HELM. AUREA TEMPORIBUS

Объявление






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё


Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё

Сообщений 81 страница 95 из 95

1

http://s4.uploads.ru/4mfCe.gif
http://s0.uploads.ru/5TVy0.gif

НАЗВАНИЕ
Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё



УЧАСТНИКИ
Hector Berg (Njáll Skyberg) & Aldis Munro
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Близ замка Балион, Фйель
март 1431 г.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Тому, кто чтит старых богов, непозволительно игнорировать посланные ими свыше знаки. Тем более, если однажды Провидение свело и нерушимыми узами связало тебя со жрицей, чьими устами говорит Богиня-Матерь. Поэтому, завидев стаю орлов, кружащую над головой, следуй в путь за ними - кто знает, чья воля направляет их полёт?
Минувшие два с половиной года жестоко переломили судьбу второго сына лэрда Лэммлах, Ньйалла. Но та, что поклялась защищать его силой своей любви и одарить благосклонностью Богини, - неужели не вспомнит своего обещания, если им будет дарована новая встреча?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2wLaF.gif[/AVA] [SGN]


Боль моя, подними меня,
Дай мне силы быть высоко,
Словно птица!

http://s0.uploads.ru/zborA.gif

Мир пустой за моей спиной,
У меня теперь воли нет
Возвратиться.

[/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-09-19 05:23:55)

+1

81

Альдис легко улыбалась, наблюдая за сражением племянника и возлюбленного и со стороны казалось, что она беспечно наслаждается подобным зрелищем, но на самом деле жрица внимательно следила за ходом учебной схватки, отмечая для себя, как производит нападением Ньйялл, как отбивает его удары Руар, каким образом два воина ведут сражение и как следует поступить при том или ином действии. Непроизвольно и незаметно она легко вела острием опущенного клинка, чтобы поставить руку в нужное положение, понять, как именно нужно проводить сражение и выставлять блоки. Пока ей не с кем было потренироваться и до укрепления постановки собственного удара девушка никому другому, кроме Ньйалла, не позволила бы нападать на себя, прикасаться и обучать. Только потом, уже будучи немного подготовленной, она с удовольствием будет отражать удары и пробовать нападать сама. Ну и еще читать мысли... Которые она не прочла перед тем, как возлюбленный отвлекся на ее племянника.
- Прекрасный поединок! - провозгласила жрица с улыбкой, заставляя Руара смущенно зардеться и пойти к столбу, чтобы отрабатывать удары и становиться сильным. Еще какое-то время он оставался там, вместе с теткой по очереди ударяя по столбу, а затем вместе с пажами покинул тренировочный двор. Возлюбленные снова остались одни.
- Думаю, Руар справится. Никого другого в этом бою я, кажется, не одолею. - совершенно серьезно ответила жрица, отмечая про себя слова мужчины и придавая им значение, но не заостряя внимание. Прошло еще слишком мало времени, чтобы она куда-нибудь его отпустила с такой серьезной раной. Пусть Ньйялл и мужался и не желал признавать себя ослабевшим, но ему еще требовалось лечение и Альдис намеревалась снова заняться им после тренировки.
- Да, мой племянник ушел намного дальше, - чуть улыбнулась девушка, закидывая волосы за спину и послушно поворачивая кисть так, как ей показали и от неожиданности чуть было не двинула клинком и едва не поцарапала возлюбленному руку, когда он повернул ее меч в нужное положение. Его медленную атаку Альдис немного неуклюже отбила, затем сама попробовала напасть под одобрительные слова своего учителя. Вначале медленное обучение ударам начало ускоряться и жрица все более уверенно отбивала удары, до тех пор, как Ньйалл не отошел в сторону. Чуть замешкавшись из-за того, что не сразу вспомнила нужное действие, Альдис шагнула в сторону по кругу и снова попробовала ударить, но мужчина схватился за клинок и девушка вскрикнула от неожиданности. Ньйалл резво притянул ее к себе и обезоружил. Глаза его блестели, но не радостным блеском, а каким-то лихорадочным. Жрица разом перестала улыбаться и озабоченно взглянула на мужчину, который присел вниз и стал внимательно осматривать меч. От зоркого глаза жрицы не укрылось то, как чуть поштанулся ее возлюбленный, но стоило бы ей об этом сказать — как он тут же пошел бы доказывать, чего еще стоит, поэтому девушка решила применить небольшую хитрость, подняла свой плащ и набросила на плечи.
- Обязательно буду брать противника измором, Ньйалл! Только я что-то продрогла с непривычки и скоро подадут обед, так что давай вернемся в замок. - ласково обратилась она к своему мужчине и присела рядом, взяв его за руку. Возлюбленный не наваливался ей на плечи, но все же пару раз ноги вели его не туда, куда нужно и Альдис мягко направляла движение Ньйалла. Наконец, они дошли до его покоев и жрица снова стала не трепетной возлюбленной, а властной служительницей Богини-Матери.
- Сядь. - это была вовсе не просьба, тон голоса Альдис был таким, что ноги от него сами рисковали подогнуться. Возлюбленный послушно сел и это позволило девушке размотать плед и стянуть с него рубашку, а затем и размотать повязку, поглядывая на рану и недовольно мотая головой.
- Ложись. Сейчас. - кажется, его даже просить не надо было, потому что Ньйалл буквально рухнул на постель лицом вниз. Девушка влажной тряпкой обтерла пот со спины и едким отваром снова намазала спину, слыша тихое шипение.
- Потерпи немного. - прохладная рука коснулась лба и Альдис быстро подхватила свою сумку, где лежали неведомые пузырки. Подхватив кувшин с водой, жрица налила ее в кружку и добавила туда несколько капель какого-то раствора. Затем подошла к постели, села рядом и подала кружку, настойчиво сказав любимому
- Выпей, будет легче. - на лице жрицы отразилось явное беспокойство за жизнь мужчины и как только кружка опустела, она мягко ее подхватила и поставила на стол. Ее ладонь нежно провела по спутанным волосам, тревога не проходила, но Альдис старалась не показывать ее.
- А теперь отдыхай. Тебе надо немного поспать. Все будет хорошо. - жрица склонилась и запечатлела на макушке любимого поцелуй, чтобы он не видел ее глаза, в которых отражалось беспокойство, сводящее ее с ума.

Отредактировано Aldis Munro (2017-12-18 12:20:58)

+1

82

Неотрывным взглядом Ньйалл сверлил рукоять аккуратного короткого меча, которым только что орудовали непривычные к оружию женские руки. Но как ни напрягал он зрение, как ни моргал и не встряхивал головой, не смог избавиться от вездесущих черных точек, застилающих обзор. Мотнул головой еще раз и раздраженно махнул рукой перед опущенным лицом, будто отгоняя назойливых мух, но в этот момент где-то за спиной раздался голос Альдис, и охотник обернулся, вскидывая взгляд, щурясь на ее лицо.
- Ты продрогла? В следующий раз надень другой плащ, чтобы рукава были узкими, плотно завернулись и не мешали, - назидательно проговорил он, согласно кивая головой и собираясь с силами, чтобы подняться на ноги. Побороть накатившую слабость удалось не сразу, и пару раз его заметно мотнуло в сторону, но руки Альдис мягко сжимали его ладонь, придерживали за локоть, и, шагая следом за своей провожатой, Ньйалл ухитрился-таки добраться до замка и даже крепко обнять девушку на ходу, в своих руках пряча от поднявшегося ветра. Лишь когда ворота закрылись за их спинами, и обоих обступил полумрак каменных стен, озаряемый всполохами пламени от факелов, охотник запоздало удивился: пальцы жрицы, скользнувшие по его ладони, вовсе не были ледяными.
Но женская хитрость раскрылась слишком поздно, и вот он уже снова возвращен в свои покои, где в одночасье из желанного гостя стал невольным пленником. Взгляд прояснился - то ли недомогание было мимолетным, то ли негодование взяло верх над слабостью, но Ньйалл осуждающе зыркнул на Альдис, всё же опускаясь на край постели, как она попросила.
Попросила? Приказала!
Но в голосе нежной молодой женщины отчетливо послышались стальные нотки, внушающие куда больше опасений, чем сталь клинка в ее руках. Поэтому охотник здраво рассудил, что лучше с ней не спорить. Да и прилива сил он пока не испытал, поэтому предпочел благополучно завалиться на постель животом, подставляя Альдис свою изувеченную спину.
- Ты меня обманула, дикарка, - голос мужчины прозвучал сдавленно, хрипло и угрюмо; очередная едкая настойка вгрызлась в свежую рану, и он громко скрипнул сжатыми зубами, крепко зажмурив глаза. - Больше так не делай. Слышишь?
Жрица не была санатором, но в исцелении смыслила немало: ее руки двигались уверенно и решительно, нужные снадобья безошибочно находились поблизости и словно сами прыгали в ее руки. Никогда прежде жаловаться на здоровье Ньйаллу не приходилось, и он, искренне считая себя здоровым мужчиной, впадал в легкую растерянность, оказываясь центром такой повышенной заботы, хлопот и целебных манипуляций. Растерянность влекла за собой раздражение - оказываться в непривычных и не слишком приятных для себя ситуациях второй сын лэрда не любил. Но сейчас стоически терпел щиплющую спину мазь и, перекатив по горлу горьковатую настойку, даже послушно сглотнул ее, отправив прямиком в желудок.
Альдис нежно дотрагивалась до его волос, и голос ее смягчился, но хватка Ньйалла, когда он внезапно вытянул руку и крепко вцепился в запястье жрицы, была контрастно твердой и едва не грубой.
- Ты не ответила мне, Альдис. Это важно для меня, - отрывисто процедил Ньйалл, поворачивая голову, щекой прижимаясь к постели и лихорадочно сверкая глазами из-под упавших на лицо спутанных волос. - Я тебе верю. И ты будь со мной честной. Обещай больше меня не обманывать. Обещай!
Двое поменялись ролями: теперь уже другой командовал и ждал от первой смиренного согласия со своими требованиями. Каждая женщина горазда на маленькие хитрости и уловки - мужчины поглупее этого вовсе не замечают и легко идут на поводу у своих искусных командирш. Но в груди Ньйалла билось слишком гордое сердце, чтобы он мог позволить женщине, пусть даже любимой и не похожей на других, вертеть им, как вздумается, и выставлять его глупцом.
Его головы коснулись ласковые губы, и охотник медленно втянул носом воздух, прикрывая глаза и снова отворачиваясь, упираясь лбом в постель. Альдис... Она могла быть и непреклонной, и вкрадчивой - все равно власть этой женщины над ним простиралась далеко за пределы сознания. Она способна успокоить, вселить надежду и ободрить, даже не говоря ни слова или ограничиваясь совсем короткими фразами. Слушать ее не ушами, а сердцем; интуитивно ощущать и позволять вести за собой. Иначе почему Ньйалл, обычно нетерпимый к тому, чего сам не понимает, слушал ее туманные речи так внимательно и чутко, честно пытаясь разобраться в их толковании?
- Будет хорошо... да. Пока ты со мной, жрица, - со вздохом пробормотал охотник, приподняв голову, бегло глянув на стоящую рядом девушку. - Здесь и оставайся. Только не хитри.
Понадобилось не дольше пары секунд, чтобы обвить рукой ее бедра и притянуть ближе, вынуждая сесть рядом. Она продемонстрировала ему силу своей воли и властность голоса - теперь пришел ее черед вспомнить силу и властность его рук. Прижав ладонь к середине груди Альдис, Ньйалл легко подтолкнул ее, вынуждая опуститься рядом с ним на спину. Сдвинувшись выше, успел поймать орлицу в кольцо своих рук, пока она не вспорхнула с постели, прижать к груди и опустить тяжелый подбородок на ее макушку.
Мужчина прикрыл глаза и все еще чувствовал жар, которым пульсировала влажная от испарины кожа, но теперь в груди вместо тугого воспаленного узла, который теснился там прежде, разливалось умиротворение, и он сам не заметил, как погрузился в спокойный сон. Опять невольно подчинившись приказу своей дикарки.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-12-19 20:28:35)

+1

83

Пусть Ньйалл и был ослаблен, но когда он схватил ее за запястье, Альдис ощутила его крепкую хватку - ее любимый мужчина все же разгадал ее обманный маневр и теперь сердился. Жрица успокаивающе прикоснулась к его волосам и хватка немного ослабла, но охотник все же смотрел на нее угрюмо и насупленно. Девушка вздохнула и успокаивающе сжала своими тонкими пальчиками обхватившие ее руку пальцы.
- Потому что иначе ты бы не пошел со мной, мой гордый воин. Потому что сейчас тебе не нравится признавать то, что ты все еще болен. Сильный остается сильным даже в слабости, но иногда нужно отпустить свою силу на время, чтобы потом она вернулась куда большей. - мягко произнесла Альдис и тихо ответила на вопрос возлюбленного.
- Но я не буду больше лукавить, Ньйалл, я буду говорить тебе правду. Только пообещай мне, что если она не будет тебе нравится, ты не отринешь ее сразу, а подумаешь, есть ли в моих словах что-то важное, к чему нужно прислушаться. - руки забрали ее с собой на постель и жрица не воспротивилась пожеланию мужчины. Альдис послушно легла рядом, заключенная в кольцо упрямых рук возлюбленного, осторожно потянула покрывало и прикрыла им обнаженную спину любимого, чтобы он не замерз, когда испарина уйдет. Ее руки нежно обвили Ньйялла, не касаясь спины, какое-то время она гладила его и шептала нежные слова, сливающиеся в шелестящий звук и совсем скоро она услышала его хрипловатое дыхание, которое совсем скоро стало ровным и спокойным. Тогда и жрица позволила себе закрыть глаза и отдаться во власть сновидений.
Когда Альдис открыла глаза - солнце за окном уже опустилось и только едва тлеющий камин был источником света. Испарина сошла с тела Ньйалла и он крепко продолжал держать ее в объятиях, как единственный источник тепла рядом помимо тонкого покрывала. Жрица пошевелилась и услышала невнятное недовольное бормотание, когда она попыталась повернуться поудобнее. Девушка все же изловчилась и перевернулась на бок, а затем стала нежно гладить любимого по щеке, пока он не вздохнул и не открыл сонные глаза.
- Тебе надо встать и немного поесть, чтобы быстрее преодолеть болезнь. - ласково сказала Альдис, прикасаясь к щеке своего мужчины нежными губами. В ее жестах снова было материнское покровительство и забота, любовь и преданность, нежность и наставление. Прижавшись лбом ко лбу, приложив руку к шраму на груди и слушая биение сердца, жрица тихо прошептала сладкое и сокровенное, что лежало у нее на душе.
- Я люблю тебя. - и пусть Альдис уже говорила об этом, но каждый раз это словно звучало сладкой музыкой, эйфорической, приносящей радость и головокружение. И именно это помогло охотнику окончательно расслабиться и на время перехватить власть над собой.
Девушка попыталась подняться с постели и негромко  вскрикнула - ее плечи предплечья с непривычки сильно ныли и жрица чуть поморщилась, растирая их. Теперь и сама целительница должна была подвергнуться лечению, но ей это не очень-то нравилось. Чуть подняв ладонь вверх Альдис заметила, что ее пальцы чуть дрожат и озабоченно нахмурилась. Видимо, заслышав их голоса, кто-то из слуг осторожно стукнул в дверь и поинтересовался, можно ли подавать ужин.
- Да, прошу вас, - отозвалась жрица и хотела подняться с постели, но руки возлюбленного коварно сжали ее талию и девушка не смогла сдвинуться с места. В таком виде и застали их слуги, когда вносили дымящуюся вкусную еду. Альдис, для виду попытавшаяся воспротивиться, все же сдалась и повернулась спиной, чтобы не видно было ее пылающего от смущения лица, пока слуги не удалились.
- Ну вот, теперь все точно знают. - прошептала жрица, спрятав лицо на груди любимого.

0

84

Обычно негодование Ньйалла так быстро было не унять и не усмирить. Обладая вспыльчивым нравом, он не всегда способен был вовремя остановиться и двинуться против течения в бурном потоке своих эмоций. Негодование, ярость, безудержное веселье - всё захватывало его с головой, и несладко приходилось тем, кто разозлил горячего молодого охотника. Но в этот раз пыл его угас подозрительно быстро: было виной тому его особенное отношение к жрице или скверное самочувствие, которое застало врасплох в замковом дворе, но, как бы то ни было, Ньйалл быстро угомонился и погрузился в крепкий сон без сновидений. Должно быть, не без заслуги снадобья, которым напоила его Альдис. И лишь после того, как добился от нее согласия быть с ним искренней отныне и впредь.
А сколько еще таинственных рецептов и секретных зелий известно этой женщине? И всегда ли она использует свои знания во благо?
Ньйалл принимал всё, что она предлагала ему, без малейших колебаний: пищу, напитки, целительные зелья... кров, постель, убежище, ее красивое тело и ее искреннюю любовь. Он знал, что жрица Богини-Матери никогда не причинит ему вреда, но не сомневался в том, что для своих недругов она способна быть опасной противницей. Даже без меча и ритуального кинжала, что спрятан в рукаве простого платья.
Эти мысли без остатка растворились в сознании, когда сон смежил веки, и не спешили вернуться, когда ласковое прикосновение женской руки и вкрадчивый тихий голос Альдис вернули охотника к бодрствованию. Он шумно вздохнул и повел плечами, нехотя освобождаясь от сонной неги, и сразу же заметил, что чувствует себя куда бодрее прежнего. Девушка осталась рядом с ним, как он того хотел, и теперь продолжала ласкать его своими заботливыми касаниями. Заветные слова, что нежным выдохом слетели с ее губ, остались между ними, когда мужчина потянулся к ее лицу и с чувством поцеловал возлюбленную вместо ответа, придерживая ее подбородок пальцами, пока сполна не насладился сладким вкусом тягучего сонного поцелуя.
Пока в покоях сновали слуги, накрывающие на стол, Ньйалл придержал Альдис возле своей груди, даже не подумав, что это может ее смутить. Он все еще стряхивал с себя ленивое сонное оцепенение, когда дверь за слугами вновь закрылась, комната наполнилась упоительными запахами горячего ужина, а щека жрицы, которой она прижалась к его обнаженной груди, разгорелась жарким румянцем. Мужчина недоуменно моргнул, соображая, из-за чего всегда уверенная молодая женщина могла вдруг так растеряться, но ее сдавленный шепот разъяснил все прежде, чем он задал вопрос, и в ответ Ньйалл от души расхохотался, сразу же просыпаясь окончательно.
- О чем знают, Альдис? О том, что ты делишь ложе со мной? - Напрямую спросил охотник, когда унял-таки свой смех. Он звонко поцеловал каштановую макушку и приподнялся на постели, увлекая Альдис за собой. - Экая тайна! Или ты думаешь, они всё это время были слепыми, а ночами - еще и глухими, но тут вдруг прозрели и стали слышать? - Он снова рассмеялся, выпустил орлицу на волю из своих объятий и энергично потер ладонями лицо, сгоняя остатки сонливости. - Они все видят, все за всеми подмечают. Это же прислуга! Они только тем и занимаются, что перемывают хозяевам кости на черной кухне. Пользуются тем, что могут входить в самые неподходящие моменты и заставать своих господ в разных ситуациях, - Ньйалл ухмыльнулся, невольно припоминая, как невозмутимо могла сновать прислуга в спальне молодых супругов в Лэммлах-Каэр. Ни жене, ни ему самому и в голову не пришло бы прогонять служанку или упрекать ее за вторжение, особенно когда двое были слишком увлечены друг другом и общим удовольствием.
Хотя... то была его законная жена... Может, Альдис беспокоится об этом?
Ньйалл уже успел отхватить пару кусков от пышного мясного пирога, когда добрался до этой мысли, и вдруг даже перестал жевать. Лицо его озадаченно вытянулось, и к глазам жрицы обратился его вопросительный взгляд.
- Но это ведь... не бесчестит тебя? - Настороженно спросил он, возвращая надкусанный пирог на блюдо и поворачиваясь к девушке лицом. - Ты говорила мне, что не можешь иметь мужа, будучи жрицей Богини. Все в замке знают, что Эйдис - твоя дочь, хоть раньше никто не видел ее отца. И все приняли это как должное? Я не хочу порочить тебя в глазах родни, Альдис. И даже в глазах прислуги, - по тому, как резко охотник откинул назад взъерошенную голову, было заметно, как он напрягся. - Я готов объясниться с твоим братом, если требуется. И... я должен навестить Эйдис. Она еще не уснула? Я обещал рассказать ей сказку, - абсолютно серьезно закончил Ньйалл, запястьем утирая губы от терпкой клюквенной настойки. Он все еще озадаченно хмурился, размышляя над этим разговором, но уже успел подняться из-за стола и теперь неловко натягивал через голову свою рубаху, стараясь не особо тревожить недавно обработанную рану на своей спине.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-12-30 11:49:48)

+1

85

Альдис все еще пылала от смущения, когда Ньйялл рассмеялся из-за ее брошенной шепотом фразы и вместе с ней приподнялся на постели. Жрица неловко поправила всколоченные после сна волосы и принялась пальцами распутывать длинные пряди, пока возлюбленный поднимался с места и переходил к столу с накрытым ужином. Жрица рассеянно отметила про себя, что мужчина выглядит гораздо бодрее, чем был до того, как рухнуть в постель. Возлюбленный увлеченно стал кусать пирог, но затем замер и задал Альдис вопрос, который даже застал ее врасплох. Затем, пока он пытался натянуть рубаху через голову, девушка поднялась с кровати и осторожно помогла надеть одежду так, чтобы не растревожить рану.
- Эйдис еще не уснула и ты еще успеешь поужинать. Сейчас тебе это необходимо, чтобы поправиться. Присядь, пожалуйста, - ласково произнесла Альдис и села сама, взяв Ньйалла за руку. Ей и самой требовалось подкрепить силы и потому она взяла в руки кусок пирога, чтобы с удовольствием откусить его и насладиться его сочностью. После тренировки с мечом она так и не пообедала и теперь ее молодое тело требовательно ныло от желания утолить голод. Жрица умела справляться с этим, но в родном доме, где можно было себя не ограничивать, предпочитала все же наслаждаться процессом принятия пищи.
- В замке меня принимают как должно, потому что я служительница Богини. Ты прав, меня тут действительно знают и все что я делаю - тоже. То, что я делаю - почетно для тех, кто поклоняется богам предков. Они знают, что благодаря мне плодородны земли Балиона, здоровы их дети и они сами могут обратиться ко мне за помощью, когда я навещаю дочь и отчий дом. Они знают, что Эйдис - это дар для меня от Богини-Матери, пусть и не знали, кто ее отец. Так что... Если мня и осудит кто-то - ему не поздоровится. - Альдис говорила спокойно и размеренно, не изменяя тона, но можно было понять, что в каждом своем слове она уверена. Как в том, что ее уважают, так и в том, что каждого, кто попытается обидеть служительницу Богини-Матери постигнет кара.
- Ты же знаешь, что я всегда была служительницей Богини с самого детства и отношения между мужчинами и женщинами во многом прошли мимо меня. То, как на это смотрят, как реагируют, как это принято в мире за стенами Либланна... Только в паломничестве я узнала о том, что происходит между людьми, но для понимания любви мне пришлось испытать ее самой... И это чувство принес мне ты, Ньйялл. - нежная улыбка озарила ее лицо и девушка чуть наклонила голову к плечу. С материнской заботой она пододвинула к нему тарелку с аппетитным мясом и сладкие пироги с лесными ягодами.
- Ты для меня первый и единственный мужчина, которого я смогла полюбить и с которым возлегла на одно ложе, наши души связаны и наедине мы все друг для друга. Но то, как кто-то еще может ворваться и посмотреть на любовь, пердназначенную для двоих... Для меня это... Как нарушение ритуала или таинства. Мне не стыдно находиться рядом с тобой и не стыдно показывать, как я люблю тебя, вот только... Мне это непривычно. - жрица чуть качнула головой и припомнив слова возлюбленного о некоторых аспектах, которые слуги еще и слышат, снова залилась нежным румянцем.
- Неужели я настолько громко кричу ночью? - смущенно спросила она у Ньйалла, припоминая, что в моменты страсти она действительно не контролировала громкость собственных страстных вскриков. Тогда она только чувствовала сладкое блаженство и никак не могла подумать о том, кому и сколько слышно из гостевых покоев. Все еще смущенная таким откровением, жрица поднялась со своего места, по пути отряхивая пальцы от крошек ягодного пирога и расправила складки на платье, образовавшиеся ото сна. Затем взяла один из своих пузырьков, придирчиво осмотрела его и поманила мужчину за собой.
- Пойдем. Эйдис скоро нужно будет лечь спать. Я дам ей укрепляющий настой, а ты расскажешь сказку, как и обещал. - ее голос был мягким, но брошенный взгляд так и говорил "я знаю все, что вы двое задумали". Дочь уже готовили ко сну, но непоседливая девочка не желала сидеть на руках у кормилицы и причесываться. Заметив родителей, она соскочила на пол и побежала поскорее обнять родителей, растопырив ручки. Только по дороге она не решила, кого хочет обнять больше и схватила одной рукой ногу матери, а второй - отца. Альдис открыто и нежно улыбнулась, передавая дочь Ньйаллу.
- Папа тебе кое-что обещал. -  а сама поцеловала девочку в висок и отошла к кормилице, чтобы капнуть в кружку с молоком несколько капель чудодейственного зелья.

0

86

Альдис подошла, чтобы помочь охотнику натянуть рубаху, и ее прикосновение, как и всегда, подействовало на мужчину умиротворяюще. Он моргнул и всмотрелся в ее красивое безмятежное лицо, не обращая внимания на то, как саднит слегка растревоженная рана на спине. Ньйалл успел узнать и увидеть молодую жрицу с разных сторон; наедине с ним она бывала совсем не похожей на дикарку, впервые вышедшую к нему из осеннего леса. Но неземная таинственность и пленительная загадочность оставались при ней всегда. Так и сейчас: размеренный тон и мелодичный тембр ее негромкого голоса заставили горца притихнуть и вслушаться, а потом выдохнуть, будто понять ее можно было, лишь затаив дыхание; тряхнуть головой и улыбнуться с легкой растерянностью во взгляде.
- Служение Богине многого потребовало в жертву, но и оградило тебя от разочарований, которые не обходят стороной других, жрица, - он поддался ее ласковым рукам и снова сел за стол, взял с пододвинутого ближе блюда ароматный ягодный пирог и надломил его. - Со мной ты познала любовь между мужчиной и женщиной, и для тебя это - искреннее чувство, удовольствие, то, что ты ощущаешь здесь, - протянув руку, он приложил ладонь к центру груди стоящей перед ним девушки и поднял на нее глаза. Он убедился, что Альдис не тревожило всё то, чем люди омрачают собственную радость от близости душ и близости тел. В этом они с ней были схожи. Сам он в душе не соглашался с условностями вроде брака, запрещающего связь с женщиной, что не является тебе женой; не осуждал незамужних женщин, понёсших дитя от неизвестного отца. В то же время, Ньйалл не представлял себе, что одна из его младших сестер в Лэммлах-Каэр вдруг явилась бы в замок с известием о том, что носит под сердцем дитя неизвестного путника, встреченного ею в лесу, - слишком это было... дико? Но тем и отличалась служительница древнего культа: чуждая всему привычному, она принадлежала Богине, природе и самой себе, потому и условности были бессильны над ней.
Охотник смотрел на гордую молодую женщину с неприкрытым восхищением, задумчиво и спокойно, но лишь ее слова о нарушении уединения влюбленных заставили его тихо усмехнуться.
- Не думай ни о чем, когда творится таинство любви, - горец вновь поднялся на ноги, обвил Альдис за талию и привлек к своей груди. - Только о наслаждении, об удовольствии любить. И обо мне, раз уж мне выпала честь стать для тебя единственным, - склонив голову, он поднес девичью ладонь к своему лицу и прижался губами к тонким пальцам. А после приложил их к своей щеке и прищурился с обычным своим лукавством. - Ночью в моих руках даже не помышляй о том, как бы вести себя потише. В каждом крике и вздохе ты - настоящая. Такой и оставайся для меня.
Своими речами Альдис легко втянула охотника в размышления о незримом, о таинствах и ритуалах, а теперь с той же легкостью возвращала его обратно, в мир материальный, куда более понятный и знакомый Ньйаллу. Пора было навестить дочь, пока она не уснула. Если пообещаешь что-то ребенку, то будь добр исполнить - детская память всегда трепетно хранит и обиды, и добро. Поэтому охотник согласно кивнул и, закончив трапезу, отправился за жрицей, чтобы вступить в уже знакомые покои своей дочери, где малышка радостно приветствовала обоих. Ньйалл подхватил дочь на руки и, с улыбкой разглядывая ее сияющее бледное личико, отошел к уже расправленной постели. Опустился на ее край, устроил Эйдис на своих коленях и принялся аккуратно перебирать шелковистые пряди ее темных волос.
- Что я обещал тебе, Эйдис? Ах да, сказку. Тогда слушай внимательно: эту сказку знаю я один, и мама тебе такую ни за что не расскажет. Как-то давным давно, в незапамятные времена, о которых даже самые древние старцы ничего не могут припомнить, один знатный лорд задумал порадовать свою дочь и сделать ей подарок. Но у девочки всё уже было, чем удивишь такую капризницу? И вот, послал он гонцов во все края Горного королевства, чтобы каждый из лэрдов рассказал, что чудесного есть у него в землях. Богатствами, мехами, бесценными каменьями не удивишь малютку, но вот один из лэрдов сообщил, что лучшая из его кобылиц принесла по весне потомство, и один из молодых флеров сможет и удивить маленькую капризницу, и порадовать ее, и стать ей лучшим верным другом. Флер тот был вороной масти, и нарекли его Свартур. А когда дочка знатного лорда увидела этого флера, стала ласково звать его Колис, "Угольком" - таким он был черным, без единого белого пятнышка...
Размеренный мужской голос постепенно усыплял девочку, пригревшуюся в отцовских руках, и когда ее дыхание стало медленнее и глубже, тот собрался устроить Эйдис под одеялом. Кормилица, заметив это, засуетилась и поспешила откинуть его край, достать из постели грелку - сферу из тонкого обработанного металла, изрезанного узорами, в которых мерцали тлеющие угли. Но, как только голова девочки коснулась подушки, она вдруг встрепенулась, хлопнула ресницами и раскрыла глаза, глядя на склонившегося над ней отца.
- Ты говорил, что перед сном можно лечить, - заговорщицким шепотом выдала маленькая целительница, высвободила свою ладонь из одеяла и, сонно улыбнувшись, приложила ее к колючей отцовской щеке. Из ее груди вырвался тихий вздох, ресницы вновь дрогнули, веки закрылись, а по телу Ньйалла пронеслась волна ощутимого тепла. Целебное прикосновение отзывалось легким покалыванием на коже и приятным легким туманом в голове. Мужчина вдохнул полной грудью и с сожалением отстранился, вспоминая, что нельзя позволять девочке расходовать свои силы.
Тихие шаги за спиной напомнили о том, что общение с дочерью происходило под чутким взором Альдис. Охотник аккуратно отнял безвольную детскую ладонь от своего лица и обернулся к матери девочки, всё ещё чувствуя, как по телу разливается покалывающее целебное тепло.
- Боги и вправду щедро одарили ее, - восхищенно выдохнул он, поднимаясь и уступая жрице место на краю детской постели. - Ты научишь Эйдис, как совладать с этим даром?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2017-12-30 13:50:37)

+1

87

Ньйалл взял Эйдис на руки и присел вместе с ней на постель, пока Альдис и кормилица хлопотали над созданием уюта для девочки и мудреным питьем - молоком с травяным настоем. Пока возлюбленный рассказывал сказку дочери, жрица, не нарушая его рассказа, дала дочери в руки кружку с молоком. Девочка, очарованная сказкой, даже не стала привычно морщиться, а послушно выпила отвар и прижалась к мужчине теплее и крепче. Альдис улыбнулась и отошла в сторону, наблюдая за самыми дорогими ее сердцу людьми и попутно замечая, как два хитреца все же исполнили свой заговор. Эйдис довольно быстро засопела и задремала и Ньйалл положил ее в постель, накрывая одеялом, когда девочка все же коснулась него и немедленно провалилась в спасительный сон. Альдис подошла ближе и села на освободившееся место, аккуратно поправила одеяло и погладила девочку по волосам, отчего та повернулась на бок и совсем по-детски сунула большой палец в рот. Жрица подоткнула одеяло и поцеловала девочку в висок.
- Спи, моя маленькая птичка, пусть тебе приснятся добрые сны, - шепнула она на ухо дочери и с сожалением отстранилась от нее. Любовь к ребенку была для нее такой же всепоглощающей, как и любовь к ее отцу. Они были всегда неразрывно связаны, даже если не были вместе.
С сожалением оставив дочь, Альдис поднялась к постели и осторожно прильнула к боку возлюбленного, положив голову на плечо и боясь малейшим звуком разрушить крепкий детский сон.
- Я научу ее правильно применять этот дар и не использовать его себе во вред. Сам видишь, как она всегда тянется помогать. - на губах девушки возникла легкая улыбка.
- Тринэ, супруга Арвида, воспитывает ее в ласке и доброте, она для нее словно вторая мать. Но и меня она всегда знает и понимает, когда я прихожу. Отец научил меня чувствовать его приближение за некоторое время до его возвращения. Когда Эйдис подрастет, я тоже научу ее этому. Она моя дочь и быстро научится чувствовать меня. Иногда я думаю, что Верховная жрица Ордена тоже была из нашего рода - слишком быстро я научилась чувствовать ее. Но потом я думаю о том, что она очень сильная колдунья, куда сильнее меня и даже моего отца... Кто знает, - тонкие пальцы Альдис переплелись с пальцами Ньйалла и крепко сжали его ладонь. Какое-то время они стояли возле постели дочери рука об руку и любовались спящим ребенком, их продолжением, что объединяло обоих, но затем девушка осторожно потянула мужчину за руку и повела обратно в свои покои.
В гостевых покоях Альдис приложила ладонь к груди возлюбленного, прислушалась к его дыханию и чуть улыбнулась.
- Всего два дня прошло, а твоя простуда уже отступает. Еще три дня - и она уйдет совсем, дышать будет легко и свободно. - пусть хрипы и уменьшились и горло не должно было больше так сильно саднить, мокрота внутри все еще оставалась и должна были выйти в скором времени.
- А вот здесь придется повозится. Эйдис такое не покажешь... И тебя самого невозможно удержать на месте. - Альдис приподняла рубаху на спине и критически оглядела рану. Гной постепенно выходил и она очищалась, но чтобы она затянулась, требовалось еще много времени.
- Снимай. - велела жрица и помогла мужчине стянуть рубаху, кивком указав на стул. Уже там она легкими массирующими движениями провела по плечам и аккуратно перетянула недавно обработанную рану повязкой, чтобы грязь не попадала туда. Затем смыла с рук отвар и ее лицо снова исказилось от напряжения.
- Видимо, меч был все же тяжел для меня. Я не чувствую рук. - Альдис закусила губу и закатала рукава платья.
- Помоги мне, Ньйалл, - травяная мазь, пахнувшая лесными травами в небольшой плетеной коробочке былп оставлена на стол, а сама жрица протянула руки возлюбленному.
- Я не смогу прочувствовать напряжение так, как почувствуешь его ты. И если я не смогу завтра работать руками - я перестану чувствовать твои раны и не смогу вылечить тебя.- она полностью доверилась ему и была готова принять его помощь. Альдис могла бы перетерпеть боль в ноющих мышцах, но подобное не помогло бы в ее дальнейших действиях. И она вовсе не собиралась бросать учиться, но и терпеть ноющие мышцы долго пока не была способна. Достаточно было того, что жрица не стонала от боли, а стойко терпела ее.

[AVA]http://sf.uploads.ru/DnaBi.jpg[/AVA]

+1

88

Чтобы не потревожить спящую дочь, Альдис говорила совсем тихо, и Ньйалл внимательно вслушивался в каждое произнесенное жрицей слово. Смотрел на ее губы, чтобы ничего не упустить, а после того, как в комнате воцарилась сонная тишина, перевел немигающий взгляд на лицо Эйдис. Одаренность дочери до сих пор казалась ему чем-то недоступным для понимания. В Лэммлах-Каэр сменилось немало поколений Шибергов, но ни один из родственников магическими способностями не отличился. Иначе об этом знал бы каждый следующий отпрыск, да и дар проявился бы в ком-то еще по наследственной линии. Но об этом Ньйалл никогда даже не задумывался, настолько далеким и неземным представлялись ему магические способности - любые. Даже самых заурядных умений хватило бы, чтобы впечатлить его и вызвать недоверие - разве мало шарлатанов показывают фокусы перед толпой на ярмарке или на Распре поэтов по весне? Но не поверить той дикарке, что вышла к нему из леса, пылая праведным гневом за сражённую в небе орлицу, было просто немыслимо. Магия была в каждом ее жесте, в каждом таинственном слове и безмятежном взгляде; как молодые женщины от природы наделяются соблазнительной грацией, так Альдис была наделена своими умениями и, кажется, видела мир совсем иначе, чем все остальные смертные.
- Сильная колдунья, - вполголоса задумчиво повторил за ней Ньйалл, все еще глядя на лицо спящей дочери, а после моргнул, перевел взгляд на жрицу и криво усмехнулся. - Колдунья она в тебя, но сильная - уж точно в меня. Как еще? Должен же я оставить ей хоть что-то?
Усмешка Ньйалла стала мрачной, он тряхнул упрямой длинноволосой головой и отвернулся. Голубые глаза, темные волосы да своенравие - вот всё, что он оставит этой девочке, когда покинет стены Балиона и, возможно, никогда больше с ней не увидится. Вспомнит ли она мимолетные встречи с отцом? Вряд ли. Смутные детские воспоминания самого Ньйалла начинались лет с четырех, а то и с пяти. Чего ожидать от годовалой малышки? Хоть она и способнее многих детей - на щеке охотника все еще теплом оставался след прикосновения ее исцеляющей руки, - но едва ли сумеет сохранить эти воспоминания и вернуться к ним в сознательном возрасте.
- Тебе ведомо то, чего не знают другие, жрица, - он снова заговорил, и голос его звучал глухо. Но все же Ньйалл выдохнул и поднял подбородок, прямо глядя в ясные спокойные глаза Альдис. - И она сумеет перенять это знание от тебя. Хотел бы я взглянуть, какой она станет.
Его губы опять изогнулись в улыбке - на этот раз слегка растерянной, будто мысли устремились в иное русло. Мужчина позволил Альдис взять себя за руку и увести из детской спальни обратно в гостевые покои. Там он без всяких возражений развернулся к ней спиной и безропотно стянул рубаху через голову, заранее зная, что споры будут бесполезны.
- Тогда выходит, ты делаешь невозможное, раз так легко удерживаешь меня сейчас, - он опустился на стул и усмехнулся, смирно сидя под женскими ладонями, опущенными на его плечи. - Тебе это под силу. И еще хватает совести жаловаться на меня? - Вместо того, чтобы морщиться от неприятного ощущения, с которым рану стягивала чистая повязка, охотник рассмеялся и расслабился. Процедура завершилась на удивление скоро, и он обернулся, вопросительно изгибая бровь, но увидел выражение лица Альдис и нахмурился.
- Я виноват. Мы слишком увлеклись тренировкой, я не рассчитал, насколько слабы и непривычны к оружию твои руки, - мужчина поднялся со стула и подступил ближе к жрице, глядя в ее искаженное лицо. Опустив глаза, он дотронулся до ее локтей и скользнул пальцами вниз по предплечьям, аккуратно ощупывая натруженные мышцы. Покачал головой и положил обе ладони на хрупкие женские плечи, несильно сжимая их под тканью платья. А после хмыкнул, будто обсудив целительный метод с самим собой, и вместо того, чтобы исполнить просьбу жрицы, бесцеремонно дернул шнурок, стягивающий ее платье на груди.
- Не надо делать удивленное лицо. Разве ты не раздеваешь меня каждый раз, чтобы подлечить? - Ньйалл усмехнулся, лукаво взглянув в глаза возлюбленной. Пальцы ловко справились со шнуровкой, и горец аккуратно спустил платье с плеч и груди Альдис, до пояса обнажая ее красивое тело. - Твое напряжение - здесь, - мужские ладони вновь легли на плечи и плавно сжали их - охотник знал, насколько болезненным может быть прикосновение к перетруженным мышцам, и касался так бережно, как только мог. - И здесь, - мозолистые пальцы медленно скользнули по плечам вниз, к локтям, разминая и разглаживая сведенные напряжением мышцы. Ньйалл потянулся к травяной мази, оставленной жрицей на столе, и стал медленно втирать ее в бархатистую кожу. - Даже если тебе больно или неприятно, когда я разминаю их, - смирись и расслабляйся, скоро это пройдет. Хотя завтра и послезавтра будет еще хуже, - честно сообщил охотник, осведомленный собственным опытом. - Но мы не станем прекращать тренировки, и скоро твое тело привыкнет к тяжести оружия, - массирующие движения втирали мазь в предплечья до самых запястий, тогда как взгляд мужчины свободно скользил по телу Альдис, обводил мерно вздымающуюся мягкую грудь и останавливался на ключицах. Закончив с руками, он обхватил девушку за талию и развернул к себе спиной. Ее ладони он опустил на столешницу, а сам принялся гладить и разминать сведенные мышцы на задней стороне ее плеч, массировать лопатки, спину и основание шеи, которым тоже пришлось изрядно потрудиться. Кожа жрицы впитывала упоительный аромат лесных душистых трав, и Ньйалл подступил ближе, даже не заметив, как коснулся ее спины своей грудью. Ведя ладонью по тонкой шее, он собрал пышные каштановые волосы и уложил их на одном плече; склонился ниже и кончиком носа скользнул вверх по ее шее до подбородка и мочки уха.
- Ты пахнешь так, как я люблю, - диким лесом... Травами, листвой и мхом. Тёплой корой деревьев, какой она бывает, когда нагреется на солнце летом... - пробормотал он, прикрывая глаза. Молодому охотнику близки и дороги были эти ароматы - для него так пахли свобода, раздолье, умиротворение. Но с этим запахом смешивался и другой аромат, уже ему знакомый, - его источала манящая кожа дикарки из осеннего леса. Он коснулся шеи Альдис губами, его ладонь скользнула под ее рукой и ласково тронула грудь, тогда как вторая рука неспешно провела по животу и остановилась на краю спущенного платья, что скрывало бедра под складками подола.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

Отредактировано Hector Berg (2018-01-11 20:10:57)

+1

89

- Я удерживаю тебя на месте только потому, что ты позволяешь мне это, охотник, но я не смогу удержать тебя, если ты не будешь сам желать этого, - в словах жрицы поневоле таился двойной смысл. С одной стороны она не сможет удержать его физически, если понадобится так сделать при лечении, а с другой - не сможет удержать, когда возлюбленному придет время уйти. Разъяснять это Альдис не спешила - за несколько дней Ньйалл научился понимать ее и принимать ее таинственные туманные слова. Пусть сам решит, какое значение сейчас ему нужно трактовать.
Прикосновения к плечам снова вызвали боль, так девушка даже вздрогнула от этого, но вновь не издала ни единого стона, пока твердые пальцы прикасались к ней под платьем.
- Я сама не думала, что это может вызывать подобное, не кори себя... - развязанный шнурок на груди платья заставил жрицу замолчать и вопросительно взглянуть на своего возлюбленного, но затем еле заметно кивнуть, соглашаясь с его доводом - если он собрался лечить ее, то под одеждой это будет трудновато сделать. И все же прикосновения к сведенным напряжением мышцам снова заставили ее вздрогнуть, а лицо - исказиться. Задеревеневшие мышцы не сразу поддавались рукам мужчины, но послушно разогревались под воздействием властных пальцев и согревающей мази, так что Альдис действительно постаралась расслабиться и замереть от прикосновений, который были для нее не только целебными.
- Я не сдамся и пойду до конца, охотник. С твоей помощью, - легкая улыбка коснулась ее губ и она покорно повернулась спиной к Ньйаллу. В этом жесте закрадывалось большое доверие, ведь Альдис мало к кому могла повернуться спиной без угрозы какой-нибудь расправы или подлости, чтобы там не оказалось чьего-то острого кинжала. Но сейчас, когда ладони возлюбленного разминали ее плечи и спину, из груди вырвался вздох облегчения... и не только. Прикосновения возлюбленного разгоняли жар не только в напряженным мышцах, но также и заставляли расплетаться теплу в животе. Девушка чуть склонила голову к плечу, позволяя перебросить волосы вперед и губы ее раскрылись в шумном выдохе, когда губы возлюбленного охотника коснулись ее шеи. Близость заставляла девушку ощущать теплое умиротворение от присутствия мужчины рядом, возбуждение от его прикосновений и... любовь. Все то, что она не испытывала больше ни с кем. Богиня направила к ней Ньйалла, чтобы рядом с ним она чувствовала собственную целостность в этом мире, ведь он дополнять все то, чего так не доставало ей, учил тому, что неведомо жрицам без помощи мужчин, давал те знания, которые никак не могли бы дать ей стены родной обители. Счастье окутывало ее и заставляло откинуть голову на плечо к Ньйаллу, чтобы своим телом приблизиться к его. Обнаженная кожа, обнаженные чувства, обнаженные души... Они были словно новорожденные младенцы друг перед другом - с открытыми сердцами и чистыми помысами, с распахнутыми сердцами, которые они обещали беречь, и с раскрытым разумом, который позволял ощущать мысли друг друга.
Грудь под ласковым прикосновением медленно набухла темными вершинками, которые затвердели под мужскими пальцами, ладонь на животе заставила подняться теплую волну возбуждения и Альдис вдохнула глубже и сильнее. Рядом со своим мужчиной она становилась смелее, свободнее и раскрепощенее и одновременно с этим ощущала смущение от собственных слов и желаний. Мягкие ягодицы под платьем томно прижались к бедрам мужчины теснее ощущая его и одновременно поддразнивая. Прошлой ночью, когда она так же прижималась спиной к его груди, Альдис испытывала новые ощущения и теперь их хотелось повторить, хотелось так же услышать его ласковые слова и ощущать себя бесконечно любимой и желанной.
- Ньйалл... Я теряю голову рядом с тобой... Снова. - и это она тоже говорила ему вчера, когда их бедра соприкасались у камина в танце любви и безумия. Теперь же безумие снова захватывало жрицу, когда одной рукой она осталась опираться о стол, а второй накрыла руку любимого на животе и повела ее вниз, туда, где кожа становилась горячее, кончики пальцев вошли под платье и коснулись тела. Жар охватил ее тело и лицо и с губ жрицы сорвались слова, которые заветно таились где-то внутри.
- Прикоснись ко мне... Там. - пальцы скользнули по ладони на животе и Альдис замерла в ожидании, прерывисто дыша и ожидая отклика возлюбленного.

Отредактировано Aldis Munro (2018-01-12 12:51:37)

+1

90

Только два дня минуло с того момента, как уставший верный флер вынес своего наездника к замковым вратам твердыни Балион; всего две ночи провел охотник в гостевых покоях, но воспоминания о его неприкаянных скитаниях по лесу уже остались далеко позади, как дикий и жестокий сон. Альдис ни на мгновение не отлучалась от своего гостя, всегда была рядом и заботилась о том, чтобы исцелялись не только его увечья и недуги, но и его душа.
Сердце Ньйалла стучало отрывисто, уверенно и сильно, все чаще ударяясь о грудную клетку, и мужчина только плотнее прижался к обнаженной женской спине, позволяя ей почувствовать свой пульс.
- Я рядом с тобой, потому что так должно быть, - негромко проговорил он на ухо жрице, откликаясь на ее неопределенные слова о желании оставаться рядом и удерживать друг друга. Как бы он ни захотел, служительница Богини-Матери, не станет принадлежать ему всецело, как безропотная законная жена; как бы ни захотела она, он не сможет дольше необходимого оставаться под крышей Балиона, чтобы не навлечь беду на род Манро, которому принадлежала и его собственная дочь. Брат Альдис, Арвид, сознательно шел на риск, давая убежище изгнаннику, которому не позволено было оставаться в Северном королевстве, но он всецело доверял сестре - как доверял ей и Ньйалл. Ее словам, а заодно и ее дару: он верил, что она предпочла бы спасение своей семьи, если бы боги явили ей мрачные пророчества о их судьбе, о беде, которую на них, сам того не желая, навлечет странник. Но Альдис была спокойна и вовсе не спешила выпроводить непрошенного гостя - значит, злой рок дает охотнику передышку и больше не преследует его, отступив перед вратами Балиона. Это не будет длиться вечно, но позади было только двое суток, проведенных в сытости, тепле, заботе и любви, а сколько их еще впереди? Уже сейчас Ньйалл точно знал, что сохранит в памяти каждый из этих безмятежных дней.
И каждую из пламенных ночей.
Чувственность молодой жрицы только начинала раскрываться в умелых руках охотника; в ее движениях, жестах и взглядах он до сих пор улавливал смущение, присущее тем юным девушкам, что лишь недавно расстались со своей невинностью. Альдис уже успела познать материнство, но оставалась неискушенной в плотских утехах, и в солнечном сплетении у Ньйалла сладко сжималось каждый раз, когда тело возлюбленной так ярко принимало каждую ласку и с готовностью отзывалось на нее. С тех самых пор, как они впервые встретились в осеннем лесу, она не доверила себя ни одному мужчине, - охотник каждый раз с удовольствием думал об этом, скользя руками по бархатистой коже, наслаждаясь осознанием того, что за всю жизнь эта женщина принадлежала только одному любовнику - ему самому. В его объятиях она раскрепощалась, дышала глубже и чаще, смотрела затуманенным взглядом в его глаза, откинув голову к его плечу. Он встретился с ее глазами, поблескивающими в мягком полумраке, всмотрелся в приоткрытые губы, что выпустили сладкий вздох и откровенно прошептали о желании, что таилось в ее теплом, уже разогретом первой лаской теле.
- Сама Богиня свела тебя со мной, чтобы ты теряла голову, орлица, - Ньйалл против воли расплылся в улыбке; его пальцы обвели твердеющую вершинку женской груди и сжали ее, пока вторая рука пробиралась вниз по животу, все дальше под подол платья, пока ладонь не уместилась между бедрами, обхватывая самое чувствительное место женского тела. Теперь она была полностью открыта перед ним, зависима и беззащитна: одним движением умелых твердых пальцев, раскрывших горячие лепестки ее женственности, охотник заставил все тело жрицы вздрогнуть и томно выгнуть спину. Ее податливость распаляла и дразнила; Альдис могла ощутить его нарастающее возбуждение так же явственно, как он ощущал ее, пробираясь пальцами к пульсирующей точке, поглаживая ее и мерно массируя. Второй рукой, скользнувшей вниз по груди, охотник крепко сжал талию жрицы, удерживая на месте, не позволяя отклониться и избежать мучительного наслаждения неторопливой лаской, о которой она только что попросила сама. - Верь мне и будь моей... еще, - мужчина склонил голову и губами нашел ароматную впадинку над ключицей жрицы; свободная рука скользнула еще ниже, стягивая платье с ее бедер, ворохом ненужной ткани роняя его к ногам. Следом за ним отправился и клетчатый килт, освободивший его собственное тело; и двое еще плотнее прильнули друг к другу.
Он мог и не просить о доверии - она доверяла ему безоговорочно и полностью, вверяла в его руки всю себя, без колебаний подпустила вплотную и без сомнений повернулась спиной. Аромат, источаемый ее волосами и кожей, ее разгоряченным гибким телом, пьянил Ньйалла все больше, и губами он принялся собирать его с бархатистой кожи на шее и плече, пальцами неустанно гладя и лаская самый низ ее живота. Охотник упустил момент, когда уже не смог отличить ее шумных прерывистых вздохов от своих собственных; близость дразнила и изводила, и медлить больше он был уже не в силах. Свободная раскрытая ладонь легла на поясницу, продавливая ее, заставляя выгнуться сильнее, а сразу после рука плотно обвила бедра и удержала их на месте, когда мужское и женское начала слились в одно напористым толчком. Сила плотского желания и сила напряженных мышц никак не соглашались с силой воли, и уже первые импульсивные движения мужских бедер плотно прижали женщину к краю скрипнувшего стола - он мог бы болезненно впиться в низ ее живота, если бы его не защитила рука Ньйалла, до сих пор ласкающая тело возлюбленной. Уняв первое нетерпение, сумев слегка замедлиться, охотник прерывисто выдохнул над ухом жрицы, ладонью вернулся к ее груди и неосознанно нашел старый ритуальный шрам слева, снова и снова проводя по нему пальцами, двигаясь навстречу ее бедрам глубоко и плавно, с каждым разом наращивая ритмичный темп.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

+1

91

Священный ритуал в осеннем лесу слил воедино их души и эта связь была куда сильнее, чем связь разума или кровная связь, если бы она стала его сестрой по крови. Богиня даровала им любовь между мужчиной и женщиной - высшая связь, которая может произойти между двумя людьми, что не связаны общей кровью, а только лишь обстоятельствами. Альдис была пьяна этой любовью, этой связью, кружащей голову, и упивалась каждой секундой, что проводилась в обществе этого мужчины. Прикосновение внизу заставило ее вздрогнуть от наслаждения, а ведь это было всего лишь мгновение, но когда осторожная, мягкая и безумно приятная ласка усилилась, Альдис пришлось упереться ладонями в стол, потому что у нее начали подкашиваться ноги.
- Ох, Ньйалл... Я твоя и буду твоей... - сорвался с ее губ чувственный стон. Плотно прижатые к бедрам мягкие ягодицы ощущали, как наливается силой его собственное возбуждение и от осознания этого голова кружилась еще больше. Знание того, что она желанна, подстегивало любопытство жрицы и желание испытать новые способы утоления сладкого желания вместе с Ньйаллом. Сможет ли и она сама доставить ему то удовольствие, что он доставляет ей и если да - то как? Но думать об этом, когда твердые пальцы уверенно ласкали ее между бесстыдно разведенных бедер было невозможно, все мысли и чувства разбегались по ее телу приятными мурашками и горячими волнами, укалывающими аккуратно ласкаемые и целуемые места. Когда вздохи возлюбленного, музыкой отзывающиеся в ее ушах стали такими же частыми и горячими, а обнаженная напряженная плоть плавным движением соединилась с ней, Альдис опустила голову вниз, чтобы ее вскрик ушел в поверхность стола, а не в пространство. Плавные мягкие движения распаленных жаром тел двигались сначала медленно, а затем плавно стали ускоряться. Девушка вновь откинула голову назад, к плечу Ньйалла и каждое его движение вызывало у нее громкие и сладкие вскрики, разносящиеся по замку... Ну и пусть! Будто для кого-то тайна, где она проводит свои ночи и с кем будит в себе чувственность и скрытые от нее самой такие способности вызывать влечение и яркое желание. Каждое движение вызывает только сладость и скрип стола, непривычного к подобному применению. Движения заставляли ее разум туманиться, а тело сотрясаться от дрожи, сжимающие ее руки держали ее крепо, не позволяя упасть, но одно слово все же заставило мужчину замедлить движения, когда Альдис подняла одну ладонь и скользнула ей по щетинистой щеке с ласковым и задыхающимся.
- Подожди... - движение прекратилось, снова заставляя жрицу вздрогнуть, но она повернулась к нему лицом и шепнула ласково и нежно.
- Дай мне... Дай прикоснуться к тебе... Ощутить тебя... Прошу... - их все еще возбужденные тела плавно разъединились и Альдис повернулась лицом к Ньйаллу. Теперь она видела его всего так близко и могла ощутить и рассмотреть все. ладонь коснулась середины груди, скользнула вниз по солнечному сплетению и по животу. Аккуратно тонкие пальцы коснулись все еще напряженной плоти, блестящей от ее собственной влаги. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда она сомнкнула на твердой плоти тонкие пальцы и плавно погладила ее. Нетерпеливое рычание, сорвавшееся с губ ее возлюбленного известило, что она все делает правильно и от этого восторженного осознания у нее задрожали колени. Несколько движений ладонью снова заставили мужчину вырываться с его губ тихое рычание, а с женских - стон восторга. Подняв взгляд, она увидела в его глазах дикое, почти животное желание обладать ею, но Ньйалл словно ждал ее слов, после которых его руки снова быстро обвили ее стан и прижали к себе крепче, желая вновь соединиться с ней в танце любви.
- Люби меня...

+1

92

Изящная шея Альдис ощутимо напрягалась, и безумная горячая жилка все чаще билась в приоткрытые губы Ньйалла, когда жрица поворачивала голову, подставляясь его поцелуям. Томные и ласковые сначала - безжалостные и жалящие позже, они оставляли на ее светлой коже красные отпечатки, и с каждым мгновением охотник увлекался все больше, не сдерживая желания и порыва, упруго толкаясь своими бедрами навстречу бедрам Альдис. Пальцы впивались в ее тело, блуждали по нему и исследовали; хотелось еще сильнее стиснуть ее в своих руках, прижать к скрипящему столу еще плотнее, наваливаясь всей тяжестью тела; заставить опуститься на живот, своими напряженными руками опереться в хрупкую спину и дать выход всей энергии и страсти, что пробуждала в молодом мужчине эта дикая богиня северного леса.
Вместо прежних вскриков и исступленных стонов с ее губ вдруг сорвалось совсем другое слово, и в первый момент охотник не сумел даже понять, что произнес задыхающийся голос жрицы. Он наклонился ближе, ухом к ее губам, порывисто обхватив обеими руками за бедра и приостановившись на мгновение, и теперь понял: именно об этом она его просила, о передышке. Сбитый с толку, одурманенный, он слегка отпрянул, пытаясь всмотреться в ее глаза сквозь мутную пелену. Альдис исхитрилась развернуться в его руках, и он отступил назад на полшага, давая ей свободу. И тут же сдавленно чертыхнулся сквозь зубы - все тело содрогалось от напряжения и неосвобожденного огненного желания, низ живота пылал болезненной тяжестью, а колени дрогнули и чуть не подогнулись.
Тем блаженнее оказалось ощутить прикосновение горячей женской ручки к своему телу, терзаемому нестерпимым возбуждением. Сквозь сжатые зубы прорвался новый сочный рык, и Ньйалл резко вскинул голову, крепко зажмурившись от остро кольнувшего удовольствия. Прежнее мимолетное непонимание сгладилось, сменяясь хмельной улыбкой на его лице. Альдис продолжала открывать для себя наслаждение, блаженство плоти и священное единение двоих - простое, как самая первая древняя истина. То, что давно стало для охотника известным и знакомым, жрица открывала для себя только сейчас, и внезапно мужчина подумал, что сам он и его тело для нее - такая же тайна, как для него - ее магический дар и таинственные пророчества, что она способна изрекать. Ньйалл разомкнул веки и всмотрелся в глаза Альдис, взгляд которых взлетел к его лицу. Ее ладонь осторожно ласкала его тело, дразня и еще больше разогревая возбуждение; тонкие пальчики подрагивали от плохо сдерживаемого нетерпения и напряжения. Он подался ближе к ней и обвил обеими руками разгоряченное гибкое тело - вся она дрожала, но стоило сжать крепче - и девушка на мгновение замерла настороженной птицей, остановив свою ладонь в нерешительности, будто боясь ошибиться.
- Всё правильно, так... да, смелее... - шумно выдохнул охотник, ободряя ее, опуская голову ниже, упираясь лбом в ее макушку, пряча лицо в каштановых волосах. Он перехватил женскую ладонь, стиснул запястье и сам направил движения ее руки еще быстрее и увереннее, а потом накрыл ее пальцы своими, сжимая крепче и против воли выпуская их груди короткий низкий стон болезненного нетерпения, смешанного с удовольствием. Дразнить себя дольше ему было не по силам: в ответ на новую страстную просьбу жрицы он обхватил ее за бедра, резко приподнял и усадил на край стола. Накрыв ладонями колени, властным жестом развел их по сторонам, приблизился вплотную и сильно содрогнулся всем телом, когда ее горячее пульсирующее лоно глубоко приняло его в себя. Наращивая темп за мгновения, напористо и жадно овладевая ее телом, цепляясь за бедра и колени, он неустанно двигался навстречу и порывисто притягивал возлюбленную к себе. В один из самых жарких, близких моментов он обхватил ее подбородок пальцами и вздернул его выше, впиваясь в ее глаза тем же диким взглядом, каким уже смотрел недавно. Сокращения мышц в неистовой пляске близились к апогею, и все это время Ньйалл неотрывно смотрел в глаза женщины, удерживая ее лицо, с силой надавливая на подбородок большим пальцем, размыкая ее губы, чтобы страстные вскрики не терялись между ними и не звучали глуше, пробиваясь через оглушительный грохот пульса в висках. В один момент скрипучая столешница сильнее подалась назад, и мужчина едва не потерял равновесие - от напора ножки стола со скрежетом поехали по каменному полу. Не выпуская так просто свою желанную добычу, охотник вновь подступил вплотную, и через пару особенно резких, жестких и предельно глубоких проникновений вершина была достигнута - с хриплым утробным рычанием горец содрогнулся в объятиях жрицы, тяжело дыша и прижимаясь к ее взмокшему виску своей щекой. Тело испепеляла огненная волна, разум туманился, мышцы содрогались, но надо было не забыть: двигаясь будто во хмелю или во сне, Ньйалл отстранился от бедер Альдис скорее обычного, перехватил ее руку и повел вниз по своему животу, позволяя ощутить, как горячее семя покидает его тело, как медленно сглаживается бешеная пульсация, как смягчается и отступает прежнее неистовое напряжение.
- Теперь я тоже твой, жрица. Я отдаю тебе себя всего, - задыхаясь, хрипло пробормотал мужчина, обхватывая руками спину Альдис и привлекая ее вплотную к себе. Обессиленный, он подался вперед и тяжело уперся бедрами в стол. Щетинистый подбородок кольнул ее шею и плечо, когда он наклонил голову еще ниже, все еще пытаясь восстановить дыхание и жадно втягивая носом настоящий, естественный, дикий аромат ее разгоряченного тела.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

+1

93

Слова Альдис будто бы нарушили какую-то хрупкую преграду, которая еще удерживала Ньйалла, на месте, потому что он подхватил ее и усадил на стол, снова приближаясь близко и соединяясь с ней горячим, неистовым жаром, набрасываясь на ее тело с первобытной страстью. Предыдущие ночи тоже были горячими, но сегодняшняя буквально опаляла, сводила с ума и заставляла вырываться все первобытные инстинкты наружу, оставляя только голое ощущение древнейшего из удовольствий. Жрица задыхалась от бешеной пульсации внутри, от которой по всему телу пробегала сладкая дрожь, от затуманенного взгляда возлюбленного и от собственных рвущихся из груди криков, которые она не могла сдержать из-за полуоткрытых губ. Одной рукой она опиралась о стол, а второй обнимала любимого, оставляя на его спине легкие красноватые следы от впивающихся ноготков, голова ее кружилась, а душа металась от разрывающего ее наслаждения. Даже стол не удержался на месте и во время очередного толчка отъехал назад, что слегка замедлило процесс доведения до точки высшего наслаждения, но Ньйалл снова тесно привлек женское тело к себе и парой резких движений заставил девушку содрогнуться в его объятиях, а с губ сорваться сладостный вскрик наслаждения. Почти не осознавая, почему мужчина отстранился, Альдис не сразу поняла, что он взял ее за руку и ведет по своему животу вниз. Переведя хмельной взгляд она поняла, что ее ладонь снова ласкает горячее мужское начало, все еще напряженное, но с каждой каплей горячего семени отпускающего это напряжение. Альдис завороженно следила с этим, вспоминая все знания о живом мире и понимая что это и приводит к зарождению новой жизни в женском теле.
- Ты мой... - с губ срывается судорожный шепот. Как она открывалась перед ним со смущением перед своим обнаженным телом, познанием таинства и ласк, так и он был теперь открыт перед ней, показав себя и доверив ее ласкам и рукам. Это желание открытости и незащищенности перед ней заставляло разум снова приятно туманиться, а любовь, горящую в ее сердце, кипеть огнем еще сильнее. С каждым днем, проведенным в Балионе, они все сильнее сближались духовно и физически и их связь только крепла.
Обнимая мужчину и прижимаясь к его влажному от испарины тела, Альдис ощущала его крепкий мужской запах, сливающийся с ее собственным. Сила все прибывала в нем и он совершенно не замечал никаких ранений или слабости в то время, как наслаждался ее обществом и ее телом. Но думать об этом не хотелось и девушка лишь плыла на волнах наслаждения, унимая дыхание и сердцебиение. В руках своего возлюбленного она снова превратилась из неземной жрицы в земную женщину, которой вовсе не чужды удовольствия для себя и своего обладателя. Так они и провели какое-то время, прежде чем Альдис медленно отстранилась и нежно осыпала лицо любимого поцелуями.
- Ты все сильнее с каждым днем, - шепнула она застенчиво, имея в виду не только физические силы, но и продолжительность неистовой любовной пляски, в которой они сплетались. Пусть в первый день после разлуки Альдис и вовсе потеряла счет времени, но сейчас все было совсем иначе. Подняв голову, она встретилась взглядом с возлюбленным и сняла ладонь со спины, проведя ею по щеке.
- Теперь я точно знаю, что ты меня услышишь... Всегда, - накануне они говорили о проведении обряда и Альдис опасалась, что зелье затуманит его разум настолько, что он не сможет остановиться, но теперь убедилась, что он услышит ее в любое мгновение и в любом состоянии.
Слегка отстранившись, она подняла руку со следами все еще теплого мужского семени и зачарованно стала смотреть на ладонь. Затем, словно продолжая исследовать все процессы мужского организма, Альдис осторожно втянула ноздрями мускусный запах, а потом и вовсе осторожно коснулась ладони языком, пробуя на вкус. Это было весьма осторожно и жрица шла на риск, но ничего неприятного или противного она не почувствовала.
- Значит так мужчина зарождает жизнь в женщине? - она осторожно провела ладонью по своему бедру, стирая остатки семени. Напряженные разгоряченные тела постепенно остывали и расслаблялись и Альдис не хотела отстраняться от возлюбленного, чтобы не потерять их совместное нежное тепло.

+1

94

Учащенное дыхание, разрывающее грудь, постепенно замедлялось, кружилась голова, и перед глазами все еще висела туманная пелена, но постепенно, по мгновениям, в обмякшие мышцы возвращалась сила. Глубоко вздохнув, все еще крепко обнимая девушку за спину, Ньйалл скользнул приоткрытыми губами вверх по мягкой раскрасневшейся щеке Альдис и медленно выпрямился в полный рост.
- С тобой я становлюсь сильнее. Ты возвращаешь меня таким, каким я раньше был. Я думал, что этого со мной уже не будет, - неразборчиво пробормотал охотник, говоря даже не с ней - скорее, он неосознанно произносил вслух те мысли, что теснились и путались у него в голове. Язык сам выговаривал эти слова, заплетаясь и спотыкаясь, будто во хмелю. Так и было на самом деле - одурманенный обжигающей страстью, упоительной близостью любимой женщины, расслабленный и утомлённый, Ньйалл наблюдал за самим собой будто бы со стороны. Но постепенно это ощущение прошло, и он вновь ощутил власть над собственным телом. Осталась приятная усталость, но слабости сродни той, что застала его врасплох сегодня днем, больше не было.
Охотник посмотрел на жрицу, а затем прикрыл глаза и медленно запрокинул назад взлохмаченную голову. Альдис ласково гладила его по щеке, тепло ее обнаженного тела оставалось таким манящим и душистым, что наслаждаться им хотелось вечно - и молодой горец смаковал каждую секунду, пока жар утолённой страсти не оставил их обоих.
Слова жрицы пробились в его сознание будто из-под толщи воды. Не поднимая век, Ньйалл расплылся в хмельной улыбке.
- Богиня пожелала, чтобы я учил тебя любви - и я делаю это, орлица. Жизнь тоже даруют боги. Мужчина сеет свое семя, но суждено ему взойти или нет - я сам не в силах предсказать. Жизнь зарождается богами по их воле... но сначала мужчина оставляет ее росток. В любви и наслаждении, в том удовольствии, которое ты мне принесла.
Ньйалл потерся щекой о пышные волосы Альдис и почувствовал, как она пошевелилась. Открыл глаза, моргнул, проясняя зрение, и устремил свой взгляд к ее пальцам, перепачканным жемчужно-белым. Поначалу ему представилось, будто это только игра его фантазии, но жрица в самом деле поднесла руку к лицу и осмелилась тронуть языком следы мужского наслаждения, что собрала ее ладонь. Ее пальцы не ласкали тело Ньйалла, не дразнили его, опять пробуждая возбуждение, и все-таки, наблюдая за ней, он инстинктивно вздрогнул, а вниз по спине хлынула волна колких мурашек. Она могла уловить его короткий шумный выдох, а когда их взгляды вновь пересеклись, Ньйалл обвил ее спину еще плотнее и подступил так же близко, как был раньше, не оставляя воздуха между своими бедрами и теплыми бедрами жрицы, все еще широко раскрытыми перед ним. Ее непосредственность, естественность, одновременные дикость и невинность застали его врасплох и заставили на несколько мгновений увлечься совсем другими мыслями, в которых единственным богом было наслаждение плоти.
- Так я становлюсь твоим, моя дикарка, запомни это, - чуть задыхаясь, хрипло рассмеялся охотник, накрывая рукой ее влажную ладонь и ведя по бедру, приподнимая ее подбородок и глядя в глаза так же, как в самый пламенный момент перед всплеском удовольствия. Склонившись к ее губам, Ньйалл приник к ним своими и поцеловал сладко, глубоко и неспешно, встречая бесстрашный язык своим, оглаживая его и лаская. Запахи, вкусы, прикосновения и объятия все еще дурманили, и голова кружилась до сих пор.
Но охотник был уверен в крепости и силе своих рук: не прерывая поцелуя, он подхватил Альдис с края стола, поддерживая под бедра, отошел к постели и вместе с женщиной опустился на нее, прижав ее тяжестью своего тела спиной к покрывалу. Только теперь мышцы мужчины окончательно сбросили напряжение, и блаженная нега овладела телом и сознанием еще крепче.
- Я буду готов к ритуалу, когда придет время, - Ньйалл переместился в сторону, опускаясь на постель животом, не вспоминая нарочно об израненной, перехваченной повязкой спине, но инстинктивно оберегая себя от новых повреждений. - Я повинуюсь твоему слову, жрица, чем бы ты меня ни опоила. Твоими устами говорит Богиня, как я смогу ослушаться? - Он опять расплылся в улыбке, прижимаясь к покрывалу щекой, рассматривая профиль Альдис. Его шершавая горячая ладонь опустилась на самый низ ее живота и медленно двинулась вверх, замерев на его середине. - Если так будет угодно Богине, в ваши земли придет богатый урожай. Он ведь зарождается в полях так же, как жизнь во чреве; как семя, весной прорастающее в теплой мягкой земле... - ладонь охотника обвела круг по животу жрицы и снова остановилась. - Ты сама произвела на свет нашу дочь. Тебе ведомо больше, чем мне; ты даешь жизнь, как Мать-Земля. И сможешь дать еще, - мысли окончательно спутались, веки потяжелели, и Ньйалл сам не заметил, как начал погружаться в сон, все еще лежа поверх смятого покрывала, оставив ладонь на животе жрицы и прислонившись лбом к ее виску.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ycaA.gif[/AVA] [SGN][/SGN]

+1

95

Альдис слушала слова Ньйалла так же внимательно, как он всегда слушал ее странные пространственные изречения. Пусть она и произвела на свет дочь, но такое чудо как зачатие ребенка двумя влюбленными людьми открылось ей лишь сейчас. До этого она могла лишь наблюдать за животными, но теми двигали по большей части инстинкты выживания и продолжения себя, нежели отношения между двумя людьми. Среди влюбленных было все гораздо сложнее. Альдис не понимала браков по расчету - как можно производить на свет детей, если они были рождены не в любви. Тринэ вышла за Арвида замуж по расчету, но они любили друг друга и Альдис видела это. В любви была рождена и их с Ньйаллом дочь. Не скажи он в осеннем лесу, что любит ее - возможно, жрица пошла бы наперерез своему пророчеству. Но сейчас она была в его руках и снова тесно привлеченная к бедрам возлюбленного, она медленно произнесла.
- Тайна продолжения жизни была знакома мне лишь в общих чертах, но ты дал мне многое познать об этом. У людей все гораздо сложнее, чем у диких животных - здесь вмешиваются еще и чувства, а не только долг и продолжение рода. И удовольствие... Ни с чем не сравнимое. - ее улыбка была таинственной и действительно в чем-то диковатой. Поцелуй, неспешный, сладкий и все еще горячий, вызывал приятное томление во всем теле и словно завершил еще один прожитый день вместе. Сильные руки подняли ее и перенесли на постель, где она позволила себе окончательно расслабить мышцы и устало и счастливо вздохнуть, ощущая возлюбленного рядом с собой.
- С тобой ритуал пройдет так, как надо, я доверяю тебе, - тело сладко вздрогнуло от прикосновения ладони к животу и с губ сорвался усталый порывистый выдох. Даже несмотря на то, что они только что сплетались в страстном танце любви, ее тело все еще реагировало на него.
- Дать еще? Ты хочешь, чтобы я произвела на свет еще одного нашего ребенка? - тихо спросила Альдис в темноту, но мерное дыхание говорило о том, что ее возлюбленный погрузился в усталый и спокойный сон. Жрица осторожно взяла покрывало за края и с одной стороны накрыла им Ньйалла, а с другой прикрыла свое обнаженное тело. Скоро гостевые покои огласились мерным дыханием двух спящих людей.
После утомительного дня Альдис позволила себе поспать подольше и не уйти из объятий возлюбленного, пока он сам не пошевелился. Открыв глаза, она поняла, что он и сам уже некоторое время как проснулся и мог бы понаблюдать за ней спящей. Жрица сонно улыбнулась и приникла к телу Ньйалла.
- Кажется, я слишком утомилась прошлой ночью, так что даже не смогла проснуться раньше тебя, - девушка сладко потянулась, отчего часть покрывала сползла вниз с ее обнаженной груди. Затем она погладила охотника по щеке и повернулась набок, чтобы провести ладонью по плечу и боку. Ее мышцы даже после отдыха еще немного ныли, но уже совсем слабо.
- Я омою тебя и твои раны травяным настоем, чтобы они скорее заживали, - сказала Альдис, легко водя пальчиками по телу своего возлюбленного. Нужно было подняться и отдать распоряжение слугам, но вставать не очень хотелось. Жрица откликнулась только на тихий стук в дверь, когда робко поинтересовались, можно ли принести пищу. Не поднимаясь с постели и все еще прижимаясь к возлюбленному, только прикрыв обнаженное тело, Альдис попросила подготовить большую ванну. Теперь она более не смущалась того, что они с Ньйаллом вместе, пусть легкая неловкость все еще проскальзывала в ее действиях и речах. Слуги ушли, но подниматься с постели и вылезать из теплых объятий все еще не хотелось. Чувство блаженства не желало покидать девушку. Когда ты все время себя в чем-то ограничиваешь и потом видишь подобное - ты словно стараешься как можно дольше прожить один и тот же миг.
- Будь моя воля - я бы вообще не вставала сегодня с постели, - томно пробормотала жрица, становясь совсем спокойной, теплой, домашней и прирученной, словно дикая лисица.

Отредактировано Aldis Munro (2018-01-19 11:03:04)

0


Вы здесь » HELM. AUREA TEMPORIBUS » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё