Приветствуем Вас на литературной ролевой игре в историческом антураже. В центре сюжета - авторский мир в пятнадцатом веке. В зависимости от локаций за основу взяты культура, традиции и особенности различных государств Западной Европы эпохи Возрождения и Средиземноморского бассейна периода Античности. Игра допускает самые смелые задумки - тут Вы можете стать дворянином, пиратом, горцем, ведьмой, инквизитором, патрицием, аборигеном или лесным жителем. Мир Хельма разнообразен, но он сплачивает целую семью талантливых игроков. Присоединяйтесь и Вы!
Паблик в ВК ❖❖❖ Дата открытия: 25 марта 2014г.

СОВЕТ СТАРЕЙШИН



Время в игре: апрель 1449 года.

ОЧЕРЕДЬ СКАЗАНИЙ
«Я хотел убить одного демона...»:
Витторио Вестри
«Не могу хранить верность флагу...»:
Риккардо Оливейра
«Не ходите, девушки...»:
Пит Гриди (ГМ)
«Дезертиров казнят трижды»:
Тобиас Морган
«Боги жаждут крови чужаков!»:
Аватеа из Кауэхи (ГМ)
«Крайности сходятся...»:
Ноэлия Оттавиани или Мерида Уоллес
«Чтобы не запачкать рук...»:
Джулиано де Пьяченца

ЗАВСЕГДАТАИ ТАВЕРНЫ


ГЕРОЙ БАЛЛАД

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

КУЛУАРНЫЕ РАЗГОВОРЫ


Гектор Берг: Потом в тавернах тебя будут просить повторить портрет Моргана, чтобы им пугать дебоширов
Ронни Берг: Хотел сказать: "Это если он, портрет, объёмным получится". Но... Но затем я представил плоского капитана Моргана и решил, что это куда страшнее.

HELM. THE CRIMSON DAWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Один лишь только шаг


Один лишь только шаг

Сообщений 41 страница 49 из 49

1

В сердце моё войти можно без разрешения,
Стоя на полпути, не прекращай движения!

http://funkyimg.com/i/2NEZR.gif http://funkyimg.com/i/2NEZT.gif http://funkyimg.com/i/2NEZS.gif http://funkyimg.com/i/2NEZn.gif
НАЗВАНИЕ
Один лишь только шаг
УЧАСТНИКИ
Edward Barateon & Kristiana Larno
МЕСТО/ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЙ
Райтленшир, Хайбрей/ноябрь, 1440 г.
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
Хозяин – барин. Казалось бы, после твердого слова властителя Дарингшира, выказанного довольно неоднозначным путем, все должно закончиться. И это самое разумное, на что можно пойти. Молча уехать. Оставить. Забыть. Но порой нет ничего важнее отступления от условностей и правил. Нет ничего важнее шага вперед, навстречу новой жизни, а в данном случае - за ней.

Отредактировано Edward Barateon (2018-11-30 09:03:50)

+1

41

Из под расходившегося на груди кафтана стала выглядывать белая ткань рубашки из тонкого атлантийского хлопка. Кристиана сглотнула, вспоминая, когда в последний раз она волновалась, раздевая мужчину. Нет, не в целях оказания ему какой либо лечебной помощи, а совсем в иных целях. Тел она видела за свою жизнь предостаточно, что бы не испытывать при виде их какого либо смущения или стыда. Мужских, женских. Рук, ног, шей, животов... всего...чаще всего смотря на них, словно мясник из лавки, не сосредотачиваясь на их красоте или уродстве, а смотря, как бы внутрь всего. Ощущая в прямом смысле, как течет кровь по жилам, как работают те или иные органы, сломаны они или нет, становясь человеческим мастером, часовщиком, разбирая мысленно их на винтики и шурупчики, отыскивая неисправные детали, соприкасаясь с ними своим сознанием. На самом деле она не могла сказать, как это именно точно все происходило, починка чужих тел. Она просто знала и чувствовала. И сейчас она знала и чувствовала, что останавливаться нельзя. Никак. Если она остановится, начнет размышлять, то следующим ее ощущением будет страх, перед неизбежным, а потом бегство. Бегство нет, не от него нежного и ласкового, а от себя самой. А выказывать такое неуважение к мужчине не сделавшего ей ничего плохого(хоть и пока), к мужчине, которому она добровольно дала свое согласие, и теперь уже по закону принадлежала ему, не смотря, на то, что не произнесено последнее слово короля...
Она хотела продолжить и сделать отчаянный шаг, уже не как лекарь, но как женщина, к потаенному под этой белой тканью, тому, что теперь называется ее супругом и ощутить как бьется его сильное и горячее сердце, она точно знала, что оно сильное, могучее и особенное, потому, как только такое могло привлечь, околдовать ее и завладеть ее мыслями, так, что она покинула колыбель своего здравомыслия и вступила на этот самый путь. Но.... он прервал ее, останавливая, словно бы... сам не хотел...почему? И через мгновение его близость, близость его губ все объяснила. Кристиана замерла. Закрыла глаза. Перестала дышать, ощущая шум в своих собственных ушах. Это билось ее собственное сердце, словно птица в клетке. Мужчина названный ее мужем, целовал ее. Уже не как жених, а как человек теперь распоряжающийся ее жизнью и телом. И как он намерен с ней поступить?
Неспешно. Медленно. Без напора. Об этом говорили его губы, а потом, потом мягкая улыбка на них и снова поцелуи. Кристиана слегка оттаяла, понимая, или точнее надеясь на то, что стремительного штурма ее не будет. И муж не сгорает от желания скорее испробовать все что ему досталось и у нее есть время выяснить хотя бы самое главное, для того, что бы начать сближение с этим мужчиной, прежде, чем познает его как мужчину.
Первые прикосновения его губ к не целованной шее, вызвали отчаянное дрожание жилки под белой кожей и прилив к ней горячей волны, от чего на щеках Кристианы выступил румянец. Потом его пальцы пробежались по волосам и Кристиана, как женщина поняла, или решила для себя, что раз муж не желает, что бы она раздевала его, то быть может он ждет, что она будет раздеваться сама. Ведь голову ее украшала та самая роскошная фата из кружева, сплетенного монашками. Ниспадала она с плечей и до самого пола и крепилась в волосах шпильками, а мужчины, по представлению Кристианы мало разбирались в таких тонкостях... и потому. Дождавшись, когда Эдвард перестал или просто прервал свои поцелуи ее ладоней, медленно высвободила одну руку, боясь, что бы он не воспринял это, так, словно ей не приятно и нащупала первую шпильку в волосах, потом вторую, и третью. и так, пока полотно не зашуршало и не схлынуло вниз, обнажая часть прикрывавшего до этого им платья и прически в тугих локонах. На Кристиане было одето бархатное голубое платье с серебряной вышивкой, оттеняющей белизну ее кожи и сейчас еще более подчеркивающей румянец на щеках и раскрасневшиеся губы.
- Как мой супруг хочет, что бы я к нему обращалась?
Кристиана машинально коснулась пальцами свободной руки мочке своего уха в которой дрожала жемчужная сережка в виде капли. Качнула холодный камень и скользнула к локонам, покоившимся на шее., проехала по вырезу, довольно закрытому(потому что зима)корсажа. В этот миг она пыталась понять и решить, что же ей делать дальше. То ли отступить и продолжить раздеваться самой, распуская преческу, ведь мужчины в этих хитростях разбираются еще меньше, то ли продолжить разговор... или снова попробовать разоблачить мужа? Но не сочтет ли он это нахальством с ее стороны или излишней назойливостью? Или быть может... быть может он не желает вообще делить с ней ложе... сегодня? Может ему претит эта обстановка, монастырь и чужое место? Они ведь ничего не обговорили! Ничего!
- И... чего желает и... ожидает мой супруг от меня?
Как понять? Или как начать понимать его, человека другого, чужого, и в тоже время увлеченного ей, на столько, что вот... теперь она зовется его женой!

0

42

Трудно действовать или говорить, когда совершенно не знаешь человека, что стоит напротив. Нет, я был уверен в своих чувствах. Но слова Кэтти пусть и довели до меня особенности поведения покойного супруга леди Ларно, но детали мне все же были неизвестны (да и не нужно мне знать о них). Потому я не знал, как вести себя правильно. Что делать, чтобы она не восприняла это как давление. Как принуждение. Как желание овладеть исключительно ее телом. Да и в принципе не вспомнила о страданиях из прошлого. В общем, я решил быть размеренным. И ни в коем случае не спешить. Зачем? Она уже моя жена. И единственное, что я пытаюсь продемонстрировать, так это то, что она в безопасности. Рядом со мной. С человеком, который готов проявлять не только нежность по отношению к ней, но и терпение. Все, что было. Потому я не торопил ее,  и сам не торопился. Уступив место неспешным поцелуям, теплым и ласковым. Поцелуям, которых леди Ларно заслуживала. И которых, чего от греха таить, я хотел сам. Ведь она моя. И так здорово чувствовать это, ощущать. Сладость ее кожи. Тепло ее дыхания. А ее тонкие пальчики? Кажется, нет ничего, чем я бы не восхитился.
Стоило мне прерваться, как графиня убрала руку, чем вынудила усомниться в верности своих действий. Все-таки что-то не так? Однако в дальнейшем я в очередной раз убедился: кажется, мы оба не совсем представляем, как именно все должно происходить. Она – потому что немало пережила в прошлом, я – потому что не знаю, как обращаться с такой женщиной. И все-таки это было красивое зрелище. Зрелище, которое я не мог прекратить. Да и не нужно было, еще решит, что мне неприятно или что-то в этом роде. А ведь это совсем не так. И это легко понять по моему взгляду, такому мягкому и любующемуся. Как она неспешно вынимала шпильки, как фата спадала на пол, как открывалось бархатное платье, подчеркивающее красоту моей супруги. Да, эта женщина была прекрасна, во всех смыслах этого слово. И одно лишь понимание того, что теперь она моя, согревало сердце и душу. Большего, пожалуй, было и не нужно.
- Как мой супруг хочет, что бы я к нему обращалась? – после этих слов я глубоко вдохнул и посмотрел куда-то в сторону. Леди Ларно, чьи прелестные пальчики неспешно и крайне неуверенно ездили по собственному телу, успела замереть, словно не решаясь продолжить. Видит Создатель, больше всего на свете я сейчас хотел перенять эстафету. Взять инициативу в свои руки, продолжить, вот так же медленно и неспешно. Чтобы у нее и сомнений не осталось относительно моих намерений и чувств, относительно той нежности, что я готов и хочу проявлять. Но мог ли я это сделать сейчас? Когда мне задают такие вопросы, словно я уже проявил себя как истинный хозяин, отобравший абсолютно все, включая право выбора собственного имени.
- Мое имя Вам уже не нравится? – с долькой грусти в голосе и взгляде поинтересовался я, после чего снова посмотрел на нее. Вот уж чего не хотел, так чтобы официальные клятвы вынудили думать леди Ларно, что теперь она должна следовать каким-то правилам… Правилам, целиком и полностью увязанным на моих желаниях и предпочтениях. С чего такие мысли? Разве я намекнул на что-то подобное? Разве я не обещал другое? – Что ж, обращайтесь, как считаете нужным.
После этих слов я подошел ближе, и в очередной раз провел кончиками пальцев по щекам Кристианы. Оторваться от нее было просто невозможно. И даже такие кроткие прикосновения вызывали бурю эмоций и ощущений, которые всеми силами приходилось удерживать. Ее манящие губы… эта соблазнительная родинка. Моя жена была поистине красива. И напугана. А я, как хороший муж, каковым быть обещал ей, просто не мог это проигнорировать. Кончиками пальцев в какой-то момент я коснулся шеи Кристианы, затем проскользил ими дальше, по плечам и рукам. Водя и наслаждаясь этими ощущениями.
- И... чего желает и... ожидает мой супруг от меня? – и я отвлекся от своих медленных действий, сопровождающихся моим любующимся взглядом. Губы дрогнули в печальной улыбке.
- Что случилось? Несколькими часами ранее Вы уверяли меня в том, что хотите стать моей женой.… А сейчас обращаетесь так, словно я Вас к этому принудил, - глубоко вздохнув, я взял леди Ларно за обе руки и медленно провел ее к постели. Но лишь для того, чтобы усадить на нее. Сам же двинулся к столу на котором стоял кувшин с водой. Разлив немного прозрачной жадности в два кубка, я вернулся к супруге и, присев рядом, протянул ей один из этих кубков. Наверное, мы оба сейчас многого не понимали, но, к счастью, все поправимо. И время у нас есть. -  Неужели я похож на Вашего брата? Горько думать, что Вы меня так воспринимаете. Я задам другой вопрос. А чего ожидаете Вы от меня? Не конкретно сейчас. Вообще.
В моем голосе, как и в моих намерениях, не было упрека. Всего лишь попытка разобраться, начать разговор, перейти к которому стоило уже давно. Теперь мы муж и жена. Это ли не причина узнать друг друга лучше? У нас еще вся ночь впереди. Многое можно успеть…

0

43

- Мое имя Вам уже не нравится?
Кристиана запорхала ресницами, чувствуя очередной прилив страха и смятения, но вызван они были уже совершенно другими мыслями. Быть неблагодарной, неловкой, неуместно скованной и смешной в своих страхах и зажатостях. Ведь она не неумеха девственница никогда не видевшая мужского тела, не понимающая, что должно происходить между мужем и женой, не понимавшая на что она шла. Нельзя же выйти замуж и быть женой на половину. Не делить с супругом ложе и не желать ему угодить. Ведь все это по доброй воле! Она по доброй воле согласилась на все это, а теперь цепенеет и проклинает себя.
Где все те рассказы других женщин, в которых они с придыханием рассказывали о том, как теряют головы в объятиях мужчин. Где все эти истории из песен менестреле, воспевающих любовные наслаждения... Рыцарские вздохи и ответные дамские стенания. Кристиана была случайной  свидетельницей сладостных совокуплений тех или иных пар, когда стоны мужчин и женщин говорили о взаимном наслаждении. Неизвестной ей... никогда...Стыдно признаваться в этом в свои годы, что супружеская постель вызывала в ней только ассоциации с унижением и отвращением. Но, ведь ее настоящий муж в этом неповинен. И разве можно его приравнивать к ее прошлому несчастью? Быть заведомо неблагодарной, неучтивой, не надеяться на чудо... а вдруг!?
- Нет... что вы...
Она смутилась еще больше. У него было самое прекрасное имя, которое она уже произносила перед сном, положив голову на подушку и окутываемая сладостными мечтами.
- У моего супруга самое красивое и значимое имя.
Льстить в этот самый момент ей бы не пришло в голову, да и не смогла бы она, находясь в таком смятении и под таким напором внезапных чувств и событий.
- Просто... я хотела бы знать и понимать, что Вам нравится. Что бы иметь возможность угодить и угождать.
– Что ж, обращайтесь, как считаете нужным.
- Эдвард...?
Она вспыхнула еще более ярким румянцем. Руками вспорхнула к нему на встречу, когда он словно сердясь и недовольно отошел от нее. Еще миг и она снова зарделась, понимая, что ничего не понимает и совершенно не знает его. Он вернулся к ней с бокалами... воды... и с упреками... О он был совершенно прав. Он не принуждал ее! Не обманывал. Не завлекал. Ничего из того, что можно было назвать ложными чувствами присущими развратникам и любителям женских прелестей и сейчас не срывал впопыхах с нее одежд, желая проверить, что там ему досталось.
Она виновато опустила голову, сжимая в руках холодное серебро бокала. Лучше бы он дал ей что нибудь более крепкое, что бы заглушить всю эту круговерть мыслей и чувств. Нов бокале была просто вода.
- Эдвард...
Она снова произнесла его исмя, словно пыталась понять или внушить себе на самом деле не Фреерик и не Эдам.
- Простите меня... я ...я ведь говорила вам, тогда в Даренгшире, что я... я не образец который призвано приводить в пример и хвалится им...моя жизнь тоже была лишена должного примера... потому, простите мне мою неловкость. Я научусь...если вы мне поможете.
Слова получались сухими, как щепки для растопки камина и неуклюжими. Разве так должны звучать признания между возлюбленными? Кристиана замолчала, всем телом ощущая всю неловкость и нелепость ситуации. Смотреть на мужчину, как на спасителя и желать его присутствия в своей жизни и совершенно не понимать, как выразить ему это и дать понять! Как заставить себя перестать боятся.
И снова призерая себя за свою трусость и неспособность прогнать и отпустить свое прошлое она каснулась пальцами его руки, очерчивая узор на его запястье. У него были широкие ладони. Красивые мужские пальцы. Чуть выступающие вены, которые она смогла разглядеть. И теперь она могла гладить его руку ни сколько не смущаясь этого.  Теперь было можно. Теперь он был ее супругом.  И прикрыв глаза она сосредоточилась на этих самых ощущениях, пытаясь шагнуть за грань прошлого и начать дышать новым. Прикасаться к мужскому телу без боязни и не в целях целительства. В его широкой ладони легко помещалась ее узкая ладонь. В этом было что то завораживающе приятное. В том что в нем кипела сила и жизнь, она не сомневалась. Она это чувствовала.
- А чего ожидаете Вы от меня? Не конкретно сейчас. Вообще.
Не отнимая ладони, а продолжая поглаживать его руку, преодолевая смущение, пылая щеками и все же отпив из кубка воды, Кристиана попыталась быть совершенно честной, в первую очередь для себя.
- Любви и принятия...меня такой, какая я есть...

0

44

Каким же странным все происходящее казалось. Я, вполне себе опытный и уверенный мужчина, водил растерянным взглядом из стороны в стороны, просто потому что не знал, как подступиться к женщине с таким прошлым. Как будет правильно. Чтобы она не испугалась, чтобы приняла. Вполне закономерный итог, если учесть, что мы ничего не знали друг о друге. Кристиана, судя по всему, чувствовала примерно тоже самое. Растерянность и незнание. И я бы, несомненно, усмехнулся этому (ведь забавно, в каком-то смысле, даже смешно), но мы не в той ситуации. Мы сделали очень важный шаг, важный, ответственный и даже опасный. Не время для смеха. Глубоко вздохнув, я закрыл глаза, пытаясь подобрать нужные слова и объяснения. 
- Ну вот. Значит, Эдвард, - снова посмотрев на леди Ларно, я улыбнулся уголками губ. Даже в таких мелочах я боялся показаться чрезмерно… властным. Нет, кто спорит, подобная черта была мне присуща, но я не был домашним тираном, требующим от тех, кого люблю, даже называть меня как-то иначе - так, как нравится только мне самому.  – Нет, нет, Вам не за что просить прощения. Меньше всего на свете я хотел вынудить Вас чувствовать себя виноватой в чем-то. Простите, миледи, - быстро проговорил я, словно желая как можно скорее искоренить любые мысли о вине из милой головки Кристианы.
Все определенно складывалось совсем не так, как я планировал или представлял себе. Но, если ты сдаешься перед первыми же трудностями, готов отступить – что же будет дальше? И о каких чувствах вообще может идти речь. Так что… я был не намерен отступать, не столько из-за характера, сколько из-за того, что испытывал к графине. К женщине, которая сейчас, раскрывая мне сердце и душу, казалась слишком слабой и хрупкой, чтобы я посмел допустить очередную ошибку. Чтобы я отвернулся или сдался. Или даже просто оставил все как есть. Нет, она моя. Моя графиня, моя супруга. И я буду вести ее. Во всех смыслах этого слова. Ободренный решительными мыслями, я снова взглянул на Кристианы. В этот момент ее нежная ручка коснулась моей руки, и я бросил взгляд вниз, наблюдая за этим кротким, но очень приятным прикосновениям. Маленькая белоснежная ладонь, подчеркивающая женственность и хрупкость, довольно контрастно смотрелась на фоне моей ладони – широкой и довольно загорелой, ладони человека, который не единожды принимал жесткие решения, который забирал жизни, который всегда уверенно сжимал в этой самой ладони свой меч. 
- Значит, мы оба ждем друг от друга одного и того же, - улыбнулся я, не прерывая того кроткого прикосновения, которым меня все еще радовала Кристиана. Решил просто, что ей нужно время, ведь с каждым мгновениям действия женщины становились все увереннее. Интересно, что она чувствует сейчас?Что Вы чувствуете сейчас, миледи? – произнес я вслух.
Я дал нам обоим немного времени. В помещении повисло абсолютное молчание, словно этого прикосновения было достаточно для того, чтобы мы оба что-то осознали и на что-то решились. В какой-то момент я накрыл свободной рукой ладошку Кристин и, поглаживая в ответ, поднял ее, чтобы понести к своим губам. Ласковый поцелуй коснулся тыльной стороны ладони, губы мои снова дрогнули в легкой улыбке и я наконец-то встал, принимая кубок из руки леди Ларно. Неспешно двинулся обратно к столу, чтобы поставить кубки на место. Обернувшись, я в очередной раз окинул взглядом свою новоиспеченную супругу. Красавица, каких поискать! Длинные белокурые волосы, светлые глаза, красивое платье, отчерчивающие стройное тело. Довольно худощавое, но это скорее особенность. Как и ее родинка. Да, кажется, все в этой женщине я обожал, и не могло быть ничего, ни во внешности, ни в иных проявлениях чего бы я не принял и не полюбил. Так что да, я был готов обещать ей. Любовь и понимание.
- Позволите? – эти слова я произнес уже стоя напротив Кристианы и протягивая ей свою руку. Как только ее ладошка легла в мою, я тут осторожно побудил женщину подняться. И сделал при этом шаг вперед, снова оказываясь в манящей от нее близости. Какие сладкие ароматы. От волос, от тела. Разве можно не возжелать? Впрочем, вопреки мыслям, я был не намерен отказываться от своих слов. – Я тоже хочу угождать Вам, миледи. Каждый день я буду исполнять обещанное. Не забывайте об этом, - очередное напоминание: бояться не надо. Только не меня.
Сразу после этих слов я снова коснулся кончиками пальцев щек Кристианы и наклонил голову, касаясь губами ее лба. Начинаем сначала? Оно того стоит. Эта женщина того стоит! Чуть погодя, я опустил голову еще ниже, скользя медленным и нежным поцелуем к щеке, и к ушку. Руки мои уже обхватили хрупкие ладошки Кристианы, их я прижал к своей груди, а именно – к краям кафтана. К пуговице, на которой леди Ларно и остановилась, когда я ее остановил. Настало время продолжить.

0

45

- Ну вот. Значит, Эдвард.
Кристиана нервно облизнула губы и тут же улыбнулась ему и самой себе. Его имя звучало приятно. Ласкающе. Умиротворенно. Именно сейчас. Вызывало приступ дрожи, но не от страха, даже не смотря на это "рррр" по середине. Рычащее, властное, суровое и наверное даже ревнивое. Сейчас это было скорее урчание. Нежное. Теплое. Обволакивающее. О, как это обезоруживало в его проявлении мягкости и внимания. в его сильных руках, что спокойно могли одним движением переломить ее тонкую шею. Обезоруживала эта мягкость и то, как он на нее смотрел. Улыбался. Выговаривал слова, как ... как перед испуганной женщиной! Неужели она выглядит на столько потерянной и загнанной в угол! В день своей свадьбы и брачной ночи... такой он запомнит ее?! Дрожащую перед тем, кого выбрала сама?! Ей наконец то выглянуло солнце и осчастливило возможностью самой распоряжаться своей жизнью, а она цепенеет и дрожит?
– Что Вы чувствуете сейчас, миледи?
Волнение! Невыносимое волнение, словно она в первый раз открывала для себя мужчину, хотя именно так и было на самом деле. в первый раз с этой стороны. идти непроторенной тропой, но начало было таким прекрасным! Но есть вещи о которых нельзя говорить мужчине. Нельзя заставлять его сомневаться или смущаться в собственных действиях. Мужчины этого не прощают.
- Я любуюсь вами...
Тихо промолвила она, поднимая на супруга взгляд, полный надежды в то, что все продолжится именно так, как началось. Это тоже было правдой, после волнения, конечно же. Да. Она им любовалась. Перед ней стоял сильный и красивый мужчина. Непонятно по каким причинам увлекшийся ею. У нее не было на то никаких объяснений. Пусть красива, но не юна. Без денег и связей. без влияния. В своем положении и возрасте он мог рассчитывать на гораздо более выгодную партию, но он пожелал ее. Не это ли подарок Богини, ознаменовавший начало ее новой жизни? И все же... все же она боялась поверить в это.
- И не понимаю... почему... почему я?
Она снова нервозно облизала губы и в этот момент, когда он снова приблизился и взял ее руки в свои... а потом... потом от его губ прокатилась горячая волна по шее, от уха, к спине, меж лопаток и рассеялась горячими искрами где то на пояснице. Колени захотели подогнутся. Нет! Нет! Стоять и не дрожать! Смотреть ему в глаза...призывно и честно. Он заслужил к себе уважения, внимания, ответной нежности...
Неторопливо Кристиана продолжила расстегивать петли гасконского кафтана. К последней, он даже стал ей нравится, тем, что она совладала с дрожью в коленях. Перед глазами открылось белое полотно рубашки, слегка расходившейся на груди и обнажающей загорелую грудь. Значит он хочет, что бы она его раздевала и ухаживала... так тому и быть. Еще с небольшой обостью. она коснулась его груди, разглаживая белую тонкую ткань и провела ладонями к шее, тихо выдыхая.
- Эдвард.
Снова и снова наслаждаясь и привыкая к его имени. Так теперь зовут ее половину. Часть жизни. Быть может и часть ее сердца тоже... ведь оно стучит так напряженно и отчаянно.
Еще мгновение и она провела ладонями по его плечам. Широким. Напряженным. Как же все это должно смотреться без одежды... при ярком свете! Освещение в их импровизированных покоях было скудное. Камин и два подсвечника по четыре свечи. Один у постели, второй на столе. Еще движение и она встав за его не менее широкую спину сняла с супруга верхнюю часть одежды. Аккуратно положила ее на стоящий у стола стул. Замерла там, смотря на фигуру мужа. подтверждая свои слова о любовании. И снова вернулась к нему.
Что дальше?

0

46

Мы явно сдвинулись с какой-то мертвой точки. Уж я, по крайней мере, точно утратил прежнюю растерянность, как только окончательно решил, что хочу быть с этой женщиной. А значит, сделаю все, для ее комфорта и спокойствия. Немного времени мы все же уделили разговорам, и только после продолжили следовать всем известному таинству по закреплению брака. Кристиана все еще была осторожна, и я не намеревался торопить ее. Напротив, все мои действия, кроткие и осторожные, говорили о том, что я готов дать ей столько времени и терпения – сколько ей было необходимо. И понимания, конечно. Пусть леди Ларно и не знала о беседе, что состоялась между мной и ее служанкой. Не знала, что я, пусть и не абсолютно точно, но все же догадывался о ее непростом прошлом. И сейчас, стоя напротив и нежно целуя в щечку, был готов вести дальше, за собой, бережно и неторопливо. Исключительно с ее согласия.
- Почему Вы считаете себя недостойной чьего-то внимания? – глянув на графиню мягким взглядом, поинтересовался я, в очередной раз приближаясь и касаясь кончиками пальцев ее щек. Разве можно проявить равнодушие к такой женщине? Хотя, конечно, внешность поверхностна. Мне посчастливилось не только лицезреть, но и провести немного времени наедине. Этого хватило, чтобы воспылать невиданною ранее страстью! И оставалось лишь порадоваться тому, что я оказался первым. – Вы мне понравились, как только я Вас увидел. Признаюсь, сперва взгляд мой привлекла Ваша внешность, - и это было совершенно  искренне. Не было смысла лгать, Кристиана неглупая женщина, и в любом случае должна была знать, на что изначально «клюет» мужской взгляд. И лжет тот муж, который говорит иначе. А врать я не хотел, только не ей. Словно в подтверждение своих слов, любующимся взглядом я окинул лицо леди Ларно, а после кончики пальцев скользнул выше, дотрагиваясь до шелковистых локон. Да и что плохого в том, чтобы сказать женщине, насколько она красива?  – Потом, нам удалось поговорить. И Вы меня заинтриговали. Своей загадочностью, своим поведением. А заинтриговать меня сложно, - о да, Кристиана вела себя как коварная кошечка, примерно так я бы это описал. Манила, и не подпускала. Играла со мной, параллельно демонстрируя не заурядный ум, наличие собственного мнения и собственной позиции. Обычно подобные вещи не есть хорошее качество для предполагаемой невесты. Но я столько повидал и со столькими пообщался, что поведение Кристианы, такое вызывающее, начало пробуждать во мне интерес. А вообще забавно. Она была такой уверенной в Дарингшире, зато сейчас…, - и я глубоко вздохнул, посмотрев прямо в очаровательные глаза леди Ларно. Удивительный контраст, но он же и интересен. – Уезжая, я понял, что мне этого не хватает. Я не хотел сожалеть. К тому же…, - и я запнулся. Нет, сейчас не тот момент, чтобы вспомнить о ее деспотичном брате, чье поведение пробудило во мне желание вырвать эту женщину из его цепких лап. Нет, только не сейчас, не в этих покоях! Где мы должны наслаждаться друг другом. И никак иначе. Только мы.
Потому я не продолжил. Но мы приступили к чему-то более приятному, и более трепетному. Как же стучало мое сердце, когда Кристиана неспешно расстегивала пуговицы кафтана, а затем и снимала его. Кажется, она могла и услышать разбушевавшееся сердцебиение! Скорее всего, ей все еще было неловко, но я был намерен держать ее за руку, помогать, дарить уверенность в действиях, как в ее собственных, так и в моих (как закономерность). Прошло совсем немного времени, и я остался полностью без верха. Ничего не спешил, просто замер на одном месте, внимательно смотря на леди Ларно, что отвечала взаимным взглядом. Не спешил сам, не торопил ее. Тело мое едва ли напоминало тело какого-нибудь юноши, не знавшего тягот и нужды: все заметные отпечатки сражений и тренировок. На груди и боку виднелись шрамы. Но все же, для своего возраста, я был в очень хорошей форме. Положение обязывало.
Чуть погодя, я снова подошел к леди Ларно. Снова неспешно обвил ее своими руками, наклонился и коснулся чувственных губ. Наверное, ей нужна маленькая передышка. Хотя можно ли назвать передышкой этот затянувшийся поцелуй? Не знаю. Но я постарался вложить в него всю свою нежность и мягкость, дабы продемонстрировать те самые терпение и понимание, о которых графиня просила. Мои ладони начали неспешно поглаживать спинку женщины, но я не отрывался. Ее губы, такие сладкие, манили и завлекали. Хочется наслаждаться. Вот так аккуратно, вкушая и наслаждаясь тем вкусом, что они дарили.
- Кристиана? – тихо произнес я ее имя, лишь на миллиметр оторвавшись от столь желанных губ. Я тяжело дышал, обволакивал их своим горячим дыханием, но при этом сохранял контроль над собой и собственным телом. По-прежнему не спешил, не подталкивал, все делал предельно нежно и осторожно. Так, как она того заслуживала. Да и торопиться мне не хотелось, если честно. Кристиана уже моя жена. И чтобы мы оба насладились, каждым мгновением в этих покоях, всем, что могут подарить наши внезапно вспыхнувшие чувства – нужно проявить немного терпения. – Вы позволите мне продолжить? – а вот и еще одна демонстрация того, что я не причиню ей вреда или боли, не сделаю ничего против ее собственной воли.
При этих словах, мои губы уже касались кроткими поцелуями мочки уха женщины. Нерасторопно, ласково опускаясь ниже – снова к шейке. Ладони все еще успокаивающе ездили по стройному телу. Медленными поглаживающими движениями, не оказываясь при этом там, где женщине, еще не готовой к откровенным ласкам и близости в принципе, могло бы показаться постыдным или неудобным.

0

47

- Почему Вы считаете себя недостойной чьего-то внимания?
Внимания? О нет... внимание и брак, брак и внимание совершенно разные вещи. Можно иметь массу внимания со стороны мужчин, но быть совершенно не желанной для брака и наоборот, быть первой невестой, но не иметь при этом ни капли внимания со стороны мужчин. того самого мужского внимания именно к женщине, а не к ее приданому. И все из за пресловутого подарка судьбы. Женской красоты. Про свое несчастье она знала хорошо. Красивая. кто спорил. а еще эта родинка... шептались по углам называя это печатью разврата. Родинка на губе или возле губ — знак Богини. Утверждала ее бабка Шарлин. Она означает, что  богиня благосклонна к вам и в знак своего покровительства оставила метку на вашем теле. Панангиская церковь придавала этому знаку больше греховности, чем красоты. Слишком манит. Слишком много соблазна. Наводит на мысли. Тревожит и не отпускает.
Так что дело было совсем не во внимании или его отсутствия. Как раз этого самого внимания она и старалась избежать всеми возможными способами, что бы не быть желанной ни для чего, ни для посягательств на ее тело ни на ее руку... и вот... стоит перед мужчиной. которому сдалась в такой короткий срок...
- Внимание вниманию рознь.
Тихо проговорила она, прикрывая глаза, когда его руки снова касались ее лица. Такого трепетного и нежного прикосновения она не ощущала пожалуй никогда. Даже от матери и бабки. Это было более чем приятно. Заставляло еще острее почувствовать тоску по нежности и тому, чего она была лишена все это время. Неужели только это способно бросить ее в объятия первого мужчины, проявившего к ней терпение и участие? Нет! Нет! В его прикосновениях, присутствии, даже самом имени было что то большее. Ожидание! Томление! Предвкушение! Чего то более огромного, ширящегося, растущего в ее душе и теле. Она окончательно закрыла глаза, предаваясь сладкому ощущению ласк и нежности. В первые... за свою жизнь. В первые не стараясь заглянуть дальше. Тот особенный шаг был уже сделан. Она его. Так пусть все будет так как сейчас. Пусть он не говорит жарких и страстных речей о любви, тем самым не пугая ее, а рассуждает, пусть даже просто, как мужчина, муж, не соблазнитель тянущийся к самому запретному, что бы сорвать, насладится и бросить. Все страсти для нее всегда были пугающими, потому что Кристиана не понимала их самой сути, как зерна она не понимала откуда они растут. А сейчас он говорил простые и понятные вещи. Без шелухи и сора. Не надо вечных клятв и признаний. Высокопарных слов. Все это никак не проверить, кроме как временем. И поступками...
И вот снова поцелуи. Не те,  как целует жених невесту у алтаря, а тот, кто имеет на это право по причинам более значимым. Потому что ему дозволено и можно. И в каждом его движении она чувствовала или он намеренно давал понять, что стоит ей остановится и даже не произносить слова нет, все равно он отпустит ее. Отступит. Это покоряло. Давало возможность свободно дышать и в не трястись, как осиновый лист на ветру. Дышать... вдыхая незнакомый гасконский дух свободы и одновременно неповторимого мужского шарма. Он же опытен... Он же наверняка знает больше чем ее скромная и неудачная практика в делах семейных и сердечных. Значит стоило положится на него и Кристиана, понимая, что любому мужчине будет приятна взаимность, положила ладони на широкие плечи супруга, а потом обвила его за шею, придаваясь долгому и головокружительному поцелую, вот именно такому... первому в ее жизни. Да, все, что сейчас происходило было новым...совершенно не таким... без этого острого напряжения безысходности, грязи, тоски, сломанных крыльев и рваной души. Эдвард целовал ее так и гладил, словно хотел залечить ее невидимые раны. Пусть тело свежо и моодо, но душа вся в клочьях и дырах, как рваный бурей парус.
– Вы позволите мне продолжить?
НУ, как на это можно воспротивится? Не было ни единой причины сказать этому мужчине нет. Закрыв лаза, приподнимая подбородок и подставляя шею под его неспешные поцелуи, она однако не убирала рук с его плечей, боясь покачнутся и не удержать равновесия, так все таки реагировало на него ее не привыкшее ко всему этому тело. В ответ она качнула головой, так, что бы ему было ощутимо и провела кончиками пальцев вдоль ворота его белой рубашки.
Служанку отпустили... она сама, а значит обнажать ее будет супруг. И сейчас, от его прикосновений неспешных это не вызывало яростного желания защитится или оттолкнуть. Она словно качалась на волнах в лодке, усыпанной мягкой травой и цветами. А течение убаюкивало, усыпляя то, что не должно вставать между ними. Откуда он знал, что надо было именно так?

0

48

Та легкая растерянность, что одолевала от близости женщины с таким своеобразным прошлым, постепенно покидала меня. Она не сопротивлялась, не препятствовала моим действиям. Периодически отвлекаясь, отрывая губы от ее бархатистой кожи, я присматривался к выражению ее лица, прислушивался к прерывистому дыханию… И либо Кристиану хорошо обучили, либо она не испытывала прежнего страха перед мной и моим телом. Волновалась, да (как и я, собственно), но не боялась. И это было прекрасно! Меньше всего на свете я хотел пробудить в ней сомнительные мысли и, что еще хуже, ощущения. Ей должны нравиться мои прикосновения. Все мои действия должны приносить удовольствие, наслаждения. Она должна получать то, чего была лишена столько лет! И неважно, сколько усилий или терпения от меня потребуется. В общем, да, я был решительно настроен продолжать, дарить, и ничего не требовать взамен. Тем более, я уже получал кое-что. Разве прикосновения к этой гладкой коже не есть награда? А аромат этих шелковистых волос? А звуки этого манящего дыхания? Сама того не зная, Кристиана покоряла меня. С каждым моментом, все сильнее и сильнее. Что, впрочем, никак не влияло на скорость моих действий. Это просто преступление – спешить. Такой женщиной нужно наслаждаться. Каждым прикосновением, каждым поцелуем.
На мой вопрос женщина не ответила. Но я почувствовал кивок, от чего губы мои чуть растянулись в мягкой, но крайне счастливой улыбке. Это ли не наглядное доказательство того, что я все делаю правильно? Что ей нравится? И я продолжил. Кончиками пальцев коснулся шейки Кристианы, кроткими поцелуями начал отчерчивать невидимый путь от ушка к ключице. Медленно, никуда не спеша, с закрытыми глазами, я уделил этому действу особое внимание. До того губы, руки – теперь, я мог прикасаться и к другим частям тела. Теперь я был ее мужем. Любящим, заботливым, желающим только счастья и готовым это счастье дарить. И она была совсем не против. Готова или нет, но она решилась сделать этот шаг. Ко мне. Вместе со мной! Чем не гордость для мужчины?
- Вы никогда не пожалеете о том, что доверились мне, - когда губы снова казались у области уха, тихо прошептал я. Мягко, нежно, но голос мой, в то же время, хранил непоколебимую уверенность в собственных словах. Такое доверие должно быть оправдано. Такое доверие должно цениться и никогда не забываться. Уж я, как истинный гасконец с наличием понятия о чести, точно мог произнести эти слова с искренней верой в них.
Но настал момент сделать очередной шаг. Губы мои снова коснулись губ Кристианы. Затем я чуть отстранился и, посмотрев женщине в глаза, улыбнулся. Мои ладони легли на ее плечи, и легкими движениями побудили графиню повернуться ко мне спиной. При этом до конца смотрел ей прямо в глаза, словно мысленно повторял «доверьтесь мне, доверьтесь». Она же разрешила продолжить, и я продолжу, никуда не спеша, ни зачем не гонясь. Оказавшись за спиной леди Ларно, я провел кончиками пальцев по ее рукам, от запястий до плеч, и коснулся  завязок на ее платье. Потянул их на себя. Ни одно мое действия не выдавало расторопности или нетерпения. Я все делал неспешно, и аккуратно, с должным вниманием, с должной заботой. Завязки поддались очень быстро, раскрывая передо мной другой слой одежды. В таких вещах я был достаточно опытным, женское одеяние не было для меня преградой. Постепенно я начал стягивать платье с плеч Кристианы, при этом наклоняясь и касаясь губами ее ключицы. Кроткими поцелуями, нежными и мягкими, доходящими до ушка, и скользящими обратно,  словно отвлекал ее от процесса раздевания. Как только графиня освободилась от рукавов, я тут же прижался губами к ее ароматным волосам, и обвил рукой за талию, прижимаясь спиной к своей груди чуть плотнее, и заботливо поглаживая ладонью живот. Небольшая передышка. Мы никуда не спешим, мы все делаем постепенно. Чуть погодя, я убрал волосы Кристианы, что закрывали сзади грациозную шейку, убрал, и тут же коснулся открывшегося участка губами, в то время как руки начали медленно тянуть платье вниз, пытаясь окончательно, но крайней ненавязчиво избавиться от него.

