Однажды, когда сыщики прохаживались мимо клеток с малиновками и коробков с жуками, де Ланца даже завопил, как умалишенный. «Не трогайте, только не трогайте вот ту шкатулку! Там живет дракон!». Стражники обомлели, долго совещались, но всё же вскрыли ёмкость. Внутри оказалась милейшая ящерица, оранжево-красный узор полосок. Потом на рынке кумушки судачили: «де Ланца  церковь поднял на смех». Поэтому какая же уж тут вера и жажда благодарностей? Скорее, всё тоже озорство. Если люди хотят обманываться, изобретатель рад им помочь!

С технической стороны задуманный трюк был несложным. Ещё загодя, по тайной договоренности с Барончелли, Николло проник в пределы главного храма. Ночь он провел наедине с деревянным образом Матери-Защитницы. Перед церемонией святыню установили рядом с троном. Она была один-в-один, за исключением крохотных дырочек возле глаз. Скульптурная лепка лица даже бросала тень в те места, делая отверстия ещё неприметнее. Внутри же были небольшие канавки, куда изобретатель капнул подмороженного густого масла. Расчет был таков: ночью в храме холодно, но когда по утру тот засияет от сотен праздничных свечей, масло растает и потечет. Мать-Защитница будто заплачет от счастья!

В теории замироточить могла любая часть тела: руки, ступни, да хоть вся фигура, но из глаз, решил художник, это будет эффектнее. А даже если сторонники Клета поспешат сказать, что «сии слезы» - от горя, всё равно событие для верующих исключительное. И, если повезет, не единственное…

Сам Николло на церемонии рукоположения не попал. По знатности не положено, да и мозолить глаза не хотел. Вместо того он пробился в толпу рядом с храмом. Разворачивающееся событие было из ряда вон, посему прихожане заняли места ещё до зари, а сейчас лишь понемногу пихались и переругивались, дабы продвинуться ближе. Взгляды верующих были устремлены к входу в святую обитель, глаза переодетой в мирскую одежду гвардии метались, выискивая потенциальных мятежников, и лишь один темноволосый чудак всё вертел головой и смотрел на небо!

Переживая, Николло даже раскачивался с пятки на носок. Туда-сюда. И этот маятник вторил ходу его мыслей. Вот уже месяц как мужчина рисовал в книжице странное небесное тело. Волосатую звезду и её длинный огненный хвост в полнеба. Де Ланца изучал труды ученых-предшественников, потрошил песенники менестрелей. Ведь явление кометы – не то событие, о котором творцы захотели бы умолчать. И если расчеты инженера верны, периодичность наблюдения сходилась с сегодняшней датой! 5 мая 1443 года. Но что если стихотворные строфы ввели в заблуждение? Или гостья запоздает? Да и тучи плывут с востока, грозя  всё заслонить…

Мироточения по расписанию не случилось. Какие бы знаки ни делал Барончелли, как бы ни вел бровью и не вертел перстнем, кардинал успел возложить тиару на его голову, а церковники отслужить значительную часть мессы. Заплакала Мать-Защитница только на словах «помилуй, ибо грехи наши несоизмеримы…». Но вздох служки - он стоял прямо рядом со святыней и заметил «чудо» первым, - его праведный обморок, отразившийся от стен смачным «хлоп», а затем и шепот в первых рядах знати, вдруг перекрыл гомон толпы снаружи. Он бился в закрытые двери неистовым штормом звуков. Экзальтированных, громких, воющих, славящих.

- Благослови Понтифика Пия XVII! Слава, слава новому Папе! - витражные окна вдруг пронзил яркий, розовый свет.

Не смог устоять

Отредактировано Nicollo de Lanza (2017-03-22 04:21:41)

+3

6

Lindsey Stirling – Song of the Caged Bird 4

Адриано чуть склонил голову в ответ на слова будущего Понтифика Орллеи, соглашаясь с его словами.
- Страх ужаса может надоесть, но страх трепета перед чем-то неизвестным и неизведанным заставляет следовать, как за невероятным чудом и трепетать в благоговении. Находится не так много отважных, которые решают преодолеть страх и взглянуть за завесу тайны, что породила священный ужас. Вместе с благоговейным трепетом приходит и любовь к тому, кто вселил этот трепет. Но любовь и требовательна, она просит защиты, просит поддерживать иллюзию всемогущия. К счастью, - Адриано позволил себе улыбку. - Это не так сложно поддержать.
По крайней мере, пока в его союзниках есть светлый ум Николло, который видел куда шире всех, кто оградил себя щитом недоверия в силу науки, а значит большинства простых жителей Орллеи, то на ближайшее время поддержка того что Барончелли истинный папа им обеспечена. После этого доверие постепенно укрепляется в сердцах людей и спустя какое-то время они и сами начинают верить в то, что им навязано.
- Сеньор Николло лучший в своем деле, я за него ручаюсь. Все пройдет так, как надо. - тяжелая рука опустилась на плечо инженера, чуть сжимая его. Пусть они и оставались в партнерских отношениях спонсора и творца, но доверие графа Лореншира к инженеру было довольно сильным. В конце-концов он смог совершить подвиг и донести Андресу в свое время важные сведения, а это стоило немалого.
- Волнение вполне привычная вещь, ему подвержены все даже при полной уверенности удачи в действиях. - Адриано взглянул в сторону двери и кивнул Николло.
- Что ж, мы будем ждать. - и надеяться, что все пройдет по намеченному плану.
Адриано накинул капюшон плаща и вместе с Николло ушел в толпу людей, что находилась возле храма. Среди знати он по-прежнему считался предателем, потому пришлось обрядить для переговоров с лордами Орллеи своего сына Энрико. Пусть он и не обладал ораторскими талантами отца, но убедительные письма помогли ему сориентироваться и призвать графов на коронацию, которую сейчас могли наблюдать все.
Чудо не прошло по расписанию. Адриано отвлекся от созерцания того, как все затаили дыхание и ждали окончания церемонии и взглянул на Николло, чуть нахмурившись. Он доверял своему инженеру, но обещанное чудо не случалось и не случалось и... Обморок служки и прокатившийся по толпе вдох и шепотки заставили лорда Лореншира опустить голову, чтобы спрятать удовлетворенную улыбку.
Николло же, казалось, не замечал успеха собственного мероприятия и усиленно смотрел куда-то вверх, что-то выискивая. Адриано, полагая, что у изобретателя есть еще один козырь в кармане, также поднял голову, выискивая на небе непонятный знак. Что это будет? Ангелы прилетят с небес? Или росчерк летательной машины напишет имя Пия на небе? Но то, что произошло, заставило его изумленно приложить ладонь ко лбу.
- Как ты это сделал? Нет, не говори, потом расскажешь... - небо стремительно расчерчивало нечто горящее, словно второе солнце мчалось вдоль земли и давало очередной божественный знак. Только вот видели его всего двое, остальные были еще под впечатлением от мироточащей статуи. Потому Адриано закричал, указывая пальцем в небо.
- Смотрите! Сам Создатель отметил сегодняшний день своим знаком! - и толпа постепенно стала смотреть вверх, отвлекаясь от событий в храме. Несколько минут было тихо, пока расчерчивающее синеву небесное тело неспешно совершало свой путь.
- Благослови Понтифика Пия XVII! Слава, слава новому Папе! - толпа начала неистовствовать и выкрикивать, каждый считал своим долгов перекричать собеседника и сейчас новому Папе следовало бы показаться толпе на глаза и тогда Адриано первым бы пал на колени, заставляя всех вокруг повторить его поступок. Их план удался и все благодаря изобретательности де Ланца.

+2

7

Чудо произошло вовсе не в нужный момент, хотя, слава Создателю, оно произошло. Мироточащая статуя Матери-Защитницы вызвала небывалый восторг среди присутствующих в огромной зале гостей, а на волне всеобщего трепета весть вскоре прорвалась наружу, спровоцировав ужасную давку у входа и заставив стражников щитами отстранить бедняков и простолюдинов, не дав им протолкнуться внутрь. Свою работу изобретатель сделал, хоть и не так, как того ожидал Барончелли, понадеявшись на своевременность. Зачем подавать знаки, если вовремя всё равно не вышло бы?
- Три короны символизируют власть над небом, землёй и подземным миром..., - начал было говорить декан, однако Джованни жестом прервал его, привлекая всё внимание присутствующих:
- Три короны символизируют страдающую, борющуюся и побеждающую Церковь. Страдающую от упадка нравственных и духовных ценностей, от коррупции, алчности и морального разложения, царящих, в том числе, и в её стенах, в первую очередь - в её стенах. О каком смирении и благочестии может идти речь, когда князья Церкви продают свои голоса за сундук золота, когда епископы грызут друг другу глотки, соревнуясь за красную шапку, когда священников уличают в прелюбодеянии и несправедливых поборах? Что это за Церковь, продающая отпущение грехов за горсть монет, словно торгаш на рынке? Стараниями самых черствых и лицемерных мира сего, Святую Церковь превратили в монетный двор, хотя изначально она появилась как пристанище для бедных и нуждающихся, где каждый сможет найти кров, ночлег, помощь и сострадание, - Барончелли может и не был лучшим оратором на свете, но хорошо умел выбирать слова и прекрасно знал настроение простого народа, нередко выбираясь в кабаки инкогнито в молодости, слушая жалобы простых людей и подмечая очередные темы для своих речей, которые могут тронуть сердца и умы масс.
- Да наступит с сегодняшнего дня новая эпоха в истории человечества, когда Церковь перестанет только забирать, но и протянет руку помощи всем тем, кто в ней нуждается, - Джованни кивнул декану, вставая с места. Оглушительные аплодисменты, выкрики и возгласы чуть ли не оглушали, пока новый Папа спускался с помоста и протягивал руку всем, кто попался по пути. Знатные и не очень целовали его перстень и ропотно прикасались к плечам Барончелли, продолжая выкрикивать "- Благослови Понтифика Пия XVII! Слава, слава новому Папе!". Пий - хорошее имя для Папы, открывающего новую главу в истории Церкви, ведь именно он перевёл Книгу Света с неизвестного языка, пустив слово божье в массы.
Поднявшись на второй этаж собора, Джованни вышел на балкон, откуда открывался вид на добрую часть города. Переполненная людьми площадь перед собором Святого Ангела и забитые улочки Авелли выглядели слово муравейник, муравейник верующих и страждущих, смотрящих на сегодняшнее событие как на шанс на долгожданные изменения в лучшую сторону.
- В обществе, так часто опьяненном духом потребления и жаждой наслаждений, богатством и расточительностью, самовлюбленностью и суетой, казалось бы нет больше места состраданию, доброте, добродушию и искренней любви для каждого, кто стремится быть душой и телом чист. Я призываю всех вас и каждого из вас заложить фундамент новой Церкви, чьи стены вновь будут греть тела и души, чей голос будет голосом разума, чьи помысли будут чисты и прозрачны, - даже несмотря на то, что далеко не все голоса сразу затихли, акустика центральной площади и близлежащих зданий, вкупе с причудливой системой, выстроенной Николло, усиливали голос понтифика, отражая его даже на большом расстоянии.
- Теперь я хотел бы обратиться к служителям Церкви, поклявшимся нести слово Божье: мне больно, когда я вижу, как страдает человечество, а при этом петериане только рассуждают о философии, богословии и духовности. Сегодня у нас нет права на такие «рейнские» размышления. Мы должны выходить в народ, потому что, как я уже говорил раньше, Церковь похожа на полевой госпиталь, в котором лечат раны. Мы призваны свидетельствовать о Церкви, которая является домом для всех, даже для тех, кто не в состоянии добраться до стен церкви. Я призываю вас собственным примером показать людям свет, снисходящий от подлинной веры, бескорыстной и всеобъемлющей, - не сделать упор на церковных преобразованиях было бы настоящим преступлением. Сама суть этого раскола состояла в реорганизации Церкви и всех её институтов - одни следовало упразднить, другие - ввести.
- Да озарит вас свет Отца-Создателя и да бережет вас Матерь-Защитница от всех злодеяний бренного мира, который мы, ваши верные слуги и рабы Господа, постараемся сделать лучше, - рассекая пальцами воздух в виде креста, Барончелли закончил свою речь под очередное ликование толпы. Несколько мгновений и он покидает балкон, щелчком пальцев призывая к себе слуг.
- Позовите Его Сиятельство графа Грациани и его изобретателя, - пока один из мальчиков быстрым шагом помчался исполнять приказ, остальные неспешно снимали тиару и тяжелые одеяния, пока на понтифике не остался тонкий слой ткани. Надев тёмную мантию, Джованни подошёл к столику и вином и бокалами - все они были предварительно наполнены вином.
- Прекрасное зрелище, Ваше Сиятельство, - отозвался Барончелли, как только граф и его художник появились в помещении, - И вам, маэстро, отдельная благодарность. Как меценат, я сгораю от любопытства и хотел бы узнать, каким образом вам удалось совершить это чудо, но механизм теряет свой блеск, когда заглядываешь в его шестерёнки, так что оставим этот секрет нераскрытым, - искренняя улыбка Джованни, сопровождающаяся протягиванием двух бокалов с вином, должна была показать восхищение нового понтифика работой этих двух. В конце концов, на свете было мало людей, кто прилежно исполняли взятые на себя обязательно и проявляли такую прыть.
- К слову, не так давно один мой хороший друг прислал мне фолиант известного учёного мужа, содержащего подробные описания его инженерных идей по самым разным направлениям. Полагаю, эти планы были неисполнимы ввиду тогдашнего времени и технического прогресса, однако сейчас они могут стать явью, особенно если ими вооружится такой талантливый человек, как вы, - подняв фолиант со столика, Барончелли протянул его изобретателю, после чего взял свой бокал и сделал несколько глотков, промывая засохшее от волнения горло. Пусть Джованни и привык говорить на публике, тяжесть тиары сделала любое слово весом в скалу, угрожая оборвать понтифика на полуслове.
- Сегодняшняя работа была грандиозной, но это лишь начало, - начал Барончелли, меря комнату шагами. Он был возбужден, взволнован и окрылен успехом, честно ожидая провала на любом месте, мысленно смирившись с поражением - вдруг он бы споткнулся, план графа Грациани не сработал бы или Создатель пронзил бы лже-Папу молнией?
- Мироточащая статуя займёт умы верующих на некоторое время, но вскоре мы получим ответ из Рейниса и это будет, надо полагать, отлучение. Пусть большинство не отвернутся от нас, однако же одной статуи мало, чтобы заставить орллевинцев закрыть глаза на причуды Клета и продолжать поддерживать новую церковь, - вот бы можно было взять количеством и мироточить по статуе в день - проблем не было бы. К несчастью, даже такая неискушенная публика, как религиозная чернь, требовала хлеба и зрелищ. С хлебом всё просто - побольше денег и всё будет отлично, а вот со зрелищами...
- Полагаю, Ваше Сиятельство не будет против, если я на время одолжу вашего изобретателя для нужд Церкви? Не сочтите это за недоверие или пренебрежение, однако последние события на мировой арене наверняка потребуют вашего внимания, которым я не хотел бы злоупотреблять, - Элшир и связанная с ним шумиха, приготовления к войне и предстоящие переговоры с лордом-регентом - обо всём этом Джованни прекрасно знал, не раз обсуждая эти вопросы с герцогом.
- Дело, о котором я хотел бы поведать маэстро, касается в большей степени данактийского ордена, - а точнее печатей, чьими хранителями данактийцы были. Строгий устав ордена не позволял посвящать посторонних в его тайны, однако же без помощи в предстоящем деле никак не обойтись, а выгода от успешного предприятия может превысить любые риски, связанные с возможным разглашением тайны.

[NIC]Giovanni Baroncelli[/NIC]
[STA]Папа Арвьерширский[/STA]
[AVA]http://se.uploads.ru/kZNJb.png[/AVA]

+3

8

Всё могло случиться иначе. Если бы граф не нашелся первым, если бы не выкрикнул про благосклонность Отца-Создателя… Толпа могла запросто смести помосты. Она завопила бы: «Смотрите, на небе кровавый рубец… Это знак! Судный день близко! За грехи Боги шлют нам град из раскаленных камней!». Но одна единственная фраза, произнесенная точь-в-точь, когда нужна была больше всего, обратила страх – в ликование. Сомнение – в веру.

- Да наступит с сегодняшнего дня новая эпоха в истории человечества… - шквал рукоплесканий. Папа, новый Понтифик был встречен, будто нежданный пророк. Словно колосья на ветру, волна за волной, ряд за рядом, люди склонялись, тянули руки к его белым одеждам. Лица ещё были освещены розовым. Теплым золотом кометы. И даже воздух – чуть розовый. Николло и сам хотел пасть ниц. Но не перед человеком, переживающим один из самых ярких дней своей власти, но перед величием Природы.  А что если правда, Отец-Создатель благоволит Барончелли? Инженер вдруг засмеялся. Кажется, так и становятся фанатиками…

Он всё ещё стоял, запрокинув голову. Больше всего хотелось достать блокнот и начать рисовать. Небывалое, невиданное им прежде. Плоть сшитого пергамента была спрятана у сердца. Там все расчеты и чертежи. Де Ланца ожидал обыска. Отчего-то он верил, что новый папа не захочет, чтобы у кого-то имелись доказательства о «волшебных трюках», совпавших с его рукоположением… И, наоборот, сторонники Клета готовы будут перевернуть с ног на голову всю Арьверу, но найти что-либо порочащее «самозваного Понтифика».

Речь Пия XVII была длинной и помпезной. Его Святейшество ожидаемо изобличал пороки церковников-конкурентов и обещал, что теперь-то уж точно наступят светлые времена… Сияние кометы же незаметно меркло. Она заползала под одеяло облаков и перемигивалась оттуда лишь тонкими прорезавшимися лучиками.

- Комета Пия... – прошептал художник. Пожалуй, так стоит назвать её в трудах. Вдруг какой-то белокурый мальчишка пробился к ним:

- Понтфик… Понтифик хочет видеть Вас... – служка тянулся на цыпочках в уху Грациани и старался перекричать гвалт толпы.

- Прямо сейчас. – де Ланца нахмурился. Это было опрометчиво – приглашать на аудиенцию инженера, славящегося своими «фокусами» сразу после случившегося. То ли новый папа не понимал, какие могут поползти слухи, то ли заведомо приподнимал себя над мирскими пересудами… Ослушаться Николло не посмел. И, кивнул, проследовал за лордом.

Джованни Барончелли светился, как та отполированная церковная утварь. Де Ланца же всё ещё был бледен и растерян. Граф Лореншира, Папа – кажется, все они верили, что всё произошедшее его – инженера - дело. Блёстки ученого ума. И только изобретатель понимал, что проход по небосклону хвостатой звезды - Настоящее Чудо. С низким поклоном, очень почтительно он произнес:

- Счастлив это слышать, Ваше Святейшество. Кажется, даже небожители собрались послушать Вашу речь. – слукавил? Ничуть. Николло принял чашу с вином и с наслаждением вдохнул аромат спелых перебродивших ягод. Что сказать, папский двор славился своими погребами. Но ещё больше – сокровищами библиотек… Не успев отпить, изобретатель так и замер при виде протянутого фолианта.

- Быть того не может, это…? – художник погладил корешок книги так нежно, как не гладил любимых женщин. Случайно раскрытая страница явила собой архитектурные чертежи собора. Мужчина взялся вникать в изящество расчетов, смелость, с какой монументальные перекрытия перерастали в невесомые арки:

- Золотое сечение соблюдено, а здесь... - увлекшись, он даже чертил пальцем по пергаменту и пропустил добрую половину излияний Барончелли. Лишь временами обрывки слов, дополненным подсознанием, помогали следить за сутью. И вот последнее «одолжу», «для нужд церкви»:

- Что? Я Вам нужен? - Николло ненамеренно резко захлопнул книгу и выпрямился:

- Сейчас? – уточнил на всякий случай. У него ведь только появилась возможность сосредоточиться на воплощении мечты всей жизни – крыльях...

Отредактировано Nicollo de Lanza (2017-04-11 22:23:38)

+2

9

Великолепная речь новопровозглашенного Папы завершила всю эту церемонию. Адриано, все еще не отошедший от увиденного, заставил себя сосредоточиться на том, что происходило на балконе и на речи Пия. Он смог завоевать доверие и дворян, что были поражены произошедшим событием, и мирян, что одобрительно выкрикивали что-то в ответ на его реплики, и священнослужителей, что почтительно склонили свои головы после его слов. Угодить всем и не обидеть никого, защитить верующих - разве не такова функция Церкви, в которую так истово верят? Церковь и вера, по словам нового Папы, несли в мир добро и свет, а то, что было прежде, было омрачено прежней политикой. Прекрасный ход. Первый шаг - заставить поверить, что все делается во имя добра. Второй - делать во имя добра. Третий - заставить трудиться во имя добра других. К этому времени люди уже так слепо верили, что были готовы делать все сами и рвать на части несогласных.
Адриано улыбался. Все шло по их плану и граф Лореншира одобрительно хлопнул по плечу изобретателя, которого больше волновал исчезавший в воздухе раскаленный шар, что стремился рассекать небосвод.
- Ты молодец. Как, впрочем, и всегда. Я заплачу втрое выше обещанного.
Они еще немного постояли в толпе, пока пара слуг Пия почтительно не позвали их за собой. Лорд Лирэфии с широкой улыбкой взял бокал с вином и чуть приподнял его.
- За наш невероятный успех! И за светлый ум маэстро де Ланца, поистине, он творит чудеса с изобретениями и разумами людей. Ваша речь и выдержка были восхитительны, но я ничуть не сомневался в том, что наше мероприятие будет проведено на самом высоком уровне. - граф Лореншира вкусил вино и поставил его обратно на стол. Для всего этого требовалась ясная голова и пока отмечать успех было рано. Вот когда его удастся закрепить...
Кажется, мысли Понтифика и графа совпадали, ибо то, то он озвучил, заставило графа потереть небритый подбородок и задумчиво взглянуть на Николло, который с интересом рассматривал врученный ему труд. Николло, кажется, снова отвлекся и тут же погрузился в чтение фолианта. Инженера запросто могла увлечь какая-нибудь мысль, в которые он периодически погружался, а затем выдавал гениальные творения вроде многозарядной пушки. Вот и сейчас, кажется, он уже что-то придумал и теперь прокручивал в уме очередное изобретение.
- Чудеса можно повторить не раз и не два, Ваше Святешество. Но народ убдет требовать все новых и новых чудес, но трюками и фокусами нельзя пользоваться вечно. Однажды, фокусы и мысли закончатся и нам больше нечем будет аппелировать. Нужно нечто грандиозное, что перевернет само представление о мире. Церковь, искусство и наука должны идти рука об руку, а не исключать друг друга и только в гармонии мы сможем заставить поверить каждого.
Но что можно совершить грандиозного? Найти лекарство от всех болезней? Случай избавления от чумы показал, что это может сделать и обычный мирянин. Универсальный вечный механизм? Такое можно совершить, но спустя сколько лет? Безлошадная самоходка? Но и тут божественное провидение не вмешивается... Но со следующим вопросом граф Лореншира чуть нахмурился, не понимая, в чем состоит просьба Папы Пия.
- Маэстро де Ланца - свободный работник и если он пожелает работать с вами - я с удовольствием дам ему это возможность. Его светлый гениальный разум может открыть многое. - на самом деле Адриано не очень хотелось отпускать Николло. Все же маэстро порой бывал несдержан на язык, а отдавать человека науки Великому Инквзитору могло означать его окончательную потерю. Рука Адриано снова опустилась на плечо изобретателя.
- Синьор, если вы желаете помочь делам церкви и всей Орллеи - то я прошу вас поспособствовать этому делу. Как я понимаю, вы все же планируете сделать что-то грандиозное, Ваше Святейшество? - кажется, это была та тайна, в которую его не очень хотели посвящать и Адриано находился в легком напряжении.
- Данактийский орден? В свое время родственник моей супруги интересовался некими религиозными трудами из моей библиотеки, которые пару десятков лет назад нашли при добыче руды в другом графстве. Мне это показалось чрезвычайно интересным и я приобрел их для своей библиотеки. Кажется, он состоял в это Ордене. Если эти записи заинтересуют вас - я готов предоставить их в пользование и вам. - Адриано не знал, представляют ли они большую ценность, но в их деле все может неожиданно пригодиться.

+2

10

До чего же противоречивым был этот изобретатель, сделавший «чудо». С одной стороны, видна неутолимая жажда познания, пылкий ум и типичная гениям отстраненность, с другой – абсолютное пренебрежение любым правилам приличия. Отвлекаться на чтение текста в самый разгар беседы, да не абы с кем, а с понтификом? Воистину гениальные люди порой хуже распоследних оборванцев из клоаки.
- Абсолютно верно, Ваше Сиятельство, - Джованни согласился с речами графа, глотнув ещё немного вина. Церковь и наука действительно должны действовать слажено, ведь одно без другого не может, пусть некоторые и не разделяли подобное мнение. Без науки человечеству грозит невежество и мракобесие, без религии – духовное опустошение. Церковь получила власть отнюдь не благодаря чудесам и сказками, в первую очередь благими делами, заботой и любовью, которые она проявляла в отношении тех, о ком не принято вспоминать в высшем свете. Да что там говорить – Церковь взяла на себя роль распространителя научных знаний, открывая всё новые приходы, куда любой может записаться и получиться грамоте и наукам, пусть и с уклоном в церковную тематику. Разве это не доказательство того, что религия может не просто сосуществовать с наукой, но даже помогать? Барончелли никогда не был настроен против науки и всегда приветствовал любое новшество, если это новшество шло во благо человечества. Даже статуя Николло так или иначе шла во благо – оно воодушевила людей, как воодушевляет церковник на исповеди тех, кто нуждается в отпущении грехов.
- У вас есть более важные дела, нежели помощь Святой Матери церкви? – с удивлением спросил понтифик изобретателя, удивившись вопросом Николло. Что толку от гениальности, если её использовать для таких мелочных вещей, как статуи или пушки? Да, и первое и второе сыграли или сыграют свои роли, принесут преимущество и послужат нужной цели, однако в масштабе это всё было незначительным, даже несущественным. Неужто изобретатель не чувствует, как прожигает отведенное Создателем время зазря, занимаясь подработкой то там, то здесь? Его находчивость и проницательность надо пускать в подобающее русло, а пушки пусть изобретают военные инженеры, это их тяготы.
- Данактийский орден был основан для хранения печатей, привезенных святым Иоанном в Орллею. Грубо говоря, это набор из четырёх клейм, каждая из которых содержит амбиграммы – «земля», «воздух», «огонь» и «вода». К несчастью, со временем три печати были утеряны тем или иным образом – они были украдены, по большей части. Одно клеймо хранится здесь, в Авелли, второе, как мне стало известно, было найдено на Тиле, - Джованни не особо любил рассказывать секреты ордена непосвященным, но прогонять графа и доверенного человек Его Светлости было бы как минимум не учтиво. Он и без того знает достаточно много и едва-ли станет разбалтывать тайны, а судя по репутации Адриано мог даже подсобить дельным советом, так что пусть знает.
- Буду благодарен, если вы покажите нам эту книгу, Ваше Сиятельство, - одарив кивком Грациани, Джованни продолжил медленно расхаживать по комнате, не отрываясь от своего рассказа:
- Клейма не просто так носят названия стихий – магия ведь тоже является своего рода стихией, являлась, по крайней мере. Позже она была демонизирована Церковью и выставлена как отклонение от нормы. Если верить первым записям хронистов данактийского ордена, собрав все печати вместе можно выжечь их на теле человека, и он станет полностью невосприимчив к любому виду магии. Более того, некоторые записи говорят о том, что с их помощью можно лишить ведьму её способностей, - увлеченно рассказывая, Барончелли даже не заметил, как обошёл всю комнату вдоль и поперёк, держа в руке бокал с вином. Пожалуй, он может вечность рассказывать обо всём на свете, лишь бы были слушатели. Сегодня у него было множества слушателей на площади перед собором и до конца его дней их станет только больше – с каждым днём Папа Пий будет обзаводится всё новыми сподвижниками, продавая, даря и обменивая привилегии, благословение, титулы и всё, что может дать, лишь бы получить очередного человека в его «гвардию».
- Представьте, что больше не будет нужды убивать людей, больше не будут рецидивов. Процесс, конечно, болезненный, но всяко лучше, нежели костёр. Если не выйдет подавить заразу, мы хотя бы получим оружие и сможет противостоять извечному проклятию, обезопасив всех, - выжечь слова на телах всех людей явно не выйдет, но достаточно будет защитить самых главных и уязвимых. Джованни было хорошо известно, что многие знатные семьи материка обращаются за помощью к ведьмам и ведьмакам не только в те моменты, когда лекари опускают руки, но и когда надо защититься от проклятий, против которых у Церкви нет ответа. С печатями такой ответ будет и каждый мало-мальски влиятельный человек будет выпрашивать эту защиту, монополию на которую Пий собирается себе устроить.
- Полагаю, вам будет интересно узнать, для чего в этом деле нужен маэстро. Всё очень просто – та печать, которая хранится в Авелли, несколько веков назад была спрятана в катакомбах. Чтобы добраться до неё, нужно решить несколько головоломок, которые не смогли решить другие. Уверены, вам понравятся, - Барончелли наконец остановился и испил ещё немного вина, постукивая пальцами по стеклу. Тщетные многократные попытки разного рода мастеров завершились полным провалом, каждый из которых отнимал чью-либо жизнь. Если верить легендам, все эти хитрые устройства были сделаны задолго до появления святого Иоанна и просто-напросто были использованы данактийцами для защиты последней печати, оставшейся в их владении. Что же, защитили так защитили – теперь сами данактийцы не могут до этой печати добраться, не говоря уж о других.
- Естественно, разглашать то, о чём я вам сейчас сказал, строжайше запрещено. Работа будет достойно оплачена, вам нужно будет только решить головоломки и принести нам печать, - а потом достать ещё три, где бы они ни были. Одна была на Тиле и это радовало – пираты охоты продадут красивую безделушку, особенно если никто не расскажет им об истинной ценности находки.
[AVA]http://i.imgur.com/FD3jjjV.jpg[/AVA]
[STA]Арвьерширский Папа, Великий Инквизитор, глава данактийского ордена[/STA]

+3

11

- У Вас есть более важные дела, нежели помощь Святой Матери церкви?

Какая чудесная смысловая ловушка! Что ни ответь, Николло проиграл. Мужчина покачал головой, оценив хитрость Барончелли. Тот был именно хитер, амбициозен. Не самые лучшие качества для божьего человека, но замечательные - с точки зрения де Ланца. Превыше всего он ценил умных людей. Хотя вряд ли бы согласился с мнением Понтифика, если бы умел читать мысли… Инженер «не прожигал жизнь», он вообще не цеплялся за эти мирские понятия, как прожигать, успевать, достигать. Всё, что он делал, это всегда - наблюдал. Жизнь текла мимо, как бежит река, омывая камень, возлежащий у неё на пути… Она обтачивает валун, полирует его, но не задевает всерьез. Так же Николло относился и к отведенным ему дням. Он не ставил себе целей, лишь наслаждался. И свое рождение в крестьянской семье считал за подарок. Ведь в жизни аристократа – бездна лишнего! Лишние заботы при выборе дела, лишние преграды в любви, да даже просто лишние выражения в речи. Черт возьми, де Ланца, действительно, неотесанный деревенщина! А смотрите-ка, стоит перед одним из первейших людей герцогства и выслушивает, что якобы только он справится с тем, что до него не осилил никто.

- Боюсь, Вы переоцениваете мои возможности. – не страх, не скромность, и даже не попытка набить цену. Инженер глядел открыто, честно и на сей раз слушал внимательно. История об изысканиях данактийцев была потрясающей и замысловатой… Однако, сквозь сказанное сквозило нечто ещё. Еле уловимое, тщательно оберегаемое... Четыре печати, которые могут сделать человека невосприимчивыми к магии. А ведьм – лишить дара. Никаких костров, никаких убийств… Однако, же Папа говорит об «оружии». Вот оно! Почему в последнее время все просят его только о создании оружия? И зачем всегда прикрываются благими целями? Ради свободы! Ради мира! Право, смешно. 

Всего неделю назад Николло был в Рейнисе, горбатил спину над фолиантами в монастырском скриптории. Именно там он отыскал те уникальные записи о комете… Но меж тем дивился. Почему каждая книга о науке написана таким сложным, заковыристым языком? Инженер буквально продирался через них, словно сквозь глухой лес. Неужели нельзя сделать знания доступными всем? А затем понял – ни в коем случае. Знания всегда можно обратить, как на пользу, так и во вред. Сам Николло хотел воплотить в жизнь канализацию, которая очистит города, выселит из трущоб чуму. Но сконструировал многоствольную пушку – потому что мог и потому что за это платили. Не потому ли, ученые стремятся засекретить то, чего достигли? И не потому ли закрыт тайник, до которого так хочет дотянуться Барончелли?

- Я благодарен Вам, граф, за право выбора. И признаю, что то, о чем Вы говорите, Ваше Святейшество, несказанно заманчиво. Всякому человеку, кто ценит игры интеллекта, интересно бросить вызов собственному разуму. Но позвольте спросить… - бывают, такие вещи, которые чуешь сердцем. И здесь не нужно слушать уверений, но нужно вслушиваться в лица, в их выражение:

- Кем были те люди, придумавшие столь сложные «замки»? И можно ли пообщаться с теми, кто пытался их открыть?

Отредактировано Nicollo de Lanza (2017-04-13 22:27:31)

+2

12

Наконец, была раскрыта та тайна, которую хранил от общественности Барончелли и данактийский орден. Возможно, что рассказанное было лишь преданием, легендой, той самой вещью, к которой тянулись, не зная ее свойств и значений и лишь таинственность которой могла бы дать очередной толчок к той мощи, которую могла бы распространить округ себя власть нового Папы. Если реформы были лишь делом первоначальным, то печати могли бы стать этаким закрепляющим эффектом, после которого власть Барончелли будет признана богоизбранной и никто более не посмеет усомниться в ней. Ведьмы утратят свой статус, магия вовсе уйдет от них и каждый свободный житель Хельма может стать неуязвимым к таинственной угрозе извне.
- Если эти печати попадут в наши руки, то вы, Ваше Святейшество, можете прослыть не только Великим инквизитором, но и Великим Папой, который найдет панацею и управу на магию. - высказал свое предположение Адриано, позволяя себе чуть улыбнуться.
- Это может также стать и очередным чудом, которое даст вашей пастве понимание того, что вы были избраны Создателем, дабы вершить подобное правосудие. - о применении печатей можно подумать и позже, а вот рассказать о подобном чуде народу и войти с ними в легенду было просто необходимо. Это была не просто плачущая статуя, это было куда более важное и серьезное чудо, которое могло бы перевернуть все с ног на голову.
- Я понимаю о том, как важно сейчас держать это в секрете и со своей стороны постараюсь поспособствовать этому благому делу, чтобы ускорить процесс его свершения. - финансирование экспедиций для подобной цели, снаряжение и наем работников могло обойтись церкви в большую финансовую неустойку. Адриано же мог себе позволить выделить средства на подобные предприятия.
Между тем Николло колебался между тем, чтобы согласиться на подобную авантюру или же оставить все это дело в стороне. Адриано прекрасно понимал своего работника, сам бы он тоже не сразу бы решился на подобное. Увы, разум графа Лореншира был направлен на другие цели и разгадывание головоломок не было основной частью его деятельности.
- Ваше Святейшество, а известно ли, где именно на Тиле находится сейчас часть печати и ведутся ли переговоры? В части загадок я, увы, довольно слаб, но найти пару капитанов с подвешенными языками на быстроходных бригах, которые договорятся о выкупе печати, я в состоянии. За определенную плату они грозятся достать самого кракена со дна морского и я уверен, что они бы совершили подобное. Если мне будет позволено поспособствовать данному делу, то я могу заняться им позднее. - у церкви были свои собственные ресурсы для подобного действия, но все же корабли графа и корабли церковников привлекают к себе разное внимание.

+2

13

- Мы вовсе не стремимся к этому, Ваше Сиятельство. Глупость и тщеславие вечно идут рука об руку, а мы стараемся не быть глупыми, - с ироничным тоном ответил Джованни на слова графа о "Великом Папе". Слишком много великого вокруг Барончелли - мало того, что он милостью Создателя Великий Инквизитор, так ещё и удостоен чести иметь титульное имя "Великий", от которого всячески отдаляется и которое считает незаслуженным. Ни один живой муж на земле не может носить при жизни такой когномен, после смерти - сколько угодно.
- Чудом искоренять чудо? - грубо говоря, печати являются не меньшей магией, нежели дар ведьм и колдунов, - Вы знаете толк в иронии, Ваше Сиятельство. Нет, не чудо, дар божий скорее уж. Много чудес сводят их ценность и превращают в нечто обыденное, а если мы дискредитируем чудо, боюсь, клетистские монахи с их якобы святыми мощами пойдут на нас войной, - вот была бы утеха смотреть на то, как монастыри Хельма пустеют из-за отсутствия надуманной святости, которую любой захудалый аббат делает из ничего, лишь бы поживиться на прилегающих деревнях. Если кому-то надо прикоснуться к мощам святых или пройтись по земле, по которой шёл сам святой Иоанн, им непременно следует ехать в Авелли, а монастыри у них под крылом - это фикция, вера на разновес, привезенная предприимчивыми безбожниками. Странно говорить так о предприимчивости, когда у тебя в зале находится один из светлейших умов современности, только что сыгравший на слепой вере миллионов людей.
- Увы, длань Создателя не простирается на Тиль, - архипелаг уже не первый десяток лет служит оплотом панагистов и прочих еретиков, сектантов и демонопоклонников, благочестивые петерианцы там всегда в дефиците, тем паче тех, кто служит Церкви.
- Нам не известно, где именно находится печать и кто её нашёл, мы можем лишь пересказывать слухи, добытые монахами ордена. Ваша помощь будет очень кстати и я попрошу не мешкать в этом вопросе, поскольку время сейчас играет против нас. Как ни печально, политика в очередной раз тесно переплетена с религией, да вам и самому должно быть всё известно. Нужно укрепить веру орллевинцев в Новую Церковь, нужно показать, что,
в отличие от бюрократов из Рейниса, мы неустанно работаем на благо человечества и ищем новые пути для борьбы с ведьмами. Одной печати будет мало,
- увы, реформами отделение Церкви не свершить. Какие инициативы не принял бы Джованни, все они обратимы и подвержены разночтениям, а вот печати, с помощью которых можно будет обезопасить людей или избавить их от проклятия - это уже совсем другой разговор.
- Как ни печально, благими намерениями вымощена дорога в ад. Те люди были обычными монахами, посчитавшими печати таким же порождением Дьявола, как и всякое сверхъестественное. Они спрятали их в хранилище и привлекли лучшие умы тогдашней эпохи для создания необычных механизмов защиты. Полагаю, будь у нас хотя бы какие-либо подсказки, их легко можно было бы обойти, но подсказок нет и всё приходится узнавать на собственной шкуре, - на сей раз Джованни отвечал уже изобретателю. Сложно признавать, что церковники из собственного невежества образно отрубили себе кисть, которой можно было бы предотвратить бедствия и полыхающие огни две сотни лет назад, но правда редко сладка на вкус.
- Увы, пообщаться не выйдет, если только вы не изобрели устройство для общения с мёртвыми. Цена ошибки в этом вопросе крайне высока, но мы верим в вашу находчивость и проницательность. В конце концов, смерть во имя богоугодного дела - самая праведная смерть, - сделав ещё один небольшой глоток вина, Барончелли отложил его в сторону и сел за небольшой письменный столик, стоящий неподалеку. Макнув несколько раз перо в чернильницу и подтянув к себе свиток с бумагой, он начал писать.
- Дабы никто не задавал неуместные вопросы и вам ничто не мешало исполнять свою работу, мы назначаем вас своим легатом, - несколько росчерков пера и Джованни потянулся за своей печатью. Свернув бумагу и стукнув смачно по лужице воска печатью Арвьерширского Папства, понтифик протянул свёрток изобретателю:
- Можете взять столько людей, сколько вам нужно будет для успешного выполнения миссии. Всю дополнительную информацию вам предоставит граф Густаво Хорнли, - тайный советник герцога и глава шпионской сети хорошо был осведомлен и курировал предшествующих Николло искателей приключений, чьи останки сейчас кормят червей у опушки леса.
[AVA]http://i.imgur.com/FD3jjjV.jpg[/AVA]
[STA]Арвьерширский Папа, Великий Инквизитор, глава данактийского ордена[/STA]

+1

14

- Вы говорите, монахи сочли печати порождением Дьявола, «как и любую сверхъестественную вещь». Но ведь мир недалеко ушел. Точно так же он сегодня боялся кометы, а ведь эти небесные тела описаны в мудрых книгах. И точно так же он относится к магии. А если и она - хотя бы чисто теоретически, - не что иное, как природный дар? Похожий, скажем… на талант? Умеют же люди конструировать невероятные вещи, внушать свою волю целым народам, побеждать в битвах... Так почему не может появиться способности исцелять или предвидеть? Что если адские чудища или богиня Ангия – я слышал, ведьмы поклоняются ей, тут не причем. И однажды магию также изучат, докажут, заключат в оковы теорем… - «а ведьм больше не станут жечь на кострах, как и астрономов, анатомов...». Последнее Николло добавил уже про себя. Он и так вел себя, как самоубийца. Одно движения перста Великого Инквизитора, одно прожигающее слово «еретик», и солнечный свет изобретатель увидит только через перекрестье тюремной решетки. Не помогут ни прошлые заслуги, ни протекция графа, вообще ничего. Но перед де Ланца стоял человек, бесспорно, обладающим талантами. Свернувший горы. И лихо рассуждающий о тайнах мироздания. Разве можно устоять?

- Прошу, не оскорбляйтесь этими вопросами. Таков уж мой мозг. Только спрашивая себя «как это устроено», я могу осмысливать старое и изобретать что-то новое. – держался инженер храбро. Надо сказать, не дрогнул даже после слов Барончели, что все предыдущие искатели печатей авантюрно почили. Он ждал этого ответа – именно этого, но оценил прямоту Пия. Впрочем, всё же улыбнулся ремарке: «смерть во имя богоугодного дела – самая праведная смерть». Сказанное Папой толковалось просто: «если умрет ещё один еретик, церковь не будет горевать».

На всю остальную часть диалога художник реагировал вяло. Ему было чуждо прославление Величайшего реформатора, чем занимался Грациани. Заверения о том, что он «не обмолвится ни словом» де Ланца тоже посчитал лишними. Конечно, не обмолвится. Стоит ему выйти за порог, и уже не избавиться от пары глаз, уткнувшихся в спину. Папе не доверится одним лишь клятвам, его шпионы проследят, чтобы изобретатель не взболтнул лишнего. А если всё же проговорится… Опять же, «церковь не будет горевать».

В голове мужчина уже выстраивал вероятные сюжетные повороты. Как он будет отыскивать артефакт, с чего начнет, какие трудности тут же свалятся на плечи. Манило его и самое главное слово - Тиль. Неизведанный край голубых лагун. И всё-таки, думал он, у Судьбы удивительное чувство юмора! Всего неделю назад в Рейнисе она столкнула Николло с обворожительной, смелой женщиной. Ведьмой! А сегодня ему предлагают отыскать оружие, которое барончеллисты направит против таких, как она…

- Я буду стараться. – слова были произнесены с почтительным поклоном. Об остальном у изобретателя ещё будет время подумать.

- И в знак моего уважения и доверия к Вам, возьмите это. – юркая рука занырнула под куртку, извлекла блокнот – обложка, нагретая телом, ещё бегущим по венам током крови, была тепла. Де Ланца передал Великому Инквизитору книжицу. В ней – изображения статуи Иоанна в разных проекциях, выдолбленные канавки, расчеты времени таянья воскового «миро», его точный состав… Любопытнейшая вещь! И страшнейшая улика.

Отредактировано Nicollo de Lanza (2017-05-03 20:38:26)

+1

15

- Я не говорю о тщеславии, Ваше Святейшество, а о репутации. Великий - это репутация, а "Почему меня не считают Великим?" - тщеславие. - заметил Адриано.
- Искоренить веру в святые мощи не удастся, даже если вы поставите себе такую цель. - ирония действительно чувствовалась в голосе графа Лореншира. - И мало кого волнует, что тех же пальцев святого Иоанна по королевствам ходить около тридцати штук, ни для кого это не кажется кощунственным. Но явление дара Создателя так или иначе вызовет резонанс и надо быть готовым к этому.
Выслушав новости о Тиле, граф Лореншира еле заметно кивнул и согласился.
- Тогда следует действовать немедленно. Как только я получу сведения о любом местонахождении печатей на Тиле я непременно начну работать в этом направлении. Любые, даже разрозненные упоминания могут помочь в этом деле. Поэтому мне нужна вся информация о печатях для ускорения процесса. - Адриано понимал, что с таким стартом поиски печатей могут затянуться на месяцы, но при определенном упорном труде все будет куда проще.
- Ваше Святейшество, уверены ли вы в том, что одна печать не будет иметь достаточно силы? Хотя бы для демонстрации ее действия? Труды говорят о том, что непременно нужны все четыре? Возможно, следует пойти на риск и попробовать одну из них, после того, как ее найдут? - все эти разговоры не имели смысла, пока в их руках не окажется хотя бы один артефакт, но нужно было рассчитывать на долгие годы поисков или же на несколько месяцев. Если уж целый орден столько лет не мог найти печати, то что может решить горстка заинтересованных людей?
- Для их поисков мне нужно увидеть, как они выглядят, чтобы понимать, что искать. Надеюсь, это знание не утеряно? - не может же быть, чтобыспрятавшие их монахи не делали никаких зарисовок и опирались только на собственные воспоминания.
Вольнодумие Николло порой могло поразить любое воображение и Адриано бросил предупреждающий взгляд на изобретателя. Пусть Барончелли и прибег к их помощи для создания "божественного чуда" это не означало, что все мысли можно высказывать и сразу же обозначать их правильность. Не хотелось бы из-за неосторожных вопросов терять верного изобретателя со светлым умом. Интересуйся Николло политикой - он бы давно уже обскакал короля и занял бы свое место на троне, но его игрушки интересовали его больше. К счастью.
- Не все можно расписать по науке, сеньор де Ланца. - всколь заметил Адриано, стараясь отвести возможный удар или гнев от своего делового партнера. Передачу улик лично для себя он считал большой глупостью. Любая тайна может обернуться против тебя и граф Лореншира предпочитал тщательно заметить следы. Но что поделать - не все можно предусмотреть.

+1

16

Джованни заинтересованно слушал речи изобретателя, не перебивая и никак не выдавая свои эмоции. Далеко не первый раз Великому Инквизитору учёный ум задаёт подобный вопрос и ещё ни один из них не пошёл на костёр за обычное любопытство, ведь Церковь, по сути, призвана давать ответ там, где не в силах ответить наука, или в тех местах, где рациональный ум изберёт совсем не тот ответ, который окажется нравственно верным.
- Обывателям часто кажется, что инквизиторы - это монстры, слепые фанатики, не задающиеся вопросами и не обладающими нравственными установками - жгут всех и вся. Иронично, но инквизиторы задаются озвученным вами вопросом куда чаще, чем кто-либо. Может ли магия быть использована во благо, является ли она даром или проклятием. Некоторые так и вовсе пинают всё лишь на трактовку и допускают, что источником магии являются Создатель и Мать, которых язычники принимали в облике их божеств, - Пий выпрямился на стуле, - Инквизиция была создана, когда стало очевидно, что бесчинства ведьм не остановить полумерами, с ними нельзя договориться, их нельзя контролировать. Не думаете же вы, что Инквизиция появилась после того, как слишком много людей были исцелены? - губы Джованни расплылись в тонкой улыбке, - Магия ведь как меч - ей можно творить как добро, так и зло, однако есть большая разница - если человек с мечом творит зло, меч можно отобрать у него, с ведьмами такой трюк не пройдёт, лишить их магии,
в данный момент, мы не можем. Природа магии такова, что мы не можем проследить за тем,
что человек будет применять свою силу только во благо: при убийстве мечом есть свидетели,
есть след, есть доказательства, а что в случае проклятия? Днём ведьма может лечить больных,
а ночью насылать проклятия на того, кто нелестно о ней отозвался три недели назад,
- невозможность контролировать что-то естественным образом ставит вопрос о целесообразности искоренения подобного, ведь иначе настанет анархия, какая царствовала ранее, до Инквизиции, когда люди гибли тысячами при "неясных обстоятельствах". Умер какой-то крестьянин от странной болезни, хотя трижды пережил чуму и всегда слыл как здоровый муж? Боги покарали, хотя за богами стояли обыкновенные ведьмы, мелочные и алчные, готовые человека убить за сущий пустяк. Там, где спор решался честным судом или честным мордобоем, ведьмы всё решали проклятиями и порчами, отравляя размеренную и спокойную жизнь всем и каждому, прикрываясь теми немногими, кто действительно старался применять свой дар только во благо.
- Очевидно, это исходит от природы, обычный человек не может помолиться языческим богам и получить сверхъестественные способности, это либо есть с рождения, либо нет, как с талантом, - Барончелли кивнул в знак согласия с "талантом", - Однако же и болезни являются природным явлением, но ведь это не значит, что с ними не надо бороться. Не всё,
что сотворено высшими силами, является во благо - многое призвано испытать нас и наш долг решить - будем ли мы бороться или пустим всё на самотёк, понадеявшись на волю случая. Нам всем повезло родиться в мире и земле, где магия не просто редкость, а практически пережиток прошлого. Возьмём вас в пример,
- Пий сложил ладони домиком, - Вы - изобретатель,
человек науки, инженер и, полагаю, выдающийся мыслитель. Вы можете спокойно расхаживать по улицам городов, путешествовать между Лирэфией и Авелли, не опасаясь, что любой встречный может воткнуть вам кинжал в сердце, даже если вы с кем-то повздорите. Это заслуга светской власти - есть закон и закон соблюдается, если кто-то убьёт вас без санкции властей и за просто так, его постигнет та же участь. Двести лет Святая Инквизиция вычищала западные земли от магической скверны, дабы сегодня вы не боялись, что какая-та бабка на обочине решит на вас порчу, если вы вдруг по невнимательности не подбросите ей медяк на хлеб, или что какой-либо заказчик, не очень довольный результатом вашей работы, не наймёт ведьму и не отправит вас на тот свет. Да, смерть нас всех может настигнуть в любой момент,
однако в случае смерти от кинжала или меча велик шанс, что преступника найдут и покарают, а что в случае с проклятием? Доказать практически невозможно, все спишут на внезапную болезнь, словно вы умерли от яда. Чего мы лишились из-за действий Инквизиции?
Целителей с даром, которые могли бы излечить многих людей одним прикосновением. Велика ли цена? Пожалуй, нет. Полагаясь на магию, мы бы перестали чувствовать нужду в изобретателях, лекари больше не нужны были бы, ведь проще и быстрее сходить к ведьме, которая наложит руки и исцелит любой недуг. В итоге, настал бы тот момент, когда медицина канула бы в небытие и все мы полагались бы на ведьм, которые могли бы диктовать нам свою волю, ведь, как известно, стать ведьмой нельзя, ей можно только родиться. Да, лекари тоже могут попробовать диктовать нам свою волю, но каждый из нас - мы, вы, Его Сиятельство, может взять книгу по врачеванию и со временем научиться штопать раны, лечить хворь и так далее. Чувствуете разницу? Церковь не против знаний, она не против врачевания или изобретений, но все знания и изобретения должны быть для всех, а не для одной группы человек, которые искусственно создают дефицит на свои услуги и тем самым повышают собственную ценность. В Орллее нет ведьм-врачевателей и что с того? Разве орллевинцы умирают чаще других? Нет, даже больше - мы развиваем медицину, ищем способы излечения, которые можно будет передать своим детям, а не сказать "сходите к той бабушке в избу, она вам всё сделает". Сходите в любой монастырь и посмотрите, как монахи распространяют не только богословие, но и науку, историю, культуру - они пытаются дать знания всем желающим,
- Джованни прекрасно понимал, что немного кривит душой и позиция Церкви не совпадает с его личной позицией, - Многие в Церкви не поощряют вмешательство в божий промысел, однако если Создатель дал нам возможность сделать это, почему бы не воспользоваться? Когда человек заболевает, приписано молиться богам, но молитва больше нужна его родственникам, дабы они сохраняли силу духа и верили в то, что они не одни в этот тяжелый час, а что больному? Больному нужна помощь существеннее и тогда в ход идут те самые знания, которые накапливались веками путём проб и ошибок. Разве станете вы молиться на лекаря, который вычитал рецепт нужной настойки и излечил вашего родного? Вы будете ему безмерно благодарны, ведь он хорошо сделал свою работу, но вы осознаёте, что этот человек воспользовался знаниями и не сотворил какое-либо чудо, он - не бог, он всего-лишь хороший лекарь. Ведьма же просто накладывает руки и пользуется даром, беря на себя функции бога, внушая всем окружающим иллюзию, будто она властна над жизнью и смертью.
Так неминуемо начинается преклонение перед наделенными магией людьми, которых превозносят вовсе не за умения, вовсе не за знания или ум, а просто из-за того, что они родились с этим. Ситуация очень похожа на мироустройство мирян - знатные люди получают власть и возможности по праву рождения, но им не поклоняются, их не любят заочно и лишь потому что им повезло родиться в нужной семье. Плохой сеньор будет ненавидим в народе,
он не сможет надеяться на безопасность, выходя из своего дворца, ведь любой житель сочтёт за честь убить его. Каждый из знатных мужей облечен не только привилегиями, но и обязанностями, и большая их часть справляются со своей задачей, раз не настал ещё Судный День и не началась анархия. С ведьмами всё обстоит иначе,
- закончив свой монолог, Барончелли перевёл взгляд на графа Лореншира.
- И всё же между этими понятиями весьма тонкая грань. Я бы предпочёл, чтобы при моей жизни меня не величали "Великий" и требовать этого от кого-либо не стану, просто потому что не хочу поддаваться соблазну и не стать неминуемо тщеславным. Мне бы больше хотелось быть лисом, - улыбнулся Пий, находя прозвище графа при дворе Его Светлости весьма забавным и уместным - лорд Грациани был воистину хитёр, как лис, ведь вся затея с коронацией принадлежала его мысли.
- Мы можем опробовать одну из них, если маэстро сможет достать её, однако, по имеющейся у нас информации, нужны все четыре. Что будет, если применить только одну, нам неизвестно, - и едва-ли кто-то отважится испробовать это на себе. Мало того, что сам по себе процесс наложения печати болезненный, тут ещё велик риск, что печать подействует как-то иначе.
- Будь всё так просто, Ваше Сиятельство, мы бы уже давно снабдили всех монахов рисунками печатей и отправили бы их во все уголки света. Это с виду обычные клейма в виде четырёх слов на древнем языке, на котором была написана оригинальная Книга Света, - встав со стула и подойдя к стеллажу с книгами, Пий недолго искал взглядом нужную книгу. Достав её и открыв, понтифик поднял несколько бумаг с зарисовками, протягивая их графу:
- В одной книге содержатся эти неизвестные слова, которые могут быть на клеймах. Данактийцы не первую сотню лет стараются воспроизвести эти слова, но пока безрезультатно.
Если маэстро сможет добыть первое клеймо, мы сможем подтвердить или опровергнуть это догадку - если слово будет из этого списка, стало быть, нам будут известны и остальные,
- закрыв книгу и вернув обратно, Пий прошёлся обратно до своего письменного стола.
- Если синьор де Ланца сможет решить загадки и добраться до первой печати и мы узнаем первое слово, я распоряжусь, чтобы монахи ордена начали активный поиск остальных на материке. Многие недооценивают монашеский орден, считая его бесполезным, однако же каждый данактиец является нашими глазами и ушами по всему свету и каждый готов пожертвовать жизнью ради того, чтобы найти это, бесспорно, божественное орудие. Думаю,
долго ждать не придётся,
- взяв блокнот из рук изобретателя, Джованни открыл и пролистал его. Чертежи статуи, все подробности "как" и "зачем", с указаниями, заметками и схемами.
- Бесспорно ценный подарок, в чужих руках способный стать мощным орудием против нас, - с улыбкой и вежливым кивком ответил Барончелли. Попади этот блокнот в руки приспешников Клета, репутации Великого Инквизитора был бы нанесён огромный ущерб, от которого едва ли можно было бы оправиться. Пожалуй, его лучше сжечь, дабы не давать повода шпионам и ворам метить в канцелярию Его Святейшества, а союзником - получать рычаг давления, но сжигать, очевидно, не на глазах Никооло.
- Не всё, Ваше Сиятельство, вы правы. Если настанет тот день, когда наука сможет объяснить всё на свете, тогда, надо полагать, и отпадёт надобность в Церкви, - то есть, никогда эта надобность не отпадёт, поскольку чем больше наука узнаёт, тем больше новых вопросов всплывают и так до бесконечности.
- Что ж, за сим, полагаю, нам следует попрощаться. Маэстро, наведайтесь к тайному советнику Его Светлости и приступайте к работе, деньги вам выплатит синьор Хорнли. Ваше Сиятельство, благодарю вас за организацию этой, бесспорно, величественной церемонии и за вашу готовность помочь Святой Матери Церкви в её священной миссии. Мы найдём способ воздать вам должное и будем надеяться на то, что сотрудничество будет долговременным и плодотворным, как для Церкви, так и для Орллеи и особенно Лореншира. Теперь нам следует почтить присутствием собрание епископов, мы ведь сегодня главный экспонат, - кивнув обоим мужчинам, Пий покинул помещение в сопровождении слуги и нескольких гвардейцев. [NIC]Giovanni Baroncelli[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/4LVg5hs.gif[/AVA]

+2

17

Ни единым мускулом, ни одной жесткой складкой у линии губ Великий Инквизитор не выразил неудовольствия. Казалось, за свою жизнь Барончелли сотню раз вел споры с еретиками. Но был благостен и снисходителен ко всем духовных детям. Даже к таким неуёмным, как «этот де Ланца». Николло же терпением не отличался. Он даже стал заламывать пальцы, стараясь усмирить жгучую потребность перебить, оспорить, возразить. Это что же получается: если человек исцеляет, то его дар от Отца-Создателя, и он святой. А если проклинает, то непременно виновата Ангия! Сии проделки ведьмы, и она достойна смерти.

- Ваше Святейшество, - всё же изобретатель говорил осторожно, будто ступая на осколки стекла:

- Вы сравниваете ведьм с лекарями, но отмечаете, что первые действуют лишь простым наложением рук, каким-то фокусом, не имеющим ничего общего с наукой, тогда как медикусы оперируют знаниями. Могу ли я сказать, что в Ваши порты приходит немало кораблей, среди них есть торговые, и купцы не всегда привозят невинные вещи… Мне на глаза попадалась книга, хранящая те самые тайные знания. Говорит ли это о том, что ведьмы тоже кропотливо учатся своему ремеслу? Накапливают мудрость годами. Даже ведь рядовые инквизиторы разделяют колдунов на «начинающих», только ставших на путь ведовства. И уже «опытных». Посему я не могу согласиться, что всякая ведьма непременно матерая чаровница, умеющая одним движением ресниц убить или воскресить. - и да, Папа рассуждал об обладающих даром так, словно все они злопамятные склочные бабы…  Они проклинают направо и налево, то и дело зловредничают. Но разве ведьмы не такие же люди с их страстями и слабостями? Как обычный человек, уподобившись греху зависти, может однажды отравить или зарезать, так однажды поступит и колдунья. Только вооруженная своим даром. Несомненно, Барончелли аппелировал к тому, что ведьмы делают это чаще, ведь есть соблазн избежать кары… Кто отследит ворожбу? Но стоило бы вспомнить, сколь ничтожно количество судов по обвинению в убийствах простых смертных, и как часто вспыхивают ведьминские костры. Какая уж тут безнаказанность… Не понимал Николло и того, зачем бороться с противником тем же способом. Почему милостивая петерианская церковь, коей она хочется казаться, обвиняет в массовом терроре магов, но в ответ производит не меньший. Тише, тише, художник сделал паузу и неуловимо вздохнул.

На самом деле ему хотелось повториться. О том, не лучше ли изучить ведьм, как они исследуют всё непонятное. Как изучили молнии, что раньше лишь пронзали людей и валили деревья, а в итоге подарили не уничтожающий, а согревающий огонь… Как изучили действие ядовитых трав, что в малых дозах можно использовать, как лекарство. Но тут уже можно было бы посмеяться над дурачком Николло. Крестьянский простец, какое такое «изучение» и «мир» ты предлагаешь. И зачем разбираться, хороша ведьма или плоха, засорять голову исключениями, если можно создать единый образ врага. Могущественного, злого. А под шумок избавляться от всех неугодных церкви. Вот и Барончелли намекает, что опасается не только магии ведьм, но и усиления их влияния. Разве нужно это папской курии? Какая-то третья сила, с которой нужно считаться? Де Ланца запоздало понял, что его речь – лишь соломинка, попавшая в спицы колесницы. И чуть зазеваешься, она переломит и тебя. А потому мужчина просто сделал шаг назад, поклонившись. Это Понтифику разрешалось щедро изливать свои мысли. Все равно слова утонут в мягких коврах, растворятся в дурмане вина. А вот то, что скажет он – строптивец - старательно запишут, спрячут, а в случае чего припомнят.

Хотя Николло рано абстрагировался от беседы. Новый её виток – о чудодейственности печатей – снова расшевелил мастера:

- Если дело не просто в рисунках, может важен состав печатей? Уже известны металлы, которые влияют на физическое состояние человека. Говорят, будто бы магнит разжижает кровь, серебро обеззараживает, свинец, наоборот, отравляет… Может и здесь, всё по науке? – всё таки де Ланца гнул свою линию. Неосторожно сомневаясь ещё и в упомянутой божественности данактийских артефактов. Прав был Понтифик, хитрецы, отравившиеся на поиски не выживают. И, возможно, не потому, что их подстерегают опасные ловушки. Просто они задают слишком много неудобных вопросов...

***

Расслабиться изобретатель позволил себе только, когда остался наедине с графом Грациани. Лорд и его подопечный шагали по площади, недавно усеянной народом. Солнце сонно клонилось за горизонт, и камни постепенно остывали, отдавая тепло сгущающимся сумеркам.

- Кажется, нас стоит поздравить, милорд. Не каждый день заручаешься покровительством такого Великого человека. – голос художника был серьезен, не подкопаешься:

- Но я не смог довериться ему окончательно, посему у себя в кабинете Вы найдете папку с дубликатами чертежей. – оставлять разработки у себя Николло не стал, потому что пророчил: мастерскую непременно перевернут вверх дном. Предлог найдется привычный – вроде того, что художник хранит крамольные рисунки трупов, но искать будут не только их, а что-то посущественнее. Изображение статуи Матери-Защитницы. Той самой, замироточившей.

- Прошу, сохраните их у себя, мало ли, что случится со мной... – протянув паузу, мужчина вполоборота посмотрел на Адриано. Интересно, они ещё увидятся? Всё же, сколь не были различны взгляды на жизнь благородного вельможи и повесы с улиц, Николло чувствовал почти сыновью любовь к этому господину, который однажды поверил в него. Будет обидно погибнуть в азартной игре и больше ни разу не иметь споров с орллевинским лисом на тему каких-нибудь конструкций или пресловутых денег.

- Но не думайте, что так просто отделаетесь от меня, - де Ланца вдруг ухмыльнулся, лицо озарилось неожиданно и ярко, будто в темной комнате зажгли спичку,

- Сегодня мы выяснили, что чудеса случаются! И главное чудо, что перед Вами главный еретик графства, который при этом официальный легат святой матери церкви! - окрест разлетелся смех. Громкий и заразительный.

Отредактировано Nicollo de Lanza (2017-05-03 23:22:23)

+2

18

ИТОГИ КВЕСТА

● Архиепископ Арвьерширский Джованни Барончелли был провозглашен и коронован как Папа Пий XVII.
● Мироточащая статуя авторства Николло де Ланца и комета на небе произвели большое впечатление на многотысячную толпу перед Собором Святого Ангела. Популярность нового Папы стремительно возросла.
● Барончелли поручает де Ланца добыть одну из печатей данактийского ордена, с этой целью дарует ему должность папского легата.
● Граф Адриано Грациани предлагает помощь в розыске других печатей, в частности ту, которая, по слухам, была найдена на Тиле.
● Николло де Ланца передаёт один из двух блокнотов с эскизами и зарисовками мироточащей статуи понтифику, вторую - графу.

0


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ХРАНИЛИЩЕ СВИТКОВ (1420-1445 гг); » «Длань Создателя» [x]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC