HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » У тех, кому нечего терять, всегда есть шанс выиграть сражение.


У тех, кому нечего терять, всегда есть шанс выиграть сражение.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s1.uploads.ru/zt3E7.jpg

НАЗВАНИЕ У тех, кому нечего терять, всегда есть шанс выиграть сражение.
УЧАСТНИКИ William Higarden & Richard Caldwell
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ Недалеко от границ с Фйелем, апрель 1442 года.
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ Любое сражение, малое или же крупное, начинается с разведки. Именно в этой операции приняли участие Уильям Хайгарден с двумя десятками всадников и Ричард Колдуэлл со своим отрядом. Однако кто же знал что стоило им пересечь большую равнину и зайти в леса, слишком отделившись от основных сил, как они попадут в засаду! Кавалерии среди деревьев не развернуться, а у врага могут быть лучники. Что же делать в сложившейся ситуации?

+1

2

Тонкие, цепкие, как крючья старухи-цыганки, ветки лезли в лицо, цепляли сбрую, сухостоем обещая расцарапать лицо подобно когтям дикой кошки. Колдуэлл, облаченный в легкий доспех специально для разведки и полностью снявший все лишнее с коня, оставив, окромя необходимого, только короткой кольчужной попоны, частичного пластинчатого кринета, служащего защитой шеи, налобного шанфрона и нагрудника. Добротной кожи уздечка с простым трензелем, повод без украшений росписью, будто принадлежащий обычному кавалеристу, а не сыну барона,  простое седло с высокой лукой и плотным потником, двойная подпруга и стремена – вот и все облачение гнедого коня. Тонкие, длинные уши его, обрамленные по-рысиному по краям опушкой черного волоса с торчащими кисточками постоянно жили своей жизнью, двигаясь то слажено и парно, то в разброд в разные стороны, иногда вовсе прижимаясь к основанию шеи назад, когда широкие нервные ноздри шумно ловили какой-то непонятный запах, для чего немедленно задиралась забавной гримасой вверх губа, с целью более детального анализа воздушных потоков, либо же когда налетали на жесткий шанфрон и царапали об него. Благородная узкая морда, указывающая на явную примесь атлантийских кровей, то и дело резким движением вперед пыталась коварно выдернуть повод из сильных рук всадника, чтобы нырнуть вниз и урвать на ходу пучок-другой сочной лесной травки или даже молодую веточку, с распустившимся веером листьев. Конечно, маневр неизменно пресекался твердым хватом внимательного седока, и снова и снова после гнедой оттопыривал нижнюю губу и обиженно тряс ею, точно выражая тем свое возмущение безжалостностью двуногого друга.
   Звали гнедого Валок, сын Ванессы и Калеба, отличных образцов гасконской крови, далекими предками уходившие в бескрайние атлантийские земли под жарким солнцем.  Был он отличным, резвым и выносливым скакуном, не слишком тонкокостным, но с хорошими статями верхового рысака и замечательным нравом, в котором лично Ричард не единожды подмечал поистине женское кокетство, казалось бы, неуместное в жеребце, а все же вот как вышло. Но это кокетство можно прощать, не глядя, потому что вместе с ним Валок был преданным и храбрым, и, не имея обучения дестриэ, для которого, логично, не подходил по параметрам, тем не менее, смело бросался в бой и мог даже укусить или лягнуть слишком близко подошедшего врага.
И не врага тоже, - с усмешкою подумалось Ричарду.
   По лесной тропе, где идти следовало бы осторожно и выборочно, гнедой пер словно по графской лужайке, обходя лишь крупные завалы, да и то с великой неохотой, и всадник только диву давался, причиной тому непомерная лень, великое безразличие или же в какой-то момент Валок вообразил, что является дестриэ. Как бы то ни было, не этим вопросом сейчас живо интересовался гвардеец, поскольку они зашли уже достаточно глубоко в лес, и здесь ушки держать на макушке надлежало не только коню. Вот только именно гнедой и спас их от не минуемой расправы, внезапно шарахнувшись в сторону так, что Ричард был на волосок от вылета из седла. В то место, где он только что находился, со свистом рассекаемого воздуха, вонзилось копье, и тут же из подлеска выскочил неприятель, ринувшись на конных, которые оказались в крайне невыгодном положении.  Истошно заражал чей-то конь, с испуга или же будучи раненным, и Колдуэллу быстро стало понятно, что дело принимает дрянной оборот.  Конники могли бы развернуться на поляне, которая, залитая рассветным туманом, виднелась средь деревьев впереди и правее, метрох в ста, но на поляне они станут легкой добычей для лучников, которые здесь, в гущи леса, так же скованы, как и всадники, но совсем другое дело, если у врага – арбалетчики.  Валоку думать о столь возвышенных материях не было нужно, и он, не раздумывая, просто лягнул одного, слишком быстро добежавшего к ним, когда Ричард уже выхватил меч, намереваясь обрушить его на наглеца. Выходов у отряда было немного – либо спешиться и принять бой, либо попытаться ускакать прочь.

Отредактировано Richard Caldwell (2017-04-30 11:03:12)

+2

3

Вся эта затея показалась Уильяму провальной с самого начала, сразу же после её озвучивания и до, собственно говоря, настоящего времени и произошедших событий.
Ситуация складывалась такая: вместе с конным отрядом они должны пробраться глубже по территории для того что бы разведать обстановку и возможно оценить силы противника, который наверняка скрывался по ту сторону холмов и леса. Однако кое-что в этой истории весьма смущало самого Хайгардена, а именно маршрут, по которому они должны продвигаться. Лесная тропа полезна для небольшого отряда разведчиков, всё именно так, но не тогда когда с тобой вместе ещё и тяжеловооружённая ватага конников. Тем более что в случае попадания в засаду можно было совершенно легко распрощаться с жизнью, причём даже так что ты и сам не заметишь откуда смерть протянула к тебе свои костлявые ладони и с помощью чего коснулась тебя пальцами. но делать было нечего и предстоял весьма нелёгкий переход: сначала от лагеря немного севернее, вдоль небольшой речушки, скорее даже ручья, и потом до самого леса, поначалу редкого, но быстро приобретавшего характер густого бурелома даже не смотря на наличие там тропы.
К удивлению же Уильяма первая часть пути пролегала весьма спокойно и размеренно, а погружение в свои собственные мысли достаточно быстро смогли "убить" время до того момента пока отряд не прошёл в лес, постепенно углубляясь в него словно бы навсегда распрощавшись со всем остальным миром и больше как будто бы никому не доставлять хлопот. От части так оно и было потому как стоило им перевалить за три четверти часа нахождения здесь, борясь с ветвями, поваленными деревьями, сучьями и кустарником, как худшие опасения подтвердились.
При первом же признаке опасности Уильям резко поднял своего коня на дыбы и между прочим, правильно сделал: задетая первым же пролетевшим копьём, рука, на которой сразу же осталась весьма рваная рана от локтя до самого плеча, не волновала всадника так сильно как второе копьё, что угодило лошади прямиком в грудь, свалив бедное животное наповал. Благо сам всадник кое-как подготовился к возможному падению и потому успел маломальски отпрыгнуть в сторону от рухнувшей на землю тяжёлой туши, как можно скорее при этом обнажая из ножен свой меч. Его личная особенность была таковой что прекрасно владея в бою обеими руками, он без проблем мог держать клинок в левой или правой руке в зависимости от ситуации и возможных сложностей. Конечно, медлить было нельзя просто хотя бы потому что впереди уже показались противники, однако они были ещё не так близко и им самим приходилось бороться с природой и её насаждениями в этом лесу, а потому хотя бы минута в распоряжении Уильяма всё-таки была. Этого более чем хватило для того что бы оторвать небольшой кусок тряпки и худо-бедно перевязать рану, по крайней мере что бы хоть как-то остановить весьма серьёзное кровотечение. Штопаньем он мог заняться и позже, сперва требовалось одно - выжить. Разумеется, собственному коню было уже не помочь, тем более что пара стрел угодила в живот уже мёртвого животного, видимо кто-то пытался подстрелить всадника, а потому надлежало как можно быстрее действовать, тем более что с противоположной стороны на них так же набросилась, похоже, вторая группа которая принимала участие в этой засаде. Точно нельзя было понять сколько же всего было противников, однако можно было вполне сносно оценить собственное положение, а ведь оно было не завидным: из двух десятков всадников на земле и траве пятеро уже лежали бездыханными, часть спешивалась, а кто-то, похоже, принял бой конным, стараясь хоть как-то задержать неприятеля и похоже выиграть немного времени для остальных. В такой паршивой ситуации не остаётся ничего кроме как принимать бой и вот уже первый, очень юный, похоже чей-то сынок, возможно даже из числа дворян, удивлённо и с долей осуждения смотря на Уильяма стекленеющим взглядом, упал на землю. Жалко ли было этого пацана, которому и двадцати лет ещё не исполнилось? Возможно. Но в данном случае о таких вещах думать стоит в самую последнюю очередь.

- Бей их! - было похоже, что если ничего не предпринять и не скорректировать действия всем вместе, то их точно перебьют поодиночке как загнанных в угол мышей, и потому Уильяму нужно было хоть как-то воодушевить оставшихся в живых, - жалкие крысы набрались смелости ударить нас из-за угла, как делают только самые бесчестные трусы! Покажем им что значит рыцари короля! В бой!

В этот момент Уильям Хайгарден с перевязанной окровавленной тряпкой рукой и растрёпанными волосами, стоящий с мечом в руке, был похож не на человека, которого застали врасплох неожиданной атакой, но на готового к любой опасности бойца, солдата, что гордо и мужественно смотрит в глаза смерти, готовый войти в её объятия с гордо поднятой головой.

+1

4

Противника было много, может, как крикнул кто-то из солдат, это и были крысы, но даже крысы скопом способны завалить льва, а сие были, надо заметить, сильные, яростные фйельские крысы, и Колдуэлл очень быстро оказался занят, едва только спрыгнул с седла, прикрывая собой еще и коня. Лишиться Валока для капитана было все равно, что лишиться руки, и он, выхватив меч, отбил первых двух наглецов продольным разрезом, после, развернувшись вокруг своей оси и выйдя в движение, на воинском наречии именуемое «змеей», и, оттеснив стремительным мельканием клинка, почти неуловимо для глаза танцующего в подвижной кисти, вышел в обратный поворот, после чего красивую картину боя пришлось закончить, перейдя на резкие и короткие, ибо лесная чаща не давала размахнуться от плеча, рубящие удары, Ричард вынужден был сосредоточиться на защите даже более, оказавшись окруженный сразу тремя, как выяснилось, весьма неплохими бойцами, и вот тогда-то пожалел, что не стал брать в поездку свой дань гьен, который был бы особенно уместен сейчас, чтобы ошеломить не защищенного броней противника совершенно незнакомой ему техникой.
Несмотря на подобные неудобства, он не находил свою позицию безнадежной, напротив, лишь выжидал момента, когда острый клинок будет открыт своей цели, и острый взор ярких серых глаз обещал, что шанс не будет упущен. Шаг, удар, поворот, змея, снова поворот, уклон, шаг, удар, танец этот был прост и искусен, но лишен привычно турнирной красоты, когда, на ровном ристалище, дуэлянт мог показать все свою подготовку и совершенства навыка. Здесь же задача стояла выжить, и он вел себя, подчас, как бешеная  кобыла, лягаясь, пуская в ход коварные удары крестовиной или металлическими нашивками кожаной перчатки. В какой-то момент, усыпанный сверху еловыми иголками, он и сам больше стал похож на фйельского дикаря, чем на воина королевской хельмовской гвардии, с растрепанными густыми черными волосами, еще не тронутые и волоском седины, и в крепкой кожаной куртке поверх кольчуги.  Валок позади, хрипел, фыркал, но отступал назад, в узкую расселину меж поваленных деревьев, ровно лишь с каждым шагом назад всадника, и, наверно, искренне недоумевал, почему двуногий друг не желает, как обычно, вскочить в седло и драться вместе, но, будучи конем, удивление мог выражаться только ржанием, и все равно подчинялся воле, так был приучен.
Клинок вошел в живот одному из нападавших, и, уходя снизу вверх, наискосок, когда сам Колдуэлл поднырнул под встречную атаку, рассек ткань под мышкой противника, самую незащищенную часть, вонзаясь в плоть и кромсая жилы и плоть. С визгом раненного зверя, фйелец упал, хватаясь по инерции за то место, где еще секунду назад была здоровая правая конечность, которая теперь висела на остатках кожи и кольчуги плетью, а бок заливался хлещущей из раны кровью, часть которой осела плотным багровым слоем и на серебристом лезвии.  Чем он почувствовал беду, а может, отвела рука судьбы от любимчика, он, наступив на толстую ветку, он оступился, когда она разломилась, осыпаясь, под стопой, и, падая, перекатом ушел назад, не выронив меч, когда именно в этот момент тяжелый арбалетный болт вошел в шею не вовремя вскинувшему голову Валоку ровно в том месте, где долю мгновения назад была голова Колдуэлла.  Истеричный визг раненного коня слился воедино с диким звериным ревом пришедшего в неистовое бешенство капитана, который, с полусогнутых метнувшись вперед, в мощном толчке ступней, просто сшиб плечом ближайшего фйельца, заваливая того массой на землю, чтобы вонзить выхваченный из-за голенища кинжал прямо в глазницу. Страшно и дико было в тот миг лицо этого красивого по мнению придворных дам лицо королевского гвардейца, бледное, с полосами крови, оставленными противником, смешивающихся с тонкой струйкой собственной, из разодранной кожи на виске, заревом багряного лихорадочного румянца залитыми щеками, открытом в яростном вопле рте, и горящими неистовым пламенем серыми глазами под сошедшимися к переносице темными бровями.

Отредактировано Richard Caldwell (2017-06-23 20:22:38)

+1

5

Засада, которая была устроена со стороны Фйеля, грозила перерасти в полноценную кровавую бойню со всеми вытекающими последствиями для обеих сторон и потому действовать надлежало как можно быстрее если только Уильям не хотел остаться в этом лесу навсегда вместе с остальными своими товарищами.
Впрочем, было во всём этом и кое-что положительное - завалить всех разом, даже используя преимущество внезапности и численный перевес, противнику не удалось, чем и воспользовались оставшиеся к тому времени в живых. Не смотря на то что часть всадников уже лежала мёртвыми, рыцарь короля собрал остальных вместе дабы создать сомкнутый строй и хоть как-то организовать оборону, хотя делать всё это предстояло под постоянным давлением со стороны, отражая град ударов, убивая врагов и умирая самим, испуская дух в этом Богом затерянном лесу. Сам Уильям уже был весьма тяжело ранен, чётко ощущая как кровь наполняет всё вокруг и стекает вниз по руке, доставляю дискомфорт потому как в такие моменты сам особо не замечаешь ничего особенного благодаря адреналину, так разве что царапнули где-то, ну и что с того что это рассечённое предплечье - кого это волнует когда вокруг тебя умирают люди? Добраться до щита не представлялось возможным и потому в данной ситуации на помощь пришёл кинжал который всё таки можно было удерживать и даже орудовать им повреждённой рукой. Поймав на контратаке одного из фйельцев, Уильям использовал вольт, уклоняясь от удара и в тоже время атакуя сам, широким и быстрым движением попадая более коротким клинком в незащищённое горло, заливаясь кровью противника которая сражу же хлестанула из разорванной аорты и переводя весь вес тела на левую ногу дабы избежать ещё одной атаки уже от другого, рослого детины с двуручной секирой в руках которая играючи могла разорвать любой доспех и перебить кости, перерубив напополам любого кто попадётся ей на пути. Видя как гигант с лёгкостью орудовал своим грозным оружием буквально снеся одного из всадников вместе с его конём одним ударом, Хайгарден поспешил как можно скорее покончить с этим, попутно выкрикивая команды и стараясь держать организованность и сплочённость среди своих людей.
В тоже самое время среди всей этой свалки до ушей Уильяма донёсся визг раненого животного, который ни с чем нельзя было спутать: животное наверняка получило смертельное и очень болезненное ранение, а вместе с ним заставило вскипеть от ярости и бешенства своего хозяина заставляя того впасть в подобие боевого безумия и как следствие повысить риски быть убитым по неосторожности из-за эмоционального состояния. Так же если бы им удалось рассмотреть всё поле боя с высоты птичьего полёта то они обнаружили бы что наседающих на них противников было не так много как могло показаться поначалу и вскоре уже арбалетчики и лучники вынуждены были вступить в бой из-за риска попасть по своим, однако даже целому десятку отважных воинов не выстоять с превосходящими их силами и сейчас их положение спасало только качество: солдаты Хельма представляли из себя более опытных бойцов и потому они до сих пор сопротивлялись и погибая, уносили за собой как минимум по паре-тройке фйельцев.
Но сейчас была угроза куда более явная чем всё происходящее вокруг. Уйдя из под удара двухметрового гиганта что сражался практически с голым торсом прикрываясь лишь какой-то шкурой, Уильям попытался обмануть противника ложным выпадом и заставить того ошибиться но как оказалось - на этот раз рыцарь короля имел дело с настоящим профессионалом своего дела. Взревев как медведь, он направился вперёд и попросту снёс с ног своего врага, выбивая из его рук меч и уже собирался нанести добивающий удар, размахнувшись со всей силы, однако совершив кувырок в сторону Хайгарден спас себя и свою жизнь, хотя только лишь для того что бы попасться ему же, но уже в цепкие руки которые сжались на его горле как тиски мёртвой хваткой. Секира же намертво вонзилась в ствол одного из деревьев и вытащить её оттуда было уже нельзя. Получив болезненный удар от соприкосновения с деревом, Уильям лишился большей части кислорода который как-то резко вышел из лёгких и теперь он лишь судорожно пытался хватать ртом воздух попутно же стараясь дотянуться до второго кинжала который был спрятан за голенищем сапога однако все его попытки были тщетны и теперь ему оставалось лишь смотреть на оскалившуееся заросшее волосами и густой бородой лицо своего... Убийцы? Неужели это конец и именно вот так закончится жизнь Уильяма Хайгардена, королевского рыцаря? Он не мог позволить себе умереть, однако поделать что либо с такой горой мышц уже ничего не мог, находясь на грани потери сознания.

+2

6

Приходилось отряду довольно туго, поскольку в лесах местных и без того не развернешься с комфортом, а уж под натиском бешеного противника дело принимало оборот, если не прискорбный, то к тому близкий.  Ситуация могла с того стать еще хуже, что капитан, позабыв совершенно про тактику и разум, уподобился нападавшим, нанося стремительные, сильные удары направо и налево, вращаясь как волчок, и даже рыча; если учесть, что лицо его к тому времени щедро было покрыто полосами грязи, крови, и все это уже перемешалось с полосками пота, струящегося по лбу и вискам, то трудно было бы назвать представавшую перед божественным взором с небес картину приятной глазу. В густой тени лесной растительности хайбрэйцы оказывались в западне; им неведомы были тропы и закоулки, а листва могучих крон надежно прятала противников, чей костюм более подходил для лесной маскировки, чем ярко сверкающие на редких, пробивающихся в чащу, лучах солнца доспехи королевского отряда. Сильный удар по наплечнику оказался настолько мощным, что сталь прогнулась; от натяжения лопнул один из фиксирующих ремешков, и пластина начала неудобно сползать, мешая свободному ходу руки от плеча. Раздраженный, хотя к состоянию Колдуэлла сейчас подошло бы и определение «взбешенный», мужчина, поднырнув в полприсяди под встречный удар, одновременно с тем накрепко вцепился пальцами в болтающуюся на последнем ремешке пластину и рванул от себя. Пряжка крепления не выдержала, кожаная полоска разошлась по самой слабой части, и кусок железа, теперь уже почти бесполезного, остался зажатым в руке, но немедля был пущен в дело – капитан удачно ударил им наотмашь по второму противнику, подскочившему слишком близко, с явным намерением бить в спину этого прыткого хайбрэйца, или же зажать его меж собой и соотечественником, вынудив биться разом на два фронта, что, как известно, хорошо не заканчивалось. Удар пришелся в неосторожно открывшийся участок шеи меж шлемом и воротом, железка вонзилась почти на треть в горло, и там и была оставлена, поскольку теперь ни ее судьба, ни скорбная судьба того, кому она была пожертвована в честь войны, Ричарда не интересовала.
В какой-то момент, судьба все же решила, что и королевский рыцари достойны сегодня ее милости, поскольку в сражающихся в ближнем бою фйельцах оказалась уже существенная прореха, отчего оставшиеся на ногах хайбрэйцы будто даже воспряли духом; открылось ли второе дыхание или жажда жить стала нестерпимой, но теперь уже противнику приходилось держать оборону, а кое-кто, разделавшись со своим, бросился под густую занавесь листвы, намереваясь добраться до арбалетчиков.  Сам Ричард, разделавшись и со своим, позволил себе секундную паузу, чтобы наспех, рукавом, обтереть мокрое лицо, когда приметил, что не все были так удачливы, один из рыцарей сцепился в рукопашную с громилой, раза в два так массивнее себя самого, и, утратив меч, на голых руках оказался в преотвратном положении. Красивое лицо бледнело, и не стоило большого ума понять, что ему сейчас раздавят гортань, однако же, Колдуэлл не относил себя к дикарям и чувствовал ответственность родства долга службы даже с теми людьми, кто не состоял под его прямым командованием. Он не стал громогласно кричать, привлекая к себе внимание громилы, или творить что-то, что воображают себе поэты в балладах, воспевая войну, как дело чести. Ричард отлично знал – нет на войне чести, не было, да  и не будет никогда,; на войне есть только смерть и жизнь.  Он лаской перемахнул через поваленный ствол, заходя против солнца со спины, чтобы даже короткий отблеск не помешал, и просто, с размаху, нанес тяжелый удар, который часто использовался против всадника, если доставало силы, под колени, перерубая здоровяку сухожилия и вены.  Тот, все еще держа в своих лапищах хайбрэйца, взревел как медведь, но тут же заткнулся, завалившись на колени; создавать красивые сцены сейчас капитан был не намерен, едва лишь завершив первый удар, нанес второй, по открытой шее фйельца, оседающего на землю, лишившись верной опоры ног. Мощи удара хватило, чтобы перерубить бычью шею, и голова, все еще с разинутым в реве ртом, рухнула на землю быстрее, чем само тело.
- И был здоров он, только туп, - речитативом продекламиров отрывок из поэмы, Ричард рыкнул: - Не разлеживайся, зад застудишь, - и прыгнул в кусты, намереваясь добраться до последних представителей противника – и самых подлых, ибо что подлее арбалета, бесшумного и бьющего издалека?

+1

7

В тот самый момент когда Уильям уже собирался встретиться с Богами, капризница Судьба или же госпожа Удача решили вмешаться в происходящее и блеснув, словно луч солнца что прорвался через кроны деревьев на острие меча, буквально вырвали его из лап Смерти которая уже собиралась забрать с собой и рыцаря, оставив костлявую на этом пиру без одного, взамен отдав другого: едва только гигант был повержен во время появившимся перед ними капитаном королевской гвардии, как Уильям оказался на земле и словно получив резкий прилив сил, закашлялся не в силах принять его весь. Всё оказалось куда прозаичнее - этот человек, кем бы он ни был, только что спас жизнь Хайгардена. Не успев как следует прокашляться и отблагодарить своего спасителя, шатаясь, он огляделся вокруг себя словно бы анализируя обстановку и наконец добравшись до кинжала, так же продолжил бой потому как именно сейчас им было не до отдыха: отбив первую волну нападавших необходимо было добить остатки которые здесь ещё оставались и убираться отсюда как можно скорее ведь если звуки боя услышали в лагере противника - жди беды и тогда уже точно будешь обречён. Весь в грязи, блестевший от пота которым пропиталось всё тело и только сейчас обратив внимание на рану, Уильям на ходу перевязался какой-то тряпкой, стараясь как можно скорее отомстить им всем. Да, не смотря на то что только что его жизнь чуть не оборвалась, адреналин заставлял кровь кипеть в жилах, заставляя его двигаться вперёд, выискивая оставшихся в живых врагов.
Нельзя было сказать о том что засада полностью провалилась потому как нанесённые потери были столь велики что продолжать дальнейшее продвижение вперёд было практически невозможно, самое главное что полегли практически все кони и лошади которые были в распоряжении их отрядов, да ещё и неизвестно кто останется в живых из самих всадников потому как даже не смотря на постепенный перевес в их пользу, противник не собирался так просто отступать или отдавать преимущество и инициативу.
Тем не менее постепенно можно было наблюдать как поляна и тропа, извивающаяся змеёй и шедшая сквозь лес, огибая препятствия, под лучами пробивающего сквозь кроны деревьев солнце наполнялась запахами крови и смерти тех кто ещё совсем недавно сам являлся хищником совершенно не ожидая от своей добычи такого сопротивления. Ведь у тех, кому нечего терять, всегда есть шанс выиграть сражение.
Внезапно на пути Уильяма Хайгардена появился один из прятавшихся среди деревьев арбалетчик, готовящийся стрелять. Едва успев повернуть голову в сторону королевского рыцаря, он попытался выстрелить в своего противника не целясь. Арбалетный болт так и не успел покинуть своего гнезда потому как тот кто держал в руках арбалет уже ничего не мог поделать. Всё ещё не успев отойти от потрясения, снедаемый яростью и жаждой мщения, джентри Зелёного Холма убрав рукой волосы со лба, выплеснул всю свою злость на нём: подскочив ближе, Уильям боднул его головой и пока тот был дезориентирован, выбил из его рук арбалет, ухватил за шею а второй, свободной рукой, нанёс двенадцать резких ударов в живот и в грудь, разрывая плотную стёганку, не обращая внимания на мольбу и крики отчаяния и боли. Жуткая картина же была довершена тем что кинжал, вспоров горло, оказался воткнутым прямо в лоб несчастному. Только теперь Уильям мог остановиться, утолив какую-то неведомую жажду убийства.
А вскоре над поляной резко нависла тишина, прерываемая лишь стонами умирающих и раненых. Засада которая должна была стать настоящей бойней для хайбрэйцев, закончилась их триумфом обагрённым кровью многих товарищей. Где-то по левую руку от Уильяма резко вскрикнул кто-то и вновь наступила тишина.

+1


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » У тех, кому нечего терять, всегда есть шанс выиграть сражение.