HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Вера — не столько сумма идей, которыми вы обладаете...»


«Вера — не столько сумма идей, которыми вы обладаете...»

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

«Вера — не столько сумма идей, которыми вы обладаете, сколько сумма идей, которые обладают вами.»

5 июля 1443 года ● Фйель, Ворст

Алана Эрленд (ГМ), Аларика Бьеи, Аластер МакДугал (ГМ), Одила Уоллес, Ивар Бьеи

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

В семье короля Тэма наконец-то наступил светлый момент - королева Алана сообщает о своей беременности. В случившемся она уповает на милость Отца-Создателя, который благословляет их союз с семьей Бьеи и посылает молодой королеве подобную благодать. В сопровождении самой набожной леди из королевской семьи Одилы Уоллес, Аластера МакДугала и  представителей семей Бьеи она направляется в земли Ворста для паломничества в храм Отца-Создателя, но по прибытию в Ворст случается ужасное происшествие, которое заставляет задуматься об успешности подобного мероприятия.

дополнительно

● Квест начинается с прибытия королевы и ее сопровождения в храм
● Квест проходит в два этапа. В первой части квеста совершается поджог храма, в котором находится королева. Во второй обсуждаются возможные причины подобного происшествия
● Случившееся здорово подрывает авторитет Ивара - его могут обвинить как в покушении на королеву так и в том, что на его землях подобные беспорядки находятся в порядке вещей
● Одила Уоллес присоединилась к паломничеству уже в пути, буквально перед приездом королевы в Ворст
● Если в ходе расследования подозрения падут на последователей старой веры, которым Тэм вполне лоялен - это спровоцирует конфликт между петерианцами и Орденом Равновесия. Королю придется выбирать между двумя верами, что может спровоцировать священную войну.

0

2

Ремский монастырь был одним из самых старейших на территории Фйеля и находился он на самой границе трех земель. Точнее трех лордств. Ворста,  Алска, откуда была родом мать Ивара, где гремел своей славой и красотой самый богатый, красивый и неприступный, словно крепость Лафантенский монастырь, отстроенный отравленным на свадьбе Корбена дядей Ивара епископом  Лейтом Бьеи и землях Гелс.
По старинному преданию на землю внутреннего двора, после того, как ее покинули строители ни разу не вступала нога ни одного мужчины. Совершенно святое и чистое место. Монашки Ремска десятилетиями не видели мужчин, за исключением единственного епископа, который менялся один раз и до конца своей жизни. Полный покой и безгрешность. Полное отчуждение от всего внешнего мира. Сплетни и дворцовые интриги не проникали сюда и Ивар, как мог, потворствовал этому укладу жизни, который сложился еще за долго,до того, как хозяином этих земель стал его отец. как говорится, "со своим укладом в чужой монастырь не суйся".
Почему королева Алана выбрала местом своего паломничество этот монастырь, а не роскошный Лафонтен, он не мог понять. То ли, это был благодарный кивок в его сторону, вызванный смягчением к Ворстам королевской семьи и означающей новый виток в их отношениях, ибо Элисиф с зимы была принята к королевскому двору и являлась одной из фрейлин королевы, то ли ее помолвка с принцем, которая теперь уже была у всех на слуху. Или быть может это фантазии сошедшей от счастья беременной женщине, к которой спустя год пришло то, о чем в тайне, вне всякого сомнения мечтала молодая королева.
О том, что Алана на сносях, Бьеи узнали чуть ли не первыми, опять благодаря той же самой Элисиф, перед которой королева не в силах была сдержать свою утреннюю тошноту.
Ивар позлорадствовал, в окружении друзей и союзников о том, что старый медведь еще не совсем стар и нашел дорогу в берлогу... правда спустя год. Но Алане выразил крайнее свое почтение, прислав ей роскошную малельную площеницу и настенный крест и з красного дерева, привезенный из Хайбрея. Петерианские устремления молодой королевы он уважал без всякого сарказма и издевки. И потому, как только в воздухе завитала идея Элеонор(хайбрейский вариант имени Фйельской королевы) посетить Ремс он первым вызвался сопровождать ее и всю ее свиту, которую она намеревалась взять с собой в путешествие.
Маршрут был строго обговорен. Просчитан до мелочей. Со всеми остановками и статусом столь знатной делигации и значимости, да еще и положения женщины. Процессия двигалась очень медленно и только в хорошую погоду, останавливаясь в замках лордов и лердов, которые обезумев от выпавшей им радости, старались перещеголять друг друга в пышности приемов и встреч. И наконец добравшись до Ремса многочисленная процессия, сопровождаемая немалой стражей из числа королевской и самого Ивара расположилась за стенами монастыря в небольшом поселении. За стенами монастыря запылали множественные сторожевые костры. Однако, нарушать устав монастыря никто не решился. Внутрь Ремса были допущены только королева в числе своих фрейлин, среди которых была Элисиф, Аларика Бьеи, сестра Ивара, которой в качестве высокой чести было тоже предложено сопровождать королеву, а так же сестра короля Одила, которая больше всех желала этой поездки, ибо слухи о ее желании уйти в монастырь, были давно не новостью для всего королевства.
Женщины удалились молится. Мужчины остались за стеной.

Плотно закрытые ворота. Безмятежность. Тишина.

+3

3

Рождение ребенка - это всегда радостное событие. Это приход в этот мир новой жизни, которая может подарит надежду, принести добро, сделать его чуточку лучше.
Глядя на крошечных розовых младенцев, доверчиво простирающих свои ручки навстречу свету, не хочется думать ни о чем плохом.
А уж если ребенок рождается в королевской семье, так это еще большая радость... для матери. Потому что нет ничего хуже, чем не оправдать надежд своего супруга-короля, своих и его родственников и своих подданных. Это также большая радость для самого короля, который может быть уверен, что после него трон займут его отпрыски и потомки.
А для всех остальных... это большая головная боль. Борьба за трон не стихает ни на минуту и даже если кажется, что в королевском дворце царит мир, гармония и благоденствие, никто не поручится, что в углах пауки уже не плетут свои сети, чтобы поймать туда особо доверчивых, неосторожных и зазевавшихся.

Алларика Бьеи любила быть женой, сестрой и хозяйкой. Больше всего на свете она любила свои родовые замки. Сначала отеческий, а теперь и мужа. Только там она чувствовала себя в безопасности, только там знала, что её защищают не только стены, но и люди, готовые выполнить любой её приказ, буль он подан хоть голосом, хоть жестом, хоть взглядом.
Ровно в такой же степени она не любила бывать при дворце и когда находилась там, словно отбывала повинность. Худшего наказания для Алларики было сложно представить - дворцовые интриги и бесконечные приемы-балы вместо простора неба свежести гор. И бесконечные разговоры о том, кто что где услышал, кто о ком сказал, кто где-то додумал, кто что-то новое купил. Многочасовые сплетни и пустые обсуждения нарядов, у кого богаче вышивка, дороже украшения и ценнее камни.
Если из разговоров первого толка еще можно было извлечь пользу для семьи и почерпнуть ценные сведения, то последние были просто бесполезной тратой времени.
К счастью, к Алларике с ними приставали мало. Со своей аккуратной прической, в простом, но изысканном платье, она всегда давала отпор расфуфыренным "кумушкам"одной емкой фразой - "скромность - главное украшение женщины". А еще взгляд зеленых глаз - прямой и пронзительный, словно смотрящий вглубь души... он многих заставлял замолкать на полуслове. Потому что порченные души бояться смотреть вглубь себя, боятся того, что могут увидеть, а Алларика не боялась.

Её уважали, к её словам прислушивались, её опасались. А она, в свою очередь, прислушивалась к шепоткам за своей спиной "все эти Бьеи - чокнутые фанатики, помешанные на вере", "да не фанатики они, а просто умные твари, так и ищут себе везде выгоды", "надо держаться от них подальше", "надо дружит с ними, с сильными полезно дружить"... что только люди не болтают.
С прямой спиной, с чуть опущенной головой, словно она всегда читала молитву, с ясным взглядом, неспешно перебирая четки, Алларика проходила сквозь дворцовую толпу злопыхателей, которые мило улыбались ей в лицо при встрече и отвешивали поклоны, а за спинами скрывали нож.
И она также мило и смиренно улыбалась им в ответ, отбывая свой долг при дворце. Ну и как отпустить в эту клоаку свою единственную племянницу? Если её не погубят здесь, то уж точно смогут обвести вокруг пальца. Алларика воспитывала Элисиф как свою собственную дочь и считала себя её матерью, гораздо больше, чем теткой. Девушка была послушна, чиста и юна. Племянница никогда не поступила худо или неосмотрительно, но она совершенно не разбиралась в дворцовых интригах. И, к тому же, юное сердце порой так порывисто и горячо, что могут позабыться любые даже самые мудрые советы и наставления.
Алларика помнила себя юной, помнила, как замирало сердце от красивых баллад о вечной любви, помнила, как волшебный голос мастера Инниса взвивался под потолок обеденной залы, повествуя о двух сумасшедших влюбленных, которым ни по чем преграды огромного мира. 
Её мечты умерли вместе с мистером Иннисом, вместе с родственниками, погубленные любовью брата.
Любовь кружит голову, любовь мешает трезво мыслить, любовь ослепляет и, наконец, любовь убивает. Корбен выжил после той страшной ночи, но он и умер тогда вместе со своей великой любовью.

Вот почему Алларика была только рада, когда узнала, что её и Элисиф берут в свиту королевы, которая решила отблагодарить Отца-Создателя. Дорога была длинной, хлопотной, но одновременно и спокойной. Рядом с братом, рядом с родными Алларика чувствовала себя в большей безопасности, чем в любой из комнат королевского дворца.

Наконец, цель была достигнута. Стоя рядом с воротами "цитадели чистоты", леди Хайленд окинула взглядом величественные древние стены. Они были прочны и надежны. Раньше храмы строили, как крепости - не только для веры, но и для защиты. И, вместе с тем, они дышали временем... и святостью. Алларика как никто знала, что вера способна творить чудеса, но ничего не собиралась просить ни у святого места, ни у Отца-Создателя. Разве что покоя для Корбена.
А вот на месте королевы она бы попросила здоровья... для короля. Чтобы тот смог дожить до того момента, когда его сын сможет занять его место. Потому что нет ничего хуже младенца или отрока на престоле. Он становится лишь пешкой, разменной монетой в политической игре, где ставки порой слишком уж высоки.

+3

4

Верно говорят, что то, чего мы так долго ждем и страстно желаем, обычно получаем, когда уже отчаиваемся. Так и Алана, которой казалось, что Отец-Создатель ее почти не слышит, вдруг обрела то, чего так страстно жаждала.  Она помнила тот день, когда призвала к себе лекаря из-за того, что ощущала последнее время легкое недомогание и приступы тошноты по утрам.
- Могу вас искреннее поздравить, Ваше Величество, у вас будете ребенок, - Алана в тот момент остолбенела, огромными голубыми глазами все еще с сомнением смотрела на лекаря, а после на ее губах появилась радостная улыбка.  Многие женщины, выходя замуж, мечтают подарить своему супругу наследника. Не так часто от большой любви, а, скорее, оттого, что это укрепит их положение. Если же ты королева, то от тебя сего ждут особо сильно. И пусть ребенок Аланы был лишь третьим из детей Тэма, что могли претендовать на престол, но это, несомненно, укрепляло ее позиции при дворе. Отчего-то в том, что это будет мальчик, Эрленд была уверена, либо же очень страстно этого желала. Радость в королевской семье чаще оборачивается множеством хлопот для окружающих.
"Мой сын...я знаю, что это будет сын...", - других вариантов она даже не рассматривала. Конечно же, ей первой захотелось сообщить новость своему супругу, с которым отношения стали чуточку мягче. По крайней мере, сему было свидетельством даже то, что он таки решил, наконец, посещать покои супруги и как оказалось совершенно не зря.
Конечно же, как особо верующая Алана уверовала, что сие было благословлением Отца-Создателя как за союз с набожной семьей Бьеи, так и за веру Аланы. Это награда за то, что она идет верной дорогой. Конечно же, как истинно верующая королева захотела в знак благодарности и твердости ее веры совершить паломничество.
Тэм не стал возражать подобному порыву его супруги, лишь настояв на немалой страже, что будет ее сопровождать. Одним из первых, кто ее поздравил, был Ивар Бьеи. Человек набожный, но что более значимо, имевший довольно внушительный вес среди всех домов Фйеля. Подарок его,  особенно настенный крест из красного дерева, привезенный с Родины, пришелся по душе молодой королеве.  Дочь лорда Ворста Элисиф была крайне милой девушкой, что вошла в свиту Аланы минувшей зимой. Королева была к ней благосклонна и старалась по мере ее возможностей оберегать будущую родственницу как по мотивам сердечным, так и расчетливым. Союзники ей были определенно нужны.  Именно поэтому Эрленд приняла предложение Ивара Бьеи сопровождать ее и ее свиту в Ремс.
Отчего же ею был выбран пусть не столь роскошный и довольно отдаленный монастырь? Причин было несколько. Во-первых, конечно же, выразить с вою благодарность Отцу-Создателю, что благословил ее. Во-вторых, сие было своеобразным пусть едва уловимым знаком расположения к семье Бьеи. В-третьих, пусть об этом она никому не говорила, она была уверена, что должна посетить Ремский монастырь из-за сна. Во сне она видела силуэт женщины в белой мгле, что шептала ей о том, что если Алана желаете счастья своему дитя и благословения, то ей необходимо посетить монастырь и провести в нем ровно три дня в полном покое, уединении и молитвах.
Дорога была длинной, но на удивление совсем не утомительной для Аланы. Королева с любопытством рассматривала пейзажи из своей кареты. Знакомилась с лордами и лердами, в замках которых они останавливались. Эта поездка была ко всему прочему крайне полезной. Ведь Алане нужны были сторонники, нужна была любовь и поддержка ее подданных. Возможно, а ведь в ее светлой головке росли грандиозные планы, ее сыну представится возможность наследовать трон. Комнол был изгоем в собственной семье, и положение его было совершенно шатким и при надобности от этого отпрыска Тэма Уоллеса было не так сложно избавиться. Айлес все чаще разочаровывал отца. Мальчик был слишком мягок, слишком нерешителен порою. К нему Алана не испытывала дурных эмоций, но вполне хорошо замечала как все чаще в глазах Тэма мелькает разочарование в старшем сыне. Своего же сына она собиралась воспитывать так, чтобы Тэм испытывал лишь гордость за своего сына и благодарность к его матери за правильное воспитание. Но все это было впереди, пока же ей стоило быть осторожнее. Ведь, как известно, придворные интриги не угасают ни на минуту. Оттого-то ей и нужны были верные союзники.
Наконец-то процессия добралась до ворот Ремского монастыря.  Старинный с неприступными стенами, куда, как ей рассказали, по приданию  не ступала нога ни одного мужчины. Вокруг царила невероятная тишина, которую теперь нарушала прибывшая свита. Но все равно даже свита стала вести себя словно чуть тише. Мужчины остались под стенами, разведя костры и разбив лагерь, а женщины во главе с Аланой направились во внутрь. Мать-настоятельница приняла их со свойственным смирение и приветливостью. За спиной послышался звук закрывающихся ворот, и Алена на мгновение показалось, что вся суета того мира, в котором она жила, осталась за вратами.

+3

5

Казалось бы, для Фйеля настали благодатные времена, но сомнения рождались в разуме лорда Аргайл. Мир с Хельмом был для него лишь временным затишьем перед большой бурей, которая вскоре может разрастить и покрыть Алые горы. Научило ли чему-то происшествие короля Тэма или же затуманило его разум настолько, что король перестал замечать очевидные вещи? Например то, что одна из главных петерианских семей теперь старается войти к нему в доверие и закрепиться там надолго? Нет, милая леди Элисиф не могла бы помешать двору ничем, но знала ли юная рыжая леди, что может стать отличным средством манипулирования в руках собственного отца? Знал ли принц Айлес, его родной племянник о том, что именно может перечеркнуть этот брак? Как только слухи о помолвке достигли ушей Аластера, он первым делом попытался разузнать об этом у Одилы, прежде чем обратиться напрямую к самому Тэму. Знал ли его друг и брат, что таким образом он отрежет будущее поколение правителей от традиций предков, которые, несмотря на веяния юга, все еще бережно сохранялись в сердцах и обычаях фйельцев? Понимал ли, что даже его брак по расчету с женщиной не-северного происхождения уже всколыхнул недоверие в сердцах тех, кто поклонялся старым богам? Пусть с приходом к власти того, кто был отмечен богами, панагисты подняли головы и смогли надеяться на то, что могут свободно говорить о своем вероисповедании, его действия не могли говорить о том, что это свершится вскоре.
Лорд МакДугал поддерживал связь с теми, кто говорил о своем недовольстве и прямо мог говорить Тэму о том, что его действия могут не понравится гордому горному народу, но не всего его слова достигали ушей его немногословного друга. Теперь, когда он более уже не был кронпринцем, их отношения стали тяжелее, требовалось совершить что-то решительное и быстрое, что пошатнет чашу весов и склонит Тэма на его сторону. Для этого нужно было решиться на откровенно смелый шаг и лорд Аргайл был тем, кто через подставных лиц смог его организовать еще в начале июня. Оставалось лишь дождаться нужного момента и он настал совершенно неожиданно - когда королева решила совершить паломничество в монастырь на землях лорда Бьеи. Аластер вызвался сопровождать свою давнюю подругу Одилу и Ее Величество, якобы желая посетить святые земли. На самом же деле им были посланы весточки готовиться к событию, которое могло бы свершиться нескоро, но раз уж Ангия благоволила к ним и свела звезды так удачно, то нужно было пользоваться моментом.
Они с Одилой присоединились к процессии в пути, принцесса довольно благосклонно разговаривала с королевой, интересовалась ее самочувствием и как она переносит путешествие, Аластер же предпочитал молчать и думать об исходе дела. Ему было бы все равно, если королева погибнет в предстоящем происшествии, но принцесса... Смерти Одилы он бы не желал и не допустит этого любой ценой.
Долгое путешествие было довольно утомительным и когда, наконец, им удалось остановиться, а королеве и сопровождающим ее женщинам скрыться за дверями храма, Аластер преврастился в ожидание. Внешне лорд Аргайл не показывал этого, находясь в размеренной тишине и покое вместе со всеми, кто сопровождал королеву в паломничестве, но внутри он злорадствовал от того, что в скором времени должно было случиться. Хочешь нанести оскорбление кому-то? Разрушь его святыню и посмотри на то, как безмолвно человек сгибается и не находит себе места от горя. Вот и этот центр петерианства должен был пасть сегодня во имя истинной веры. Несколько новых сестер, принятых в монастырь какое-то время назад, вовсе не являлись благочестивыми петерианками, но успела ли это заметить мать-настоятельница? Вряд ли, ведь ни одну из десяти еще не прогнали прочь.
Спокойствие витало в воздухе до тех пор, пока не послышался громкий треск стекла. Лорд Аргайл бросил взгляд на храм, над которым за воротами взвился столп дыма. Тишину пронзил громкий и протяжный женский крик. Аластер вскочил на ноги и подозвал за собой нескольких гвардейцев сопровождения. Первый, к кому он обратился, был лорд Бьеи.
- Внутри что-то происходит. Как нам попасть внутрь? - взгляд лорда Аластера был прямым и жестким. Ворота по-прежнему были заперты какое-то время, но неожиданно отворились и израненная девушка в крови, запачканная копотью буквально выпала наружу, подхваченная кем-то, кто уже успел подбежать к воротам.
- Двери... Заперты... Нам не выбраться... - тихий вздох и монашка испустила дух прямо на руках мужчины. Аластер быстро взглянул внутрь, где увидел заваленные двери и услышл крики о помощи. Из нескольких окон валил густой дым, некоторые монахини пытались выбраться из окон.
- Мы должны спасти королеву! - в последнюю очередь сейчас следовало задумываться о нарушении священных границ и о том, какая кара настигнет тех, кто посмел их нарушить, требовалась помощь мужчин и немедленно.

[NIC]Alasdair McDougall[/NIC][STA]лорд Аргайл[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/fenpu.jpg[/AVA][SGN]Я не хотел бы вас обидеть. Случайно просто повезло.[/SGN]

+4

6

Расставленные шатры по кругу светлыми пятнами походили на шахматные клетки из далекой атлантийской игры, с которой Ивару удалось познакомится и он нашел ее занятной. Не все же развлекать себя охотой, турнирами и тренировками. Бьеи считал, что в крепком теле должен жить еще и крепкий дух, который совершенно необходимо держать в бодрости и трезвости. И потому Ивар мало и редко пил, не сильно уважая традиционные хмельные Фйельские пиры и много читал, стараясь заказывать едва просачивающиеся во Фйель книги их Хайбрея, что ему снова и снова пеняли, как неуважение традициям. а теперь еще и атлантийские шахматы, к которым он старался приобщить и других мужчин. И даже Аларике показал. Вот еще один повод морщится в сторону и называть Хайбрейским прихвостнем и предателем. На пирах в усмерть не ужирается! С бубном вокруг столбов не пляшет, дождь тарабарщиной не вызывает! В Хайбрейское шмотье рядится! По ночам книги читает. а не девок на сеновале пялит!  Ну никак традиций Фйельских не ценит! Одним словом петерианский петух.
Едкий запах гари лорд Бьеи уловил еще не наблюдая ничего тревожного. Отложил в сторону небольшой томик гасконских сонетов, полученных совсем недавно и тревожно за озирался. На небо сизым предвестником беды выплыла извиваясь струя дыма. Нет. Такой не идет из печных труб.
Жалобно затрещали отворяемые ворота и Ивар был уже на ногах, в тот самый момент, когда на подставленные руки его соратника Алэнна выпало тряпичной куклой полуживое тело монахини.
Кровь ударила в виски. Острым, оглушительным ударом древка копья вышибло сразу весь дух из груди. Ивар слегка качнулся, опираясь о деревянное, грубое полотно ворот, проморгался пару секунд, провел ладонью по рукояти меча, словно бы проверяя на месте ли самый верный боевой друг, перекрестился на ходу, делая большой и уверенный шаг на территорию монастыря.
- Элисиф! Аларика!
В голове не крутилось с десяток вопросов, о том, что происходит, кто все это учинил, как вообще такое могло произойти. В голове, сжимаемой спазмом, называемым страх, красным росчерком кровавого клинка высвечивалось два имени. Элисиф! Аларика! И там было третье! Семья!
Пожалуй, это все, что его сейчас интересовало. И не важно, что где то там, в едких клубах сизого дыма задыхалось с десяток невинных женщин, среди которых была беременная королева. Семья превыше всего. Превыше служению королю. Превыше ложных клятв о верности. И прочей древней ереси. Семья, единственное на чем держится весь мир. Весь Фйель. Он состоит из родовитых домов, которые, как крепкие бревна срубов удерживают его.
- Аларика! Элисиф!
Снова прокричал Ивар в душный и клубящийся сизый дым, валивший из щелей.
По низу широких двухсторонних дверей храма лежало с десятка два мешков... на первый взгляд с песком. За первый же Ивар схватился и отшвырнул в сторону. В голове очередным спазмом мелькнула мысль, что такое заграждение одному человеку не возвести. Слабой монахине едва ли... а на территории монастыря находились только женщины...
- Алэнн! Руэр!
Лорду Бьеи не пришлось тратить много времени на то, что бы объяснять своим людям, что им стоит делать. Откидав в сторону с десяток мешков подпирающих одну створку Ивар просочился внутрь, понимая, что любая минута промедления может стоить жизни его женщинам. На ходу, наматывая на лицо кушак, тут же, снятый с пояса, что бы облегчить себе дыхание ивар рванулся вперед, снова и снова выкрикивая имена.
- Аларика! Элистф!

+3

7

Благочестие.. и святость... все, что испытывала Алларика, ступая по древним камням цитадели. У древности свое дыхание. Она словно впитывает в себя время подобно губке и дышит его прохладой. Шаги должны были довольно громко разносится по каменной дорожке, но то ли древние строители знали какой-то секрет, то ли древности пытались впитать в себя хоть немного жизни, - шаги казались бесшумными, а шуршание юбок высокопоставленных госпожей неслышным. Даже разговоры все смолкли.
Спокойный взгляд Алларики, опущенный к земле, мог показаться благочестивым, хотя, скорее, он был задумчивым.
Вера - тонкая материя. Для Алларики вера шла рука об руку с поступками. Но таковы были все Бьеи - веруй и действуй. Когда с Корбеном случилась беда, она не побежала к святым камням, она вывернула из своей головы все крупицы знаний, чтобы спасти брата и молилась... тихо и истово молилась, чтобы прогнать собственные страхи. Когда болели дети, она предпочитала лечить их, подкрепляя лечение молитвой. Но Алларика была слишком рациональна, чтобы доверять только силе камней и мощам святых, быть они хоть сотни и тысячи раз святыми.
Вера.. вера может принимать самые разные обличия. Например, сейчас Алларика свято верила, что находится в полнейшей безопасности - в святом месте на своей земле, потому даже не утруждала себя поднять взор выше каменной дорожки и оглядеться вокруг. "Моя земля, моя Родина" - с гордостью могла сказать леди Хайленд, уверенная, что здесь ей ничего не грозит, ведь она практически каждого знает в лицо и практически все соседи готовы прийти на помощь семье Бьеи. За исключением некоторых, конечно - всегда найдутся недовольные или те, кто хочет стать побогаче за чужой счет, думая, что раз ты наделен силой и свирепостью, то этого достаточно, чтобы тебе все подчинялись. Но никого такого в стенах храма Отца-Создателя не должно было быть.

Процессия женщин медленно вошла под своды храма, сопровождаемая безмолвными монашками. Стоило только женщинам вступит под сень цитадели, как за ними сразу же закрылись плотные дверные створки. Алларике не понравилось чувство, когда их закрыли внутри храма и, кажется даже, заперли дверь с той стороны с помощью доски. Судя по звукам. К тому же, ни одна монашка почему-то с ними вместе в храм не вошла. Но она постаралась не обращать на это внимание. В каждом монастыре свои правила. Возможно здесь такие правила. Возможно, все очень строго и монашки не должны возносить молитвы вместе с обычными, пусть даже и самыми набожными мирянками, хоть простолюдинки они, хоть королевы.
Наконец, Алларика подняла глаза и окинула взглядом прочные стены храма. Раньше любой храм служил не только местом, где люди могли возносить молитвы, но и крепостью, за которой они могли укрыться во время нападения. И сейчас многие храмы строили так, но все больше они могли похвастаться не толщиной стен, а нарядностью и богатством убранства.
Стены же храма Отца-Создателя могли стать неприступной крепостью или.. братской могилой... почему-то подумалось Алларике. Здесь было гораздо прохладнее, чем на улице и она поймала себя на ощущении, что машинально дернула плечом, словно пытаясь прогнать мурашки, пробежавшие по позвоночнику.
Время, вечность и мощь - такое производили на неё впечатление монастырские своды. Но ровно до тех пор, пока из-под запертых дверей не начали валить клубы дыма. Первое, что пришло Алларике в голову, что это, возможно, какая-то часть древнего малоизвестного ритуала. В голове никак не укладывалось, что им может что-то угрожать. Но дым продолжал валить, а створки так и остались заперты. Леди Халйен прикрыла лицо широким рукавом и подошла к дверям:
- Откройте! Выпустите нас! - Повторила она несколько раз как можно громче и заколотила что было мочи на дереву. С таким же успехом она могла колотить и по стенке рядом. - Створки дверей были прочны, толсты и состояли из цельного массива. Их и топором-то будет сложно разбить, а уж с помощью хрупких женских сил и надеяться нечего.
Все стало понятно, когда кто-то внутрь храма, разбивая окна, влетели зажженные факелы.
Невозможно все-таки случилось - на них пытаются напасть прямо в сердце монастыря.
К счастью, ничего деревянного да и поддающегося горению в храме не было, но помещение быстро заволакивало дымом. Умереть от огня или от удушья в дыму - небольшая разница, учитывая, что результат один и тот же.
Алларика огляделась, пытаясь понять, что же можно попробовать еще сделать, кроме как пытаться безуспешно выломать дверь.
Первым делом она подошла к Элисиф, которая стояла рядом с королевой и взяла обеих за руки, отводя подальше от дыма:
- Сюда! Ваше Величество, вам лучше стоять пока здесь. Здесь меньше дыма. Я пойду поищу какой-нибудь выход.
Кажется, королева все еще не совсем понимала, что происходит.
- Элисиф! - Алларика взяла племянницу за подбородок и посмотрела ей твердо в глаза. - Пожалуйста, охраняй Её Величество. Будь умницей!
Вместо такой привычной при дворе мягкости, в голосе леди Хайленд звучала сталь. Элисиф молча кивнула тетушке и, судя по её виду, был настроена решительно.
Оставалось лишь надеяться, что никто не спрятался в стенах храма, чтобы для надежности прирезать пленниц, пойманных в ловушку.
К счастью, никого за высокими колоннами, поддерживающими своды крыши не пряталось, а в дальней части храма действительно обнаружилась небольшая и почти незаметная дверь, которая оказалась открыта и выводила на лестницу, уходящую куда-то вверх. Видимо, заговорщицы все-так не все успели предусмотреть. Не так уж много, по всей видимости было.
Алларика поторопилась вернуться обратно, пока поломницы не задохнулись в дыму.
- Ваше Величество, нам лучше покинуть это здание немедленно, - обратилась она к королеве. Но та, кажется, смотрела на неё с недоверием.
- Ваше Величество, подумайте, это нападение устроено не просто так. Конечно, оно может быть рассчитано на мою семью... Мне бы очень не хотелось вас расстраивать, но гораздо более вероятно, что кому-то просто не терпится избавиться от еще одного претендента на престол.
Наверное, все это можно было бы выразить более мягко и дипломатично, ведь Алларика разговаривала с беременной женщиной. Но когда першит в горле от дыма, важен эффект, а не тон послания.
Ситуация в одно мгновение разрешилась сама собой, когда из густых клубов дыма вслед за грохотом раздался такой знакомый голос Ивара.
- Мы здесь! Ивар! Мы здесь!

+2

8

Для лорда Аргайл было бы угодно, если бы в том монастыре сгинули и королева-петерианка, что мешала их планам, и вечно сующие везде свой нос Бьеи, пусть это и были всего лишь невинные женщины. Иногда следует пожертвовать малым, прежде чем добраться до великого. Аластер не был кровожаден и злобен, но отчего-то вопли внутри не вызывали у него никакого сочувствия. Но внешне он так же кричал и размахивал руками вместе со всеми, бросаясь вперед, чтобы оттащить тяжелые мешки, которые загораживали вход, чтобы выпустить несчастных женщин. Лорд Ворст уже протиснулся внутрь, чтобы спасти своих родственников, а Аластер задержался, чтобы можно было распахнуть двери, откуда, задыхаясь, выбегали женщины. Лорд Аргайл быстро вытащил из кармана платок и завязал лицо, чтобы не задохнуться от дыма, когда, пропустив рвущихся на свободу женщин, сам забежал внутрь. Женский крик в ответ на зов лорда Ворст помог определить местоположение королевы и ее окружения и Аластер понесся туда, чтобы заметить перепуганных женщин.
- Ваше Величество, миледи! - голос оказался приглушенным из-за ткани, но его вполне можно было различить.
- Нужно скорее уходить! - раздался звук лопающегося от жара стекла и  клубы дыма повалили сильнее - огонь подбирался к центральному залу с алтарем. Монашки в суматохе пытались спасти хоть что-то и выбегали с какими-то ценными книгами, огромным крестом и еще каким-то петерианскими атрибутами.
- Ваше Вели... - закашлявшаяся королева качнулась и неожиданно стала оседать на пол, не в силах идти. Аластер быстро выступил вперед и подхватил бесчувственную женщину на руки.
- Двери! - прокричал он, когда массивные двери, наконец, распахнулись совсем и с королевой на руках лорд Аргайл выбежал наружу. Сзади раздался громкий треск и одна из балок с грохотом обвалилась, придавив пару мужчин и одну из монахинь. Времени задерживаться со своей драгоценной ношей не было и Аластер решил, что им может помочь кто-нибудь другой.
Монастырь постепенно охватывался огнем и даже выйдя сквозь ворота, лорд Аргайл не чувствовал безопасности. Повсюду находились рыдающие женщины, поднятая в лагере суматоха не давала нормально сориентироваться в пространстве и только с помощью окриков Аластеру удалось пройти вместе с королевой к ее шатру и оставить ее там на попечение лекарей, хотя был соблазн потеряться с ней в толпе и просто-напросто бросить. Аластер завертел головой в поисках тех, кто мог бы дать ответы произошедшему и кого можно было бы привлечь к этому. Сейчас неплохо было бы разыскать лорда Ворст и предъявить ему за происшествие, но сначала убедиться - что суматоха улеглась.

[NIC]Alasdair McDougall[/NIC][STA]лорд Аргайл[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/fenpu.jpg[/AVA][SGN]Я не хотел бы вас обидеть. Случайно просто повезло.[/SGN]

+3

9

Вздохом облегчения вырвалась радость, от лицезрения живых сестры и дочери. Лица их были бледны, на на телах и одежде не было ни кровоподтеков, следов крови или иных признаков ран или повреждений. Выталкивая их наружу, еще через не сильно распахнутые двери, за которыми все еще трудились его  и королевские люди, оттаскивая мешки. Сколько понадобилось время и народу, что бы забаррикадировать двери?
- Вы целы?
Лорд Ворст приподнял Элисиф за подбородок и оглядел ее, потом коротко прижался губами к ее лбу. Сжал руку Аларики. На этом все нежности по отношению к своим женщинам были закончены. В первую очередь Ивар был всегда человек действия. Нет, не необдуманного, а выверенного и четкого. Всегда имеющего под собой некий план. Очень четкий и разумный план. И даже сейчас он у него был.
- Руэр!
Ивар зацепил одного из своих людей за рукав.
- Головой отвечаешь за мою дочь и...
Он взглядом отыскал вышедшего из здания Аластера с королевой на руках.
- И за Ее величество. Возьми еще пару людей.  Алэнн! 
Ивар окликнул второго своего человека.
- Прочеши здесь все и отыщи все и всех, кто покажется тебе подозрительным.
Лорд Ворст кивнул головой в сторону мешков.
- Не сами же монахини себя завалили, а потом влезая в окна пошли молится.
Люди лорда Бьеи не проронив ни слова отправились выполнять его распоряжение.
- Аларика...
Ивар притянул за руку, собиравшуюся последовать в след за Элистф сестрой.
- Мне как всегда нужна твоя помощь.
Он протянул ей небольшую флягу с чистой водой.
- Нам надо отыскать настоятельницу этого чертова места. Ты знаешь, как она выглядит?
Хоть Ивар и был хозяином этих мест, он как уважающий уставы этого монастыря не лез в его дела, лишь справляясь о нуждах его обитательниц. И коль скоро они вели уединенный и оторванный от всего мира образ жизни, зачем беспокоить этих женщин, решивших целиком и полностью посвятить себя богу.
Окидывая беспокойным взглядом происходящее, нагнетающееся безумие Ивар уже мысленно сложил и представил то, кому это было выгодно.
- Ты же не думаешь, что это все случайность?
Брат подхватил сестру, обходя вместе с ней занимающееся пламенем здание с торца.
- Все это ради того, что бы пошатнуть укрепляющееся ее положение.
Ивар кивнул в сторону лагеря за стенами и соответственно отнесенной туда королевы.
- И наше...

Отредактировано Ivarr Beoaedh (2017-08-10 13:45:25)

+2

10

Сколько на самом деле людей оказалось под сводами храма, в дыму было не разобрать. Сейчас казалось, что гораздо больше, чем вошло. В такой суматохе кто угодно мог беспрепятственно и не заметно приблизиться к королеве и вонзить её кинжал между ребер. Если паломниц еще можно было отличить друг от друга по одежде, то монашки в таком дыму в своих рясах все казались одинаковыми. А под робой кто угодно может скрываться, и ищи-свищи потом эту лже-монашку.
Видимо, именно так и проникли заговорщики в обитель. По другому Алларике не хотелось даже и думать. Ей казалось невозможным, чтобы "святые люди" хотели кого-то погубить, а особенно женщину, ожидающую ребенка. Будь она хоть трижды три раза королевой.
Конечно, леди Хайленд не была наивной овечкой и прекрасно знала, что в церкви ведутся свои подковерные игры. Но должно же в этом мире хоть где-то остаться крупица святости!

Алларика больше услышала, чем увидела Ивара. Она пыталась определит местонахождение её величества, но из-за плотного дыма и поднявшейся суматохи сделать оказалось весьма трудно. Лишь когда их с Элисиф, наконец вывели на свежий воздух, она увидела впереди себя лорда Аргайлда, несущего на руках королеву, которая, по-видимому, упала в обморок. И не мудрено от такого потрясения и переживаний.
- Вы целы? - отвлек её от наблюдений брат. Алларика уже откашлялась и немного отдышалась, потому кивнула, давая понять, что с ней все в порядке. Элисиф, которую она крепко взяла за руку пока их выводили из горящего храма была рядом и выглядела больше испуганной, чем пострадавшей. Ожогов на ней видно не было, лишь кое где платье запачкалось пеплом. Подробнее можно будет осмотреть, когда суматоха уляжется.

Охватить сразу в голове всю чудовищность произошедшего не получалось... нападение в древней обители, заговор, пожар, мужчины, свободного расхаживающие по территории женского закрытого монастыря.
Спокойный и уверенный голос Ивара, отдающий приказы, действовал словно лекарство. Слушая не сколько его слова даже, а даже больше интонации, Алларика успокаивалась сама.
Еще парочка вздохов чистого, не пахнущего горечью воздуха, и к ней почти полностью вернулось самообладание.

Она собиралась пойти вместе в Элисиф присматривать за королевой, когда Ивар её остановил:
- Аларика... Мне как всегда нужна твоя помощь. Нам надо отыскать настоятельницу этого чертова места. Ты знаешь, как она выглядит?
Леди Хайленд кивнула, взяла брата за руку и повела его по каменным узким дорожкам, выложенным булыжниками, видавшим, наверное еще первых святых вглубь обители.
- Я была здесь пару лет назад и мне довелось разговаривать с ней. В её келью мы не заходили, но я знаю, что она живет в башенке недалеко от садика.
Как ни странно, но они с братом мыслили в одном направлении:
- Ты же не думаешь, что это все случайность? Все это ради того, что бы пошатнуть укрепляющееся ее положение.
Алларика только кивнула:
- Именно это я и сказала королеве, когда в окна полетели факелы и начался пожар.
 
- И наше...
- Неслыханная наглость - зачинять пожар в святом месте, - Фыркнула леди Хайленд, приподнимая бровь и глядя на брата. - Еретики, не иначе. Чем у нас караются подобные злодеяния? Не костром ли?
Два преступления сразу - против церковной власти и прости светской. Кто-то совсем позабыл о страхе.
Кто-то совсем забыл о том, что семья Бьеи способна отстоять свою честь.

Алларика стремительно шла по дорожкам и на лице её застыла решительность. Она внимательно вглядывалась в лицо каждой проходящей мимо монашки.
- Вон она! - Наконец, указала она рукой вперед, отыскав взглядом нужную особу.
- Мать-настоятельница! - Громко позвала Алларика, торопясь к женщине, пока та не скрылась. Но она, кажется, и не собиралась скрываться. Едва ли ни с ужасом глава женского монастыря смотрела на Ивара, шедшего рядом с сестрой. Казалось, еще мгновение и она начнет изгонять его, словно злого беса.

+2

11

Вечерний ветерок шевелит складки плотного килта, когда лорд Аргайл размашистым шагом идет по территории монастыря, который все еще тушат, но все еще безуспешно - пламя продолжает вырываться из стекол. Каменный остов монастыря не рухнет, но вот внутреннее убранство сгорит полностью - к мрачному удовлетворению Аластера. Поправив плед, свисающий через плечо, МакДугалл отдавал своему отряду короткие приказы. По его указанию несколько запуганных женщин были ловко пойманы и с деликатным почтением отведены в лагерь за стенами, некоторым женщинам оказывалась помощь в спасении убранства монастыря, но основные силы были брошены на тушение занимающегося пожара и спасение людей. Аластер видел, как со второго этажа выскочила одна из женщин, и сломала ногу при падении. Ее, постоянно вопящую, с трудом уносили с места происшествия.
Лорд Аргайл тихо поинтересовался у одного из своих людей, не проходили ли здесь лорд Ворст и его сестра - такую эффектную женщину было сложно не заметить издалека, да и внушительного вида лорд земель вряд ли бы ускользнул от внимания. Мужчина махнул рукой в сторону дорожки, которая уходила к небольшому саду. Странно ли, что Бьеи отправились туда одни? Подобное вызывало подозрения (или же могло быть поставлено таким образом, чтобы вызывало) и лорд Аргайл решительно направился следом.
Мать-настоятельница, что находилась среди монахинь и пыталась их успокоить, на окрик леди Бьеи обернулась столь стремительно, насколько позволяло ее хрупкое тело. Какое-то время она смотрела на лорда и леди непонимающим взглядом, который переводила с одного на другого, а затем бросилась к ним.
- Милорд, миледи, что же это творится? Как теперь быть? Как Создатель допустил подобное испытание? - она словно никак не могла собраться, толку от нее было не так уж и много. Однако, если бы ее хорошенько встряхнули и начали бы задавать вопросы - она начала бы отвечать. Пусть она должна была сохранять в подобной ситуации бодрость духа – ее сил хватало лишь на то, чтобы не поддерживать панику среди женщин и направлять сестер за стены монастыря ближе к лагерю, где им могли бы помочь. Матери-настоятельнице явно требовался какой-то дополнительный стимул и поддержка, чтобы выстоять среди произошедшего несчастья и смочь стать опорой для тех, кто искал правды. Кому-то все равно пришлось бы отвечать за содеянное, и среди всех эта женщина была первой, кто станет это делать.
Заметив, за кем именно пошли Бьеи, Аластер лишь ухмыльнулся и двинулся вдоль стен монастыря, туда, куда пока не дошли другие люди. С территории монастыря выпускались все, кто станет искать злоумышленников среди хрупких женщин? Опытные наемники легко скроются, но всегда среди всех попадается тот, кто может совершить ошибку. Вот и сейчас лорд МакДугалл заметил движение и быстрыми шагами, переходящими в бег, стал нагонять человека, который явно привык к килту больше, чем к одеянию монахини, в котором путался. Лорду Аргайлу удалось поймать его за одежду, но замеченный злоумышленник принялся отбиваться и пара намеренно пропущенных ударов наградили Аластера синяками на скуле и руке. Заметив группу монахинь, беглец побежал в их сторону, надеясь, видимо, скрыться среди женщин в одинаковых одеяниях но грозный окрик лорда Аргайл, видимо, привлек внимание людей и человека в одеянии монахини схватили и потащили в сторону лагеря, где Аластер должен был допросить пойманного злоумышленника позднее. Только вот глава королевской стражи знал заранее, что этого у него не выйдет и выйти на заказчика преступления довольно сложно, ибо этот наемник умеет во всех смыслах держать язык за зубами. Точнее – половину языка, потому что вторую ему благополучно оттяпали еще в период его становления наемником. Что с ним будет? Никто не знает, но одну из своих ролей Аластер выполнил – отвел от себя часть возможных подозрений: спасение королевы и поимка злоумышленника должны были хоть каким-то образом показать его непричастность. Самым главным сейчас было вызвать на эмоции короля и ярко указать на одну из проблем, которая уже не одно десятилетие тянется в горном королевстве и должна быть вырвана с корнем и забыта, или же усмирена так, чтобы людям старой веры больше никто не мог угрожать расправой. Из-за новой веры Боги отвернулись от Фйеля и последние годы ярко показывали, насколько разрушительными будут дальнейшие последствия для приверженцев новой веры.

Офф: если что не так – жду в ЛС весточек с правками и комментариями. Взяла на себя смелость поМГить мать-настоятельницу, но если хотите сами чего от нее писать –пишите.

[NIC]Alasdair McDougall[/NIC][STA]лорд Аргайл[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/fenpu.jpg[/AVA][SGN]Я не хотел бы вас обидеть. Случайно просто повезло.[/SGN]

+1

12

Серой грязной дымкой подернулось небо и такими же серыми разводами  ворот рубахи, торчащей из под темно серого простого камзола лорда Бьеи. Кроме клетчатого тартана на Иваре не было ничего, что бы говорило о нем, как о фйельском лорде. Одевался он вполне по хайбрейски.
Тарта́н — орнамент, образованный саржевым переплетением нитей, заранее окрашенных в разные цвета, в результате чего образуется клетчатый узор, состоящий из горизонтальных и вертикальных полос, а также прямоугольных областей, заполненных диагональными полосками. На Фйельский  манер, tarsainn означает «накрест», «поперек».
С распространением окрашивания шерсти тартаны стали различаться в зависимости от области производства. В разных местах пользовались разными местными природными красителями: береза придавала ткани желтый оттенок, ольха — черный или коричневый, вереск — оранжевый, черника — фиолетовый, ежевика — голубой. Очень скоро место проживания человека стали легко определять по его одежде и по ней же угадывали пришельца.
Такие  расцветки были отличительными знаками известных домов.  Катли — фиолетовые, зеленые и белые полосы на коричневом фоне или Аэльски— насыщенные синий, красный и зеленый цвета с тонкой белой полосой. Доб Бьеи сочетал в себе синие, голубые и черные полосы на темно сером фоне.
- Еретики, не иначе. Чем у нас караются подобные злодеяния? Не костром ли?
Ивар сжал тонкую ладонь сестры, быстро двигаясь в сторону каменной башенки, где по словам Алаики обитала мать настоятельница.
Еретики? Не просто еретики! Люди без чести и стыда! Способные предать страшной смерти богобоязненных девушек и женщин, посвятивших себя служению богу и праведному делу. Полностью отказавшихся от греховности мира, который вместе с мужчинами остался за тяжелыми воротами монастыря. Невинные, бедные девы! И то, что применимо к еретикам и тем, кто тормозит развитие страны, обращая ее обратно в грязь и отвратительный шкурный, дымный быт, пропитанный запахом горелого жива и бубнежем вокруг каменных изваяний, заместо чистых, прекрасных зданий, сложных конструкций петерианских храмов, умных книг, развития сельского хозяйства и разведения новых пород живности, считая, что кровавые ритуалы в борозду это долг предкам или "кровавые крылья орла" достойная казнь для изменников и есть часть жизни предков, что обязательно должны сохранится в их мире, обрушилось сейчас на невинные души.
Нет, Ивар вопреки нагоняемому страху и злословию никогда не измывался над женщинами, получая от этого какое то извращенное удовольствие. Кроме того раза... Мать Велены Хоурст. Она плюнула ему в лицо и пообещала, что он не услышит из ее уст крика. Она ошибалась. В огне кричат все!
Сейчас стоны несчастных раненных женщин вызывали в Иваре приступ праведного гнева. Он смешивался с холодным потом текущим по спине от ощущения собственного бессилия. Нет! Он отыщет и найдет того, кто учинил это бесправие и зло на его земле. Найдет и переломит хребет. Собственноручно.
Ивар отпустил ладонь сестры, боль случайно причинить ей вред.
- Два преступления сразу - против церковной власти и прости светской.
- Три.
Сквозь зубы процедил Ивар.
- Преступление против нашей семьи.
В доме отмеченном сине-голубым-черным тартаном ходила поговорка "для Бьеи нет ничего важнее, чем Бьеи". отстальное могло полыхать синим пламенем.
- Милорд, миледи, что же это творится? Как теперь быть? Как Создатель допустил подобное испытание?
Ивар почтительно склонил голову перед матерью настоятельницей, однако цепкий его взгляд оценивал любое движение эмоций на ее лице. Он как никто знал, на какую лож способны женщины. И потому, даже ее он не вычеркивал из списка подозреваемых.
- Миледи...
Он набрал в легкие побольше воздуха, что бы дальше речь его стала умеренно сдержанной и почтительной.
- Все проклятия на голову еретиков и тех, кто учинил это, потом.
Ивар всегда был человеком дела и потому выслушивать причитания будет потом.
- Кто являлся на территорию монастыря до нас. Кто открывал ворота и кому. Я хочу видеть всех! Совершенно всех! Вы же понимаете, что притащить эти мешки не дано хрупкой монахине и что бы это сделать, нужно время. Иных входов в монастырь нет, кроме ворот, я проверял! мне нужен сторож! Немедля! Где он!

Отредактировано Ivarr Beoaedh (2017-10-16 15:31:52)

+1

13

Огромных трудов стоило матери-настоятельнице спокойно принять слова лорда Ворста и постараться придти в себя. Когда за тобой стоят паникующие женщины и целый горящий монастырь приходится контролировать даже самые сильные эмоции.
- Конечно-конечно, лорд Бьеи, вы правы! - мать-настоятельница изо всех сил старалась не суетиться, но слова срывались с ее губ быстро и бессвязно, так она старалась поскорее доказать собственную непричастность и шок от случившегося.
- Пару недель назад в храм прибыли несколько новых послушниц, их было семь. Высокие и скрытые под одеяниями сестры, молчаливые все, кроме одной, что попросила остановиться в обители Отца-Создателя. Я не видела их среди сестер, когда все началось, возможно, что именно они причастны ко всему этому. - мать-настоятельница должна была помогать всем страждующим и врата храма были открыты для каждого, кто просил помощи, но кто же знал, что ее милосердие обернется подобной трагедией! Но ведь не заглядывать же каждой встречной под ее одеяния и не выяснять, что с ней случилось и каким образом?
- Сестры вели себя смирно и не выделялись среди остальных, так же молились и работали, мы ни о чем их не спрашивали, ибо они, по словам их сестры, дали обет молчания. Я сама видела, что у одной из них нет половины языка! - чуть спохватившись, женщина оглянулась встревоженно и заметила стражника, единственного мужчину, что охранял ворота в дом господень. Она хотела было его окликнуть, но мужчина сам спешил к ним, видимо, с каким-то посланием.
- Лорд Ворст! Меня отправили из лагеря. Все женщины, что выходили из монастыря, были задержаны. Они все напуганы, некоторые ранены и обожжены... Двое... - он понизил голос, чтобы не было слышно впавшим в панику женщинам.
- Мы вынесли двоих, но они задохнулись от дыма. Им пока еще пытаются помочь, но не знают, обойдется ли... - мать-настоятельница истово перекрестилась и возвела глаза к небу на мгновение, а затем прервала тираду сторожа.
- Ролнар! Видел ли ты тех сестер, что неделю назад пришли к нам? - спросила она взволнованным голосом и вскрикнула, когда послышался треск и где-то внутри, видимо, обвалилась крыша или упала стена.
- Не видел, матушка, они не выходили.... Только вот лорд... Аргайл? Да, лорд Аргайл. Он поймал кого-то и увел в лагерь. Кажется, это был злоумышленник в одеянии монахини. Именно потому меня отправили к вам, сказать, что один из возможных причастных к поджогу сейчас пойман! - по мнению Ролнара следовало бы не спрашивать женщин, а бегать по территории и разыскивать тех, кто сейчас находится в их одеждах. Расспросить можно и позже, а сейчас нужно захватывать всех!

0


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ; » «Вера — не столько сумма идей, которыми вы обладаете...»