0

49

Было невероятно странно ощущать себя вот так! Все происходящее вообще вряд ли укладывалось даже в самые смелые фантазии Кристианы. Наедине с мужчиной, колдующим над ее одеянием! С мужчиной, которого она знает без году неделя! О Богиня! Не просто с мужчиной, а супругом! В какой то момент она покачнулась от собственных мыслей, которые все таки завертели в ней бурю эмоций и переживаний и она оперлась о широкую спину Эдварда Баратэона, ощущая прикосновение его губ у себя на спине, где стали обнажатся лопатки, потому, что верхний покров неминуемо покидал ее.
Вот сейчас стало по настоящему неудобно. Словно она уже стояла обнаженная перед ним, а не прикрытая длинной всей насквозь кружевной, по традициям ее земель рубашкой и такой же довольно пышной кружевной юбкой. Через прорези рукавов проглядывали голые руки, а в разрезе широкого ворота вздымающаяся от волнения грудь. И дело было не в стыдливости или скромности, а в отсутствии положительного опыта в принципе. Кристиана знала, что красива и столько раз рассматривала себя в зеркале перед сном, вглядываясь в свои обнаженные части тела... но вот красота эта никогда не была залогом счастья и еще меньше залогом уважения к ней. И вот ее неспешно, но неустанно целует мужчина... от этих прикосновений сердце все таки срывается в галоп и стучит так, что отдается в висках. Она не понимает жарко ей или холодно. Голова начинает кружится. Если бы он знал, каким тяжелым прошлым давит ей на плечи, которые обнажаются с одной стороны, соскальзывая вслед за опускающимся на пол голубым кругом платья. Оно возвышается шурша до колена и Кристиана не спешит из него выходить, словно опасаясь чего то. Взгляд мечется по комнате и руки... она не знает куда их деть и рефлекторно, когда пошатывается берется за его ладонь. Горячую. Словно он весь пропитался жаром. От этого соприкосновения и ей становится жарко. Жарко от его губ на спине, жарко от того, что он так близко. Жарко от того, что его вторая рука прикасается к телу, уже прикрытому более тонкой тканью и она чувствует эти прикосновения совершенно по иному. Ощутимее. Откровеннее. Он что то шепчет ей...разобрать бы это все, за барабанной дробью своего сердца.
Осознав до конца все происходящее, что сейчас будет совершенно неловко умолять мужчину, ласкающего губами ее обнажившуюся часть спины, начать разговор, что бы сблизится перед... О чем она думает! Разве спрашивал ее кто, о сближении, когда она выходила замуж за Эдама Лаута. Что за непростительные и дурацкие фантазии?! Разве спрашивали ее о чем то, когда она совсем юная и дрожащая ложилась в постель? А сейчас... сейчас он неспешно целует ее, обнимает, и даже спрашивает ее желания...
Стало невероятно стыдно... снова от своего страха и неуважения к тому, как наоборот уважительно мужчина отнесся к ней. И Кристиана в порыве  чувств прижала его ладонь тыльной стороной к своим губам, запечатлевая на ней долгий и благодарный поцелуй.
Какая крупная, крепкая ладонь! По настоящему мужская. И она прижимается к ней щекой, стараясь вобрать и одновременно передать свои чувства ему. Своему супругу.
Супруг... как непривычно звучит. От старинного сопрягать. Парная упряжка лошадей... сѫпрѫгъ От *sǫ-pręgǫ что значит интимная связь...Будет ли он так же терпелив и нежен потом. как сейчас? Кристиана зажмурилась...представляя мужчинувыбранного ею обнаженным. Напрочь лишенным одежды. Не просто как акт и обладатель крепкого торса и сильных рук, а как того самого, кто "сопряжется" с ней... и будет делать это по своему желанию... как часто? Очередное безумие говорить и спрашивать об этом сейчас... Если бы он только знал, чем наполнена ее голова в этот самый момент, когда им овладевают совсем иные чувства. Ведь овладевали же? внезапно ей стало важно посмотреть в его глаза. Это было то самое женское самолюбие, которое присуще любой красивой женщине. ведь она ему нравилась!? А еще лучше было бы увидеть в глубине этих затемненных слегка нависшими веками глаз яркие огоньки восхищения.... или любви.... об обожании говорить немыслимо рано... но получивтакой подарок от Богини, хотелось и хотелось мечтать дальше!
Кристиана обернулась к Эдварду Баратэону лицом, так и невыйдя из крузасвоего платья, спущенного до колен и возвышающегося между ними преградой.
- Эдвард...
Она так и не выпустила его ладони и снова прижалась к ней щекой. Настало время, когда ей было необходимо слышать уже не просто разумные объяснения, почему именно она, а те самые, что шепчут нежно в губы, под альковом любовного ложа.

0


Вы здесь » HELM. THE CRIMSON DAWN » ФЛЭШБЕКИ/ФЛЭШФОРВАРДЫ; » Один лишь только шаг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC